О работе Кристиана Марклоя «Шаги» (1989).
На полу выставочного пространства ровным слоем разложены виниловые диски. Больше ничего в пустом зале нет, так что во время открытия выставки публика видит только себя, а опыт совместного присутствия записывается на виниле в виде царапин от обуви. Общение людей оставляет на пластинках следы. Следы их шагов, а не голосов. После закрытия выставки художник собирает диски и записывает из полученного материала звуковое произведение. Таким образом, идея обязательного присутствия зрителя как фокусной точки художественной работы «выводится в тираж». Перед нами ироничное переизобретение идей художников-минималистов.
О минималистах поговорим 3 марта (понедельник) в галерее «Открытый клуб».
Регистрация здесь.
Начало в 19.00!
На полу выставочного пространства ровным слоем разложены виниловые диски. Больше ничего в пустом зале нет, так что во время открытия выставки публика видит только себя, а опыт совместного присутствия записывается на виниле в виде царапин от обуви. Общение людей оставляет на пластинках следы. Следы их шагов, а не голосов. После закрытия выставки художник собирает диски и записывает из полученного материала звуковое произведение. Таким образом, идея обязательного присутствия зрителя как фокусной точки художественной работы «выводится в тираж». Перед нами ироничное переизобретение идей художников-минималистов.
О минималистах поговорим 3 марта (понедельник) в галерее «Открытый клуб».
Регистрация здесь.
Начало в 19.00!
Сегодня производство субъективности, настроений и отношений играет все более важную роль.
Социальные сети объединяют психическое, машинное и рыночное. Эмоции превращаются в лайки, которые в свою очередь превращаются в символический капитал.
Коммуникационное общество существует по законам «экономики внимания»; сама готовность к сознательному восприятию сигнала, к тому, чтобы заметить продукт и отреагировать на предложение, становится ценностью, за которую борются производители услуг и других товаров.
Художники современного искусства вступают как раз в такую борьбу за внимание и мгновенное узнавание, неумолимо подчиняясь культурной логике позднего капитализма.
На фото:
Джефф Кунс «Розовая пантера», 1988.
Джей Мэнсфилд, неоднократно появлявшаяся на страницах журнала Playboy, наряду с Мэрилин Монро была одним из секс-символов 1950-х годов.
Социальные сети объединяют психическое, машинное и рыночное. Эмоции превращаются в лайки, которые в свою очередь превращаются в символический капитал.
Коммуникационное общество существует по законам «экономики внимания»; сама готовность к сознательному восприятию сигнала, к тому, чтобы заметить продукт и отреагировать на предложение, становится ценностью, за которую борются производители услуг и других товаров.
Художники современного искусства вступают как раз в такую борьбу за внимание и мгновенное узнавание, неумолимо подчиняясь культурной логике позднего капитализма.
На фото:
Джефф Кунс «Розовая пантера», 1988.
Джей Мэнсфилд, неоднократно появлявшаяся на страницах журнала Playboy, наряду с Мэрилин Монро была одним из секс-символов 1950-х годов.
Forwarded from Ulysse Travel Club
Планы на выходные в Москве: любовь и авангард xx века
Эксперименты в разных формах искусства Матюшина и Гуро в Центре Зотов, искусство малого формата о любви в 1950-х и современности в ММОМА, уличный Никита Dusto в стенах галереи Ruarts, Константин Плотников о кино и психоанализе и музыкальные эксперименты второй половины XX века в ДК Рассвет.
#ULife
#weekend@ulyssetravelclub
Эксперименты в разных формах искусства Матюшина и Гуро в Центре Зотов, искусство малого формата о любви в 1950-х и современности в ММОМА, уличный Никита Dusto в стенах галереи Ruarts, Константин Плотников о кино и психоанализе и музыкальные эксперименты второй половины XX века в ДК Рассвет.
#ULife
#weekend@ulyssetravelclub
Прекрасная цитата для художников от Мортона Фельдмана из книги «Привет восьмой улице»:
«Если в жизни мы делаем всё, чтобы избежать беспокойства, то в искусстве мы должны следовать за ним. Это тяжело. Всё в нашей жизни и культуре, вне зависимости от нашего опыта, удерживает нас от этого. И всё же есть чувство чего-то неизбежного.
И это неизбежное, оказывается, не прошлое и не будущее, а просто следующие десять минут. Следующие десять минут... Мы не можем двинуться дальше, да это и не нужно. Если у искусства есть небеса, возможно, это они. Если и существует связь с историей, то это взгляд назад, и связь эту можно точно определить словами де Кунинга: «История не влияет на меня. Я влияю на нее»».
На фото:
Обложка выполнена другом Мортона Фельдмана - художником Филипом Гастоном.
«Если в жизни мы делаем всё, чтобы избежать беспокойства, то в искусстве мы должны следовать за ним. Это тяжело. Всё в нашей жизни и культуре, вне зависимости от нашего опыта, удерживает нас от этого. И всё же есть чувство чего-то неизбежного.
И это неизбежное, оказывается, не прошлое и не будущее, а просто следующие десять минут. Следующие десять минут... Мы не можем двинуться дальше, да это и не нужно. Если у искусства есть небеса, возможно, это они. Если и существует связь с историей, то это взгляд назад, и связь эту можно точно определить словами де Кунинга: «История не влияет на меня. Я влияю на нее»».
На фото:
Обложка выполнена другом Мортона Фельдмана - художником Филипом Гастоном.
Альфред Барр писал об абстрактных экспрессионистах, что «в их работах действительно слышны отголоски экзистенциализма, но их „тревога", непреклонность и „ужасающая свобода" касаются в первую очередь самого искусства. Они демонстративно отвергают устоявшиеся ценности окружающего общества, избегая политической ангажированности, хотя их картины хвалят и ругают за символическую демонстрацию свободы в мире, где свобода подразумевает политическую позицию».
Парадокс политической рецепции абстрактного экспрессионизма заключается именно в его аполитичном утверждении свободы, которое в конце концов было использовано политически как показатель превосходства американской демократии в период холодной войны.
Благодаря такому примеру возникает вопрос:
Должно ли искусство как-то реагировать на внешние для него политические события или искусство находится исключительно в логике собственного имманентного развития?
На фото:
Александр Лактионов. В новую квартиру, 1952
Franz Kline. Mahoning, 1956
Парадокс политической рецепции абстрактного экспрессионизма заключается именно в его аполитичном утверждении свободы, которое в конце концов было использовано политически как показатель превосходства американской демократии в период холодной войны.
Благодаря такому примеру возникает вопрос:
Должно ли искусство как-то реагировать на внешние для него политические события или искусство находится исключительно в логике собственного имманентного развития?
На фото:
Александр Лактионов. В новую квартиру, 1952
Franz Kline. Mahoning, 1956
В коммерческой культуре «содержание» - это зрелищная риторика упаковки и рекламы. Поп-арт придал этому содержанию монументальные черты. Напротив, минимализм начала - середины 1960-х годов попытался очистить объекты от этого содержания.
Минималистские объекты имели настолько простые геометрические формы и настолько скупые обыденные поверхности, что многие критики того времени отказывались видеть в них искусство.
Завтра поговорим о минимализме и постараемся понять почему сколоченный из клееной фанеры ящик, выкрашенный в серый цвет является произведением искусства.
На фото:
1)View of “Robert Morris,” 1964–65, Green Gallery, New York
2)Corner Beam (1964) by Robert Morris
3)Floor Piece (Bench) (1964) by Robert Morris
4)Wall-Floor Slab (1964) by Robert Morris
Минималистские объекты имели настолько простые геометрические формы и настолько скупые обыденные поверхности, что многие критики того времени отказывались видеть в них искусство.
Завтра поговорим о минимализме и постараемся понять почему сколоченный из клееной фанеры ящик, выкрашенный в серый цвет является произведением искусства.
На фото:
1)View of “Robert Morris,” 1964–65, Green Gallery, New York
2)Corner Beam (1964) by Robert Morris
3)Floor Piece (Bench) (1964) by Robert Morris
4)Wall-Floor Slab (1964) by Robert Morris