​​А еще в 70-х на BBC шла очень душевная антология Supernatural о закрытом клубе, куда можно вступить, рассказав страшную историю. Если история оказывается недостаточно страшной, кандидата убивают. (Вот бы кто-то делал то же самое с владельцами каналов о крипипастах, пишущими мне в личку "привет, го ВП").

Вчера посмотрела эпизод оттуда под названием Night of the Marionettes. Кроме того, что это забавная история с намеками на инцест и некрофилию (играет джингл "британское развлекательное ТВ!"), он примечателен засветившимися в нем актерами. Полин Моран вы наверняка прекрасно знаете - вероятно, даже само это имя в вашей голове прозвучит так, как его произносили в озвучке "Пуаро Агаты Кристи", потому что это мисс Лемон. Вообще, актерство - не основное ее занятие; в первую очередь Моран - АСТРОЛОГИНЯ, но это отдельная тема разговора.

Что касается Владека Шейбала, то само имя может показаться незнакомым, но не знать этого актера в лицо невозможно. Он был бондовским злодеем, снимался у Вайды и Кена Рассела. За роль в этом эпизоде Supernatural ему вручили награду Общества Дракулы, потому что более эталонного центральноевропейского злодея трудно себе представить. (Говорят, что его последней ролью был Ницше, но о постановке ничего не известно.)

И этот эталонный польско-армянский вампир с шотландскими корнями, оказывается, написал автобиографию, которая преспокойно лежит в свободном доступе на его мемориальном сайте. Я залипла в ней напрочь, потому что там совсем другой человек.

Он рассказывает о том, как во время заключения в концлагере над ним взял шефство надзиратель, который поначалу подкармливал Владека сосисками и беседовал с ним как интеллигент с интеллигентом. А потом стал требовать, чтобы тот ел быстрее, "как собака", и пялился на это, производя с собой известные манипуляции. (Спустя годы у них произошла максимально неловкая случайная встреча. Мол, "я так рад, что вы пережили этот ад" - "о, спасибо"). Или история о том, как пожилой Владек, которому всю жизнь говорили, что у него жабьи глаза, обнаруживает у себя на кухне "жабу, это прекрасное создание", а во дворе начинается нашествие жаб, и он в панике собирает их в пакетик, звонит в службы спасения животных и пытается как-то их пристроить, жабы при этом хором поют... "Это было словно звук сотен гармоник, очень красиво. Напомнило мне армянский хор во время Пасхи в Иерусалиме, где я снимался в фильме. Поскольку по крови я армянин, меня он очень впечатлил. Я чувствовал их пение в своей крови, а теперь это жабье пение... Может, я отчасти жаба".

Вот это я понимаю, множественная идентичность.

А это он в "худшем мюзикле в истории" - библейском диско-трипе "Яблоко", снятом израильтянами в Берлине в 1980 году:

BBC выложила очередной клад: библиотеку из 16 000 старых звуковых эффектов. Часами можно слушать, как летят дирижабли или самолеты разных моделей; работают винтажные компьютеры, - наконец, как кушают котики в разном возрасте или как часы Анны Болейн отбивают разное время.

Это волшебно и окончательно дискредитирует весь ютуберский АСМР.

Инопланетные корабли приземляются, выпускают 4 ноги, удаляются - 47 секунд;
Инопланетные корабли приземляются на болото - 49 секунд;
Погода: пугающий ветер - 392 секунды;
Атмосфера маленькой румынской деревушки, собаки лают, вдалеке слышны крики гусей, дети, временами слышны шаги по немощеной улице, голоса вдали, птицы поют - 302 секунды;
Вересковая пустошь поздней весной, вечерняя атмосфера, бекасы и кулики-сороки - 326 секунд;
Комната для проверки уровня радиации у персонала атомной станции - 116 секунд

Можно слушать и сохранять без использования в коммерческих целях. Вообще этот архив задумывался как часть проекта RemArc (reminiscence archive), который призван помочь пожилым людям с деменцией, вызывая у них воспоминания. Вы спросите, а зачем жеж тогда в нем разнообразные звуки казней и аутентичный колокольный звон, который должен их сопровождать, не говоря уже об инопланетных кораблях? Вероятно, в 1950-1980х телевидение создавало более выразительную аудио-атмосферу, чем реальная жизнь, (что, впрочем, справедливо и для нынешних фильмов), так что фэнтезийные - или музейные - звуки могут быть даже эффективнее повседневных.

​​В лучших книгах и фильмах о домах с привидениями нет привидений, поэтому я подрезала у Грэди Хендрикса красивую формулировку "real estate nightmare". Удивительно, что за годы любви к жанру я все еще продолжаю ликвидировать безграмотность: например, экранизация Burnt Offerings знакома мне с незапамятных времен (невозможно забыть этого кошмарного водителя черного лимузина с улыбкой, которая в наше время говорила бы пассажиру "я очень хочу, чтобы ты поставил мне 5 звездочек", но в 70-х в фильме с Оливером Ридом может говорить лишь о том, что пункт назначения данного уберблэка - кладбон). А вот роман Роберта Мараско попался только вчера. Он и "Дом напротив" Энн Ривер Сиддонс, который я мельком упоминала тут на фоне очередного лингвистического квеста, - пожалуй, две лучшие сатиры на общество потребления, которые дала миру литература, гм, массового потребления.

Обе книжки подробно разобраны в сборнике The Haunted House Formula in American Popular Fiction. На вопрос в стиле Эдди Мерфи ("Почему белые просто не свалят из дома с привидением?") - его автор отвечает: мол, таковы уж самоубийственные рефлексы среднего класса. Героиня "Burnt Offerings", которая берется драить и ремонтировать чужой и явно нехороший дом просто ради того, чтобы пожить среди столового серебра, канделябров и прочих цацек, кажется ему смешной. Мне - не очень: несмотря на то, что она готова принести в жертву своей Американской Мечте аж свою Американскую Семью, за всем этим жертвоприношением видится самую малость искаженная протестантская этика (искаженная пресловутым селф-хелп "законом притяжения"). Мол, один лишь бог знает, кто с̶п̶а̶с̶е̶т̶с̶я̶ придет к успеху, и число потенциальных счастливчиков серьезно ограничено, но даже несмотря на это, можно и нужно здесь и сейчас жить так, словно ты избранный. Только в ее расчеты закралась логическая ошибка: можно уподобляться нуворишам и самому стать нуворишем, но к тому, что называют "старыми деньгами", нельзя примазаться задним числом, особенно если ты домохозяйка из Квинс.

Короче, очень ироничное, пусть и одномерное, чтиво. Ничего удивительного: время было золотое - поскреби плохого писателя и найдешь хорошего.

Я вообще очень не люблю а) мюзиклы, б) фильмы о Жанне д'Арк, в) фильмы о детях, но мюзикл Брюно Дюмона "Жаннетт", который как бы 3 в 1, очень понравился.

Сначала думала: это потому, что он похож на очень странное "Благовещение" (венгерский фильм, где все роли в библейских сюжетах исполняют дети - местами на грани того, чтобы вызвать эпидемию обмороков в комиссии по морали). Но потом поняла: большинство треков, под которые Жанна трясет патлами в этой рок-опере, можно заменить на Peste Noire, и будет вполне органично. О святая Екатерина, святая Маргарита, святой Архангел Михаил, шо ж мне такие вещи в голову-то лезут?

​​Подъехали новые кадры и постер немецкого хоррора Luz. У меня еще от тизера во рту пересохло, а сейчас так вообще. "Таинственная девушка, одержимая демоном, вожделеет ту, в кого он влюблен", мамадорогая. Окей, а я вожделею этот фильм, потому что красивых скринов можно наловить и в ерундовейшем видео, но когда кино снято на 16мм, когда такой шрифт, когда такая музыка - это уже больше, чем просто стилизация, это уже натурально одержимость (хехе).

Пишут, что будет в стиле джалло и испанского хоррора 70-х. Судя по картинке, справедливо; а вот сюжет очень напоминает горячо любимые мной "именные" позешн-хорроры того же периода: "The Search for Joseph Tully", "Audrey Rose", "The Reincarnation of Peter Proud", "The Possession of Joel Delaney", и т.д. и т.п. Очень хочется верить, что ожидания оправдаются, и в нео-джалло появится новая кровавая звездочка.

​​Просто 3 книжки, которые я жду в мае.

- NYRB издает сборник "странных историй" Роберта Эйкмана Compulsory Games. Казалось бы, Faber уже все переиздал, но в этом будут 4 рассказа, которые ранее нигде не печатались. У меня замирает сердечко от одной мысли. Известные рассказы Эйкмана - это, в общем-то, герметичные фрейдовские головоломки без ключа, которые в нишу хоррора попали по той же причине, по которой у "Сердца тьмы" в свое время была обложка с сиськами и блербом "романтика, ужас и приключения" (в смысле, книги же нужно как-то продавать). Что же в таком случае осталось у Эйкмана в закромах - даже представить трудно.

- У Дэвида Грэбера (который "Долг: первые 5000 лет истории") выходит книга о всратых работах - Bullshit Jobs: A Theory. Тут даже комментировать ничего не надо: жиза.

- Наконец, не факт, что в мае, но вообще-то давно пора - Urbanomic продолжает тизерить Applied Ballardianism Селларса.

Учитывая, что я вообще мало чего в этой жизни жду, акт ожидания этих конкретных штук нужно представлять так: я выхожу на тускло освещенную сцену, ставлю стульчик (деревянный ящик тоже сойдет), присаживаюсь и начинаю Ждать.

​​Вчера посмотрела два прошлогодних фильма, которые, как обычно у меня бывает, оказались тематически очень близки: Pyewacket (благодаря клевому каналу @horrific_rotten_social) и Verónica (благодаря какому-то спонтанному хайпу в украинском фэйсбуке).

Завязка идентичная: девочка-подросток, у которой умер отец, гнетется жизненными обстоятельствами, помаленьку неформальствует и в конце концов прибегает к КРОВАВЫМ РИТУАЛАМ. Только жизненные обстоятельства у них, как и сами фильмы, качественно отличаются: испанский фильм "Вероника", рассказывающий о типичной working class семье 90-х - бюджетная камерная стилизация под не менее бюджетные еврохорроры прошлых лет, а канадский "Пайвэкет" - глянцевая и чистая, как комната готичненькой героини-миллениалки, новосветная поделка.

При этом оба фильма по-своему интересны, но в комплекте вообще являют собой очень забавную этнографическую пару. Вероника, воспитываемая в католической школе, отягощенная тремя младшими детьми, с явной Электрой в голове и стыдящаяся признаков собственного созревания, прибегает к аутоагрессии. А сытая и холеная няша из "Пайвэкета", которой мертвый голый папка не является, и которая вообще уже вовсю интересуется мальчиками, свое недовольство и ангст проецирует вовне. Думаю, традиции евро- и американского хоррора тут ни при чем, как и вообще география: различие не в национальной ментальности, а в классовой.

​​Чайна Мьевиль выложил у себя на сайте полный текст своего эссе 2016 года о фолк-хорроре - но поскольку Мьевиль понторез, само это привычное словосочетание он не использует, употребляя вместо него словеса вроде "necropastoral" и "pictureskew".

Оно смешное, потому что Ч.М. на одном дыхании рассуждает о социализме Оруэлла и "хтонической тревоге" в книжках о Медвежонке Руперте (в которых таится "гнозис живых изгородей", что бы это ни значило).*

Но зато оно напомнило мне об одной штуке, которую я здесь еще не палила: DIY-журнале Country Bizarre, который выпускали двое эко-активистов в 70-х. По сути, это такое себе "Приусадебное хозяйство" для мечтательных молодых людей в духе Мейчена и Радкина. Мол, в этом выпуске мы учимся различать птиц, а в следующем - созвездия; делаем плетеного человечка; показываем, как правильно копировать узоры с надгробий, etc etc. Отсканированные выпуски лежат здесь, ссылки постепенно умирают, словно английские деревушки, о которых с таким вдохновением писали авторы, так что торопитесь, торопитесь.

*...Беатрис Поттер от Ч.М. тоже досталось:

​​К нам наконец-то подкрался долгожданный скандинавский циклон, и три всратых каштана за окном теперь шумят, как целый лес. Посему я настроена романтически и даже готова в стиле тётушки у камина отчитаться по книжкам, которые меня сопровождали в начале месяца.

The Dark Country Денниса Этчисона - авторский сборник, отчеканенный в 1982 году. Я всегда сторонилась редакторов популярных жанровых антологий (и из-за этого предубеждения чуть не прощелкала двух своих будущих фаворитов), поэтому за Этчисоном, собравшим отличный "Метахоррор", лишь лениво следила краем глаза. К тому же, мне казалось, что если уж "dark country" - то непременно какая-то субурбиана в духе Лэнсдейла. Оказалось, это не столько о провинции, сколько о пресловутых liminal spaces - упадочных мотелях, аэропортах, стоянках, больницах, курортах. Обязательная ночная прачечная тоже есть (вот уж если есть стигматизированное хоррором место в городе, так это прачечная с самообслуживанием. Я бы ее обходила по еще большей дуге, чем магазин "АТБ" и наливайку у себя на районе.) Т.е. те места, которые соответствуют буквальному пониманию жуткого (Unheimliche) как "не-домашнего": все эти комнаты ожидания отчасти напоминают дом и всегда напоминают друг друга, но они почти всегда враждебны. Черт, да я всегда считала, что люди, которые в плацкарте первыми расчехляют котлетки-яйца-огурцы - это первые, у кого сдали нервы, а не те, кто чувствует себя комфортно! Короче, Этчисон не заморачивается с сюжетами, но очень умеет в эту нехорошую атмосферу срединных локаций. Если убрать из сборника стандартные хоррор-балалайки (мясник-убийца, партия Доннера, etc), получится прям не Этчисон, а Харрисон - а таких, как он, единицы.

Автора угарных хардбойлдов Чарльза Уиллфорда я, напротив, знаю давно. Это единственный писатель, которому я всегда прощала махровую мизогинию, потому что она - всего лишь один из аспектов его всеобъемлющего нигилизма, а не просто "ненавижу баб". Серьезно, "Burnt Orange Heresy" - это самое циничное, что когда-либо было написано о так называемом мире искусства; а то, что повесть проходит на ведомству второсортных триллеров - большая ошибка. Но Shark-Infested Custard того же Уиллфорда я на днях закрыла с ужасом: это просто несколько историй о мажористых мужиках из Майами (господи, я пишу, как Шон Пенн), и мизогиния тут уже не какая-то ситуативная, а чуть ли не сюжетообразующая. Говно, короче. (А, ну и пока не спрыгнули с темы - эпитет "fecal-beige eyes" по отношению к возлюбленной - это еще удивительнее, чем "tarbaby pussy"!)

Captive Audience: On Love and Reality TV Лукаса Манна я читала по работе. Такого восторга, как у типов из LitHub, она у меня не вызвала; все, что можно было сказать о реалити-шоу, было сказано в The Year of Sex Olympics - за 5 лет до того, как, собственно, появилось первое реалити-шоу. Но вот заметки Манна об этом самом первом шоу - "Американской семье" (1973) - оказались очень занятными. Как человек, живущий по принципу "за все британское, против всего американского" я вообще не интересовалась этим пластом телевидения, а там, оказывается, целая трагедия. Создатель шоу, который прежде снимал порядочное документальное кино с Маргарет Мид в Новой Гвинее, так нахлебался экзистенциального говна в ходе съемок и показа "Американской семьи" (у HBO об этом есть фильм), что вообще ушел из профессии. А саму семью (мать - шлюха! сын - гей!) затравили так, что этим нашим соцсетям и не снилось. Ну а дальше вы знаете: на смену антропологам пришли психопаты - по обе стороны камеры.

​​Итак, у нас будет экранизация Артура Мейчена. От заголовка мне было видение, что Роберт Эггерс топнул копытцем и сказал: "Буду снимать The White People!" Увы, это все-таки не "Белые люди", а "Холм грёз" и какой-то албанский режиссер, в годы этой их албанской перестройки снявший фильм о жене покойного лидера компартии, но как бы на фоне средневековья. Ммм, вот знаете, когда я слышу эту старпёрскую максиму насчет "бойтесь своих желаний", я примерно такое себе и представляю - псс, малышка, слышал ты любишь Мейчена и балканское кино 90-х... Впрочем, новость-то на самом деле отличная, так что я только делаю вид, что брюзжу.

Брюзжать я сейчас буду по поводу другой экранизации: пилот "Патрика Мелроуза" вчера, наверное, увидели все. Я успела посмотреть только начало, где ровнехонько перед титулом серии врубается "Wild World" Кэт Стивенса. Если от одного лишь этого названия у вас в голове не начинает звучать "у, бэйби, бэйби...", то вы или страдаете каким-то недугом из описанных Оливером Саксом, или посмотрели сегодня видео с тремя зловещими карликами, поющими Bee Gees, и голова ваша уже занята каким-то "а-а-а-а, стэин элайв".

Я к чему: на днях наткнулась на довольно язвительную статью ("Seven Nation Corny: A Check-in on Prestige TV’s Questionable Music Choices"), которая распекает ТВ за использование чересчур узнаваемых треков. И в этом плане отличный (судя по первым впечатлениям) "Патрик Мелроуз" - практически образцово плохой пример, тогда как среди второсортных сериалов случаются настоящие музыкальные озарения, из-за которых не то что промотать заставку - пошевелиться боишься, пока она идет. И это очень любопытная динамика.

У меня снова поднакопились ссылки на единомышленников, о которых должны знать все.

@rotten_v - хорошие ништяки с разных концов культурного спектра: тут и close reading "Луденских бесов" Хаксли, и сериальчики, и всякий бытовой макабр.

@paracinemascope - один из редакторов Катабазии ведет канал о паракинематографе, т.е., цитируя автора, "фильмах из огромной серой зоны между авангардом и малобюджетным экспло". Ну, вы поняли - такая себе программа передач "Нулевого канала", только the real shit.

@hawkandhandsaw - есть известная байка о Тургеневе, который на светском приеме, наслушавшись пафосных словес, начал бить себя в грудь и кричать: "Редька! Тыква! Кобыла! Репа! Баба! Каша! Каша!" У Дарьи другая история: увидав в печати очередного "антОгониста" или "Мадса МиккельсОна", она переходит на язык Вильяма Ш., где есть примерно 150 синонимов для слова "висцеральный". Вери инджоебл, совсем как и основной канал.

@weaselwords - родственная душа пишет о хорроре, weird'е и старых странненьких детских книгах. Тематически близко к каналу вашей покорной, но без периодических злобных (или восторженных) вскукареков в адрес мейнстрима. Так что раз уж вы устали и уходите массово, то уходите сюда!

​​Кроваво-поганые выкатили статейку о пяти хоррор-мультсериалах 90-х, и если у вас еще нет тотемного животного, я горячо рекомендую посмотреть интро к упомянутому там Freaky Stories. Возможно, опарыш, истерично смеющийся над перспективой инопланетного вторжения - это именно оно. Канадцы всегда умели.

​​На днях вокруг прошлогоднего релиза Zero Books - запоздалой книжки об альтрайтах Kill All Normies, - разгорелся локальный скандал. Самопровозглашенный "айтишник-коммунист" с сайта Libcom обвинил ее авторку Анджелу Нейгл в том, что она скопировала кучу абзацев с википедии, никак их не отрефлексировав (благодаря этому в книгу прокрался практически одобрительный пассаж о Дугине и идиотская копипаста tumblr'овских псевдогендеров). The Daily Beast также нашел незалинкованные выдержки из "желтых" статей, порой не соответствующих действительности. Издательство, в свою очередь, огрызнулось официальным заявлением о том, что это все кампания по очернению писательницы из-за того, что она выступает против военного вторжения США в Сирию.

Несмотря на то, что издательство периодически печатает под видом культурной критики полную чепуху, я нежно его люблю и считаю, что даже поверхностные брошюрки о вэйпорвейве или скользких типах в сериалах могут дать толчок к переосмыслению чего-либо. Поэтому решила сама поглядеть, что ж там за трактат такой, но идиосинкразия случилась еще до перечисленных спорных абзацев.

"Для начала позвольте мне объяснить, как я сама отношусь к компьютерным играм, - пишет Анджела. - Если вы взрослый человек, вам, скорее всего, следует вкладывать свою эмоциональную энергию (о, этот нью-эйджевый слэнг! - М.) в другие вещи. Это относится и к феминистскому геймингу, который всегда казался мне не более привлекательным, чем феминистское порно - в смысле, ничуть не привлекательным".

Мне кажется, было бы хорошей практикой, чтобы автор нон-фикшна в первой главе любой своей книги в паре-тройке предложений описывал свое отношение к игрулькам, комиксам или хип-хопу. Я сама в основном равнодушна ко всему перечисленному, но честный дисклеймер "Для начала позвольте мне продемонстрировать свой клоузедмайнд" - это очень, очень похвально. Что касается конфликта, то следить за борьбой жабы и гадюки стало резко западло.

И вообще я подумала, что как-то совсем отошла от центральной темы этого канала - фолк-хоррора во всех его проявлениях, - и поскольку у меня поднакопилось новое тематическое чтиво, а за окошком месяц май, можно посвятить его последнюю неделю исключительно этим новинкам. Эдакая #folk_horror_revival_week, 7 дней - 7 книжуль? Deal?

​​Заходят как-то в канадский бар 24-й генерал-губернатор Канады, финалистка Canadian Idol и первая канадская астронавтка, а бармен им говорит: "Здоровенькi були!"

В общем, вы поняли, почему я давно положила глаз на The Bone Mother Дэвида Демчука: книжка, вдохновленная украинским фольклором, в прошлом году номинировалась на премию Ширли Джексон и была локальным бестселлером, отчего на меня накатило заразное чувство peremohy. Думаю, у ряда соотечественников оно схлынет обратно, узнай они из первой главы, что действие происходит в некой параллельной Украине времен ранней индустриализации, где долго не рождались девочки и некоторое время были разрешены браки между мужчинами.

Заметно, что фольклор baba i deda Демчука и правда захватывает, но разбираться ему было недосуг - в поверхностном дарк-фэнтезийном мире нет ни запахов, ни пейзажей, ни каких-то бытовых зацепок, которые бы выдавали в диковатом сеттинге неньку. Квазиславянские имена и реалии накладываются на западные хоррор-тропы, и наоборот. (Да, здесь есть varenyk, в котором обнаруживается глазное яблоко.) То, что в свое время получилось у Кэтрин Валенте с "Deathless" - при том, что со славянской культурой ее роднит только муж-россиянин, - Демчуку не далось. Его сборник виньеток ближе не к славянскому "мифопанку" Валенте, а к дрочи типа "Дома странных детей" (многозначительные старые фотографии прилагаются).

Итак, день 1 моей #folk_horror_revival_week встретил родным черноземом; дальше будем пытать счастья на Альбионах. И, кстати, всеми упомянутыми книжками я любезно делюсь в привате.

​​Дебютный роман Эндрю Майкла Хёрли "The Loney" - сумрачный и очень далекий от мейнстримного хоррора, - в прошлом году сразил меня наповал. Пересказывать его сюжет о нехорошем детстве и местечковых ритуалах бессмысленно; проще сказать, что после десятков паломничеств к пресловутым хижинам в лесу разной степени картонности это было чем-то настоящим.

Я бы очень расстроилась, если бы его следующая книга - Devil's Day (2017) - оказалась иной. К счастью, она такая же - низкоградусная в плане хоррора, но уникальная по всем остальным качествам горькая настойка, роман о неразговорчивых и суеверных людях с тяжелыми сердцами. Потратить на него несколько часов - все равно что переночевать у приветливых незнакомцев, которые отопрут для тебя пустующую детскую (ее бывший обитатель, естественно, будет единственной темой, на которую они не хотят говорить). К Хёрли я потянулась почти инстинктивно после вчерашнего фэйла с "Костяной матушкой" - в отличие от ее автора, он знает столько оттенков, звуков и запахов своей малой родины - Ланкашира, - что не нужно даже лезть в ностальгически упомянутые им книжки "What to look for..." за референсами. (Кстати, эта серия и ее мрачный красавец-автор - тема для отдельного поста, и не одного.)

В общем, "День дьявола" - это чертовски славный день 2 нашей #folk_horror_revival_week (спасибо @paracinemascope за компанию!)

​​Сборник You Will Grow Into Them Малкольма Девлина неоднократно сравнивали с прозой нашего прошлого героя. И забавно, что фотомонтаж с его обложки мог бы легко перепорхнуть на "Devil's Day": они, пардон за столь очевидный каламбур, прямо hand in glove. Самому сборнику эти руки в черноземах как-то чужды, хотя Los Angeles Review of Books и уверяет, что его рассказы выросли прямо-таки directly from the compost of ’70s folk horror.

Можно, конечно, найти даже конкретные референсы - например, в чудесном рассказе "Two Boys" - о том, как младшенький ждал возвращения старшенького из престижной школы-интерната, а приехало какое-то совершенно чужое существо, - слышится отдаленное эхо культовых штук вроде "The Other" (1971) Тома Трайона. Но сам Девлин честнее, чем его рецензенты: он описывает свой сборник как "vaguely strange stories of one sort or another", хотя еще честнее было бы написать просто of one sort: рассказы о взрослении в стиле Эйкман-лайт.

Это был день 3 спонтанной майской #folk_horror_revival_week, а следующий день, как вы уже, наверное, догадались, будет посвящен свежеизданному неизданному (!) Эйкмана.

​​Роберт Эйкман мало у кого напрямую ассоциируется с фолк-хоррором, несмотря на то, что в массе его рассказов мелькают знакомые тропы: ритуальная шняга (The Real Road to the Church), нехорошая церковь (The Breakthrough), мифическая фамильная карга (The Fetch), и т.д. И справедливо не ассоциируется: ФХ - это не столько о "языческой" эстетике, как утверждает BFI, пытаясь - наверняка из лучших побуждений - доказать принадлежность Ингмара Бергмана к жанру. Это в первую очередь о власти - точнее, о кармашках пространства, где власть вершится несообразно традициям времени, христианства, гуманизма etc. (Тут, конечно, можно заметить, что так происходит на большей части обитаемой суши, но в условных "фолк"-комьюнити, которые призваны нас пугать, это сопровождается еще и пренебрежением к привычной риторике гуманизма etc.)

Скажем, лесок, где растет гриб-дождевик из одноименного фильма Николаса Роуга, и многократно нами вспаханное в этом канале "Поле в Англии" родственны не тем, что на обеих локациях можно надергать галлюциногенной фауны, а тем, что ими обеими рулят люди, не имеющие вообще никакой формальной светской власти (многодетная мамка-знахарка? всратый алхимик?), и которые, тем не менее, принудят тебя к какому им угодно БДСМу.

Эйкмана этот театр с принуждением и жертвоприношениями никогда особо не интересовал, что по свежеотпечатанному Compulsory Games особенно заметно. Но это не значит, что он был равнодушен к вопросам власти и безвластия на отдаленных клочках земли английской, - этот человек, как-никак, первый задумался о необходимости спасения загаженных каналов (тех, по которым плавают на катерках, а не тех, которые вы тут читаете) и создал ради этого Ассоциацию внутренних водных путей. Похоже, именно этот опыт общественника породил впоследствии рассказ "Residents Only", который переиздан в обсуждаемом нами сборнике, и который мне, с таким-то названием канала, трудно обойти вниманием.

Это рассказ о структуре с чудесным названием Комитет по открытым пространствам и кладбищам, на попечении которого на самом деле находится одно лишь кладбище. Как зачастую и происходит в жизни, эта эффективная бюрократическая машина долгое время пытается игнорировать сталактит из говна, растущий прямо у нее на пути, и в какой-то момент уже не комитет рулит кладбищем, а наоборот. Под носом у местных жителей оказывается оазис антисанитарии и незащищенного секса, британский аналог леса самоубийц, кошмар садовника, ад бойскаута, скукоженные яйца пожарного, одноакровая чашка Петри для болячек, успешно побежденных в донаполеоновские времена. Residents only (в комплекте с Ringing the Changes) - это одновременно самый "почвенный" в прямом и переносном смысле хоррор Эйкмана, и самая ироничная его вариация в жанре - потому что куску почвы оказываются не нужны патриархи по модели Кристофера Ли или матриархи по модели Бетт Дэвис, чтобы все было по-дедовски, по-правильному.

В общем, одобрено в рамках дня 4 нашей плодотворной #folk_horror_revival_week, больше об экранизациях Эйкмана - здесь.

​​Я не хочу сейчас тут разводить интерсекциональные horror studies в полпервого ночи, но раз уж решила под конец #folk_horror_revival_week смухлевать и рассказать о девушке, которая к хоррору вообще имеет отдаленное отношение, то придется. Конечно, я люблю понудеть о том, что 70-е были пестрее, 80-е упоротее, а 90-е субверсивнее, и о том, чтоб нынешние киностудии держали свои инклюзивные райдеры (а издательства - своих sensitivity reader'ов) подальше от моего любимого жанра. Но когда я встречаю авторку, которая преображает его действительно уникальной перспективой - расовой, классовой, гендерной, - весь мой консерватизм улетучивается, и я готова носить на руках Эллен Датлоу, которая сделала немало для того, чтобы такие голоса были услышаны.

Короче, если вы хотите жестокую, смешную и необычную сказку на ночь о подменышах и сестринстве, то ищите сборник Прии Шармы All the Fabulous Beasts, а в нем рассказ "The Crow Palace". У писательницы есть и трушный фолк-хоррор ("Sunflower Seed Man" уже одним своим названием намекает), но это вирдоватое фэнтези мне полюбилось даже сильнее. После него трудно отделаться от мысли, что лирическая героиня замечательной баллады Шэррон Краус зря вышибла себе мозги. Быть может, тусить с воронами ей понравилось бы больше, чем с неверным любовником.

​​К шестому дню #folk_horror_revival_week хотелось снова написать о чем-то новом, но прямо из-за ноутбука на меня зыркает жирный сборник Мэри Баттс - писательницы из круга неоромантиков, женской инкарнации Артура Мейчена, почвенницы и охотницы за Граалем.

На ниве хоррора она взрастила только один рассказ, и поскольку это не очень традиционная rural ghost story, я с небольшой натяжкой все-таки протащу ее во флэшмоб. With and Without Buttons изначально задумывалась писательницей как посвящение М.Р. Джеймсу, но гуляющие сами по себе куски ткани - это, пожалуй, и все, что роднит эту историю с "Рассказами антиквара". Я не хочу пересказывать ее целиком, но этот одновременно комичный и совершенно жуткий эпизод с нижней юбкой, принадлежавшей деревенской сумасшедшей из отряда выродившейся аристократии, трудно обойти вниманием. По рассказам местных жителей, эта дырявая юбка летает по деревьям и напоминает очертания человеческого лица. Комизм даже не в том, что дух эксцентричной старухи предпочел обрести такую форму, а в том, что это, гм, лицо весьма узнаваемо.

В 1925 году, когда Мэри Баттс писала "Ashe of Rings" - "антивоенный роман со сверхъестественными элементами" - его героиней еще могла стать молодая самопровозглашенная друидесса, которая хранит славные поля Англии от индустриального надругательства. (Славное время, когда при этом можно было безнаказанно использовать выражения в духе "заповедник нашей расы"!) В 30-х, когда был написан рассказ "С пуговицами и без", города Дорсета стали разрастаться, а священную землю Баттс все чаще топтали туристы, и такая наивная фигура уже никого бы не испугала - так что автопортрет Баттс превратился в невидимую каргу, чьи давным-давно вышедшие из употребления предметы гардероба пытаются выжить незваных гостей. Кстати, писательнице было тогда чуть за сорок, а до пятидесяти она не дожила, но вот это гнетущее чувство непринадлежности к XX веку, наверное, накидывало ей еще с полтинник.

​​Финальный день #folk_horror_revival_week должен был быть посвящен свежему и бодрому пэйджтернеру The Hollow Tree Джеймса Брогдена. Но с первых страниц стало ясно, что это очередная вариация на тему "кто засунул Беллу в вяз" (см.) - нераскрытого убийства из разряда тех, о которых любят распинаться влогерши с невозможным макияжем, потому что магия, немецкие шпионы и ВЯЗЫ - это сочетание, перед которым трудно устоять. При всем уважении к Брогдену, я не готова быть свидетельницей того, как этот несчастный дамский скелет в очередной раз вытряхивают из дупла и заставляют танцевать джигу (одновременно с "The Hollow Tree" вышла еще и "That Old Black Magic" Кэти Ансуорт на ту же тему).

Но раз уж зашла речь о "Белле", то, знаете ли, не все, что ей посвящали - это литературные спекуляции, дурные каракули на девиантарте и хайку. В 2014 году на кассетном лейбле Cruel Nature Recordings, который может похвастаться релизами с названиями вроде Speculative Realism, вышел альбом The Sinister Insult под названием Ghost Of A Hurt. И это, во-первых, действительно душевное посвящение "Белле" (зацените хотя бы тематику блога художника, который ответственен за оформление), а во-вторых, очень приятный фолк-эмбиент.