Искусство, как сказал Томас Манн, — это болезнь. Червоточинка — она и есть причина возникновения художественного творчества.

Александр Моисеевич Пятигорский говорил, что выступающего не должно интересовать, понимают его или нет. Попытка говорить так, чтобы тебя поняли, — это педагогическая ошибка. В конце концов, когда я тебе что‑то говорю, понять сказанное — твоё дело. А понять то, что говоришь ты, — моё дело.

Сегодня занятия были крайне насыщенными. Мы со студентами разобрались в концепциях Маршалла Маклюэна, Льва Мановича, Жака Бодрийяра и Вальтера Беньямина. И все вокруг темы цифровой повседневности и медиакультуры. Все эти герои важны для Media Studies. Затронули и ряд философских вопросов. Знаменитая метафора карты и территории, которую использовал Бодрийяр, а вообще-то она принадлежит Альфреду Коржибски. Идея в том, что символ или описание реальности никогда не равно самой реальности. Мы часто принимаем свои мысли или представления о мире за сам реальный мир. В свое время я использовал эту метафору для разговора о современном искусстве в своем цикле лекций.

В ближайшей своей публичной лекции 14 ноября я об этом также буду говорить.

Первый собиратель русского авангарда, коллекционер древнерусской иконописи и произведений советских нонконформистов-шестидесятников Георгий Дионисович Костаки (1913-1990), москвич и гражданин Греции, уезжая в 1977 году из СССР, оставил в дар нашей стране лучшую часть своего собрания. Три московских музея получили тогда щедрые дары: предметы древнерусского искусства поступили в Музей им. Андрея Рублева, образцы старинных народных игрушек попали в фонды Музея-заповедника «Царицыно».
Коллекцию Государственной Третьяковской галереи пополнили 834 произведения мастеров русского авангарда. Среди них были шедевры Любови Поповой, Василия Кандинского, Казимира Малевича, Ивана Кудряшева, Павла Филонова и других мастеров. Усилиями и волей Георгия Костаки многие полотна и рисунки, почти забытые после идеологических чисток 1930-х годов, были буквально спасены от физического уничтожения.
Рискуя навлечь на себя и четверых детей серьезное недовольство властей, Костаки сохранил и тщательно отреставрировал произведения художников, без имен и работ которых сегодня невозможно себе представить историю мирового искусства. Последние 40 лет собранные им произведения Марка Шагала и Ольги Розановой, Ивана Клюна и Александры Экстер, Надежды Удальцовой и Александра Древина составляют гордость коллекции Государственной Третьяковской галереи.

Любовь Попова (1889-1924)
Живописная архитектоника.
1916-1920

Что делать, если текст трудный и так и хочется бросить его, не дочитав до конца?
Нет ничего постыдного в том, чтобы прочитать краткое содержание (или описание сюжета — в случае художественной литературы). Так вы хотя бы поймёте, что происходит и с кем.
Во‑вторых, после прочтения главы лучше всего зафиксировать основные идеи, а также все те разрозненные мысли и образы, которые пришли вам в голову. Здесь как раз может помочь фрирайтинг (free writing) — свободное сфокусированное письмо, выполняемое в ограниченный промежуток времени (например, в течение 5 минут).
В‑третьих, стоит изучить контекст. Так уж повелось: и при чтении книг, и до или после просмотра фильмов или картин полезно обращаться к информации, связанной с автором, — его биографии, эпохе, в которой он жил, а также тенденциям в искусстве того времени.

Мы все занимаемся чужими делами, говорим чужим языком и мыслим чужими мыслями. Мысль о том, что слово в языке всегда чужое, в общем‑то не нова. Слова населены чужими интонациями и контекстами — то есть это всегда наслоения.
Любые слова — это продукт индивидуальной психофизики эмпирического «Я», сформированного культурой и социумом. Какой выход из этого потребления или употребления? Начать рефлексировать над тем, что ты говоришь: ловить паттерны и связки, учиться замечать повторы в речи — и постепенно ты приблизишься к пониманию того, как организованы целые паттерны нашего мышления.
Не думаю, что можно уж так прямо выйти из языка, — да это и не нужно. Думаю, что воспитать в себе навык обнаружения таких готовых, чужих, заёмных схем мышления — уже неплохо.

Большое влияние на творчество Келли оказал сюрреализм. Он прославился своими «портретами» английских аристократических домов и поместий.
Вдохновляясь мистической атмосферой зданий, художник постепенно перешёл от сюрреалистической традиции к неоромантической.
В работе «Старая обсерватория» Келли направил на здание луч белого света, разрывающего грозовое небо. Обломки на склоне холма напоминают могильные плиты, а обсерватория занимает место храма, расположенного посреди сновидческого ландшафта. Низкий горизонт, окутанный облаками, и ясные архитектурные линии создают типичное для работ художника ощущение ностальгии и меланхолии.

На фото:
ФЕЛИКС КЕЛЛИ 1914, Окленд, Новая Зеландия - 1994, Девон, Великобритания
СТАРАЯ ОБСЕРВАТОРИЯ
1965
Оргалит, масло

ИОРГ ИММЕНДОРФ
1945, Блеккеде, Германия - 2007, Дюссельдорф, Германия
СТУЛЬЯ
1980
Холст, искусственная смола

Один из самых ярких представителей немецкого неоэкспрессионизма. Занимая активную гражданскую неоднократно обращался к теме разъединения и противостояния Восточной и Западной Германии.
Цикл работ «Кафе „Германия»» осмысляет исторические события, но не средствами документального повествования, а на языке символов, как на картине «Стулья». Это столкновение противников, оседлавших имперского орла. Персонажи, дерущиеся стульями, олицетворяют конфронтацию политических блоков, воплощённых в мужской и женской фигурах. Художник появляется на картине в двух ролях: в качестве персонажа, проткнувшего головой холст, словно стену, разделяющую разные миры, и как отстранённый исследователь искусства, что-то спокойно разъясняющий на дальнем плане.

Книги часто покупают не для того, чтобы их прочитать, а чтобы они были рядом. Хочется в любой момент обратиться к книге, полистать её или начать читать со случайной страницы — и через эти строки снова почувствовать, насколько бесконечен мир. Возникает особое ощущение его неисчерпаемости и одновременно лёгкая грусть: понимаешь, что за всю жизнь не успеешь познать всё, что так хочется узнать. Поэтому книг не может быть много — их всегда не хватает.

Нэн Голдин, известная художница и фотограф, советует молодёжи отложить телефоны в сторону. Она напоминает: не стоит считать нормой жизнь внутри экрана. У каждого из нас гораздо больше того, что хочется высказать, — и это не для соцсетей. В нас живёт куда более глубокий опыт реального мира.
А самое главное — это быть рядом с другим человеком и по-настоящему чувствовать его, испытывать к нему эмпатию. Этого невозможно добиться через экран телефона.
С одной стороны, такие слова могут звучать как брюзжание. С другой — в них определённо есть доля истины. Ирония в том, что само видео с высказыванием Голдин распространяется в тех самых соцсетях и на тех самых телефонах, в которые вы прямо сейчас смотрите.

В конце 1950-х годов европейские и американские художники заинтересовались приемами и техниками коммерческого искусства, которые позволили им создать новый художественный стиль, основанный на образах массовой культуры, потребительского дизайна и рекламы. Граница между высокой и массовой культурой начала размываться, и ключевая роль в этом процессе принадлежит Энди Уорхолу (1928-1987), который проницательно вглядывался в современное общество, пронизанное средства-ми массовой информации, а также в перемены образа жизни и убеждений людей под влиянием новых коммуникационных технологий и потребления.
Неразрывно связанный с именем Уорхола поп-арт обычно ассоциируется с шаблонными изображениями логотипов и серийных товаров, но, как свидетельствует Большой электрический стул, он не всегда был столь безобидным.