как на исповеди, пред ним — невинный агнец, виновный во всех грехах бессчётного человечества. он их на себя взваливает добровольно и несёт на свою терновую голгофу. он не может ничего исправить — но раз из раза старается и забывает себя в жестоком альтруизме.

а благими намерениями вымощена дорога в ад.

— ты изменился.
— мы оба.

он не рыцарь ни секунды, простая деревенщина, почему-то оказавшаяся рядом с роскошной госпожой — госпожа его выбрала сама, взяла уверенно за руку и повела следом.

он тот, кому суждено стать голосом порядка – тяжёлым, душным и бьющим по ушам бемольными нотами. один из близнецов должен быть предан распятию, а для его ненаглядной, любимой и нежной зарянки голгофа слишком жаркая, для ног её камни – чересчур острые, для ладоней её гвозди – чересчур острые.

воскресенье – замест неё, не позволит её тонкому голосу увязнуть в густом дёгте, что эна заботливо льёт в шипучую усладу.