Покойся с миром🎸

Тут двух мнений быть не должно, поэтому голосуем за последнего, который должен стать первым!

Ура, мы победили!

Долго прикидывал, какой пост опубликовать первым в новом году. Но судьба решила за меня - умер Владимир Моисеевич Гескин…

Он был выдающимся спортивным журналистом - советским и российским, одним из отцов-основателей «Спорт-экспресса». Но самое главное - он был очень добросердечным человеком. По крайней мере по отношению ко мне.

Именно Моисеич (именно так его с давних времен величали в редакции и за глаза, и в глаза) позвал меня в кризисном 1998-м работать в «СЭ-журнал» после опубликованного там очерка о 85-летнем школьном физруке (об этом, кстати, есть в залихватской книге «СЭкс в большом городе» Игоря Рабинера и Сергея Микулика). Именно он протянул мне незабываемую руку помощи и сосватал в наем квартиру родителей своей жены, когда я вдруг в Москве остался без жилья. Объявленая мне стоимость той трешки на окраине Бескудниково едва соответствовала цене за плюгавую однушку. И сейчас ума не приложу, чем я заслужил такой царский дар. Но для моей мамы после этого Владимир Моисеевич превратился чуть ли в члена семьи. Редкая ее посылка обходилась с той поры без фирменного меда с пасеки или других даров плодородной саратовской фазенды.

Так сложилось, что в 2003-м я перешел в «Советский спорт» - тогда еще к очень слабенькому, но исторически злейшему конкуренту, в ту самую редакцию, с которой в свое время жестко и бесповоротно порвали Гескин и ряд его коллег, ушедшие строить новую лучшую спортивную газету новой страны. Я, конечно, полагал, что меня фактически вынудили уйти и никто, включая Моисеича, не вступился. А Гескин, наверное, счел мой транфсер своеобразным предательством.

Попрощались цивилизовано, но после не общались, разойдясь по разные стороны баррикад. Перчинки добавлял тот факт, что с 2006-го я стал в «Совспорте» руководителем бригад, работающих на Олимпийских играх. В «СЭ» шефом таких команд традиционно был Моисеич. Чтоб вы понимали, насколько ожесточенной в те годы была конкуренция, скажу лишь, что, например, мне даже в голову не могло придти, что я могу переступить порог «СЭ», которому отдал 5 лет и где работало множество моих друзей. Так же и для них визит на рюмку чая, скажем, в наш ванкуверский олимпийский офис, был сродни полету на Юпитер. Сейчас это кажется безумием, но тогда даже какая-либо ссылка на материалы конкурента была категорически невозможна.

Но потом скоропостижно умер бессменный главред «Спорт-экспресса» Владимир Кучмий, много лет также на высочайшем уровне проработавший в «Советском спорте». На самом деле мы в редакции довольно быстро решили, что просто не имеем права не почтить Владимира Михайловича памятной полосой. Но на «той стороне» в виду вышеописанной перегретой обстановки такой поступок, видимо, был расценен, как чрезвычайная доблесть. Не мудрено, что материал поручили готовить мне - я лучше всех в тогдашнем «Совспорте» лично знал Кучмия. На утро после выхода газеты у меня раздался звонок.

- Привет, это Гескин.
Помолчали.
- Спасибо, Саня.
- Ну что вы, Владимир Моисеевич! Это вам с Владимиром Михайловичем спасибо. За все!

Не знаю, как бы я сейчас себя чувствовал, не случись того нашего разговора. Покойтесь с миром, Владимир Моисеевич. И еще раз спасибо за все.