Биомеханика.
Выступая против культа «переживания», порожденного системой Константина Станиславского, Мейерхольд утверждал, что актер должен знать возможности и механику своего тела досконально, что свобода творчества и импровизация должны основываться на конкретной системе упражнений. По мнению Мейерхольда, современный человек, живущий в условиях механизации, не может не механизировать двигательные процессы своего тела.
Такая система позволяла не только экономить силы, но и оказывать максимальное воздействие на зрителя. Мейерхольдовский актер приравнивался к умелому рабочему, каждый жест которого обусловлен производственной задачей.
Мейерхольд был верен утопической мечте: он хотел повсеместно — и в армии, и на заводе, везде — внедрить биомеханику в жизнь нового советского человека. В течение нескольких лет эти упражнения действительно вызывали большой интерес, но он быстро угас, померкнув перед зрелищностью и мощью гимнастики, легкой атлетики и спортивных парадов.
Выступая против культа «переживания», порожденного системой Константина Станиславского, Мейерхольд утверждал, что актер должен знать возможности и механику своего тела досконально, что свобода творчества и импровизация должны основываться на конкретной системе упражнений. По мнению Мейерхольда, современный человек, живущий в условиях механизации, не может не механизировать двигательные процессы своего тела.
Такая система позволяла не только экономить силы, но и оказывать максимальное воздействие на зрителя. Мейерхольдовский актер приравнивался к умелому рабочему, каждый жест которого обусловлен производственной задачей.
Мейерхольд был верен утопической мечте: он хотел повсеместно — и в армии, и на заводе, везде — внедрить биомеханику в жизнь нового советского человека. В течение нескольких лет эти упражнения действительно вызывали большой интерес, но он быстро угас, померкнув перед зрелищностью и мощью гимнастики, легкой атлетики и спортивных парадов.
«…Искусство - это прежде всего радость, то есть не существует ни одного нашего переживания искусства или занятия искусством, которое не было бы связано с особым пронзительно-радостным состоянием человека. Марсель Пруст как-то заметил, что, может быть, критерием истины и таланта в искусстве, в литературе является состояние радости у творца. Состояние радости может быть и у читателя или зрителя. Что это за состояние радости, которое к тому же может быть и критерием истины? Можно сказать, что у мышления есть своя эстетика, что мысль (та мысль, о которой я хочу с вами беседовать, мысль, в связи с которой вообще возникают вопросы: что это значит? что это за состояния у человека? зачем оно?), безусловно, связана с радостью, иногда с единственной радостью человека».
Мераб Мамардашвили. Беседы о мышлении.М., Фонд Мераба Мамардашвили, 2018. С.9
Мераб Мамардашвили. Беседы о мышлении.М., Фонд Мераба Мамардашвили, 2018. С.9
Вопрос идентичности стал центральной темой для Франческо Клементе (род. 1952, Италия), художника, сформировавшегося в первом поколении концептуалистов, но прославившегося своей ведущей ролью в движении трансавангарда, итальянском неоэкспрессионизме 1980-х годов. Его автопортреты творят персональную мифологию и переносят проблему идентичности на тело, которое, будучи весьма податливым, зачастую отражает процесс обретения пола или даже становление человеком.
Подробнее о вопросах идентичности в современной живописи поговорим 29 мая в 19.00. Запись здесь.
На фото:
Франческо Клементе. Автопортрет в маске и без маски, 2005.
Подробнее о вопросах идентичности в современной живописи поговорим 29 мая в 19.00. Запись здесь.
На фото:
Франческо Клементе. Автопортрет в маске и без маски, 2005.
«…считается, что достаточно вырваться за конечные рамки архивов, институций, высокой культуры, библиотек и музеев, чтобы наконец открыть бесконечный простор жизни. Но «реальная жизнь» и есть место конечного, преходящего, смертного и потому, в сущности, неважного и неинтересного. Любой краткий визит в самый захудалый музей в мире в тысячу раз интереснее всего того, что мы можем увидеть в течение всей жизни в так называемой реальности…»
Борис Гройс. Под подозрением
Борис Гройс. Под подозрением
Хлоя Уайз (род. 1990, Канада) высмеивает претензии капитала на гегемонию в современном мире. Ее живописные автопортреты и портреты друзей, изначально снятые на смартфон, изображают моделей в гиперболизированных позах. Они рекламируют продукты (обычно свежие и технологически обработанные продукты питания), разложенные на столах или прижатые к обнаженным частям тела. Подобно голландским натюрмортам XVII века, торговая природа этих постановочных портретов изображает сексуализированное изобилие накопленного богатства.
Подробнее о современной живописи поговорим в следующий четверг (29 мая). Присоединяйтесь!
Подробнее о современной живописи поговорим в следующий четверг (29 мая). Присоединяйтесь!
Расписание моих лекций на следующей неделе:
1. 26.05. Понедельник. 19.00. Эпизоды модернизма.
2. 28.05. Среда. 19.00. Просмотр фильма Лукино Висконти «Семейный портрет в интерьере»
3. 29.05. Четверг. 19.00. Современная живопись.
На фото:
Пит Мондриан. Нью Йорк I, 1942
1. 26.05. Понедельник. 19.00. Эпизоды модернизма.
2. 28.05. Среда. 19.00. Просмотр фильма Лукино Висконти «Семейный портрет в интерьере»
3. 29.05. Четверг. 19.00. Современная живопись.
На фото:
Пит Мондриан. Нью Йорк I, 1942
Дорогие друзья, завтра пройдет моя последняя лекция в галерее «Открытый клуб». Поговорим о модернизме сквозь призму философии и разберем несколько любопытных сюжетов из истории искусства первой половины XX столетия. Это завершающая встреча, хотелось бы провести ее в дискуссионном формате. Несмотря на то, что «понедельник - день тяжелый», буду рад видеть всех кто выберется.
На фото:
Umberto Boccioni. The Charge of the Lancers, 1915.
На фото:
Umberto Boccioni. The Charge of the Lancers, 1915.
Поскольку современная живопись остается востребованной, мы можем поставить законный вопрос: как она создает, передает и сохраняет свое значение? Как отмечает Артур Данто, «искусство после конца искусства больше не развивается в каком-то одном направлении, но существует в условиях радикального плюрализма». Как она соотносится с современным искусством в целом, с его расширившейся географией и демографией? Жан Бодрийяр, размышляя о глобализации искусства, писал: «Искусство более не принадлежит Западу — оно становится частью всемирного симулякра, где исчезают традиционные границы». А с технологией и массмедиа? Здесь уместно вспомнить слова Маршалла Маклюэна: «Средство коммуникации есть сообщение»(The medium is the message), что подчеркивает глубокую взаимосвязь искусства и медиатехнологий.
Юэ Миньцзюнь на фоне картины
«Ода степи». 2006
Юэ Миньцзюнь на фоне картины
«Ода степи». 2006
Многие века картина считалась образцовым гуманистическим объектом и одной из главных форм западного искусства, но в том, что она сохраняет свою значимость в меняющихся обстоятельствах сегодня можно усомниться. Эра цифровых технологий бросает картине серьезный вызов (возможно, нам следует поразмыслить о том, как это характеризует современную культуру), однако подобное происходит не впервые. Здесь уместно вспомнить фотографию. Изобретенная в XIX веке фотография уже пыталась оспорить историческое превосходство масляной живописи: зачем трудиться над холстом, если камера способна создать более правдивое изображение? Ну а в XX веке еще более серьезную атаку на картину предпринял реди-мейд.
В любом случае, сегодня вопрос о статусе живописного полотна в контексте современного искусства остается крайне актуальным.
На фото:
"Untitled" by Christoph Ruckhaberle (Courtesy of Galerie Kleindienst)
В любом случае, сегодня вопрос о статусе живописного полотна в контексте современного искусства остается крайне актуальным.
На фото:
"Untitled" by Christoph Ruckhaberle (Courtesy of Galerie Kleindienst)
О герменевтике.
Герменевтика как искусство истолкования — искусство работы с умом, а не просто с разумом. Искусство умом видеть вещи яснее, чем до этого. Наше понимание - это способность, которую мы всегда специально сами вырабатываем в себе, преодолевая готовые методы. Для герменевтики истина не может пониматься как достижение какого-нибудь научного метода, нельзя выработать один правильный метод, при помощи которого мы добудем все истины о мире. Если мы будем применять один и тот же метод ко всем вещам, то добьемся лишь противоречивых выводов. Мы не сможем примирить целое и части, что мир — это одновременно одно и много. Как только мы пытаемся выстроить картину мира, основываясь на каком-то едином методе, мы рано или поздно терпим поражение.
На фото:
René Magritte. La condition humaine. 1933
Герменевтика как искусство истолкования — искусство работы с умом, а не просто с разумом. Искусство умом видеть вещи яснее, чем до этого. Наше понимание - это способность, которую мы всегда специально сами вырабатываем в себе, преодолевая готовые методы. Для герменевтики истина не может пониматься как достижение какого-нибудь научного метода, нельзя выработать один правильный метод, при помощи которого мы добудем все истины о мире. Если мы будем применять один и тот же метод ко всем вещам, то добьемся лишь противоречивых выводов. Мы не сможем примирить целое и части, что мир — это одновременно одно и много. Как только мы пытаемся выстроить картину мира, основываясь на каком-то едином методе, мы рано или поздно терпим поражение.
На фото:
René Magritte. La condition humaine. 1933
Простота требует тонкости. По отношению к живописи, это особенно заметно в колористическом подходе художника. Чтоб сделать простое, но точно выверенное соотношение цветов, как например в работе Виктора Попкова «Строители Братска», нужно действительно обладать тонким чутьем. Не столь важно, приобретенное это чувство или врожденное, но тот факт, что зритель интуитивно это может ухватить уже говорит о ценности подобных произведений.
О стиле
Необъятная литература по искусству укоренена в целом лабиринте понятий стиля: их двусмысленности и непоследо-вательности отражают эстетическую деятельность в целом.
Стиль куда лучше описывает специфическую фигуру в пространстве, чем тип существования во времени?
В ХХ столетии под влиянием символической интерпретации опыта обрело свою форму и другое направление исследований. Это изучение иконографических типов как символических выражений исторических перемен, появившееся под возрожденной из глубин XVII века рубрикой «иконологии». Историки науки лишь совсем недавно соединили идеи и вещи, исследуя условия открытия. Их метод заключается в реконструкции эвристических моментов истории науки и тем самым в описании события в точке его зарождения.
Джордж Кублер. Форма времени: заметки об истории вещей. М. Ад Маргинем Пресс, 2023. С. 14
На фото:
Попков В.Е. На лесах Большого театра. Холст, масло. 1959. Переславль-Залесский музей-заповедник
Необъятная литература по искусству укоренена в целом лабиринте понятий стиля: их двусмысленности и непоследо-вательности отражают эстетическую деятельность в целом.
Стиль куда лучше описывает специфическую фигуру в пространстве, чем тип существования во времени?
В ХХ столетии под влиянием символической интерпретации опыта обрело свою форму и другое направление исследований. Это изучение иконографических типов как символических выражений исторических перемен, появившееся под возрожденной из глубин XVII века рубрикой «иконологии». Историки науки лишь совсем недавно соединили идеи и вещи, исследуя условия открытия. Их метод заключается в реконструкции эвристических моментов истории науки и тем самым в описании события в точке его зарождения.
Джордж Кублер. Форма времени: заметки об истории вещей. М. Ад Маргинем Пресс, 2023. С. 14
На фото:
Попков В.Е. На лесах Большого театра. Холст, масло. 1959. Переславль-Залесский музей-заповедник
Борис Гройс так начинает свою статью о письме в эпоху ИИ. Для многих знакомая ситуация.
Процесс написания текстов неприятен и утомителен. Лично я терпеть его не могу. Поза пишущего за компьютером вредна для здоровья. Из-за нее возникает сколиоз и портится зрение. Письмо — в чистом виде ручной труд: нажимаешь кнопки на клавиатуре одну за другой и чувствуешь себя промышленным рабочим XIX века. Но почему тогда авторы продолжают писать?
Читать статью целиком здесь
Процесс написания текстов неприятен и утомителен. Лично я терпеть его не могу. Поза пишущего за компьютером вредна для здоровья. Из-за нее возникает сколиоз и портится зрение. Письмо — в чистом виде ручной труд: нажимаешь кнопки на клавиатуре одну за другой и чувствуешь себя промышленным рабочим XIX века. Но почему тогда авторы продолжают писать?
Читать статью целиком здесь
ХЖ - Художественный журнал
От письма до промптинга: ИИ как цайтгайст-машина
Вне всякого сомнения, появление и поступательное развитие ИИ поставили индивидуальное авторство под сомнение. Пишущие авторы — последние ремесленники индустриального мира — наблюдают, как их труд тонет в океане текстов, производимых машинами. Читатель больше…