Селиванов не мог понять простую вещь. сложные он тоже не мог понять, но они его не беспокоили. осознание этого факта заставляло его то и дело пройтись туды-сюды по комнатушке, в которой он существовал.

сегодня Селиванов ходил туды-сюды целый весь день, он понятия не имел, что происходит, и что ему делать с этим всем.

Селиванов лег спать, так и не разобравшись. я укрыл его одеялом, чтоб он спал дольше обычного, я не люблю когда он просыпается.

отличный день. отличный, потому что отличается от других. поэтому и говорят - "отличный день", другие дни не отличаются.

приходившие в магазин за водкой, суетливо стояли у входа. ночной охраняющий понимал их беспокойств, но открыть раньше обычного не желал, потому что продавщица еще не пришла, а сам он не продаст, потому что ненавидит капитализм.

если выпить фастум-геля - с вами произойдет.

скупая слеза прокатилась по щеке Селиванова, он снова не захотел тратить свои два рубля. слезы Анны Андревны были щедрее.

индустриализация всего и вся привела к господству машины над человеком, компьютеризация всего и вся привела к господству машины над машиной. человек не нашел ничего умнее, чем покупать.

модернисты прославляли индустриализацию, постмодернисты развенчали индустриализацию. в становление популярной культуры не вписалось ни то, ни другое.

Селиванов достал кусок колбасы, начал его разрезать вдоль. я так и не закончил ему свой рассказ. дети бежали с площадки за газированным напитком известной марки.

там, откуда не видна, есть то, которое не здесь. придешь туда, и все. уйдешь оттуда, и дальше. вернешься потом, а там не.

сутулый инженер с сомнительным здоровьем сидел над чертежом. думая он потел, пот капал на очки, смотреть мешало, и он то и дело их протирал.

не получалось, он ругался промеж зубов и продолжал потеть.

попытки расправить спину приводили его в состояние облегчения, но почти сразу приходила резкая боль. уходила она долго, чего он очень боялся и давно уже свыкся с кривизной спины и небольшой зарплатой, которой не хватит на врача.

инженер думал, что когда получится, он сможет освободиться от всего, что мешает ему.

нет.

куда бы ни пошла Анна Андревна, везде чего-то хочется. ей уж не хочется, чтоб хотелось, а оно все хочется и не собирается прекращать.

то модных одежд, то Селиванова, то поесть не как всегда, а чего получше, то горевать, то смеяться, то песен.

Анна Андревна подумывала в аптеку, там, говорят, есть капли такие, после которых не хочется, но боялась. так и хотелось, так и терпела она.

Селиванов чувствовал утомляющий голод, не ел он специально, чтобы понять когда простой голод оборачивается утомляющим. так как это произошло, Селиванов счел эксперимент законченным и поел, тем самым завершив свое безнадежное ожидание Анны Андревны в ресторан.

дети наблюдали целлофановый пакет. тот летал на ветру и не замечал детей, он мечтал зацепиться за дальний столб. столб грустно стоял третий десяток лет и думал как было бы хорошо стать грибком на детской площадке. грибок на детской площадке, проклинавший все сущее, а из всего сущего более всего проклинавший детей думал как бы ожить и уйти с площадки восвояси, по делам более важным на его взгляд.

дети досмотрели несбыточные желания вещей и побежали кричать на птиц.

сельский учитель Георгий Павлович, тридцати двух лет от роду, скучал. так происходило постоянно.

если поместить промеж полушарий головы мысль - она начнет елозиться и мешать, тем самым вызывая жгучую боль в районе собеседника.

с гордо поднятой головой товарищ прапорщик оглядел молодых людей с головами, поднятыми обычным образом.

загадка:

картоху ест немытыми руками, громко ругается в окно, потом спит, неуклюже покачивая толстыми пальцами (наверное снится ему всякое, рубль например).

отгадка: ʚонɐʚиvǝɔ

дяди с благими намерениями воздвигали нечто прекрасное, к ним пришли и попросили автографов, дяди возгордились, перестали стараться и налепили поверх прекрасного обыкновенное. больше автографы не просят у дядь.

без пиджака Селиванов походил на меня, стоит простой и не примечателен, белесый весь, из мяса. как наденет пиджак - сразу преображается, и для Анны Андревны примечателен, и для других особ, я даже сам на него заглядываюсь.

попробовал я носить пиджак Селиванова, он давит, я чешусь, никому это не нравится. мне не нужен пиджак.

от вида бурлящего в кастрюле кипятка у детей начиналось. они то и дело вопрошающе кричали на окна в надежде питаться. самые старые дети кричали не на окна, а на молодых детей, чтоб те поняли.

по городу прокатилось цветное. все вокруг бегали, здоровались и думали, что цветное тут останется. цветное ожидаемо уехало, все побегали еще по инерции вокруг пустоты, да пошли по домам.

"отличный наряд", подумалось Анне Андревне, "жалко не мой", подумалось Анне Андревне далее.

она потратила годы, чтоб вторая часть ей не подумывалась, но тщетно.

я садился и потом резко вставал, чтоб взгляд затягивало черной пеленой. я делал это снова и снова, надеясь увидеть пелену другого цвета.