Почём сейчас идёт скупка яблок в глубинной России.
Сразу назову цену – по 6 руб. за килограмм. В рознице сейчас яблоки стоят около 100 руб. за кг. Но это «пищевое яблоко». А в скупку люди сдают в основном падалицу с полуодичавших яблонь. Эти яблоки идут в переработку – на соки, разного рода пюре и пр. переработку.
Писал уже много раз, что в России избыток таких яблок – в умерших деревнях. Как на этом видео – люди умерли, дома сгорели или разрушились, а 40-80-летние яблони живут и плодоносят в этих заброшках. Сотни тысяч тонн яблок сгнивают в таких местах (а Россия, в свою очередь, закупает за границей только яблочного концентрата для соков на сотни миллионов долларов в год).
В этом видео семья (молодые отец и мать, маленький сын) набрали за 4-5 часов 283 кг яблок в такой заброшке. Выручили за них 1,7 тыс. руб. За вычетом стоимости бензина – 1,5 тыс. руб. чистыми.
Для умирающего великорусского Хартленда – это нормальные деньги. Глава семьи Тоха говорит, что у них в Смоленской области хорошей считается зарплата в 20 тыс. руб. в месяц (т.е. 1 тыс. руб. в день), и ту ещё надо поискать.
(На этого Тоху я уже давал ссылку. Он считается очень активным для своей местности: копает металл, рубит лес, у него и его матери около 400 кур и небольшое молочное стадо)
https://www.youtube.com/watch?v=P_50xBshhHc
Сразу назову цену – по 6 руб. за килограмм. В рознице сейчас яблоки стоят около 100 руб. за кг. Но это «пищевое яблоко». А в скупку люди сдают в основном падалицу с полуодичавших яблонь. Эти яблоки идут в переработку – на соки, разного рода пюре и пр. переработку.
Писал уже много раз, что в России избыток таких яблок – в умерших деревнях. Как на этом видео – люди умерли, дома сгорели или разрушились, а 40-80-летние яблони живут и плодоносят в этих заброшках. Сотни тысяч тонн яблок сгнивают в таких местах (а Россия, в свою очередь, закупает за границей только яблочного концентрата для соков на сотни миллионов долларов в год).
В этом видео семья (молодые отец и мать, маленький сын) набрали за 4-5 часов 283 кг яблок в такой заброшке. Выручили за них 1,7 тыс. руб. За вычетом стоимости бензина – 1,5 тыс. руб. чистыми.
Для умирающего великорусского Хартленда – это нормальные деньги. Глава семьи Тоха говорит, что у них в Смоленской области хорошей считается зарплата в 20 тыс. руб. в месяц (т.е. 1 тыс. руб. в день), и ту ещё надо поискать.
(На этого Тоху я уже давал ссылку. Он считается очень активным для своей местности: копает металл, рубит лес, у него и его матери около 400 кур и небольшое молочное стадо)
https://www.youtube.com/watch?v=P_50xBshhHc
Опять какой-то депутат ГД кричит за перевод страны на мобилизацию и военные рельсы.
А как себе этот деятель и другие представляют мобилизацию?
Начнём с жизненных установок подавляющего числа россиян (80-90% населения). Уже в позднем СССР не пахло патриотизмом, а сейчас – тем более. Страна давно живёт в капитализме (преимущественно диком), где главная установка – каждый сам за себя и никто никому ничего не должен. Тем более не должен государству. Наоборот, оно в неоплатном долгу перед пролами – сначала отняв их накопления в гайдарономику, потом лишив их общенародной собственности в чубайсономику. Начальство всю жизнь ездит на их горбу, и пролы это хорошо понимают. Всё же не надо считать большинство населения идиотами.
И начальство тоже понимает эти установки подданных. Потому нет никакой войны, а есть СВО. У Минобороны даже потерь нет в последние месяцы. На СВО берут кондотьеров за огромные деньги, а потому контрактники воспринимаются как обычные работники. Кто-то столярничает или копает металлолом, а кто-то служит в войсках. Это в Афганскую и Чеченскую спецоперировали призывники, и их жалели и сочувствовали – потому что солдатики были подневольными. А сейчас контрактника никто не заставляет спецоперировать – это его личный выбор, как и всё остальное при капитализме.
(потому и непонятны те, кто рвёт глотку за «поддержку наших». У народа установка – «ну чего кричишь – подписывай контракт и иди на подмогу к нашим»).
Опять же простолюдины понимают, что любая мобилизация заставит именно их жертвовать всем. Не начальство же откажется от своих вилл и пентхаусов и пойдёт точить снаряды на завод. Народ живёт в целом бедно. Приводил уже исследование Ашана, что после обязательных платежей (ЖКХ, связь, интернет), а также выплаты кредитов в среднем у россиянина из низшей 80-процентной страты остаётся свободных денег по 5-6 тыс. руб. на человека в месяц. Или не более 20 тыс. на семью. Мобилизация предполагает, что и этих копеек не останется – простолюдин будет, как было раньше, работать за трудодни, грамоты, талоны и облигации внутреннего займа (по которым потом объявят дефолт). Наши предки это всё прошли. Их потомки больше не хотят так жить. Авансом предки нажертвовались и намобилизовались на поколения вперёд, получив за это максимум хрущобу (и нередко – могилу).
А как себе представляют перевод экономики на военные рельсы? Физически не осталось заводов, которые ринутся что-то производить военное. Почти всё порезали на металлолом при «конверсии» и переводе экономики на потребительские рельсы. И в отличие от 1930-40-х никакая Америка больше не построит нам заводы, не пришлёт оборудование и своих инженеров. И рабочих физически больше нет для заводов (как и инженерной школы). Кто пойдёт за станок – депутат, психолог и мерчендайзер?
Я уж не говорю про организационные трудности при такой мобилизации. Организационный потолок системы, максимальная мобилизация – это раз в год провести выборы ЕДГ.
Так что не надо обманываться и обманывать других насчёт «мобилизационной экономики и мобилизационного сознания». И низы, и верхи все всё прекрасно понимают про нашу жизнь.
А как себе этот деятель и другие представляют мобилизацию?
Начнём с жизненных установок подавляющего числа россиян (80-90% населения). Уже в позднем СССР не пахло патриотизмом, а сейчас – тем более. Страна давно живёт в капитализме (преимущественно диком), где главная установка – каждый сам за себя и никто никому ничего не должен. Тем более не должен государству. Наоборот, оно в неоплатном долгу перед пролами – сначала отняв их накопления в гайдарономику, потом лишив их общенародной собственности в чубайсономику. Начальство всю жизнь ездит на их горбу, и пролы это хорошо понимают. Всё же не надо считать большинство населения идиотами.
И начальство тоже понимает эти установки подданных. Потому нет никакой войны, а есть СВО. У Минобороны даже потерь нет в последние месяцы. На СВО берут кондотьеров за огромные деньги, а потому контрактники воспринимаются как обычные работники. Кто-то столярничает или копает металлолом, а кто-то служит в войсках. Это в Афганскую и Чеченскую спецоперировали призывники, и их жалели и сочувствовали – потому что солдатики были подневольными. А сейчас контрактника никто не заставляет спецоперировать – это его личный выбор, как и всё остальное при капитализме.
(потому и непонятны те, кто рвёт глотку за «поддержку наших». У народа установка – «ну чего кричишь – подписывай контракт и иди на подмогу к нашим»).
Опять же простолюдины понимают, что любая мобилизация заставит именно их жертвовать всем. Не начальство же откажется от своих вилл и пентхаусов и пойдёт точить снаряды на завод. Народ живёт в целом бедно. Приводил уже исследование Ашана, что после обязательных платежей (ЖКХ, связь, интернет), а также выплаты кредитов в среднем у россиянина из низшей 80-процентной страты остаётся свободных денег по 5-6 тыс. руб. на человека в месяц. Или не более 20 тыс. на семью. Мобилизация предполагает, что и этих копеек не останется – простолюдин будет, как было раньше, работать за трудодни, грамоты, талоны и облигации внутреннего займа (по которым потом объявят дефолт). Наши предки это всё прошли. Их потомки больше не хотят так жить. Авансом предки нажертвовались и намобилизовались на поколения вперёд, получив за это максимум хрущобу (и нередко – могилу).
А как себе представляют перевод экономики на военные рельсы? Физически не осталось заводов, которые ринутся что-то производить военное. Почти всё порезали на металлолом при «конверсии» и переводе экономики на потребительские рельсы. И в отличие от 1930-40-х никакая Америка больше не построит нам заводы, не пришлёт оборудование и своих инженеров. И рабочих физически больше нет для заводов (как и инженерной школы). Кто пойдёт за станок – депутат, психолог и мерчендайзер?
Я уж не говорю про организационные трудности при такой мобилизации. Организационный потолок системы, максимальная мобилизация – это раз в год провести выборы ЕДГ.
Так что не надо обманываться и обманывать других насчёт «мобилизационной экономики и мобилизационного сознания». И низы, и верхи все всё прекрасно понимают про нашу жизнь.
Forwarded from Proeconomics
Концентрация богатства в руках 1% самых богатых немцев в долгосрочной перспективе снизилась вдвое. Это показывает новое исследование (Albers, Bartels and Schularick 2022).
Но как мы видим, концентрация богатства начала снижаться ещё при Гитлере. Сейчас уровень неравенства в Германии примерно такой же, каким был в конце 1930-х.
Это исследование также показывает, что преждевременно говорить об «истончении» среднего класса в Германии или тем более пути к его «смерти».
40-процентная страта среднего класса в 1970-80-е владела 41-44% от всего богатства Германии, в 2018 году – 40%.
Таково же состояние среднего класса во Франции, Англии, Швеции, которое также проанализировали исследователи. Доля самого богатого 1% существенно выросла в США. Именно об Америке можно говорить, что в этой стране происходит резкий рост неравенства. Европейские же страны в большинстве своём остались по этому показателю на уровне 1970-80-х. Перераспределительный механизм в Европе по-прежнему работает.
Но как мы видим, концентрация богатства начала снижаться ещё при Гитлере. Сейчас уровень неравенства в Германии примерно такой же, каким был в конце 1930-х.
Это исследование также показывает, что преждевременно говорить об «истончении» среднего класса в Германии или тем более пути к его «смерти».
40-процентная страта среднего класса в 1970-80-е владела 41-44% от всего богатства Германии, в 2018 году – 40%.
Таково же состояние среднего класса во Франции, Англии, Швеции, которое также проанализировали исследователи. Доля самого богатого 1% существенно выросла в США. Именно об Америке можно говорить, что в этой стране происходит резкий рост неравенства. Европейские же страны в большинстве своём остались по этому показателю на уровне 1970-80-х. Перераспределительный механизм в Европе по-прежнему работает.
Начал читать книгу экономического историка Александра Эткинда «Природа зла. Сырьё и государство». Отличное произведение, в котором Эткинд в очередной раз показывает, как природная среда формирует экономику, а та – политику и долгосрочное политическое устройство.
Книга начинается с описания важности древесины до промышленной революции XIX века. Например, на венецианский корабль XVI века уходило 2 тыс. стволов дуба, на линейный английский корабль XVIII века – 4 тыс. стволов дуба. А ещё нужен был дёготь. Так, даже на одну ладью викинга в X веке за навигацию требовалось 300-600 литров дёгтя. Чтобы получить этот объём, надо было свести 1 га сосны или берёзы.
И даже колониальные богатства Нового Света не шли ни в какое сравнение с тем, сколько по деньгам генерировал лес Северной Европы. В этом отрывке Эткинд показывает, как не только зерно, но и лес сформировал политическое устройство восточно-европейской периферии.
«Вся огромная территория европейского северо-востока производила одно и то же – древесину и зерно. Северная экономика расточительна: в России и балтийских странах, чтобы построить один сельский дом с амбаром, надо было свести лес на 1,5 га, а дом стоял в среднем 15 лет – меньше, чем нужно этому лесу, чтобы вырасти. И большую часть этого времени дом нужно было отапливать дровами. Рост цен на зерно и древесину вёл к новому закрепощению: польские и немецкие помещики силой заставляли крестьян летом работать на полях, а зимой рубить древесину в лесах. Крестьянин тут не превращался в фермера, потому что доход от его работы получали те, кто контролировал пути сообщения. Цена сырья зависела не от трудовых, а от транспортных издержек. Торговые прибыли делили местные землевладельцы, контролировавшие сухопутные дороги, и заморские купцы, которым принадлежали корабли.
В течение полутора столетий до 1660-х годов, больше 200 тыс. кораблей вошло в Балтийское море, загрузилось и уплыло обратно; в следующие полтора столетия число таких кораблей почти утроилось. До 1760 года балтийский лес доминировал в поставках мачт по всей Европе, потом с ним стал успешно конкурировать мачтовый лес из Северной Америки. В 1533-м английские купцы открыли торговлю по Белому морю; их интересовали меха, воск и дёготь, но главным предметом торговли стала пенька. Богатые лесом и зерном – диффузными, трудозатратными видами сырья, балтийские земли были колонизованы соседями, имевшими железо и серебро. Целью этой сухопутной колонизации оставалась внешняя торговля, средством – внутренняя эксплуатация.
Выгодная землевладельцам, торговля тормозила развитие этих земель. Её ограничивали плохие пути сообщения, дурное качество управления и массовый вывоз капитала. Население росло медленнее, чем это произошло бы при натуральном хозяйстве. Не получавший прибыли со своего труда, крестьянин саботировал промыслы и мечтал о том, чтобы его оставили в покое, дав возможность жить своей землёй, как делали предки. Рубка деревьев на вывоз развивалась только по течению сплавных рек, а массивы леса между ними долго оставались нетронутыми. Экспорт зерна и древесины осуществлялся на иностранных судах, и большая часть торговой прибыли доставалась голландцам и англичанам.
Экономя энергию, сплав сырья по северным рекам обогащал портовые города. В них жили землевладельцы, дистанционно управлявшие процессом, на них опирались государства, паразитировавшие на этой экономике. Вместо того чтобы строить дороги, собирать налоги и инвестировать в землю, эти государства удовлетворялись торговыми пошлинами, которые было легко собирать в устьях рек. У причалов Кенигсберга, Данцига, Риги и Нарвы строились лесопилки, работавшие на водной тяге, хлебные склады и дворцы знати. Поместья вверх по течению северных рек работали как колониальные фактории, использовавшие прямое насилие для того, чтобы принуждать крестьян к работе. Строительство Петербурга подвело итог этому развитию».
Книга начинается с описания важности древесины до промышленной революции XIX века. Например, на венецианский корабль XVI века уходило 2 тыс. стволов дуба, на линейный английский корабль XVIII века – 4 тыс. стволов дуба. А ещё нужен был дёготь. Так, даже на одну ладью викинга в X веке за навигацию требовалось 300-600 литров дёгтя. Чтобы получить этот объём, надо было свести 1 га сосны или берёзы.
И даже колониальные богатства Нового Света не шли ни в какое сравнение с тем, сколько по деньгам генерировал лес Северной Европы. В этом отрывке Эткинд показывает, как не только зерно, но и лес сформировал политическое устройство восточно-европейской периферии.
«Вся огромная территория европейского северо-востока производила одно и то же – древесину и зерно. Северная экономика расточительна: в России и балтийских странах, чтобы построить один сельский дом с амбаром, надо было свести лес на 1,5 га, а дом стоял в среднем 15 лет – меньше, чем нужно этому лесу, чтобы вырасти. И большую часть этого времени дом нужно было отапливать дровами. Рост цен на зерно и древесину вёл к новому закрепощению: польские и немецкие помещики силой заставляли крестьян летом работать на полях, а зимой рубить древесину в лесах. Крестьянин тут не превращался в фермера, потому что доход от его работы получали те, кто контролировал пути сообщения. Цена сырья зависела не от трудовых, а от транспортных издержек. Торговые прибыли делили местные землевладельцы, контролировавшие сухопутные дороги, и заморские купцы, которым принадлежали корабли.
В течение полутора столетий до 1660-х годов, больше 200 тыс. кораблей вошло в Балтийское море, загрузилось и уплыло обратно; в следующие полтора столетия число таких кораблей почти утроилось. До 1760 года балтийский лес доминировал в поставках мачт по всей Европе, потом с ним стал успешно конкурировать мачтовый лес из Северной Америки. В 1533-м английские купцы открыли торговлю по Белому морю; их интересовали меха, воск и дёготь, но главным предметом торговли стала пенька. Богатые лесом и зерном – диффузными, трудозатратными видами сырья, балтийские земли были колонизованы соседями, имевшими железо и серебро. Целью этой сухопутной колонизации оставалась внешняя торговля, средством – внутренняя эксплуатация.
Выгодная землевладельцам, торговля тормозила развитие этих земель. Её ограничивали плохие пути сообщения, дурное качество управления и массовый вывоз капитала. Население росло медленнее, чем это произошло бы при натуральном хозяйстве. Не получавший прибыли со своего труда, крестьянин саботировал промыслы и мечтал о том, чтобы его оставили в покое, дав возможность жить своей землёй, как делали предки. Рубка деревьев на вывоз развивалась только по течению сплавных рек, а массивы леса между ними долго оставались нетронутыми. Экспорт зерна и древесины осуществлялся на иностранных судах, и большая часть торговой прибыли доставалась голландцам и англичанам.
Экономя энергию, сплав сырья по северным рекам обогащал портовые города. В них жили землевладельцы, дистанционно управлявшие процессом, на них опирались государства, паразитировавшие на этой экономике. Вместо того чтобы строить дороги, собирать налоги и инвестировать в землю, эти государства удовлетворялись торговыми пошлинами, которые было легко собирать в устьях рек. У причалов Кенигсберга, Данцига, Риги и Нарвы строились лесопилки, работавшие на водной тяге, хлебные склады и дворцы знати. Поместья вверх по течению северных рек работали как колониальные фактории, использовавшие прямое насилие для того, чтобы принуждать крестьян к работе. Строительство Петербурга подвело итог этому развитию».
Думаю, стратегия у Кремля будет такая. Встать в глухую оборону, и в ней дожидаться замерзания Европы в эту зиму (особенно повезёт, если зима будет холодной). В надежде, что улица будет грозить сносом правительств, и те пойдут на ослабление санкций, а также станут требовать от Украины сесть за стол переговоров. Если не удастся, то в той же глухой обороне будут ждать в США выигрыша в ноябре 2024 года президентских выборов Дедушкой Твиттлером. «Трамп придёт – победу принесёт».
Выпускники РАНХиГС победили. И методологическая школа. Стабильность.
https://t.iss.one/akomissarov2022/521
https://t.iss.one/akomissarov2022/521
Telegram
Канал Алексея Комиссарова
Неспроста нашу программу кадрового резерва называют «Школой губернаторов»!
Поздравляю выпускников программы развития кадрового резерва ВШГУ РАНХиГС с уверенной победой на выборах в 7 субъектах России:
🔹Владимир Мазур — Томская область
🔹Максим Егоров —…
Поздравляю выпускников программы развития кадрового резерва ВШГУ РАНХиГС с уверенной победой на выборах в 7 субъектах России:
🔹Владимир Мазур — Томская область
🔹Максим Егоров —…
Группа исследователей провела анализ – как пользователи Фейсбука относятся к санкциям против России. Они проанализировали около 1 млн. постов в ФБ пользователей из 108 стран. Временной диапазон – до 31 марта 2022 года, начало СВО. Из выборки были исключены Россия и Украина, как «заинтересованные стороны», а также страны, где ФБ запрещён (вроде Китая).
На шкале 0-1 оценку считали как положительную, если она была больше 0,5, и как отрицательную, если она была меньше 0,5.
Средняя оценка общественного мнения была 0,68. В странах Запада 0,71. Демократические страны демонстрируют более высокую поддержку экономических санкций против России на 16-19% по сравнению с авторитарной группой.
Наибольшую поддержку России оказала фейсбучная общественность Судана и Марокко. Что интересно, в Европе оценки близкие к нейтральным (т.е. около 0,50 балла) были в трёх странах – Латвии, Литве и Болгарии.
Напомню, что эта выборка – из Фейсбука, во многих странах она смещена скорее к местному образованному городскому классу.
На шкале 0-1 оценку считали как положительную, если она была больше 0,5, и как отрицательную, если она была меньше 0,5.
Средняя оценка общественного мнения была 0,68. В странах Запада 0,71. Демократические страны демонстрируют более высокую поддержку экономических санкций против России на 16-19% по сравнению с авторитарной группой.
Наибольшую поддержку России оказала фейсбучная общественность Судана и Марокко. Что интересно, в Европе оценки близкие к нейтральным (т.е. около 0,50 балла) были в трёх странах – Латвии, Литве и Болгарии.
Напомню, что эта выборка – из Фейсбука, во многих странах она смещена скорее к местному образованному городскому классу.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
🤔Вы все еще гуглите? Поисковики выдают проплаченную рекламу!
😉Не трать время на поиски, переходи GIO ФОРУМ.
🔸Мощная торговая площадка уникальных товаров и услуг!
❤️Форум покорил сердца более 100 тысяч пользователей...
🔹Получи нужные связи...
🔸Вступай в группу думающих людей, работающих в сети!!!
🔹Реальная анонимность...
🔸Продуманная защита от скама...
Так же Вы там найдете, уникальное анонимное android приложение GIO APK 📱
😁Увиденное вас шокирует, будет сложно поверить в происходящее!
🔥Залетай с кайфом, сегодня действует акция 30 дней бесплатного доступа!
😉Не трать время на поиски, переходи GIO ФОРУМ.
🔸Мощная торговая площадка уникальных товаров и услуг!
❤️Форум покорил сердца более 100 тысяч пользователей...
🔹Получи нужные связи...
🔸Вступай в группу думающих людей, работающих в сети!!!
🔹Реальная анонимность...
🔸Продуманная защита от скама...
Так же Вы там найдете, уникальное анонимное android приложение GIO APK 📱
😁Увиденное вас шокирует, будет сложно поверить в происходящее!
🔥Залетай с кайфом, сегодня действует акция 30 дней бесплатного доступа!
Российская молодёжь чрезвычайно аполитична.
Продолжаю читать исследование Института социологии РАН и РИСИ о российской молодёжи.
«Более половины россиян в возрасте от 18 до 35 лет (53%) дистанцируется от какого-либо участия в политическом процессе. Это в полтора раза выше общего для всех граждан показателя (36%). В 2021 г. только 13% молодых людей регулярно читали новости политического характера. За последние десять лет произошло двукратное снижение (с 36 до 19%) доли молодёжи, участвующей в обсуждении политических событий в кругу семьи, с друзьями и коллегами.
Интерес к обсуждению и пониманию происходящего минимален в группах, которые можно отнести к «социальным аутсайдерам». Среди молодёжи с небольшими доходами он не превышает 19%, низкоквалифицированных и неквалифицированных рабочих – 11%, в кругу лиц со средним общим и специальным образованием – 15 и 17%. Но интерес максимален у молодёжи с высокими доходами (29%), имеющей высшее образование (26%) и высококвалифицированных специалистов (28%)».
Продолжаю читать исследование Института социологии РАН и РИСИ о российской молодёжи.
«Более половины россиян в возрасте от 18 до 35 лет (53%) дистанцируется от какого-либо участия в политическом процессе. Это в полтора раза выше общего для всех граждан показателя (36%). В 2021 г. только 13% молодых людей регулярно читали новости политического характера. За последние десять лет произошло двукратное снижение (с 36 до 19%) доли молодёжи, участвующей в обсуждении политических событий в кругу семьи, с друзьями и коллегами.
Интерес к обсуждению и пониманию происходящего минимален в группах, которые можно отнести к «социальным аутсайдерам». Среди молодёжи с небольшими доходами он не превышает 19%, низкоквалифицированных и неквалифицированных рабочих – 11%, в кругу лиц со средним общим и специальным образованием – 15 и 17%. Но интерес максимален у молодёжи с высокими доходами (29%), имеющей высшее образование (26%) и высококвалифицированных специалистов (28%)».
(К предыдущему посту)
Единственное, что может сподвигнуть молодёжь к протесту или хотя бы к отторжению от власти – это запреты в интернете.
«Идея поставить функционирование социальных сетей и интернет-сообществ под жёсткий государственный контроль вызывает у молодых людей резко негативную реакцию и способна увеличить численность сторонников оппозиционного активизма. Так, каждый пятый представитель молодого поколения (22%) утверждает, что болезненно воспримет ограничение информации в интернете, поскольку это нарушит сохранность его «цифрового» права. На сегодняшний день на угрозу отключения интернета наиболее остро реагируют россияне 14–24 лет, для которых интернет и социальные сети стали неотъемлемой частью образа жизни. Исследование показало, что для 75 % представителей данной возрастной когорты подобные меры «категорически неприемлемы».
Единственное, что может сподвигнуть молодёжь к протесту или хотя бы к отторжению от власти – это запреты в интернете.
«Идея поставить функционирование социальных сетей и интернет-сообществ под жёсткий государственный контроль вызывает у молодых людей резко негативную реакцию и способна увеличить численность сторонников оппозиционного активизма. Так, каждый пятый представитель молодого поколения (22%) утверждает, что болезненно воспримет ограничение информации в интернете, поскольку это нарушит сохранность его «цифрового» права. На сегодняшний день на угрозу отключения интернета наиболее остро реагируют россияне 14–24 лет, для которых интернет и социальные сети стали неотъемлемой частью образа жизни. Исследование показало, что для 75 % представителей данной возрастной когорты подобные меры «категорически неприемлемы».
Сегодня Зюганов заклокотал о мобилизации. Старики гонят молодёжь в окопы. Зюганову 78 лет, вряд ли он пойдёт на фронт. Да и у более молодого начальства сразу обнаружатся плоскостопие и гастрит, или важные управленческие дела на «ташкентском фронте».
Потом Зюганова поправили откуда-то сверху, видимо из АП – дескать, он имел в виду только мобилизацию экономики.
Удивляет абсолютное незнание начальством дел в российской экономике. У них, что, где-то потаённые заводы и станки обнаружились?
В @proeconomics приводил мнение специалистов о том, как обстоит со станкостроением в России:
«Директор Института экономики РАН Елена Ленчук о деиндустриализации российской экономики:
В 1990 году Россия (РСФСР) производила 74,2 тыс. шт. металлорежущих станков, из них с ЧПУ – 16,7 тыс. шт. В 2016 году в стране было произведено 4,4 тыс. шт. (или в 17 раз меньше), из них с ЧПУ всего 337 шт., их доля составила 8% от общего производства металлорежущих станков. По доле станков с ЧПУ у России серьёзное отставание от стран-лидеров: в Японии более 90% станков относятся к данному классу, в Германии и США – более 70%, в Китае – около 30%, а в России в 2016 году доля станков с ЧПУ составляла менее 10%, включая доукомплектованные ЧПУ обычные станки».
https://t.iss.one/proeconomics/9911
Да и эти немногие относительно современные станки – в основном с бездуховного Запада (ну ещё есть Япония, Корея и самый примитив – Китай).
Но больше никакая Германия и Франция не поставят России станки (как это они делали ранее для остатков российского ВПК; например, даже на ракетном Красмаше было оборудование из стран «агрессивного НАТО»). Даже расходники вроде западных микрочипов уже под вопросом.
И тем более к нам больше не привезут США, Европа и Япония современные заводы полной комплектации, как это они делали в СССР (начиная с 1920-х; немецкий завод Юнкерс в Москве начали строить в 1923 году в Филях).
Теперь всё сами-сами.
Но «сами» - где станки? Где квалифицированные рабочие и инженеры? Они в гаражах собрались оружие точить? В чём тогда ещё экономическая мобилизация? Отнимать у пролов легковые машины, чтобы на них на фронте ездить?
Носятся с этой мобилизацией, совсем не зная страны.
Потом Зюганова поправили откуда-то сверху, видимо из АП – дескать, он имел в виду только мобилизацию экономики.
Удивляет абсолютное незнание начальством дел в российской экономике. У них, что, где-то потаённые заводы и станки обнаружились?
В @proeconomics приводил мнение специалистов о том, как обстоит со станкостроением в России:
«Директор Института экономики РАН Елена Ленчук о деиндустриализации российской экономики:
В 1990 году Россия (РСФСР) производила 74,2 тыс. шт. металлорежущих станков, из них с ЧПУ – 16,7 тыс. шт. В 2016 году в стране было произведено 4,4 тыс. шт. (или в 17 раз меньше), из них с ЧПУ всего 337 шт., их доля составила 8% от общего производства металлорежущих станков. По доле станков с ЧПУ у России серьёзное отставание от стран-лидеров: в Японии более 90% станков относятся к данному классу, в Германии и США – более 70%, в Китае – около 30%, а в России в 2016 году доля станков с ЧПУ составляла менее 10%, включая доукомплектованные ЧПУ обычные станки».
https://t.iss.one/proeconomics/9911
Да и эти немногие относительно современные станки – в основном с бездуховного Запада (ну ещё есть Япония, Корея и самый примитив – Китай).
Но больше никакая Германия и Франция не поставят России станки (как это они делали ранее для остатков российского ВПК; например, даже на ракетном Красмаше было оборудование из стран «агрессивного НАТО»). Даже расходники вроде западных микрочипов уже под вопросом.
И тем более к нам больше не привезут США, Европа и Япония современные заводы полной комплектации, как это они делали в СССР (начиная с 1920-х; немецкий завод Юнкерс в Москве начали строить в 1923 году в Филях).
Теперь всё сами-сами.
Но «сами» - где станки? Где квалифицированные рабочие и инженеры? Они в гаражах собрались оружие точить? В чём тогда ещё экономическая мобилизация? Отнимать у пролов легковые машины, чтобы на них на фронте ездить?
Носятся с этой мобилизацией, совсем не зная страны.
Telegram
Proeconomics
Директор Института экономики РАН Елена Ленчук о деиндустриализации российской экономики:
В 1990 году Россия производила 74,2 тыс. шт. металлорежущих станков, из них с ЧПУ – 16,7 тыс. шт. В 2016 году в стране было произведено 4,4 тыс. шт. (или в 17 раз меньше)…
В 1990 году Россия производила 74,2 тыс. шт. металлорежущих станков, из них с ЧПУ – 16,7 тыс. шт. В 2016 году в стране было произведено 4,4 тыс. шт. (или в 17 раз меньше)…
Forwarded from Русский экономизм
Минпромторг раскрыл ящик Пандоры с проблемами добычи редких металлов. Ведомство Манутрова включило в отраслевую стратегию цели по импортозамещению. А проблема-то не отраслевая, а комплексная!
Россия занимает второе место после Китая по запасам редких металлов, но наша доля в мировом производстве — менее 2%, поскольку у нас нет добывающей и перерабатывающей базы. Так, потребности России в марганце, хроме, титане и литии полностью обеспечивались за счет импорта, по цирконию — 87%, по молибдену — 40,5%.
Без самообеспечения редкими металлами не получится прийти к технологической независимости. Для компьютеров нужны чипы, для чипов — редкие металлы и газы. Мы уже писали о схожей проблеме, связанной с неоном.
Поэтому отрасль нужно развивать с нуля: разведка месторождений, добыча, технологии извлечения, рынки сбыта через производство компонентной базы, да то же самое ПО, которым, кстати, у нас тоже начинают заниматься. По заявлению Мишустина, в РФ тратят порядка 200 млрд рублей на обновление программного обеспечения, при этом у 80% западных программ есть российские аналоги.
Понятно, что и в металлах, и в железе, и в ПО уже не получится "дешевле и проще" закупить импорт. Компаниям нужно быстрее переходить на отечественные ресурсы и разработки, чтобы обезопасить себя от возможных санкций и ограничений. А разработчикам — заниматься развитием своих продуктов, ведь тогда они смогут выйти на международный уровень (как в свое время Лаборатория Касперского или Росатом). Только после выстраивания этой комплексной системы: от добычи металлов и производства техники до использования суверенных информационных продуктов, можно рассчитывать на реальную технологическую независимость.
@russianeconomism
Россия занимает второе место после Китая по запасам редких металлов, но наша доля в мировом производстве — менее 2%, поскольку у нас нет добывающей и перерабатывающей базы. Так, потребности России в марганце, хроме, титане и литии полностью обеспечивались за счет импорта, по цирконию — 87%, по молибдену — 40,5%.
Без самообеспечения редкими металлами не получится прийти к технологической независимости. Для компьютеров нужны чипы, для чипов — редкие металлы и газы. Мы уже писали о схожей проблеме, связанной с неоном.
Поэтому отрасль нужно развивать с нуля: разведка месторождений, добыча, технологии извлечения, рынки сбыта через производство компонентной базы, да то же самое ПО, которым, кстати, у нас тоже начинают заниматься. По заявлению Мишустина, в РФ тратят порядка 200 млрд рублей на обновление программного обеспечения, при этом у 80% западных программ есть российские аналоги.
Понятно, что и в металлах, и в железе, и в ПО уже не получится "дешевле и проще" закупить импорт. Компаниям нужно быстрее переходить на отечественные ресурсы и разработки, чтобы обезопасить себя от возможных санкций и ограничений. А разработчикам — заниматься развитием своих продуктов, ведь тогда они смогут выйти на международный уровень (как в свое время Лаборатория Касперского или Росатом). Только после выстраивания этой комплексной системы: от добычи металлов и производства техники до использования суверенных информационных продуктов, можно рассчитывать на реальную технологическую независимость.
@russianeconomism
Forwarded from RDVL
Дополню мысли ув. Павла о производственных компетенциях "второй сверхдержавы в мире". Я сейчас в силу возможностей отслеживаю поставки инструмента (резцы, фрезы, шлифовально-абразивные расходники) и смазочно-охлаждающих жидкостей (СОЖ) для завезенных из Рейха и Японии на военные заводы Аскариленда станков (равно как и собранных в нем из импортных комплектующих "отечественных"). Третий аспект - это ПО для этих станков. Оно либо немецкое, либо японское ( Siemens/Fanuc).
Вроде бы как прямые поставки расходников шли до марта-апреля, затем потекли через Китай. На военных заводах есть в среднем годовые запасы инструментов и СОЖ. А ПО немцы отказались отключать до конца этого года.
Так что российские военные заводы худо-бедно до середины следующего года проработают на запасах. Но это приблизительная оценка, которая может быть скорректирована влево.
Если хозяевам нужна в СевЕвразии долгая бойня с мобилизацией и т.п. ужасами в РФ, то ВПК дистрикта они могут "освежить" поставками импортного оборудования и расходников.
Вообще, война РФ и Украины, это не просто гладиаторские бои зомби, а в какой-то степени сражение радиоуправляемых моделей. #экономика
Вроде бы как прямые поставки расходников шли до марта-апреля, затем потекли через Китай. На военных заводах есть в среднем годовые запасы инструментов и СОЖ. А ПО немцы отказались отключать до конца этого года.
Так что российские военные заводы худо-бедно до середины следующего года проработают на запасах. Но это приблизительная оценка, которая может быть скорректирована влево.
Если хозяевам нужна в СевЕвразии долгая бойня с мобилизацией и т.п. ужасами в РФ, то ВПК дистрикта они могут "освежить" поставками импортного оборудования и расходников.
Вообще, война РФ и Украины, это не просто гладиаторские бои зомби, а в какой-то степени сражение радиоуправляемых моделей. #экономика
Telegram
Толкователь
Сегодня Зюганов заклокотал о мобилизации. Старики гонят молодёжь в окопы. Зюганову 78 лет, вряд ли он пойдёт на фронт. Да и у более молодого начальства сразу обнаружатся плоскостопие и гастрит, или важные управленческие дела на «ташкентском фронте».
Потом…
Потом…
Продолжаю читать книгу экономического историка Александра Эткинда «Природа зла. Сырьё и государство». До начала ХХ века простолюдин в деревне жил богаче, свободнее и здоровее, чем пролетарий в городе. Приводил уже примеры, что в том же Петербурге в начале ХХ века средний пролетарий жил в казарме, где его пространством были 1,5-2 кв. м (в деревенской избе было 4-5 кв. м на человека, плюс природное приволье в тёплое время года). На 10 пролетариев приходилось 4-5 женщин их круга (выходцев их деревни), и не факт, что они достались бы этим мужчинам. Т.е. минимум половина из них скорее всего была бы лишена возможности создать семью. В городе в разы больше было преступности и болезней.
Чтобы переселить крестьянина в этот ад городов, в деревне ему нужно было создать совсем невыносимые условия. Либо переселять насильно. Причём по всему миру это был одинаковый процесс принуждения сверху. В Англии – огораживание (сгон крестьян с их земли под овец), в Польше, Германии, Италии и России – то же обезземеливание (в сталинское время – раскулачивание).
Эткинд описывает эти процессы.
«Сравнивая хозяйственную жизнь европейского крестьянина с тем, чем был занят в XIX и XX веках европейский рабочий, мы придем к неожиданному выводу: крестьянское хозяйство было более сложным, работа крестьянина более разнообразной, а его питание более качественным, чем пролетарские. Смена сезонов давала разнообразие крестьянской работе; пестроту и возможность уйти из-под контроля предоставляли севообороты. Занятый бесконечным повторением одних и тех же операций, рабочий в шахте или на конвейере мог только мечтать о таком режиме работы, при котором он мог бы, к примеру, сегодня быть токарем, завтра пастухом, послезавтра кучером, а потом наступят длинные праздники, когда можно заняться домом или развлечениями.
Крестьянский саботаж мог быть сознательным или нет; землевладельцы объясняли его ленью – словом, будто назначенным для крестьянской жизни. Английские лорды подозревали в лени ирландских крестьян; Мальтус объяснял ирландскую лень продуктивностью картофеля, которым было трудно торговать. Американские плантаторы считали лень непременным свойством чёрных рабов. Адам Смит объяснял крестьянскую лень недостатком специализации: «Привычка глазеть по сторонам и работать небрежно, приобретаемая каждым деревенским работником, который вынужден каждые полчаса менять инструменты и ежедневно приноравливаться к двадцати различным занятиям, почти всегда делает его ленивым и нерадивым». Русские помещики много жаловались на лень своих крепостных. Отважный генерал и богатый помещик XVIII века, Александр Суворов полагал, что крестьянская лень идёт от изобилия земли и от лёгкого оброка; отсюда следовало, что большая эксплуатация ведёт к большему трудолюбию.
Деревня не принимала технических новинок потому, что не доверяла городу и сопротивлялась государству. К примеру, если у фермера был выбор между быками и лошадьми, он выбирал быков не потому, что был ленив и инертен, а потому, что в случае войны лошади подлежали реквизиции, так что пахать на быках было медленным, но более надёжным делом. Агрономы навязывали крестьянам продуктивные сорта, а те предпочитали пшеницу, дававшую меньший урожай, но дольше стоявшую в поле: её было легче убрать доступными силами. В свободное от основного занятия время, а его было много, крестьянин занимался промыслами, то есть создавал или чинил всё то, что ему было нужно для выживания. Это обеспечивало полную, хотя и неравномерную занятость. На уборке урожая работали все, включая детей. Зимой и летом занимаясь одним и тем же делом, городские люди нуждались в разнообразии; благодаря сезонным, циклическим работам у крестьянина разнообразия хватало. Сезонный характер многих важнейших работ препятствовал внедрению машин и технологий. Молотилка, к примеру, помогала бы быстрее обработать пшеницу; но крестьяне молотили зимой, когда им нечего было делать, поэтому они не проявляли интереса к дорогим молотилкам, которые увеличивали томительное зимнее безделье».
Чтобы переселить крестьянина в этот ад городов, в деревне ему нужно было создать совсем невыносимые условия. Либо переселять насильно. Причём по всему миру это был одинаковый процесс принуждения сверху. В Англии – огораживание (сгон крестьян с их земли под овец), в Польше, Германии, Италии и России – то же обезземеливание (в сталинское время – раскулачивание).
Эткинд описывает эти процессы.
«Сравнивая хозяйственную жизнь европейского крестьянина с тем, чем был занят в XIX и XX веках европейский рабочий, мы придем к неожиданному выводу: крестьянское хозяйство было более сложным, работа крестьянина более разнообразной, а его питание более качественным, чем пролетарские. Смена сезонов давала разнообразие крестьянской работе; пестроту и возможность уйти из-под контроля предоставляли севообороты. Занятый бесконечным повторением одних и тех же операций, рабочий в шахте или на конвейере мог только мечтать о таком режиме работы, при котором он мог бы, к примеру, сегодня быть токарем, завтра пастухом, послезавтра кучером, а потом наступят длинные праздники, когда можно заняться домом или развлечениями.
Крестьянский саботаж мог быть сознательным или нет; землевладельцы объясняли его ленью – словом, будто назначенным для крестьянской жизни. Английские лорды подозревали в лени ирландских крестьян; Мальтус объяснял ирландскую лень продуктивностью картофеля, которым было трудно торговать. Американские плантаторы считали лень непременным свойством чёрных рабов. Адам Смит объяснял крестьянскую лень недостатком специализации: «Привычка глазеть по сторонам и работать небрежно, приобретаемая каждым деревенским работником, который вынужден каждые полчаса менять инструменты и ежедневно приноравливаться к двадцати различным занятиям, почти всегда делает его ленивым и нерадивым». Русские помещики много жаловались на лень своих крепостных. Отважный генерал и богатый помещик XVIII века, Александр Суворов полагал, что крестьянская лень идёт от изобилия земли и от лёгкого оброка; отсюда следовало, что большая эксплуатация ведёт к большему трудолюбию.
Деревня не принимала технических новинок потому, что не доверяла городу и сопротивлялась государству. К примеру, если у фермера был выбор между быками и лошадьми, он выбирал быков не потому, что был ленив и инертен, а потому, что в случае войны лошади подлежали реквизиции, так что пахать на быках было медленным, но более надёжным делом. Агрономы навязывали крестьянам продуктивные сорта, а те предпочитали пшеницу, дававшую меньший урожай, но дольше стоявшую в поле: её было легче убрать доступными силами. В свободное от основного занятия время, а его было много, крестьянин занимался промыслами, то есть создавал или чинил всё то, что ему было нужно для выживания. Это обеспечивало полную, хотя и неравномерную занятость. На уборке урожая работали все, включая детей. Зимой и летом занимаясь одним и тем же делом, городские люди нуждались в разнообразии; благодаря сезонным, циклическим работам у крестьянина разнообразия хватало. Сезонный характер многих важнейших работ препятствовал внедрению машин и технологий. Молотилка, к примеру, помогала бы быстрее обработать пшеницу; но крестьяне молотили зимой, когда им нечего было делать, поэтому они не проявляли интереса к дорогим молотилкам, которые увеличивали томительное зимнее безделье».
Смотрю, что потихоньку в городском образованном классе возникли разговоры о новых контурах Перестройки после обвала нынешней крайне правой Порухи госдедов. Радует понимание этими людьми (в прежней жизни правыми, часто либералами), что новая Россия будет левой. Не радикально левой, конечно – на это нет запроса у общества. Но – умеренно левой, социал-демократической.
Либералом и правым (и особенно консерватором) постепенно быть становится стыдно. Все мы видим, в какую пропасть завели Россию неолиберализм-консерватизм.
PS Помню, что примерно те же люди лет 10-15 назад меня травили за левые идеи. Да даже и пару лет назад. Главной их идеей было – «Русским денег и свободы не надо. Пролы – это скоты, звероподобный сброд. Если начальник даст им денег и свободу, то они всё пропьют и проиграют в онлайн-казино. Бесплатный сыр, как учили великие Гайдар, Айн Рэнд и русские цари – бывает только в мышеловке».
Либералом и правым (и особенно консерватором) постепенно быть становится стыдно. Все мы видим, в какую пропасть завели Россию неолиберализм-консерватизм.
PS Помню, что примерно те же люди лет 10-15 назад меня травили за левые идеи. Да даже и пару лет назад. Главной их идеей было – «Русским денег и свободы не надо. Пролы – это скоты, звероподобный сброд. Если начальник даст им денег и свободу, то они всё пропьют и проиграют в онлайн-казино. Бесплатный сыр, как учили великие Гайдар, Айн Рэнд и русские цари – бывает только в мышеловке».
Россия вновь не сдала экзамен на гуманизм и цивилизационность. Первая попытка была в начале ХХ века, и тоже неудачная. Историки Меньковский, Уль и Шабасова из Уральского отделения РАН в книге «Советский союз 1930-х в англоязычной историографии» смотрят, как западные левые оценивали первый провалившийся экзамен.
«И.Дойчером была выдвинута оптимистическая версия. Он связывал наличие негативных сторон советского режима со спецификой экономического развития Советского Союза, окруженного врагами и находившегося под угрозой нападения. Идеологическую ортодоксальность, террор, эксцессы однопартийности Дойчер объяснял необходимостью индустриализации. «Когда этот этап пройдёт, всё, что нам, на Западе, не нравится в советском режиме, будет постепенно отмирать, коль скоро его патологические черты объяснялись либо особенностями личности Сталина, либо требованиями индустриализации». Подобной точки зрения придерживался и Б.Мур, видевший в советском режиме сочетание трёх начал – традиционного, рационального и террористического. Со временем, по его мнению, режим должен был становиться всё более традиционным и рациональным, а советские лидеры будут уделять все меньше внимания идеологии, а значит, всё реже склоняться к использованию крайних средств.
Пессимистический неомарксизм руководствовался концепцией азиатского способа производства, объясняя советский режим полным обюрокрачиванием жизни и утверждая, что явления, расцениваемые оптимистами как патологические, изначально присущи режиму бюрократического абсолютизма, однопартийности и идеологической ортодоксальности.
Дойчер оценивал сталинизм как варварский, но необходимый метод вывода страны из состояния отсталости. Он считал, что особые обстоятельства, сложившиеся после революции: культурная и экономическая отсталость, унаследованная от царизма; разруха, оставленная мировой и гражданской войнами; поражение революции на Западе – делали необходимым ограничение пролетарской демократии для сохранения основных завоеваний революции. Сталинизм был для Дойчера болезненной формой социализма в отсталой стране.
Важнейшие элементы причин генезиса сталинизма у Дойчера совпадают с анализом Троцкого в «Преданной революции». Во-первых, это слабость российского рабочего класса, который не смог стать ни широкой и стабильной социальной базой советской власти, ни источником руководящих кадров для большевистской партии. Во-вторых, влияние материальной отсталости на социалистические институты и социалистическое сознание. Сочетание слабости рабочего класса и материального дефицита, по мнению Троцкого, стало основой бюрократизации советского государства и вырождения революции. Троцкий видел в Сталине представителя консервативной бюрократии, которая оказалась способна установить контроль над революционным процессом и исказить его реальные цели. Бюрократия смогла сделать это главным образом из-за международной изоляции революции и низкого уровня социально-экономического развития России».
Сталин и Иван Грозный, Сталин и Петр I, «ориентализация» марксизма, сплав русского варварства и марксизма, мужицкий социализм – такими образами пользовался Дойчер для подчёркивания взаимосвязи русской и советской истории.
«Новый советский человек» сталинского периода не был ни официально описываемым социалистическим человеком, ни термидорианским узурпатором, ни старым русским крестьянином-индивидуалистом. Скорее он включал в себя элементы каждого. Такая тенденция свойственна постреволюционной диктатуре, которая всегда агрессивна по отношению к внутренним и внешним врагам, всегда националистична и шовинистична».
«И.Дойчером была выдвинута оптимистическая версия. Он связывал наличие негативных сторон советского режима со спецификой экономического развития Советского Союза, окруженного врагами и находившегося под угрозой нападения. Идеологическую ортодоксальность, террор, эксцессы однопартийности Дойчер объяснял необходимостью индустриализации. «Когда этот этап пройдёт, всё, что нам, на Западе, не нравится в советском режиме, будет постепенно отмирать, коль скоро его патологические черты объяснялись либо особенностями личности Сталина, либо требованиями индустриализации». Подобной точки зрения придерживался и Б.Мур, видевший в советском режиме сочетание трёх начал – традиционного, рационального и террористического. Со временем, по его мнению, режим должен был становиться всё более традиционным и рациональным, а советские лидеры будут уделять все меньше внимания идеологии, а значит, всё реже склоняться к использованию крайних средств.
Пессимистический неомарксизм руководствовался концепцией азиатского способа производства, объясняя советский режим полным обюрокрачиванием жизни и утверждая, что явления, расцениваемые оптимистами как патологические, изначально присущи режиму бюрократического абсолютизма, однопартийности и идеологической ортодоксальности.
Дойчер оценивал сталинизм как варварский, но необходимый метод вывода страны из состояния отсталости. Он считал, что особые обстоятельства, сложившиеся после революции: культурная и экономическая отсталость, унаследованная от царизма; разруха, оставленная мировой и гражданской войнами; поражение революции на Западе – делали необходимым ограничение пролетарской демократии для сохранения основных завоеваний революции. Сталинизм был для Дойчера болезненной формой социализма в отсталой стране.
Важнейшие элементы причин генезиса сталинизма у Дойчера совпадают с анализом Троцкого в «Преданной революции». Во-первых, это слабость российского рабочего класса, который не смог стать ни широкой и стабильной социальной базой советской власти, ни источником руководящих кадров для большевистской партии. Во-вторых, влияние материальной отсталости на социалистические институты и социалистическое сознание. Сочетание слабости рабочего класса и материального дефицита, по мнению Троцкого, стало основой бюрократизации советского государства и вырождения революции. Троцкий видел в Сталине представителя консервативной бюрократии, которая оказалась способна установить контроль над революционным процессом и исказить его реальные цели. Бюрократия смогла сделать это главным образом из-за международной изоляции революции и низкого уровня социально-экономического развития России».
Сталин и Иван Грозный, Сталин и Петр I, «ориентализация» марксизма, сплав русского варварства и марксизма, мужицкий социализм – такими образами пользовался Дойчер для подчёркивания взаимосвязи русской и советской истории.
«Новый советский человек» сталинского периода не был ни официально описываемым социалистическим человеком, ни термидорианским узурпатором, ни старым русским крестьянином-индивидуалистом. Скорее он включал в себя элементы каждого. Такая тенденция свойственна постреволюционной диктатуре, которая всегда агрессивна по отношению к внутренним и внешним врагам, всегда националистична и шовинистична».
Сколько добровольческих батальонов на борьбу с Азербайджаном собрано в российской диаспоре армян численностью 2 млн. человек? Сколько сотен миллионов долларов собрала эта диаспора на помощь исторической Родине?
Ответив на этот вопрос, вы поймёте судьбу не только Карабаха, но и самой Армении.
Ответив на этот вопрос, вы поймёте судьбу не только Карабаха, но и самой Армении.
Читаю у бывшего топ-менеджера IBM, а ныне одного из лучших аналитиков по искусственному интеллекту Сергея Карелова:
«Опубликован августовский выпуск мирового трекера ИИ-исследований.
Чемпионом по цитированию его работ стал россиянин Виктор Лемпицкий (почти 500 цитирований). За плечами у Виктора Яндекс, Сколтех и Центр ИИ Самсунга в Москве. Увы, но похоже, что с этого лета Виктор лишь условно российский чемпион. С июля он стал CEO Cinemersive Labs в Армении. И судя по контенту его Мордокниги, шансов на скорый возврат нет».
«Опубликован августовский выпуск мирового трекера ИИ-исследований.
Чемпионом по цитированию его работ стал россиянин Виктор Лемпицкий (почти 500 цитирований). За плечами у Виктора Яндекс, Сколтех и Центр ИИ Самсунга в Москве. Увы, но похоже, что с этого лета Виктор лишь условно российский чемпион. С июля он стал CEO Cinemersive Labs в Армении. И судя по контенту его Мордокниги, шансов на скорый возврат нет».
Ближайшие годы мы будем наблюдать, как одни профессии уходят в прошлое, а на их место приходят новые, востребованные. Стоит приготовиться к тому, что мы все реже и реже будем сталкиваться с кассирами, бухгалтерами и банковских служащими. И всё чаще будем встречать вакансии аналитиков. Потому что главной валютой современного мира стали данные. Без обработки больших массивов данных не обходится ни одно научное исследование или бизнес решение.
Поэтому аналитики сейчас так востребованы на рынке труда и необходимы почти в любой компании. А их средние зарплаты в России составляют 130 000₽.
Освоить эту профессию можно на курсе «Аналитик данных» от SkillFactory. Программа курса рассчитана на изучение с нуля, поэтому возраст, образование и опыт — не имеют значения. Начнется обучение с простого — с гугл-таблиц, а затем постепенно освоите SQL, Python, Power BI.
По окончании курса у вас будет несколько готовых проектов и опыт работы, который можно указать в портфолио. А карьерный центр поможет с поиском работы и трудоустройством.
Отзывы о курсе – отличные и в гугле, и на других сайтах.
Оставляйте заявку по ссылке: https://go.skillfactory.ru/s5AeFw , а по промокоду
Поэтому аналитики сейчас так востребованы на рынке труда и необходимы почти в любой компании. А их средние зарплаты в России составляют 130 000₽.
Освоить эту профессию можно на курсе «Аналитик данных» от SkillFactory. Программа курса рассчитана на изучение с нуля, поэтому возраст, образование и опыт — не имеют значения. Начнется обучение с простого — с гугл-таблиц, а затем постепенно освоите SQL, Python, Power BI.
По окончании курса у вас будет несколько готовых проектов и опыт работы, который можно указать в портфолио. А карьерный центр поможет с поиском работы и трудоустройством.
Отзывы о курсе – отличные и в гугле, и на других сайтах.
Оставляйте заявку по ссылке: https://go.skillfactory.ru/s5AeFw , а по промокоду
TOLK
вы получите скидку 45%