Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Только сейчас, смотря видосы с нашего крайнего выступления на Складе, выкупил, насколько пиздатое шоу ребята устроили. В моменте все это превратилось в хоровод безумия, пивом были облиты все, мопсы бегали по сцене, но спустя время, на видео, я увидел хоровод вокруг Святика с басухой, очень счастливых людей, которые разъебывались под это дело и.. даже не представляю насколько пьяных + счастливых друзей на сцене, которые все это сыграли.
Телега хуево грузит видосы, не хочу никого мучать (да и сам ленюсь их скачивать, честно), но вкину кусочек, который и вдохновил это коротко сформулировать и поделиться со всеми. Разрывает в такие счастливые моменты осознания, что музыка способна вытворять.
Приходите на наши обезьяньи концерты, кароче. Ближайший — правда, приличный, в акустике — 25 января.
Телега хуево грузит видосы, не хочу никого мучать (да и сам ленюсь их скачивать, честно), но вкину кусочек, который и вдохновил это коротко сформулировать и поделиться со всеми. Разрывает в такие счастливые моменты осознания, что музыка способна вытворять.
Приходите на наши обезьяньи концерты, кароче. Ближайший — правда, приличный, в акустике — 25 января.
Здарова, Gang. Пока я больше похож на крошеное печенье, примерно как новый альбом Асапа Роки, и упражняюсь в составлении слов из букв путем нажимания на соответствующие клавиши крайне редко и осторожно. Очень многие вещи придется начинать сначала, и я не знаю, сколько времени на это уйдет, но точно знаю, что его величество Интернет сейчас интересует меня в последнюю очередь.
Но в новогодние каникулы (и чуть после) успел ухватить столько всего прикольного, что решил просто поделиться своим январским мудбордом:
Роман «Выкрикивается лот 49» Пинчона. Ощущение, что понимаю процента на три; проза эта вряд ли переводима (не в прямом смысле слова), да и я совершенно не понимаю особенностей местной национальной охоты и рыбалки. Но мне и трех хватило, чтобы появилось желание закупиться другими книжками Пинчона.
Инна Желанная, альбом «Танцы теней». И особенно песня «Легко блюз до-минор». Такая мутно-грустная, пьяная, вдовесок игривая и наивная, а в моменте соляка даже смешная, что ли, в своей какой-то неказистости, что просто с ног сбивает.
Аниме «Cказ о четырёх с половиной татами». Очень красивое и смешное зацикленное аниме. Полностью держится на монтаже, ну и слава богу, потому что это единственный адекватный способ показать скачущее пацанское либидо.
Финал Суперкубка Испании, Барселона — Реал. Бестолковая игра совершенно, но три гола в дополнительное к первому тайму время — это такой детский восторг, ради которого и включаешь футбол, если просто гоняешь глазами мяч. После поражения Реала уволили Хаби Алонсо. Было так пусто на душе, примерно как и сейчас. Может это Перес во всем виноват?
полья, альбом «статица - , Ч. 1». И особенно трек «не мы». Вот бы Асап Роки так писал свою психоделию..
«Отец мать сестра брат» Джармуша. Старина реально уже старина, и стареет так красиво.. Ну а еще меня очень интересует поэтика неловкости, поэтому я кайфанул.
Лучшее: Леонид Агутин. Мейн тема на работе. Репитим всем офисом. Ебическая музыка. Всегда поднимает настроение, всегда дает бодрость и смысл существования. Скоро пропитаюсь этим эгрегором настолько, что предложу Коле Редькину сделать ролик или напишу простыню, или просто больше никогда не буду онлайн.
Сериал «Малыш Кенкен». Никогда такого не видел раньше. А ведь нет ничего волшебнее, чем посмотреть, прочитать или послушать что-то, с чем не сталкивался. Отдаленно, конечно, это братья Макдона, но наизнанку; наверное, многое еще всяких кусочков, но я их просто не знаю. Пазл не складывается. Удивительный сериал, кароче. Очень красивый (летние каникулы, Булонь, деревня, кони, коровы, высокая трава и полицейская машина) смешной и абсурдный, работающий на грани остранения. Не вспомню, когда смотрел в последний раз что-то лучше, чем это. Просто четыре часа кайфа и удивления. Постоянно как-то не верится до конца в то, что так можно. Свою любимую сцену прикрепляю к посту. Так вот и у меня, как в ней: хочется врезаться в заборы и лазать по стенам, а приходится с мамой за мидиями идти.
Роман «Собака за моим столом» Клоди Хунцингер. Совпало; повезло взять эту книжку в руки. Клоди не пишет, а просто разговаривает. Со мной и про меня. Это не роман в общем-то, а руководство к действию. Надеюсь, в ближайшее время я буду реализовывать этот текст, чтобы полегчало.
«На телефонные звонки я не отвечала. Пусть они все охрипнут, общаясь с моим автоответчиком. Мы с Йес выскальзывали за дверь, где всё было таким реальным. Не знаю, почему, но очень хотелось реального. Мне нужно было обратиться к чему-то реальному и конкретному, быть внимательнее к тому, до чего дотрагиваюсь. К тому, что соприкасалось с моим телом, а не с моей головой. Мне хотелось воспринимать, пробовать, ощупывать. И никакой теории».
Но в новогодние каникулы (и чуть после) успел ухватить столько всего прикольного, что решил просто поделиться своим январским мудбордом:
Роман «Выкрикивается лот 49» Пинчона. Ощущение, что понимаю процента на три; проза эта вряд ли переводима (не в прямом смысле слова), да и я совершенно не понимаю особенностей местной национальной охоты и рыбалки. Но мне и трех хватило, чтобы появилось желание закупиться другими книжками Пинчона.
Инна Желанная, альбом «Танцы теней». И особенно песня «Легко блюз до-минор». Такая мутно-грустная, пьяная, вдовесок игривая и наивная, а в моменте соляка даже смешная, что ли, в своей какой-то неказистости, что просто с ног сбивает.
Аниме «Cказ о четырёх с половиной татами». Очень красивое и смешное зацикленное аниме. Полностью держится на монтаже, ну и слава богу, потому что это единственный адекватный способ показать скачущее пацанское либидо.
Финал Суперкубка Испании, Барселона — Реал. Бестолковая игра совершенно, но три гола в дополнительное к первому тайму время — это такой детский восторг, ради которого и включаешь футбол, если просто гоняешь глазами мяч. После поражения Реала уволили Хаби Алонсо. Было так пусто на душе, примерно как и сейчас. Может это Перес во всем виноват?
полья, альбом «статица - , Ч. 1». И особенно трек «не мы». Вот бы Асап Роки так писал свою психоделию..
«Отец мать сестра брат» Джармуша. Старина реально уже старина, и стареет так красиво.. Ну а еще меня очень интересует поэтика неловкости, поэтому я кайфанул.
Лучшее: Леонид Агутин. Мейн тема на работе. Репитим всем офисом. Ебическая музыка. Всегда поднимает настроение, всегда дает бодрость и смысл существования. Скоро пропитаюсь этим эгрегором настолько, что предложу Коле Редькину сделать ролик или напишу простыню, или просто больше никогда не буду онлайн.
Сериал «Малыш Кенкен». Никогда такого не видел раньше. А ведь нет ничего волшебнее, чем посмотреть, прочитать или послушать что-то, с чем не сталкивался. Отдаленно, конечно, это братья Макдона, но наизнанку; наверное, многое еще всяких кусочков, но я их просто не знаю. Пазл не складывается. Удивительный сериал, кароче. Очень красивый (летние каникулы, Булонь, деревня, кони, коровы, высокая трава и полицейская машина) смешной и абсурдный, работающий на грани остранения. Не вспомню, когда смотрел в последний раз что-то лучше, чем это. Просто четыре часа кайфа и удивления. Постоянно как-то не верится до конца в то, что так можно. Свою любимую сцену прикрепляю к посту. Так вот и у меня, как в ней: хочется врезаться в заборы и лазать по стенам, а приходится с мамой за мидиями идти.
Роман «Собака за моим столом» Клоди Хунцингер. Совпало; повезло взять эту книжку в руки. Клоди не пишет, а просто разговаривает. Со мной и про меня. Это не роман в общем-то, а руководство к действию. Надеюсь, в ближайшее время я буду реализовывать этот текст, чтобы полегчало.
«На телефонные звонки я не отвечала. Пусть они все охрипнут, общаясь с моим автоответчиком. Мы с Йес выскальзывали за дверь, где всё было таким реальным. Не знаю, почему, но очень хотелось реального. Мне нужно было обратиться к чему-то реальному и конкретному, быть внимательнее к тому, до чего дотрагиваюсь. К тому, что соприкасалось с моим телом, а не с моей головой. Мне хотелось воспринимать, пробовать, ощупывать. И никакой теории».
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Моя Мишель и застольная психоделия
Почти любая посиделка за столом со взрослыми дарит мне некий инсайт. Не знаю, может дело в том, что в этом мире салатов и свай бывает скушно или неловко, как у Джармуша, поэтому начинаешь обращать внимание на те вещи и события вокруг, которые в любой другой ситуации прошли бы мимо или не произошли вовсе, а может, в самой сути застольной психоделии, настраивающей на особый лад..
На свое совершеннолетие я встал из-за стола с готовым сюжетом рассказа про азербайджанские помидоры, Моргенштерна, стол, убегающий от жопного апокалипсиса и кошку, которая его не замечает; в другой раз, за пышным столом с обилием морепродуктов, которые в меня пытались буквально засунуть, я наконец-то получил доходчивое объяснение феномена фиксации бабушек на еде для внуков. Много подобного было.
Наблюдая за взаимоотношениями взрослых, — их привычками, повадками, речью, интересами, традициями, темами разговоров, отношению ко мне (или другим детям за столом), — я себя подтверждал или опровергал. Праздничные столы — почти единственный шанс на час-два-три интенсивного проживания внутри этой «лиги людей», — всегда что-то во мне коренным образом меняли. Это праздник праздников, по которому можно сверяться с миром.
И вот я давеча залетел к батьку на днюху, подарил Елизарова, Франзена и книжку про Довлатова (он его очень любит, перечитал на сутках все по десять раз), а потом сел за стол, накидал себе в тарелку чего-нибудь да побыстрее, чтобы не предлагали еще десять салатов (все равно предлагали), налил компота (предлагали самогон..) и начал слушать разгоны про то, как дядя Сережа строит дом; кратко рассказывал про свои путешествия и работу; выступал в роли оценщика самодельного торта Панчо. А между делом цеплял клипы по телеку, чувствуя, что сейчас точно будет Откровение.
Целых два. Сначала увидел клип Клавы Коки «СПЛЕТНИ. ШУМ. ЛУК.». Очень впечатляющая вещь, темнейший фарс: гламурный такой, сТИлЬНыЙ инструментал мешается с видеорядом уровня Каста — «Сочиняй мечты». Меня сильно проняла проблематика: сделать на движке глянцевой музыки клип в жанре «унылое подмигивание», где на самом ленивом из возможных (особенно при бюджете Клавы Коки) заднике люди от Эксайла до Ларисы Долиной как бы своими губами проговаривают сплетни вокруг них.
А потом и вовсе словил метаинстайт: увидел клип Моя Мишель на «Ветер меняет направление» — и так тепло мне стало на душе от ее сияния! Ведь еще в 2022 году я писал текст о том, как побывав на самых крутых проводах в своей жизни, где встретились сразу три застолья — день рождение маленькой сестренки кореша, наши проводы и всеобщий тусич взрослых сразу по всем этим поводам, — услышал из их колонки поздним вечером, уже на откисах, песни «Дура» и «Химия», — и влюбился.
Все эти годы украдкой поглядывал за тем, как Моя Мишель фитует с ЛСП, Бастой, Федуком, ебет чарты и становится полноценной эстрадной звездочкой (может, она и тогда ей была, но я как-то об этом не слышал, песен ее не знал), но никогда не погружался: очарованный единожды, хотел сохранить глубину эмоции навсегда. Однако не сдюжил.. и послушал два последних альбома — с лютым кайфом. Там панчи про Яндекс Доставку и Эминема сменяются поп-трюизмами; там любовная тематика иногда уходит в какие-то совсем уж угарные сюжеты; там приглаженный и понятный звук несет в себе какие-то не совсем очевидные референсы, от которых, чувствуется, Таню реально прет и кошмарит.
Это не музыкальная рекомендация — слушать все равно опасно. Это просто еще один застольный инстайт, которым хотелось поделиться. Мишель, конечно, умело и успешно делает вид, что она застольно-фоновая поп-певица, что она как бы тоже взрослая, но на самом деле — прикидывается! Я раскусил ее еще на строчках про смену пола из трека «Дура», а теперь, послушав альбомы, окончательно убедился в том, что Танюха просто ловко скрывает свою ебаназию; она — НАША; ее музыка — исключение.
Почти любая посиделка за столом со взрослыми дарит мне некий инсайт. Не знаю, может дело в том, что в этом мире салатов и свай бывает скушно или неловко, как у Джармуша, поэтому начинаешь обращать внимание на те вещи и события вокруг, которые в любой другой ситуации прошли бы мимо или не произошли вовсе, а может, в самой сути застольной психоделии, настраивающей на особый лад..
На свое совершеннолетие я встал из-за стола с готовым сюжетом рассказа про азербайджанские помидоры, Моргенштерна, стол, убегающий от жопного апокалипсиса и кошку, которая его не замечает; в другой раз, за пышным столом с обилием морепродуктов, которые в меня пытались буквально засунуть, я наконец-то получил доходчивое объяснение феномена фиксации бабушек на еде для внуков. Много подобного было.
Наблюдая за взаимоотношениями взрослых, — их привычками, повадками, речью, интересами, традициями, темами разговоров, отношению ко мне (или другим детям за столом), — я себя подтверждал или опровергал. Праздничные столы — почти единственный шанс на час-два-три интенсивного проживания внутри этой «лиги людей», — всегда что-то во мне коренным образом меняли. Это праздник праздников, по которому можно сверяться с миром.
И вот я давеча залетел к батьку на днюху, подарил Елизарова, Франзена и книжку про Довлатова (он его очень любит, перечитал на сутках все по десять раз), а потом сел за стол, накидал себе в тарелку чего-нибудь да побыстрее, чтобы не предлагали еще десять салатов (все равно предлагали), налил компота (предлагали самогон..) и начал слушать разгоны про то, как дядя Сережа строит дом; кратко рассказывал про свои путешествия и работу; выступал в роли оценщика самодельного торта Панчо. А между делом цеплял клипы по телеку, чувствуя, что сейчас точно будет Откровение.
Целых два. Сначала увидел клип Клавы Коки «СПЛЕТНИ. ШУМ. ЛУК.». Очень впечатляющая вещь, темнейший фарс: гламурный такой, сТИлЬНыЙ инструментал мешается с видеорядом уровня Каста — «Сочиняй мечты». Меня сильно проняла проблематика: сделать на движке глянцевой музыки клип в жанре «унылое подмигивание», где на самом ленивом из возможных (особенно при бюджете Клавы Коки) заднике люди от Эксайла до Ларисы Долиной как бы своими губами проговаривают сплетни вокруг них.
А потом и вовсе словил метаинстайт: увидел клип Моя Мишель на «Ветер меняет направление» — и так тепло мне стало на душе от ее сияния! Ведь еще в 2022 году я писал текст о том, как побывав на самых крутых проводах в своей жизни, где встретились сразу три застолья — день рождение маленькой сестренки кореша, наши проводы и всеобщий тусич взрослых сразу по всем этим поводам, — услышал из их колонки поздним вечером, уже на откисах, песни «Дура» и «Химия», — и влюбился.
Все эти годы украдкой поглядывал за тем, как Моя Мишель фитует с ЛСП, Бастой, Федуком, ебет чарты и становится полноценной эстрадной звездочкой (может, она и тогда ей была, но я как-то об этом не слышал, песен ее не знал), но никогда не погружался: очарованный единожды, хотел сохранить глубину эмоции навсегда. Однако не сдюжил.. и послушал два последних альбома — с лютым кайфом. Там панчи про Яндекс Доставку и Эминема сменяются поп-трюизмами; там любовная тематика иногда уходит в какие-то совсем уж угарные сюжеты; там приглаженный и понятный звук несет в себе какие-то не совсем очевидные референсы, от которых, чувствуется, Таню реально прет и кошмарит.
Это не музыкальная рекомендация — слушать все равно опасно. Это просто еще один застольный инстайт, которым хотелось поделиться. Мишель, конечно, умело и успешно делает вид, что она застольно-фоновая поп-певица, что она как бы тоже взрослая, но на самом деле — прикидывается! Я раскусил ее еще на строчках про смену пола из трека «Дура», а теперь, послушав альбомы, окончательно убедился в том, что Танюха просто ловко скрывает свою ебаназию; она — НАША; ее музыка — исключение.
Собачья конура Логоса: толкование сновидений по Ганвесту
Хочу дополнить материал Полины для Флоу одним наблюдением-рассуждением.
Самая впечатляющая часть истории вознесения Ганвеста к небожителям в том, что все эти пэпы и фафы были наваждением. Я его новую музыку не слушал, на сам мем не обращал никакого внимания, деталей не знал, но недавно братва рассказала мне, что ему просто приснился сгусток звукобукв, некая эмоциональная палитра, заклинание или нашептанный кем-то на другом уровне бытия шифр, прокладывающий Путь. Когда он проснулся, то понял: это знак. И начал чинить безумства, приведшие к какому-то феерическому успеху (феерическому — потому что легитимизируя себя в медиапространстве через чистосердечный угар, он расширил нравственное Окно Овертона).
Дело, конечно, не в самих снах, — дело в проводимости. Тот, кому снится, должен поверить в то, что сны дарованы нам, чтобы при бодрствовании учуять, что никакого пробуждения не наступило, и эта реальность — такая же нисенитница, а потом иметь смелость проверить это.
Ведь одно не отлепить от другого. Не нужно оставаться во сне самому, нужно вытащить его наружу — и легитимизировать точно так же, как свой мим на шоу «Кстати». Сделав это, Ганвест как бы отказался от себя, как актора бодрствования и сна, позволив Логосу течь, а самому — стать его надежным укрытием, собачьей конурой языка, в которой можно очень недурно ютиться, копить и декорировать наружность, но лишь как сторож, наблюдающий, смеющийся.
Мы — не что иное, как конура. Собачья конура. А собаку, которая все говорит и говорит в нас, зовут Логос. Это говорим не мы, она, и с ней ничего не поделаешь. Она устанавливает здесь порядок. В этом есть нечто библейское.
Что можно сделать с тем, кто говорит вместо нас? Кто нас использует? Кто говорит ради того, чтобы сказать? Как удержать неудержимый речевой поток? И чем еще можно быть, если не конурой для языка, для нашего же языка, который разговаривает сам с собой, не обращая на нас внимания?
Ни у кого нет ответа, потому что ответ — примерно как у Дугласа Адамса; или вот: ФА ШНЕЙНЕ ЭЩКЕРЕ ФОТИ-ФО ВТФАА ПЭПЕ.
Но это так, софистика. Смысл в другом: Ганвест поставил реальность под сомнение, потому что поставил под сомнение себя, отдался Логосу и подарил Сон нам. К реальности всегда относятся серьезно, а к абсурду никогда не относятся достаточно серьезно, потому что он ставит одно важное условие: откажись от «Я»; абсурд как бы говорит словами классика: «бля иди поспи нахуй реально иди приляг нахуй и поспи».
Мало кто готов проверить это и показать мир как он есть, показать условность любого порядка, кроме порядка Логоса. Страшно, да и есть сотня вариантов скоротать вечность иначе и достигнуть желаемого.
А Ганвест попробовал — и получилось.
Хочу дополнить материал Полины для Флоу одним наблюдением-рассуждением.
Самая впечатляющая часть истории вознесения Ганвеста к небожителям в том, что все эти пэпы и фафы были наваждением. Я его новую музыку не слушал, на сам мем не обращал никакого внимания, деталей не знал, но недавно братва рассказала мне, что ему просто приснился сгусток звукобукв, некая эмоциональная палитра, заклинание или нашептанный кем-то на другом уровне бытия шифр, прокладывающий Путь. Когда он проснулся, то понял: это знак. И начал чинить безумства, приведшие к какому-то феерическому успеху (феерическому — потому что легитимизируя себя в медиапространстве через чистосердечный угар, он расширил нравственное Окно Овертона).
Дело, конечно, не в самих снах, — дело в проводимости. Тот, кому снится, должен поверить в то, что сны дарованы нам, чтобы при бодрствовании учуять, что никакого пробуждения не наступило, и эта реальность — такая же нисенитница, а потом иметь смелость проверить это.
Ведь одно не отлепить от другого. Не нужно оставаться во сне самому, нужно вытащить его наружу — и легитимизировать точно так же, как свой мим на шоу «Кстати». Сделав это, Ганвест как бы отказался от себя, как актора бодрствования и сна, позволив Логосу течь, а самому — стать его надежным укрытием, собачьей конурой языка, в которой можно очень недурно ютиться, копить и декорировать наружность, но лишь как сторож, наблюдающий, смеющийся.
Мы — не что иное, как конура. Собачья конура. А собаку, которая все говорит и говорит в нас, зовут Логос. Это говорим не мы, она, и с ней ничего не поделаешь. Она устанавливает здесь порядок. В этом есть нечто библейское.
Что можно сделать с тем, кто говорит вместо нас? Кто нас использует? Кто говорит ради того, чтобы сказать? Как удержать неудержимый речевой поток? И чем еще можно быть, если не конурой для языка, для нашего же языка, который разговаривает сам с собой, не обращая на нас внимания?
Ни у кого нет ответа, потому что ответ — примерно как у Дугласа Адамса; или вот: ФА ШНЕЙНЕ ЭЩКЕРЕ ФОТИ-ФО ВТФАА ПЭПЕ.
Но это так, софистика. Смысл в другом: Ганвест поставил реальность под сомнение, потому что поставил под сомнение себя, отдался Логосу и подарил Сон нам. К реальности всегда относятся серьезно, а к абсурду никогда не относятся достаточно серьезно, потому что он ставит одно важное условие: откажись от «Я»; абсурд как бы говорит словами классика: «бля иди поспи нахуй реально иди приляг нахуй и поспи».
Мало кто готов проверить это и показать мир как он есть, показать условность любого порядка, кроме порядка Логоса. Страшно, да и есть сотня вариантов скоротать вечность иначе и достигнуть желаемого.
А Ганвест попробовал — и получилось.
😇1
Когда человек делает что-то
Чтобы получить результат,
Получается хуже, чем если
Делать все,
Заботясь только о качестве сделанного.
Вручив себя в руки Бога,
Делай потому, что так нужно.
Только не знающие сути работают
Ради результата.
Для того, кто вручил себя Богу,
Нет хорошего и плохого;
Когда каждое твое дело —
Йога, Соединение с Богом —
Все, что ты делаешь, уже совершенно.
Посвятив свои действия Богу,
Мудрые освобождаются
От последствий этих действий,
Избавившись от последствий этих действий,
Избавившись от уз рождения и смерти;
Они достигают места, где нет страданий.
Чтобы получить результат,
Получается хуже, чем если
Делать все,
Заботясь только о качестве сделанного.
Вручив себя в руки Бога,
Делай потому, что так нужно.
Только не знающие сути работают
Ради результата.
Для того, кто вручил себя Богу,
Нет хорошего и плохого;
Когда каждое твое дело —
Йога, Соединение с Богом —
Все, что ты делаешь, уже совершенно.
Посвятив свои действия Богу,
Мудрые освобождаются
От последствий этих действий,
Избавившись от последствий этих действий,
Избавившись от уз рождения и смерти;
Они достигают места, где нет страданий.
😇2
Дмитрий Кузнецов вздрогнул, узнав имя автора настоящего «Русского альбома». Русским саундом будет править..
🤙 читать продолжение в источнике
🤙 читать продолжение в источнике
😇2
Поэтический «Дар» Лизы Громовой
Бережно храню трек «Луна» группы Озера; жду, пока случайно затечет в уши, а потом гоняю на репите до изнеможения. Небожительная песенка, так еще и с золотым куплетом Хаски.
Недавно снова случилось; а на фоне реюниона Озер решил заодно и обе ипишки прогнать. Вот уже какой день подряд только их и гоняю, оставаясь с одной единственной думой, после всех «Бежать, бежать..» (почему-то слушаю всегда сначала «Феррари», а потом «В отличие от тебя хардкор никогда не умрёт») — думой о том, что Лиза Громова лирически близка к гениальности на этом отрезке в десять песен; что это — чистая поэзия: когда слова отшелушиваются, сбрасывают оковы смыслов, когда ритм их сильнее любой музыки, а вместе с музыкой рождает что-то уж совсем таинственное, интимное, кроткое и дикое одновременное, существующее только внутри, не вовне, но так страстно танцующее в себе, себя, что теряешься просто в прозрачности и простоте слов и звуков.
«Дар» Набокова посвящен русскому языку, как способу преодоления себя. Такой бесконечный пролесок звуков и смыслов, по которому можно гулять с любого места, выдумывать, недочитывать, — что хочешь с ним делай, потому что это феноменально бесполезная книжка-прощание с матрицей слов и смыслов, которые тянут за собой бесконечное количество контекстов и путают автора, превращая процесс в игру ради игры, и не дают ничего сказать. А все-таки писатель должен хоть что-то сказать. Когда Набоков достиг предела, он и написал «Дар» — вдоволь позабавился и полюбил напоследок, — а потом сменил язык, в том числе для того, чтобы избавиться от смыслового эха, тянущегося от каждого слова, словосочетания, предложения, сюжета.
Мне кажется, Лиза Громова могла бы стать героиней его несуществующего романа на русском, написанного украдкой, в стол, после «Дара», где стихи очищаются от смыслового сора и предстают сказочными зверюшками, птичками и рыбками. У нее получается нащупать ту детскую чистоту, невинность и наивность, «свежую рану» первого сборника стихов, которая не скатывается до банальности или пустой абстракции, а являет собой живой допотопный мир пьяных городов под толщей воды и неприрученных зверушек-людей, населяющих их.
Или она могла бы стать — да не могла, она и есть — тургеневская «Ася»: неукротимая и потерянная, чувственная и наблюдательная, впечатлительная и сдержанная, и слишком дикая, независимая, свободная. А Гагин, брат ее, — это Петар, своими аранжировками как бы оберегающий, ничего не требующий взамен, позволяющий делать что душе угодно.
У меня все эти ассоциации с русской классикой рождались от чувства наследования традиции в стихах Лизы. Она, кажется, прекрасно понимала, что делает, но не одомашнивала поэзию, к которой обращалась, а пела-выла-кричала «В небо, небо» — и нередко докрикивалась до рукопожатия с Богом.
«Я разучилась красиво писать
Хожу по тем же дорогам
Тихая ночь запрещает не спать
А мысли струятся шумным потоком
В небо, небо, столько вопросов
Терять в облаках
Небо, мой соловей безголосый
Остановился во снах, ищет звезды на скорость
Небо и страх, любовь — невесомость
Пожинает закат нервы, искрится росою
Чернилами метит жертвы, ведет их рукою
Отпускает их сны, нежно целует в губы
От осени до весны, и нежно, и грубо
В небо, небо, столько вопросов
Терять в облаках
Небо, мой соловей безголосый
Остановился во снах, ищет звезды на скорость
Небо и страх, любовь — невесомость»
Бережно храню трек «Луна» группы Озера; жду, пока случайно затечет в уши, а потом гоняю на репите до изнеможения. Небожительная песенка, так еще и с золотым куплетом Хаски.
Недавно снова случилось; а на фоне реюниона Озер решил заодно и обе ипишки прогнать. Вот уже какой день подряд только их и гоняю, оставаясь с одной единственной думой, после всех «Бежать, бежать..» (почему-то слушаю всегда сначала «Феррари», а потом «В отличие от тебя хардкор никогда не умрёт») — думой о том, что Лиза Громова лирически близка к гениальности на этом отрезке в десять песен; что это — чистая поэзия: когда слова отшелушиваются, сбрасывают оковы смыслов, когда ритм их сильнее любой музыки, а вместе с музыкой рождает что-то уж совсем таинственное, интимное, кроткое и дикое одновременное, существующее только внутри, не вовне, но так страстно танцующее в себе, себя, что теряешься просто в прозрачности и простоте слов и звуков.
«Дар» Набокова посвящен русскому языку, как способу преодоления себя. Такой бесконечный пролесок звуков и смыслов, по которому можно гулять с любого места, выдумывать, недочитывать, — что хочешь с ним делай, потому что это феноменально бесполезная книжка-прощание с матрицей слов и смыслов, которые тянут за собой бесконечное количество контекстов и путают автора, превращая процесс в игру ради игры, и не дают ничего сказать. А все-таки писатель должен хоть что-то сказать. Когда Набоков достиг предела, он и написал «Дар» — вдоволь позабавился и полюбил напоследок, — а потом сменил язык, в том числе для того, чтобы избавиться от смыслового эха, тянущегося от каждого слова, словосочетания, предложения, сюжета.
Мне кажется, Лиза Громова могла бы стать героиней его несуществующего романа на русском, написанного украдкой, в стол, после «Дара», где стихи очищаются от смыслового сора и предстают сказочными зверюшками, птичками и рыбками. У нее получается нащупать ту детскую чистоту, невинность и наивность, «свежую рану» первого сборника стихов, которая не скатывается до банальности или пустой абстракции, а являет собой живой допотопный мир пьяных городов под толщей воды и неприрученных зверушек-людей, населяющих их.
Или она могла бы стать — да не могла, она и есть — тургеневская «Ася»: неукротимая и потерянная, чувственная и наблюдательная, впечатлительная и сдержанная, и слишком дикая, независимая, свободная. А Гагин, брат ее, — это Петар, своими аранжировками как бы оберегающий, ничего не требующий взамен, позволяющий делать что душе угодно.
У меня все эти ассоциации с русской классикой рождались от чувства наследования традиции в стихах Лизы. Она, кажется, прекрасно понимала, что делает, но не одомашнивала поэзию, к которой обращалась, а пела-выла-кричала «В небо, небо» — и нередко докрикивалась до рукопожатия с Богом.
«Я разучилась красиво писать
Хожу по тем же дорогам
Тихая ночь запрещает не спать
А мысли струятся шумным потоком
В небо, небо, столько вопросов
Терять в облаках
Небо, мой соловей безголосый
Остановился во снах, ищет звезды на скорость
Небо и страх, любовь — невесомость
Пожинает закат нервы, искрится росою
Чернилами метит жертвы, ведет их рукою
Отпускает их сны, нежно целует в губы
От осени до весны, и нежно, и грубо
В небо, небо, столько вопросов
Терять в облаках
Небо, мой соловей безголосый
Остановился во снах, ищет звезды на скорость
Небо и страх, любовь — невесомость»
😇2
1
«Песня дороже вещей»
Мне было одиноко, и я думал об урал гайсине. Какое же все-таки счастье наблюдать за его сиянием..
В золотые годы, в жестком прайме, когда о нем пишут как о феномене, имея мощнейшие для такого музла стримы, медийный и денежный капитал, он отказывается от проторенных медиа-тропов, приумножающих вышеперечисленное, не тратя ни минуты жизни на пробу любой из возможных розовых (как в аниме «Четыре с половиной татами») дорожек. Кароче говоря, на всякую ебень бесполезную типа всреп подкастов, интервьюшек, оверпродакшн клипов, контрактов с лейблами; и не старается быть интересным, понятным и понятым, предсказуемым, у-п-а-к-о-в-ы-в-а-е-м-ы-м.
Все его движения — что до «саундклауд пака», что после — не укладываются в паттерн (тем более на контрасте с другими звездочками ск-сцены, которые, конечно, пока не растеряли своего очарования, но уже подшарили за правила игры) — и особенно на контрасте, потому что в мире, где существует древняя русская традиция гейткипинга, сам факт слома ожиданий дает возможность создать вокруг непредсказуемости медийных проявлений и творчества собственный айсберг.
Наверное, немаловажную роль играет быт вне столицы, вне города вообще и вне тусовки, которая бессознательно тянет в розовый омут и диктует определенную модель поведения. Вместо банального мувмента, урал гайсин выдает инфоповоды уровня: «это я на тракторе перевернулся чуть не умер завтра трек»; «это я почистил снег»; «это я после бани»; «это я снял на телефон свой быт, запалил кусочек новенького, как айфон дисса на мию бойку базовый минимум айфон купи люби цени уважай без повода обнимай».
После трактора, снега или бани можно спуститься на цокольный этаж, в свою келью, сесть за стол и нарубить во фруктах саунда, с которого прет настолько, что хочется с придыханием делиться со всем миром чистой детской радостью от процесса, граничащей с религиозным экстазом: «я бог фл студио» или «Бля вы ахуеете нахуй блять», или импульсивными манифестами, мой любимый и самый показательный из которых:
«ПОЭТОМУ НАХУЙ НЕЙРОСЕТИ НАХУЙ ДЕНЬГИ НАХУЙ КОРПОРАЦИИ
Я ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК
У
МЕНЯ
ЕСТЬ
ДУША»
«Песня дороже вещей»
Мне было одиноко, и я думал об урал гайсине. Какое же все-таки счастье наблюдать за его сиянием..
В золотые годы, в жестком прайме, когда о нем пишут как о феномене, имея мощнейшие для такого музла стримы, медийный и денежный капитал, он отказывается от проторенных медиа-тропов, приумножающих вышеперечисленное, не тратя ни минуты жизни на пробу любой из возможных розовых (как в аниме «Четыре с половиной татами») дорожек. Кароче говоря, на всякую ебень бесполезную типа всреп подкастов, интервьюшек, оверпродакшн клипов, контрактов с лейблами; и не старается быть интересным, понятным и понятым, предсказуемым, у-п-а-к-о-в-ы-в-а-е-м-ы-м.
Все его движения — что до «саундклауд пака», что после — не укладываются в паттерн (тем более на контрасте с другими звездочками ск-сцены, которые, конечно, пока не растеряли своего очарования, но уже подшарили за правила игры) — и особенно на контрасте, потому что в мире, где существует древняя русская традиция гейткипинга, сам факт слома ожиданий дает возможность создать вокруг непредсказуемости медийных проявлений и творчества собственный айсберг.
Наверное, немаловажную роль играет быт вне столицы, вне города вообще и вне тусовки, которая бессознательно тянет в розовый омут и диктует определенную модель поведения. Вместо банального мувмента, урал гайсин выдает инфоповоды уровня: «это я на тракторе перевернулся чуть не умер завтра трек»; «это я почистил снег»; «это я после бани»; «это я снял на телефон свой быт, запалил кусочек новенького, как айфон дисса на мию бойку базовый минимум айфон купи люби цени уважай без повода обнимай».
После трактора, снега или бани можно спуститься на цокольный этаж, в свою келью, сесть за стол и нарубить во фруктах саунда, с которого прет настолько, что хочется с придыханием делиться со всем миром чистой детской радостью от процесса, граничащей с религиозным экстазом: «я бог фл студио» или «Бля вы ахуеете нахуй блять», или импульсивными манифестами, мой любимый и самый показательный из которых:
«ПОЭТОМУ НАХУЙ НЕЙРОСЕТИ НАХУЙ ДЕНЬГИ НАХУЙ КОРПОРАЦИИ
Я ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК
У
МЕНЯ
ЕСТЬ
ДУША»
😇5
2
В нынешних условиях андер, как способ распространения, — помер, как некая эстетическая категория — размылся. Рыцарей-реакционеров подпольного вещания не то что больше нет — просто их сложно назвать андерграундом, потому что само слово — на бессознательном, бытовом уровне — подвыдохлось. И мы оказались в разреженном пространстве, где можно либо откинуть его за ненадобностью, либо попробовать начертать границы — но уже не по внешним критериям, а по внутренним, на чувственном уровне. Потому что любые другие, более логичные, осязаемые метрики, будут постоянно заводить в индустриальный тупик.
Интуитивно я сейчас определяю андер через горбуновскую максиму «Меня прет, значит я существую». Коммерческая розовая музыка зачастую либо не отражает мироощущение, не воздействует на душу, а значит не является живой, либо вовсе превращается в необходимую издержку промо-производства. Андерграунд в таком разрезе проявлен и противопоставлен ей в самом простом регистре: это рукотворная, отражающая движение души конкретного человека музыка, в которой есть самобытность, проживание (прущесть) и как следствие — реальность. Кароче говоря: «Андеграунд — это оффлайн».
урал гайсин — воистину последний самурай духа, подменяющий на посту охраны храма культуры подземки масло черного тмина. Музыка — слово, объединяющее их: музыка вместо слов. Только тмину удавалось быть виральным и при этом заниматься исключительно внутренними процессами, писать для себя, шизить с удалением паблика, дискографии, вновь заливать все, выпускать альбомы про борьбу с этой сукой-индустрией или альбомы про то, как сражает сука-любовь, не позволяя писать альбомы (мне кажется, «WAFA» примерно об этом). Да даже мчт, кстати, одной ногой наступал в эстраду — когда получал «Золотую горгулью» из рук Артура Пирожкова (очень смешное видео). урал же пока полностью игнорирует «парад еблоторговли» и индустриальную рутину, оставаясь неприкаянным, блаженно-чудаковатым персонажем.
урал — и есть оффлайн, как бы парадоксально это ни звучало. Трушный толстовец, пишущий о биг бури ша**вах, Боге и смерти после вспашки земли, разгребания сугробов и пропарочки в бане.
Возможно, когда-нибудь и он сожмется; и будут у него положенные четыре с половиной татами — коморка, окруженная бесконечностью таких же коморок, из которых нет выхода; и, возможно, пробив тысячу стен, он не сможет найти потерянный Мачиган и передать его в руки символа свободы и любви; и будет у него и всреп, и клипы, и лейбл, и артист, и сцена, а студия станет палатой, по которой мечется загнанный деньгами и «работой» человек, зацикленный на своем расставании с девчонкой, как символом хоть чего-то чистого, живого, настоящего, символом свободы и любви.
Но пока — одно наслаждение наблюдать за тем, как он влюблен в музыку, сидя в своем подвале на миллион татами, вокруг — не матрица, а цветущие или заснеженные поля, — и занят чистым творчеством, а не его производными, которые, конечно, приводят к успеху с большей вероятностью, но не дают проживать собственную жизнь, смысл которой явно не укладывается в такие категории, а если вообще во что-то укладывается, то, наверное, в поиск и следование за особливой интонацией и мелодией. Вот он и поет, как не поет никто другой.
«Рабочий человек должен глубоко понимать, что ведер и паровозов можно наделать сколько угодно, а песню и волнение сделать нельзя. Песня дороже вещей..»
В нынешних условиях андер, как способ распространения, — помер, как некая эстетическая категория — размылся. Рыцарей-реакционеров подпольного вещания не то что больше нет — просто их сложно назвать андерграундом, потому что само слово — на бессознательном, бытовом уровне — подвыдохлось. И мы оказались в разреженном пространстве, где можно либо откинуть его за ненадобностью, либо попробовать начертать границы — но уже не по внешним критериям, а по внутренним, на чувственном уровне. Потому что любые другие, более логичные, осязаемые метрики, будут постоянно заводить в индустриальный тупик.
Интуитивно я сейчас определяю андер через горбуновскую максиму «Меня прет, значит я существую». Коммерческая розовая музыка зачастую либо не отражает мироощущение, не воздействует на душу, а значит не является живой, либо вовсе превращается в необходимую издержку промо-производства. Андерграунд в таком разрезе проявлен и противопоставлен ей в самом простом регистре: это рукотворная, отражающая движение души конкретного человека музыка, в которой есть самобытность, проживание (прущесть) и как следствие — реальность. Кароче говоря: «Андеграунд — это оффлайн».
урал гайсин — воистину последний самурай духа, подменяющий на посту охраны храма культуры подземки масло черного тмина. Музыка — слово, объединяющее их: музыка вместо слов. Только тмину удавалось быть виральным и при этом заниматься исключительно внутренними процессами, писать для себя, шизить с удалением паблика, дискографии, вновь заливать все, выпускать альбомы про борьбу с этой сукой-индустрией или альбомы про то, как сражает сука-любовь, не позволяя писать альбомы (мне кажется, «WAFA» примерно об этом). Да даже мчт, кстати, одной ногой наступал в эстраду — когда получал «Золотую горгулью» из рук Артура Пирожкова (очень смешное видео). урал же пока полностью игнорирует «парад еблоторговли» и индустриальную рутину, оставаясь неприкаянным, блаженно-чудаковатым персонажем.
урал — и есть оффлайн, как бы парадоксально это ни звучало. Трушный толстовец, пишущий о биг бури ша**вах, Боге и смерти после вспашки земли, разгребания сугробов и пропарочки в бане.
Возможно, когда-нибудь и он сожмется; и будут у него положенные четыре с половиной татами — коморка, окруженная бесконечностью таких же коморок, из которых нет выхода; и, возможно, пробив тысячу стен, он не сможет найти потерянный Мачиган и передать его в руки символа свободы и любви; и будет у него и всреп, и клипы, и лейбл, и артист, и сцена, а студия станет палатой, по которой мечется загнанный деньгами и «работой» человек, зацикленный на своем расставании с девчонкой, как символом хоть чего-то чистого, живого, настоящего, символом свободы и любви.
Но пока — одно наслаждение наблюдать за тем, как он влюблен в музыку, сидя в своем подвале на миллион татами, вокруг — не матрица, а цветущие или заснеженные поля, — и занят чистым творчеством, а не его производными, которые, конечно, приводят к успеху с большей вероятностью, но не дают проживать собственную жизнь, смысл которой явно не укладывается в такие категории, а если вообще во что-то укладывается, то, наверное, в поиск и следование за особливой интонацией и мелодией. Вот он и поет, как не поет никто другой.
«Рабочий человек должен глубоко понимать, что ведер и паровозов можно наделать сколько угодно, а песню и волнение сделать нельзя. Песня дороже вещей..»
😇3
Forwarded from журнал пситеррор
Как говорят на нашем интернет-районе: здарова, Gang. Я к вам с двумя новостями!
1. Написал свой самый эпатажный и скандальный текст — делюкс-версия нашумевшего поста про Майка Науменко. У Михаила Светова был программный опус про милосердие Путина, а журналу пситеррор — разумеется, нужен свой. Про милосердие Айсгергерта. «5 причин, почему Icegergert — крутой рэпер» (и легитимный наследник реп-традиции Мутант Ъхвлам и Кизару) — спешите прочитать на Флоу.
https://the-flow.ru/features/icegergert-chem-krut
2. На этом осмысление Айсыча не заканчивается. Сегодня в полночь — слушаем ДОЛГОДЖАННЫЙ «Глаз Бога» в отлетевшей компании: я, Дима Колыбелкин и Сергей Чунаков. ЛПНЛ, журнал пситеррор — весь G-Band в сборе. Будем слушать, анализировать, загадывать шарады — и конечно! пытаться понять: фит Айсгергерта и Бульвара Депо — как это стало возможно? Обязательно прикручивайтесь к эфиру, будем искать ответ на этот вопрос вместе.
https://www.youtube.com/live/Eq7-2GQZlyw?si=LJr0waiZB_8L7bxk
1. Написал свой самый эпатажный и скандальный текст — делюкс-версия нашумевшего поста про Майка Науменко. У Михаила Светова был программный опус про милосердие Путина, а журналу пситеррор — разумеется, нужен свой. Про милосердие Айсгергерта. «5 причин, почему Icegergert — крутой рэпер» (и легитимный наследник реп-традиции Мутант Ъхвлам и Кизару) — спешите прочитать на Флоу.
https://the-flow.ru/features/icegergert-chem-krut
2. На этом осмысление Айсыча не заканчивается. Сегодня в полночь — слушаем ДОЛГОДЖАННЫЙ «Глаз Бога» в отлетевшей компании: я, Дима Колыбелкин и Сергей Чунаков. ЛПНЛ, журнал пситеррор — весь G-Band в сборе. Будем слушать, анализировать, загадывать шарады — и конечно! пытаться понять: фит Айсгергерта и Бульвара Депо — как это стало возможно? Обязательно прикручивайтесь к эфиру, будем искать ответ на этот вопрос вместе.
https://www.youtube.com/live/Eq7-2GQZlyw?si=LJr0waiZB_8L7bxk
Youtube
- YouTube
Enjoy the videos and music you love, upload original content, and share it all with friends, family, and the world on YouTube.
😇3
😇4
Воронка узоров Ничто: «Уроборос» по Джонибою 🎀
Все заряженные чувствуют жгучий интерес к Джонибою — не как к музыканту, выпустившему сиквел ЛЕГЕНДАРНОГО альбома «Холод», а как тд-медиапродуману, переложившему механизмы инфобизнеса на промо реп-релиза. Я не вспомню подобных КЕЙСОВ в истории в русского репа.
Джонибой сближает эгрегор репера и эгрегор инфобизнесмена. Мне казалось невозможным совместить эти состояния сознания, поскольку второе, во-первых, использует совершенно иные нарративные техники, визуальные образы, триггеры, во-вторых, лишено внутренней драматургии. Но Джони смог срифмовать абсурд и пустоту достигаторства с абсурдом и манипулятивностью жертвы так лихо, что в результате вообще неясно, какого хуя происходит. Это уникальный роллаут, еще сильнее размывающий границы между ценностью музыки, как чего-то самоцельного, и социальной инженерии, с помощью которой автор пытается донести/продать ценность музыки.
Он придумал воронку продаж, которая не ведет никуда — просто бесконечно самовоспроизводится. Через классические для трансерферов реальности методы Джони пушит релиз (полистайте его инстаграм, это реально пиздец), создает живую ферму, которая населяет комментарии к новостям, где люди очень однотипно защищают его, придумывает тематические рилсы-распаковки смыслов и целей альбома..
Вообще реперский Миф и сам по себе отлично справляется с задачей продать идею о достижении через преодоление. Но здесь возникает пустая контент-прослойка, одновременно оттеняющая и успешную версию Джоника-предпринимателя, и его страдальческий опус. Музыка становится неотличима от видео «20 Покупок, что Делают Мою Жизнь Лучше»: где-то между Порше, кофемашиной и девайсами для долголетия затесался альбом «Холод 2» (ведь без рефлексии и творчества тоже никуда, ребята; чтобы стать успешным, надо себя понять!)
Джонибой, кажется, настолько глубоко поверил в эту залупу, что научился менять маски и перевоплощаться на ходу, как в последнем романе Пелевина. Это тотальная медиафрения: холодный и интроспективный в песнях — через минуту проактивный + креативный + успешный «GPT-архитектор» в рилсах. Угар еще и в том, что до этого было наоборот: криптоморген альбом «Wagmi» — переосмысливающий себя Джони в медийке, уходящий от старого образа и репа. Он реально был по обе стороны добра и зла, поэтому смог переплести все свои состояния и создать актуальную версию «Уробороса»: альбом упаковывается в рилс настолько, что его можно не слушать, — альбом распаковывает говорящую голову, дескать, за этим образом стоит ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК с тучей сомнений-преодолений-испепелений, — альбом распаковывается, как нечто, предназначенное только для ядерной аудитории без цели выхлопа, — альбом упаковывается, как способ перевести внимание аудитории — старой и новой — на свой инфопродукт (который вообще не очень ясно что из себя представляет..), и вместе победить во всех сферах жизни.
Джонибой притащил темнейшую сторону современного маркетинга в хип-хоп, придумав смысл как движение продукта, которого нет, из ниоткуда — в никуда. Снег не начинается и не заканчивается — это просто газ, воздух.
Все заряженные чувствуют жгучий интерес к Джонибою — не как к музыканту, выпустившему сиквел ЛЕГЕНДАРНОГО альбома «Холод», а как тд-медиапродуману, переложившему механизмы инфобизнеса на промо реп-релиза. Я не вспомню подобных КЕЙСОВ в истории в русского репа.
Джонибой сближает эгрегор репера и эгрегор инфобизнесмена. Мне казалось невозможным совместить эти состояния сознания, поскольку второе, во-первых, использует совершенно иные нарративные техники, визуальные образы, триггеры, во-вторых, лишено внутренней драматургии. Но Джони смог срифмовать абсурд и пустоту достигаторства с абсурдом и манипулятивностью жертвы так лихо, что в результате вообще неясно, какого хуя происходит. Это уникальный роллаут, еще сильнее размывающий границы между ценностью музыки, как чего-то самоцельного, и социальной инженерии, с помощью которой автор пытается донести/продать ценность музыки.
Он придумал воронку продаж, которая не ведет никуда — просто бесконечно самовоспроизводится. Через классические для трансерферов реальности методы Джони пушит релиз (полистайте его инстаграм, это реально пиздец), создает живую ферму, которая населяет комментарии к новостям, где люди очень однотипно защищают его, придумывает тематические рилсы-распаковки смыслов и целей альбома..
Вообще реперский Миф и сам по себе отлично справляется с задачей продать идею о достижении через преодоление. Но здесь возникает пустая контент-прослойка, одновременно оттеняющая и успешную версию Джоника-предпринимателя, и его страдальческий опус. Музыка становится неотличима от видео «20 Покупок, что Делают Мою Жизнь Лучше»: где-то между Порше, кофемашиной и девайсами для долголетия затесался альбом «Холод 2» (ведь без рефлексии и творчества тоже никуда, ребята; чтобы стать успешным, надо себя понять!)
Джонибой, кажется, настолько глубоко поверил в эту залупу, что научился менять маски и перевоплощаться на ходу, как в последнем романе Пелевина. Это тотальная медиафрения: холодный и интроспективный в песнях — через минуту проактивный + креативный + успешный «GPT-архитектор» в рилсах. Угар еще и в том, что до этого было наоборот: криптоморген альбом «Wagmi» — переосмысливающий себя Джони в медийке, уходящий от старого образа и репа. Он реально был по обе стороны добра и зла, поэтому смог переплести все свои состояния и создать актуальную версию «Уробороса»: альбом упаковывается в рилс настолько, что его можно не слушать, — альбом распаковывает говорящую голову, дескать, за этим образом стоит ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК с тучей сомнений-преодолений-испепелений, — альбом распаковывается, как нечто, предназначенное только для ядерной аудитории без цели выхлопа, — альбом упаковывается, как способ перевести внимание аудитории — старой и новой — на свой инфопродукт (который вообще не очень ясно что из себя представляет..), и вместе победить во всех сферах жизни.
Джонибой притащил темнейшую сторону современного маркетинга в хип-хоп, придумав смысл как движение продукта, которого нет, из ниоткуда — в никуда. Снег не начинается и не заканчивается — это просто газ, воздух.
The-Flow.ru
GPT-архитектор, коуч, рэпер. Что происходит с Johnyboy?
Есть ли жизнь после проигрыша Оксимирону? Да, и еще какая насыщенная!
😇7
Намутил для Инде плейлист вот чисто от души — со всем тем музлом, что активно слушал в 2025, но про которое по разным причинам не сдюжил написать.
Я бывалый в бегах от мейнстрима, в усталости, в каком-то молчаливом протесте против самого себя. Все равно же разрывает отчасти некоторая профдеформация, социальное одобрение и прочие штуки, держащие в стойле поп-культуры легких касаний. А вот про альтернативу, независимую музыку, которая не такая предсказуемая, понятная, упаковываемая, — про нее иной раз не умею или боюсь сказать, хотя слушаю гораздо чаще и верю в нее больше.
Все эти чувства и словечки как раз находят выражение в плейлисте. Пообщаемся через него о тех, за кем, по-моему, в 2026 надо обязательно следить. Составлял с очень довольным ебалом, потому что можно было поставить рядом Влада Соломку и Элиаса Реннефельта. Кароче, там много много-много-многообещающего, которое при этом ничего не обещает и никуда, скорее всего, не двинется — ему никуда и не надо, оно ничего не хочет, а уже есть.
Спасибо Инде (и отдельно Лизочке!) за приглос. Зацените эту ахуенную обложку (косплей на Кирилла Бледного — пока лучшая в моей жизни идея). Зацените плейлист.
Я бывалый в бегах от мейнстрима, в усталости, в каком-то молчаливом протесте против самого себя. Все равно же разрывает отчасти некоторая профдеформация, социальное одобрение и прочие штуки, держащие в стойле поп-культуры легких касаний. А вот про альтернативу, независимую музыку, которая не такая предсказуемая, понятная, упаковываемая, — про нее иной раз не умею или боюсь сказать, хотя слушаю гораздо чаще и верю в нее больше.
Все эти чувства и словечки как раз находят выражение в плейлисте. Пообщаемся через него о тех, за кем, по-моему, в 2026 надо обязательно следить. Составлял с очень довольным ебалом, потому что можно было поставить рядом Влада Соломку и Элиаса Реннефельта. Кароче, там много много-много-многообещающего, которое при этом ничего не обещает и никуда, скорее всего, не двинется — ему никуда и не надо, оно ничего не хочет, а уже есть.
Спасибо Инде (и отдельно Лизочке!) за приглос. Зацените эту ахуенную обложку (косплей на Кирилла Бледного — пока лучшая в моей жизни идея). Зацените плейлист.
😇15
Просто ахуительное интервью с капсайзом вышло на Флоу сегодня!!
Пока читал — постоянно улыбался; пьяная, распиздяйская харизма Колясика прорывается сквозь текст бесконечными смешками и историями (любимые прикрепил к посту) и не заебывает ни на секунду, хотя интервью довольно объемное (все как я люблю).
И группу капсайз я тоже очень люблю; и чувствую, что несмотря на большие концерты, стримы, они только в самом начале пути, и потенциально могут стать очень интересной, скажем так, альтернативной группой.
Карина — настоящая G-Woman, респект + огромное спасибо за вьюшку.
https://the-flow.ru/features/cupsize-interview-2026
Пока читал — постоянно улыбался; пьяная, распиздяйская харизма Колясика прорывается сквозь текст бесконечными смешками и историями (любимые прикрепил к посту) и не заебывает ни на секунду, хотя интервью довольно объемное (все как я люблю).
И группу капсайз я тоже очень люблю; и чувствую, что несмотря на большие концерты, стримы, они только в самом начале пути, и потенциально могут стать очень интересной, скажем так, альтернативной группой.
Карина — настоящая G-Woman, респект + огромное спасибо за вьюшку.
https://the-flow.ru/features/cupsize-interview-2026
😇22
1
«KIDSCRY2DAY» — теория мертвого интернета
Глебасту Спала годами заебывали вопросом «где прогресс?». Та история — от горячо ожидаемого альбома с говорящим названием, который должен был наконец раскрыть его соло-потенциал, до ожидания уже ироничного, безнадежного — превратилась в локальный прикол: альбом обессмыслился еще до выхода.
Но «прогресс» все-таки вышел — не тот, 2022 года, где запутавшийся Спал имитирует тяжелый свэг, а настоящий. И выпустил его не Глебаста, а Онда Андар.
На «KIDSCRY2DAY» сходу угадывается почерк, свойственный альтернативному репу времен Янг Раши: веб-панк эскапизм-нигилизм Депо и Айсика, отчужденность раннего Фары, леденящий ветер многозналовской периферии, звучок Падиллиона (если бы он не пошел открывать продюсерский центр и писать поп-треки для Инстасамки, а достал все свои скшные наработки), и импрессионизм, светлая грусть, поэтика аутсайда Глебасты.
Ассоциация с последним не отпускает меня при каждом прослушивании. Именно так и должен был звучать «прогресс»: эклектичный музон (лоуфай, вичуха, клауд, танцевалка), имманентное чувство мелодии, инстинкт убийцы припевов (Онде пока далековато до такого уровня работы с вокалом, но иногда он хорошо закрывает пробел подбором сэмплов), способность фиксировать моментность, пейзажизм, интроспективность, — вырывающаяся наружу, сияющая, царапающая нутро.
Так и Онда словами «царапает мозги»; со спаловской наивностью выстраивает текст через самоценные построчные образы, — часто, как и у Глебасты, размытые, сновидческие, верлибробразные. «KIDSCRY2DAY» постоянно отрекается от реальности и проваливается в отрывочные сны («Я заложник снов, передай по рации») или откисалово под депресантами («Ща пью депрессант, беги в моей крови»), мечтательно блуждает по стимовской библиотеке («Моё лицо размыто, моделька на Сурсе»), залипает в старенькие мультики («Южный Парк часами на большом экране») или представляет себе сладко-соленую негу оторванного от мирской жизни, информации, связи моряка:
«И вид уставший, в мыслях бардак
Я в них остался, может быть, так
В каюте холодно, жжение в руках
Здесь связи нет, не напишу никак»
Мне чувствуется, что Глебаста в какой-то момент, в силу своего инфантилизма, природной тонкокожести, гиперчувствительности и какой-то внутренней анти-амбициозности, даже обреченности («Я буду смиренно ждать с косяком в зубах»; «Ведь наше время пройдёт, я знаю»), тоже провалился, заснул, но так и не смог проснуться и сформулировать свое нежелание найтись, повзрослеть, поделиться той болью и радостью, теми мирами, из которых не мог найти выход долгие годы.
«KIDSCRY2DAY» — теория мертвого интернета
Глебасту Спала годами заебывали вопросом «где прогресс?». Та история — от горячо ожидаемого альбома с говорящим названием, который должен был наконец раскрыть его соло-потенциал, до ожидания уже ироничного, безнадежного — превратилась в локальный прикол: альбом обессмыслился еще до выхода.
Но «прогресс» все-таки вышел — не тот, 2022 года, где запутавшийся Спал имитирует тяжелый свэг, а настоящий. И выпустил его не Глебаста, а Онда Андар.
На «KIDSCRY2DAY» сходу угадывается почерк, свойственный альтернативному репу времен Янг Раши: веб-панк эскапизм-нигилизм Депо и Айсика, отчужденность раннего Фары, леденящий ветер многозналовской периферии, звучок Падиллиона (если бы он не пошел открывать продюсерский центр и писать поп-треки для Инстасамки, а достал все свои скшные наработки), и импрессионизм, светлая грусть, поэтика аутсайда Глебасты.
Ассоциация с последним не отпускает меня при каждом прослушивании. Именно так и должен был звучать «прогресс»: эклектичный музон (лоуфай, вичуха, клауд, танцевалка), имманентное чувство мелодии, инстинкт убийцы припевов (Онде пока далековато до такого уровня работы с вокалом, но иногда он хорошо закрывает пробел подбором сэмплов), способность фиксировать моментность, пейзажизм, интроспективность, — вырывающаяся наружу, сияющая, царапающая нутро.
Так и Онда словами «царапает мозги»; со спаловской наивностью выстраивает текст через самоценные построчные образы, — часто, как и у Глебасты, размытые, сновидческие, верлибробразные. «KIDSCRY2DAY» постоянно отрекается от реальности и проваливается в отрывочные сны («Я заложник снов, передай по рации») или откисалово под депресантами («Ща пью депрессант, беги в моей крови»), мечтательно блуждает по стимовской библиотеке («Моё лицо размыто, моделька на Сурсе»), залипает в старенькие мультики («Южный Парк часами на большом экране») или представляет себе сладко-соленую негу оторванного от мирской жизни, информации, связи моряка:
«И вид уставший, в мыслях бардак
Я в них остался, может быть, так
В каюте холодно, жжение в руках
Здесь связи нет, не напишу никак»
Мне чувствуется, что Глебаста в какой-то момент, в силу своего инфантилизма, природной тонкокожести, гиперчувствительности и какой-то внутренней анти-амбициозности, даже обреченности («Я буду смиренно ждать с косяком в зубах»; «Ведь наше время пройдёт, я знаю»), тоже провалился, заснул, но так и не смог проснуться и сформулировать свое нежелание найтись, повзрослеть, поделиться той болью и радостью, теми мирами, из которых не мог найти выход долгие годы.
😇16
2
За него это делает Онда. Ведь несмотря на пронизывающий альбом озноб, усталость, информационное обезвоживание, тусклые, холодные оттенки, он продолжает грезить — наивно и светло. Да, «Музыка — тоска, пусть моменты будут фоном», но какое-то невыразимое тепло прорывается сквозь томность строк и преображает эту тоску.
«Строчки как цитаты, статусы ВКонтакте», — Онда сам себе признается, что это все такой немного нелепый коллаж, мудборд, сохраненки — яркие бессодержательные картинки, работающие скорее как оттенки вайбика, как дополнительные музыкальные слои. На внешнем уровне он мыслит слово как продюсер или как дизайнер, на внутреннем — как ребенок с коробкой карандашей и раскраской, который пытается рассказать историю о том, как «Стал тем, кого рисовал». Часто этот инфантилизм очаровывает (альбом начинается со строчки «Здесь чайки рисуют карандашами» — и это очень милая пустота), иногда кажется сумятицей, но главное — передает ощущение безграничной детской свободы, игры, и вместе с тем — щемящей тоски, потерянности, скорби по беззаботью, с которой сталкивается любой подросток, застрявший в лимбе, на заброшенной карте в CS 1.6.
В очень красивую, почти эмбиентную зарисовку «de_survivor» вмещается весь альбом. Пустая холодная мапа, как призрак мертвого интернета, по которому бродит нежить, согревающаяся одними только воспоминаниями о временах до крушения самолета, когда сервера были наполнены людьми.
Отсюда и ностальгический холодок — ведь и звук, и лирика, и эстетика «KIDSCRY2DAY» полностью держится на референсах из нулевых/десятых (оживает Пиратская станция, CS 1.6, Халфа и Ведьмин Дом, группа LMFAO, веб-панк, «Damn, Son! Where'd You Find This?», даже Джизус в прайм-коннект-эре оживает на одну строчку). Конечно, в этом нет никакой принципиальной новизны, а иногда нет и глубины (некоторые треки на релизе — скорее этюды, черновики), но есть фиксация переходного состояния сразу на нескольких уровнях (от подростка — к взрослому, от живого, свободного интернета — к мертвому), порождающая ебанутую палитру эмоций бунтующего, но и смиренного сознания, обращенного в прошлое, ибо в настоящем нет ничего вдохновляющего, только усталость и страх.
Отсюда и почти невыразимое замирание, подростковый столбняк, отреченность. Лирический герой «KIDSCRY2DAY» как бы не может удержаться на плоскости реального, осязаемого, ему не на что опереться в этом мире (друзья растворяются в суете, а телефон не хочется брать в руки — социальная апатия рефреном проходит через весь альбом), потому что он не желает, ленится взрослеть, побаивается популярности и вертикального мира — он заложник своего детства, своих снов, заложник воспоминаний, заложник музыки. Заложник свободы и тоски — оттого, что свободу некуда девать, — превращающий альбом в блуждание по каталогу старых игр стима, в которые можно было влипать днями напролет.
Сегодня дети плачут по живому интернету, по альтернативному репу Янг Раши, по старым движкам и плохой рисовке. У них пока, кажется, есть все время (и знамя) мира, но нет ничего настоящего, кроме тоски по свободному виртуальному прошлому. «прогресс» умер, интернет умер; остается только создать свой сервер и в одиночестве блуждать по заброшенным картам, обжигаясь о вопрос: а жив ли я вообще?
Я забрел на этот сервак абсолютно случайно — и мне было очень интересно банихопить по внутреннему миру Онды.
За него это делает Онда. Ведь несмотря на пронизывающий альбом озноб, усталость, информационное обезвоживание, тусклые, холодные оттенки, он продолжает грезить — наивно и светло. Да, «Музыка — тоска, пусть моменты будут фоном», но какое-то невыразимое тепло прорывается сквозь томность строк и преображает эту тоску.
«Строчки как цитаты, статусы ВКонтакте», — Онда сам себе признается, что это все такой немного нелепый коллаж, мудборд, сохраненки — яркие бессодержательные картинки, работающие скорее как оттенки вайбика, как дополнительные музыкальные слои. На внешнем уровне он мыслит слово как продюсер или как дизайнер, на внутреннем — как ребенок с коробкой карандашей и раскраской, который пытается рассказать историю о том, как «Стал тем, кого рисовал». Часто этот инфантилизм очаровывает (альбом начинается со строчки «Здесь чайки рисуют карандашами» — и это очень милая пустота), иногда кажется сумятицей, но главное — передает ощущение безграничной детской свободы, игры, и вместе с тем — щемящей тоски, потерянности, скорби по беззаботью, с которой сталкивается любой подросток, застрявший в лимбе, на заброшенной карте в CS 1.6.
В очень красивую, почти эмбиентную зарисовку «de_survivor» вмещается весь альбом. Пустая холодная мапа, как призрак мертвого интернета, по которому бродит нежить, согревающаяся одними только воспоминаниями о временах до крушения самолета, когда сервера были наполнены людьми.
Отсюда и ностальгический холодок — ведь и звук, и лирика, и эстетика «KIDSCRY2DAY» полностью держится на референсах из нулевых/десятых (оживает Пиратская станция, CS 1.6, Халфа и Ведьмин Дом, группа LMFAO, веб-панк, «Damn, Son! Where'd You Find This?», даже Джизус в прайм-коннект-эре оживает на одну строчку). Конечно, в этом нет никакой принципиальной новизны, а иногда нет и глубины (некоторые треки на релизе — скорее этюды, черновики), но есть фиксация переходного состояния сразу на нескольких уровнях (от подростка — к взрослому, от живого, свободного интернета — к мертвому), порождающая ебанутую палитру эмоций бунтующего, но и смиренного сознания, обращенного в прошлое, ибо в настоящем нет ничего вдохновляющего, только усталость и страх.
Отсюда и почти невыразимое замирание, подростковый столбняк, отреченность. Лирический герой «KIDSCRY2DAY» как бы не может удержаться на плоскости реального, осязаемого, ему не на что опереться в этом мире (друзья растворяются в суете, а телефон не хочется брать в руки — социальная апатия рефреном проходит через весь альбом), потому что он не желает, ленится взрослеть, побаивается популярности и вертикального мира — он заложник своего детства, своих снов, заложник воспоминаний, заложник музыки. Заложник свободы и тоски — оттого, что свободу некуда девать, — превращающий альбом в блуждание по каталогу старых игр стима, в которые можно было влипать днями напролет.
Сегодня дети плачут по живому интернету, по альтернативному репу Янг Раши, по старым движкам и плохой рисовке. У них пока, кажется, есть все время (и знамя) мира, но нет ничего настоящего, кроме тоски по свободному виртуальному прошлому. «прогресс» умер, интернет умер; остается только создать свой сервер и в одиночестве блуждать по заброшенным картам, обжигаясь о вопрос: а жив ли я вообще?
Я забрел на этот сервак абсолютно случайно — и мне было очень интересно банихопить по внутреннему миру Онды.
😇32
Майк Науменко говорил: «Панк — это тот, кого все ненавидят», Айсергерт отвечал: «рэперы — не панки»
Все мои G знают, что я боюсь Айсгергерта. Боюсь — примерно как мента на улице.
После выхода альбома «Глаз Бога» казалось, что это в прошлом. Релиз получился ну слишком дистиллированным. Вроде ничего глобально не изменилось, но выветрилось ощущение вот этого перманентного ужаса, резни, демоники, что всегда лично меня заставляло от его музыки дистанцироваться, ибо реально страшно, что перед тобой внутренняя программа по уничтожению спящего мира, заложенная кем-то сверху. Осталась только дикая строчка «Кстати, Мародона умер раньше Лионеля Месси», которая вообще не укладывается в голове и реально пугает своей дегенеративностью.
Но.. с каждым следующим прослушиванием меня все сильнее щекотала зацикленность Айса на панках, готах, рокерах. С какой-то классовой ненавистью он читает про своих идейных, эстетических оппов в нескольких треках с альбома:
«У меня есть бабки, рэперы — не панки»
«Аутсайдеры — сироты или готы»
«Пока моя команда где-то принимает рокеров»
«Заберу твою зарплату, малыши качнули панка»
«Мы на рэпе, сука, я не рок-н-рольщик»
Будто вступая в диалог с программным текстом пситеррора, Жора противопоставляет хип-хоп — панк-року, противопоставляет тотальность — субкультурности, и делает это с удалым ментовским нахрапом: «Слышь, соблюдай порядки, сука».
А порядки у нас сейчас какие? «Мы все на рэпе, даже ангелы-хранители». Хип-хоп слушают и на Лубянке, и на Литейном, и на Небесах. Всем нам рассказывали, что он родился на стрите, а потом стал везде и всем. Но Айс считает, что «Рэп родился в тюрьме» — и, судя по его альбому, и вступившему в силу закону, тюрьма стала везде и всем.
Жора лучше всех чувствует ее тотальность, а главное, понимает свое место в иерархии. Он — «немецкие колеса» цензуры, аристократ на нарах, диктатор-генератор, накидывающийся на саму суть субкультурности, как чего-то вне, чего-то аутсайдерского. Его странная бессознательная ненависть к этому — опять же, абсолютно алогичная относительно того, как развивался жанр (при этом абсолютно последовательно-пародоксальная относительно своей же недавней строчки «Это money-гонки, ведём себя как панки») — это ненависть «хозяйки шлагбаума» к рок-музыканту, ненависть соцработника к граффити, депутата к мату и наркотикам, правительства — к митингам.
Айсгергерт на альбоме «Глаз Бога» провозглашает новый генезис репа — тотального, аппаратного, вертикального, силового. Реп, за который можно сесть, и надо сажать — если не хочешь принимать правила игры и торчишь, как вшивый панк.
И вот мы здесь. Всех с началом Весны Языка 😇
Все мои G знают, что я боюсь Айсгергерта. Боюсь — примерно как мента на улице.
После выхода альбома «Глаз Бога» казалось, что это в прошлом. Релиз получился ну слишком дистиллированным. Вроде ничего глобально не изменилось, но выветрилось ощущение вот этого перманентного ужаса, резни, демоники, что всегда лично меня заставляло от его музыки дистанцироваться, ибо реально страшно, что перед тобой внутренняя программа по уничтожению спящего мира, заложенная кем-то сверху. Осталась только дикая строчка «Кстати, Мародона умер раньше Лионеля Месси», которая вообще не укладывается в голове и реально пугает своей дегенеративностью.
Но.. с каждым следующим прослушиванием меня все сильнее щекотала зацикленность Айса на панках, готах, рокерах. С какой-то классовой ненавистью он читает про своих идейных, эстетических оппов в нескольких треках с альбома:
«У меня есть бабки, рэперы — не панки»
«Аутсайдеры — сироты или готы»
«Пока моя команда где-то принимает рокеров»
«Заберу твою зарплату, малыши качнули панка»
«Мы на рэпе, сука, я не рок-н-рольщик»
Будто вступая в диалог с программным текстом пситеррора, Жора противопоставляет хип-хоп — панк-року, противопоставляет тотальность — субкультурности, и делает это с удалым ментовским нахрапом: «Слышь, соблюдай порядки, сука».
А порядки у нас сейчас какие? «Мы все на рэпе, даже ангелы-хранители». Хип-хоп слушают и на Лубянке, и на Литейном, и на Небесах. Всем нам рассказывали, что он родился на стрите, а потом стал везде и всем. Но Айс считает, что «Рэп родился в тюрьме» — и, судя по его альбому, и вступившему в силу закону, тюрьма стала везде и всем.
Жора лучше всех чувствует ее тотальность, а главное, понимает свое место в иерархии. Он — «немецкие колеса» цензуры, аристократ на нарах, диктатор-генератор, накидывающийся на саму суть субкультурности, как чего-то вне, чего-то аутсайдерского. Его странная бессознательная ненависть к этому — опять же, абсолютно алогичная относительно того, как развивался жанр (при этом абсолютно последовательно-пародоксальная относительно своей же недавней строчки «Это money-гонки, ведём себя как панки») — это ненависть «хозяйки шлагбаума» к рок-музыканту, ненависть соцработника к граффити, депутата к мату и наркотикам, правительства — к митингам.
Айсгергерт на альбоме «Глаз Бога» провозглашает новый генезис репа — тотального, аппаратного, вертикального, силового. Реп, за который можно сесть, и надо сажать — если не хочешь принимать правила игры и торчишь, как вшивый панк.
И вот мы здесь. Всех с началом Весны Языка 😇
😇26