99 лет назад в газете «Известия» была опубликована «Декларация митрополита Сергия» (настоящее название «Послание Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Нижегородского Сергия и Временного Патриаршего Священного Синода архипастырям, пастырям и всем верным чадам Всероссийской Православной Церкви»). Само название «Декларация» вошло в обиход в ходе полемики, разгоревшейся после появления этого документа и затем закрепилось в литературе.

Принятие «Декларации» было вынужденным шагом. Власти поддерживали обновленцев и отказывались признать законным управление Патриаршей Церкви. Это служило достаточным основанием для репрессий. Власти требовали от Патриаршей Церкви заявления, которое бы подчеркнуло её лояльность к Советскому государству и в котором были бы осуждены его церковные противники. Обсуждение условий будущего заявления с митрополитом Сергием происходило в тот момент, когда Сергий был в тюрьме. Власть требовала лояльности к советской власти, осуждения враждебных по отношению к ней выступлений внутри страны и за рубежом, согласования кандидатов на архиерейские кафедры с НКВД, обязательного поминовения на литургии гражданской власти и пр.

В свою очередь митрополит Сергий настаивал на легализации высшего и епархиального церковного управления, на получении разрешения на созыв Поместного Собора и на выборы Патриарха, на освобождении заключенных и сосланных священнослужителей, на разрешении восстановить духовные школы и издавать церковный журнал. Власти пошли на небольшие уступки – было решено, что после освобождения митрополит Сергий будет иметь резиденцию в Москве, было также дано разрешение на образование Временного Синода.

29 июля 1927 года Временный Синод, действовавший при Заместителе Местоблюстителя и под его председательством, издал «Декларацию». 18 августа того же года документ был опубликован в «Известиях». Появление «Декларации» вызвало споры, не утихающие до настоящего времени. Произошло несколько расколов, возникло течение «непоминающих», отказывавшихся поминать митрополита Сергия за богослужением. «Декларация» привела к освобождению значительного числа репрессированных клириков.

Патриарх Московский и всея Руси Алексий Второй, оценивая «Декларацию», говорил: «Прежде всего мне не хотелось бы вставать в такую позицию, будто бы я отрекаюсь от нее. Декларация эта – часть истории нашей Церкви. Будучи церковным человеком, я должен принимать на себя ответственность за все, что было в жизни моей Церкви: не только за доброе, но и за тяжелое, скорбное, ошибочное. Слишком просто было бы сказать: я ее не подписывал и ничего не знаю. Помогла или нет эта декларация нашей Церкви в те тяжелейшие дни – пусть судит история. Не хотел бы выносить оценку этим действиям митрополита Сергия. В ту ночь мы могли бы лишь плакать вместе с ним. Насколько можно судить, ему была предложена "альтернатива": или подпись, или расстрел нескольких сот епископов, находившихся уже под арестом.

Та боль, которую испытывал он тогда, отчасти живет и поныне в моем сердце... Митрополит Сергий хотел спасти ею Церковь. Знаю, что многие, слыша эти слова, возражают, что Церковь спасает Христос, а не люди. Это верно. Но верно и то, что без человеческих усилий помощь Божия не спасает. Неуничтожима Вселенская Церковь. Но где знаменитая Карфагенская Церковь? Есть ли православные верующие сегодня в Каледонии, в малой Азии, где прославились Григорий Богослов и Василий Великий? На наших глазах была уничтожена Церковь в Албании... И в России были силы, желавшие того же...

Декларация – это тяжелая страница в нашей истории. Но она есть, и вырвать из истории ее нельзя. Люди более беспристрастные, чем мы, вынесут когда-нибудь свое суждение о том, насколько неизбежно было ее принятие тогда. Но сегодня мы вполне в состоянии заявить, что не эта Декларация лежит в основе сегодняшних отношений Церкви и государства». (Патриарх Алексий II. Интервью газ. "Известия". ЖМП. 1991, №10).

Все ликуют и заходятся.

Репер Уэст едет в Россию.

Одна высокая чиновная дама даже изъявила желание непременно сходить на концерт, но - ах - она так занята. Содержанка Собчак ликует и приветствует кумира. В Думе один персонаж заявил, что гастроли репера есть хорошо и мешать им ни в коем случае не следует.

А на видео репер рассуждает так:

«Я вижу хорошее в Гитлере. Я люблю всех. Этот парень изобрел хайвеи, изобрел микрофон, которым я пользуюсь как музыкант. Вы не можете отрицать, что он сделал что-то хорошее. Мне надоело это. Каждый человек обладает некой ценностью, особенно Гитлер. А еще Гитлер был христианином. Мне нравится Гитлер».

Также там несколько его твитов. Он назвал себя нацистом и сказал что не против всего еврейского, но ему не нравится, что слово «зло» ставят рядом с нацистами и считает их «довольно крутыми».
Его бизнес-менеджер признавался, что рэпер создал враждебную рабочую атмосферу, в том числе из-за своей "одержимости" Гитлером. Он утверждает, что Канье восхищался тем, как Гитлеру удалось "аккумулировать столько власти", и тем, как нацисты использовали свою пропаганду.

Но ведь это совсем другое.

Тут интересная видится закономерность, которую можно выразить старой формулой.

«Если нельзя всем, но очень хочется, то можно. Нашим. Кого мы любим. Но не всем остальным. Остальные за такие слова ответят по всей строгости закона».