Главное для искусства — вообще‑то говоря (это не моя мысль, а Льва Толстого) — помогать людям полюбить жизнь, не закрывая глаза на её несовершенство, не затушёвывая её теневых сторон, не забывая о том, как она прекрасна, и помня, что она единственная. Помогать людям полюбить жизнь.

Скоро анонсирую свои лекции на ноябрь.

Любое творчество несёт в себе элемент противостояния — оно бросает вызов устоявшимся формам, будь то внутренние шаблоны самого человека или общественные нормы. Создавая новое, творец нередко испытывает чувство вины перед прошлым и перед обществом: его работа вступает в противоречие с тем, что привычно и принято большинством.
При этом каждому творцу важно ощущать своё право на созидание — даже если оно встречает сопротивление. В этом и заключается внутреннее противоречие: чтобы заявить об инновации, приходится отходить от прошлого, но такой шаг неизбежно ведёт к конфронтации и риску быть непонятым. Задача творца — не пытаться полностью разрешить эти противоречия, а научиться с ними жить.

Стало ли современное искусство слишком сложным?
Сейчас буквально невозможно понять, о чём идёт речь в произведении, без таблички. В описании работы могут фигурировать десятки модных терминов: эфемерность, деконструкция, амбивалентность, лиминальность, субверсия и так далее. Таким образом, описание, контекст и тот самый сконструированный смысл (oh my God, обожаю это слово!) гораздо сложнее, чем само произведение. Такая перенасыщенность терминами и усложнение ведут к психологическому дискомфорту, возникающему у зрителя.
Люди начинают чувствовать себя недостаточно образованными, утончёнными или достойными этого самого «устрашающего» современного искусства. Или, напротив, считают всё это чепухой — удачным (или нет) коммерческим трюком, махинацией и так далее.
Но ведь на фундаментальном уровне главное в искусстве — это наслаждение и чувство, возникающее от резонанса с работой художника.
Вчувствование — это то, чего не хватает сегодня. Впрочем, это вовсе не отменяет понимания искусства.

Тханка «Очищение белого слона» аллегорически изображает девять стадий медитации шаматха - практики успокоения и сосредоточения сознания, показывает путь монаха, который начинается в нижней части композиции и завершается вверху.
Его сопровождают обезьяна, символизирующая беспокойный ум, и слон, покрытый грязью, олицетворяющий омраченное сознание. По мере духовного продвижения слон постепенно становится белым, а обезьяна утрачивает влияние и вовсе отстает от процессии. Языки пламени обозначают усилия, необходимые для поддержания практики, а грызун на спине слона - сонливость, возникающую во время медитации.
В последей сцене белый слон покоро лежит у нос монаха,
символизируя полностью очищенное и успокоенное сознание. Подобные изображения служили наглядным руководством для практикующих и напоминали о последовательных этапах внутреннего совершенствования.

С выставки «Алмазная колесница. Буддийское искусство России»

На фото:
Шаматха («Очищение белого слона»)
Бурятия. Конец XIX - начало XX века Холст, грунт, минеральные краски; водолеевая живопись
Национальный музей Республики Бурятия, Улан-Удэ

А ведь то, что происходит, — это время жизни. Там, где нет жизни, — там безвременье. Категория времени работает только там, где есть жизнь, а точнее — где есть наблюдатель.
Но это не так важно. Важно то, на что эта жизнь тратится. Она всё равно тратится — жизнь ускользает. Важно, что ты делаешь, чем занимаешься. Чем наполняются твоя жизнь и работа.

Знаменитый арт-критик и куратор Люси Липпард писала:

«Концептуальное искусство для меня означает работу, в которой идея имеет первостепенное значение, а материальная форма вторична, легка, эфемерна, дешева или дематериализована».

Вопрос «дематериализации» стал актуален благодаря распространению новых медиа - фотографии, видео, аудио. С ними Липпард связывает демократизацию искусства, его свободу перемещения и доступность.

Все это работало в Нью-Йорке 1960-1970-х гг. а что теперь?
Видео инсталляция «Вертикальные моря» Фабрицио Плесси прямо сейчас в ГМИИ им. А.С. Пушкина. О чем эта работа?

В центре творчества Фабрицио Плесси — стихии. Он называет себя алхимиком, преображающим материю и ее движения, превращаю-щим одну стихию в другую, преодолевающим физические законы.
Главная стихия для художника - она обусловлена лагуной родной
Венеции — вода. Для Плесси это не просто стихия, но мифологическая субстанция, праматерия и первосимвол, он исследует феномен воды, раз за разом переосмысляя его с помощью новейших технологий. При этом он не ставит технологию во главу угла: для опытного рисовальщика панельный экран такой же материал, как бумага.

Художник подчеркивает сродство видео и стихии воды, называя их «жидкими, подвижными, нестабильными», словно наполненными потенциальной энергией, которая жаждет выплеснуться за пределы экрана. В его инсталляциях природное начало трансформируется в цифровой код, текучая субстанция превращается в мерцающие импульсы пикселей, чтобы на экранах вновь обрести пластику и ритм, вступить в эмоциональный диалог со зрителем. Плесси видит в искусстве источник спасения, а задача художника для него - необходимость создавать «новый свет, новые чувства, новые горизонты ожидания»

#искусство

На дурацкий вопрос: «Зачем читать книги?» — я бы ответил, что для того, чтобы грамотно, а также ясно и чётко суметь сформулировать свои собственные мысли — как на письме, так и в речи.
Хорошую художественную литературу нужно читать, чтобы усложняться. Чтобы увидеть жизнь сложносочинённой и не впадать в соблазн ненужных дихотомий (чёрное — белое, высокое — низкое в культуре, например, и так далее).
В чтении вы выстраиваете диалог с автором, находите собеседника, прислушиваетесь к голосу Другого — и сквозь время и пространство преодолеваете дистанцию между вами.

Судьба буддийских статуй из собрания ГМИИ им. А.С. Пушкина
очень непростая: в ходе антирелигиозного движения 1930-х годов они были изъяты из монастырей (скорее всего, монгольских), а в конце Великой Отечественной войны поступили на металлургические заводы Зауралья для переплавки.
Почти случайно эти предметы были спасены и перевезены в ГМИИ им. А.С. Пушкина. От многих предметов сохранились лишь фрагменты. Но на этих фрагментах наглядно видна технология создания скульптур. В данном случае голова статуи Будды - это элемент большого пазла. В мастерских Долоннора, обеспечивающих скульптурой все регионы влияния Алмазной колесницы, статуи изготовлялись по частям в технике выколотки и литья. В случае самых крупных образов окончательная сборка проходила в конечном пункте назначения.

Искусство - это базовая потребность человека.

14 ноября в субботу прочту лекцию о современном искусстве и поделюсь свежими впечатлениями от выставок, которые так или иначе с ним связаны.
Время, место, подробности и билеты здесь

Виктор Пивоваров — знаменитый художник, представитель московского концептуализма. В одном из своих высказываний он размышлял об интуиции: она открывает внутри человека особые каналы, через которые можно воспринимать мир, себя, бытие и даже космос. При этом, по словам художника, интуиция работает лишь в состоянии одиночества — и это одиночество он трактует исключительно как позитивное явление.
Пивоваров подчёркивает: одиночество — универсальная человеческая константа: человек одинок в момент рождения и одинок в момент смерти. В этом смысле оно сопоставимо с такими фундаментальными вещами, как надежда или мечта о бессмертии души.

На фото:
ВИКТОР ПИВОВАРОВ
ПРОЕКТ ПРЕДМЕТОВ ПОВСЕДНЕВНОГО ОБИХОДА ДЛЯ ОДИНОКОГО ЧЕЛОВЕКА
ИЗ СЕРИИ «ПРОЕКТЫ ДЛЯ ОДИНОКОГО ЧЕЛОВЕКА». 1975
ОРГАЛИТ, ЭМАЛЬ

«Если что-то работает, значит оно уже устарело». Из книги Маршалла Маклюэна «Понимание медиа», глава 1 «Средство коммуникации есть сообщение»

Путь - это процесс создания себя и я всегда говорил, что человека нельзя образовать (научить). Можно только научиться. Человек сам себя образует, он сам создает себя. Двигаясь по своей индивидуальной, уникальной, неповторимой образовательной траектории.

Галереи редко конкурируют между собой в области цен, что само по себе весьма необычно при капиталистической экономике. Время от времени они конкурируют за художников и всегда конкурируют за доступ к крупным коллекционерам. Картина всегда выглядит наиболее привлекательной, когда перед ней стоит важный арт-дилер. Как проницательно заметил Энди Уорхол: «В дешевом магазине Dior не купишь». Любой успешный галерист умеет развлекать,
Один мой приятель как-то рассказывал, что Гагосян в умении развлекать не знает себе равных. Через некоторое время на той же неделе нас пригласили на ужин в дом Ларри на острове Сен-Барт, и там слова моего друга полностью подтвердились. Это был вечер, полный вкуснейшей еды, отличного вина и русских коррупционеров (один посадил с собой за стол телохранителя!) вперемежку со знаменитостями. Ларри обнимал Марка Джейкобса, приговаривая: «Марк, я тебя обожаю!»
А Марк ему вторил: «Ларри, я тоже тебя люблю». Плюс - что было, наверное, самым важным - присутствие множества красивых женщин.
Карл Маркс был отчасти прав, когда определял стоимость через социальные отношения.
Стиль жизни Гагосяна дорог и необычен. Такой образ жизни включает в себя великолепную галерею, дом на Сен-Барте стоимостью в 30 миллионов долларов, квартиру на Манхэттене, где он сейчас живет (единственную квартиру с пуленепробиваемыми стеклами, которую я там знаю), и новый строящийся таунхаус неподалеку от Пятой авеню, оцениваемый приблизительно в 80 миллионов долларов. С точки зрения бизнеса в нашу эпоху экономики потребительского опыта вся эта игра, несомненно, стоит свеч.

Из книги Эрлинга Кагге «Как собрать коллекцию современного искусства и не разориться»