Петер Хандке «Страх вратаря перед одиннадцатиметровым»
Иногда книга настолько напоминает литературный «Оскар», что я начинаю подозревать: автор специально собрал все признаки великого произведения в одном месте и теперь ждёт, когда комиссия наконец это заметит.
Вот примерно с таким ощущением я читала «Страх вратаря перед одиннадцатиметровым».
В небольшой повести Хандке вкратце обрисовывает историю бывшего вратаря Блоха, который внезапно теряет работу, выходит на улицу и, что называется, попадает в поток.
Настроившимся на умиротворённое чтение про «поиск себя» можно сразу закатать губу и отладить настройку на чек-листную книгу на Большую премию.
Это, знаете, тот самый случай, когда актёру миллион лет не дают «Оскар», а он вот прям ему ну очень нужен.
Тут сразу стойка на роль, где:
а) надо как-то кардинально внешне преобразиться; б) продемонстрировать перевоплощение в героя с кучей отклонений; в) запустить пиар-кампанию «когда же мне дадут “Оскар”, уже сколько можно ждать».
Вот у меня весь «Страх вратаря» превратился в подсчёт клише.
Взять малый размер — привет «Старику и морю». Докопаться до мелкой бумажки и дать её описание на несколько абзацев — Аве, Киплингу. Бредущий отстранённый герой — «у самурая нет цели, есть путь» — поклон Камю.
И казалось бы, набрать лучшее у лучших должно принести плоды, но тут минус на минус плюса не дал.
Причём проблема даже не в том, что я узнала эти приёмы. Проблема в том, что за ними я так и не увидела человека.
Герой остаётся для меня каким-то литературным манекеном, на который автор последовательно примеряет экзистенциальную тревогу, отчуждение и ещё несколько красивых философских нарядов.
Безусловно, это сугубо моё скромное мнение, не разделяемое Нобелевским комитетом, но тут уж чего поделать. Я абсолютно уверена, что спустя пару месяцев вовсе не вспомню, что читала эту книгу, и даже приблизительно не припомню её сюжет.
Хотя должна честно признаться: сперва думала, что дело во мне и я просто чего-то там не разглядела.
Я даже сама придумала биографию героя и латала ею все дыры, которые бросались в глаза. Накачала других книг автора — а вдруг, — но в какой-то момент мне это надоело.
Если у того же Камю в «Постороннем» ты понимаешь, что, как, а главное — почему это гениально, то тут вообще ноль идей.
Даже больше — ноль желания разобраться и выискать нечто.
В какой-то момент я поняла, что больше не хочу спасать книгу от самой себя.
И, наверное, это и есть главный вывод.
По итогу ощущение от книги — как от неудачной рыбалки.
Приготовился, приехал, просидел, но ничего не поймал.
Иногда книга настолько напоминает литературный «Оскар», что я начинаю подозревать: автор специально собрал все признаки великого произведения в одном месте и теперь ждёт, когда комиссия наконец это заметит.
Вот примерно с таким ощущением я читала «Страх вратаря перед одиннадцатиметровым».
В небольшой повести Хандке вкратце обрисовывает историю бывшего вратаря Блоха, который внезапно теряет работу, выходит на улицу и, что называется, попадает в поток.
Настроившимся на умиротворённое чтение про «поиск себя» можно сразу закатать губу и отладить настройку на чек-листную книгу на Большую премию.
Это, знаете, тот самый случай, когда актёру миллион лет не дают «Оскар», а он вот прям ему ну очень нужен.
Тут сразу стойка на роль, где:
а) надо как-то кардинально внешне преобразиться; б) продемонстрировать перевоплощение в героя с кучей отклонений; в) запустить пиар-кампанию «когда же мне дадут “Оскар”, уже сколько можно ждать».
Вот у меня весь «Страх вратаря» превратился в подсчёт клише.
Взять малый размер — привет «Старику и морю». Докопаться до мелкой бумажки и дать её описание на несколько абзацев — Аве, Киплингу. Бредущий отстранённый герой — «у самурая нет цели, есть путь» — поклон Камю.
И казалось бы, набрать лучшее у лучших должно принести плоды, но тут минус на минус плюса не дал.
Причём проблема даже не в том, что я узнала эти приёмы. Проблема в том, что за ними я так и не увидела человека.
Герой остаётся для меня каким-то литературным манекеном, на который автор последовательно примеряет экзистенциальную тревогу, отчуждение и ещё несколько красивых философских нарядов.
Безусловно, это сугубо моё скромное мнение, не разделяемое Нобелевским комитетом, но тут уж чего поделать. Я абсолютно уверена, что спустя пару месяцев вовсе не вспомню, что читала эту книгу, и даже приблизительно не припомню её сюжет.
Хотя должна честно признаться: сперва думала, что дело во мне и я просто чего-то там не разглядела.
Я даже сама придумала биографию героя и латала ею все дыры, которые бросались в глаза. Накачала других книг автора — а вдруг, — но в какой-то момент мне это надоело.
Если у того же Камю в «Постороннем» ты понимаешь, что, как, а главное — почему это гениально, то тут вообще ноль идей.
Даже больше — ноль желания разобраться и выискать нечто.
В какой-то момент я поняла, что больше не хочу спасать книгу от самой себя.
И, наверное, это и есть главный вывод.
По итогу ощущение от книги — как от неудачной рыбалки.
Приготовился, приехал, просидел, но ничего не поймал.
💔15🔥5👍1🍾1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Вам же интересно?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥23🍾16❤8🌚2
М. Ю. Лермонтов «Герой нашего времени»
У меня тут серьезные вопросики к себе 14-летней.
А именно:
Почему и как мне мог нравиться Печорин?!
Собственно, идея перечитать «Героя нашего времени» давно витала на задворках сознания, а тут время околосентябрьское, когда срабатывает посттравматический синдром и сознание пылает призывом: Читай классику.
Собственно, я и пошла.
Все что угодно ставлю: дай судьба Лермонтову прожить дольше, перерасти юношеский максимализм — и какие бы романы нас ждали! Лермонтов, к сожалению, особо не пожил.
Зато его читатели смогли пережить девятый класс и уже во взрослом возрасте зрело посмотреть на то, от чего, собственно, когда-то сносило крышу.
Тут пересказывать текст не надо, поэтому лучше пройдусь по своим эмоциям.
1. Во-первых, у меня есть серьезное подозрение, что Михаил Юрьевич воздвиг памятник нерукотворный задолго до того, как это стало модно.
Печорин — будто версия самого автора, пропущенная через фильтр максимального обаяния. Стократно усиленная красотой, грацией, остроумием, силой, хитростью и далее по списку.
Просто титан своего времени.
Совершенно дьявольски притягательный образ.
И вот тут, собственно, начинается моя главная претензия к себе четырнадцатилетней.
Я на это купилась.
2. Во-вторых, в самой большой части романа — «Княжне Мери» — нам обещают «исповедь ума зрелого».
На деле же я будто оказалась нянюшкой у капризных дитяток.
Грушницкому нравится Мери, потому что она не такая, как все.
Мери нравится Печорин, потому что он не такой, как все.
Печорину нравится Печорин — потому что, ну вы поняли, он тоже не такой, как все.
Еще немного ему нравится Вера.
Вере нравится Печорин — причину, думаю, вы уже понимаете.
В какой-то момент все начинают щипать друг друга, дергать за косички и бесконечно выяснять отношения.
И все это — на фоне вполне реально идущих боевых действий.
Исповедь зрелого ума, говорите?
3. В-третьих, Печорин, конечно, сволочь знатная.
И никакие намеки на его горестное прошлое этого не оправдывают.
Бэлу крадет из дома, а когда та отказывается «идти на контакт», легко пожимает плечами: ну нет так нет, давай собирайся обратно.
И плевать он хотел, что она у него несколько недель жила и возвращение домой сулит ей не самые радужные перспективы.
От ухаживаний за княжной Мери меня вообще мутит до сих пор.
Особенно тот момент, когда Печорин выкупает понравившийся ей персидский ковер, накидывает на своего коня, а после гарцует перед ее окнами.
Была бы рядом — настояла бы незамедлительно опрокинуть на него ночной горшок со всем содержимым.
4. И вот тут школьная программа, как ни странно, оказывается права.
«Герой нашего времени» — возможно, одна из тех книг, которые действительно важно впервые прочитать вовремя.
В четырнадцать лет Печорин кажется сложным, загадочным и трагическим.
В тридцать хочется вызвать ему психотерапевта, запретить приближаться к женщинам и, желательно, лишить доступа к лошадям, ружьям, лодкам и прочему.
Поступки героя настолько раздражают, что за собственными эмоциями уже непросто рассмотреть все остальное.
Того самого «лишнего человека».
Его одиночество.
Его невозможность найти себе место.
В четырнадцать это почему-то воспринимается как трагедия.
Во взрослом возрасте — скорее как история человека, который очень любит красиво страдать, но совершенно не готов брать ответственность за последствия собственных поступков.
5. И все же Лермонтов — гений.
Мне совершенно, категорически не понравилось содержание книги.
Но то, как он пишет.
Как использует язык.
Можно взять героя, которого хочется придушить уже к середине.
Поместить его в историю, где все бесконечно страдают, любят не тех и стреляются из-за собственного самолюбия.
И написать это так, что спустя почти двести лет мы все еще сидим и спорим о Печорине.
Это уже какая-то литературная магия.
И, наверное, именно поэтому я все-таки рада, что перечитала «Героя нашего времени».
Не потому, что внезапно поняла Печорина.
Скорее наоборот.
Потому что окончательно поняла: в четырнадцать лет и в тридцать мы читаем совершенно разные книги.
У меня тут серьезные вопросики к себе 14-летней.
А именно:
Почему и как мне мог нравиться Печорин?!
Собственно, идея перечитать «Героя нашего времени» давно витала на задворках сознания, а тут время околосентябрьское, когда срабатывает посттравматический синдром и сознание пылает призывом: Читай классику.
Собственно, я и пошла.
Все что угодно ставлю: дай судьба Лермонтову прожить дольше, перерасти юношеский максимализм — и какие бы романы нас ждали! Лермонтов, к сожалению, особо не пожил.
Зато его читатели смогли пережить девятый класс и уже во взрослом возрасте зрело посмотреть на то, от чего, собственно, когда-то сносило крышу.
Тут пересказывать текст не надо, поэтому лучше пройдусь по своим эмоциям.
1. Во-первых, у меня есть серьезное подозрение, что Михаил Юрьевич воздвиг памятник нерукотворный задолго до того, как это стало модно.
Печорин — будто версия самого автора, пропущенная через фильтр максимального обаяния. Стократно усиленная красотой, грацией, остроумием, силой, хитростью и далее по списку.
Просто титан своего времени.
Совершенно дьявольски притягательный образ.
И вот тут, собственно, начинается моя главная претензия к себе четырнадцатилетней.
Я на это купилась.
2. Во-вторых, в самой большой части романа — «Княжне Мери» — нам обещают «исповедь ума зрелого».
На деле же я будто оказалась нянюшкой у капризных дитяток.
Грушницкому нравится Мери, потому что она не такая, как все.
Мери нравится Печорин, потому что он не такой, как все.
Печорину нравится Печорин — потому что, ну вы поняли, он тоже не такой, как все.
Еще немного ему нравится Вера.
Вере нравится Печорин — причину, думаю, вы уже понимаете.
В какой-то момент все начинают щипать друг друга, дергать за косички и бесконечно выяснять отношения.
И все это — на фоне вполне реально идущих боевых действий.
Исповедь зрелого ума, говорите?
3. В-третьих, Печорин, конечно, сволочь знатная.
И никакие намеки на его горестное прошлое этого не оправдывают.
Бэлу крадет из дома, а когда та отказывается «идти на контакт», легко пожимает плечами: ну нет так нет, давай собирайся обратно.
И плевать он хотел, что она у него несколько недель жила и возвращение домой сулит ей не самые радужные перспективы.
От ухаживаний за княжной Мери меня вообще мутит до сих пор.
Особенно тот момент, когда Печорин выкупает понравившийся ей персидский ковер, накидывает на своего коня, а после гарцует перед ее окнами.
Была бы рядом — настояла бы незамедлительно опрокинуть на него ночной горшок со всем содержимым.
4. И вот тут школьная программа, как ни странно, оказывается права.
«Герой нашего времени» — возможно, одна из тех книг, которые действительно важно впервые прочитать вовремя.
В четырнадцать лет Печорин кажется сложным, загадочным и трагическим.
В тридцать хочется вызвать ему психотерапевта, запретить приближаться к женщинам и, желательно, лишить доступа к лошадям, ружьям, лодкам и прочему.
Поступки героя настолько раздражают, что за собственными эмоциями уже непросто рассмотреть все остальное.
Того самого «лишнего человека».
Его одиночество.
Его невозможность найти себе место.
В четырнадцать это почему-то воспринимается как трагедия.
Во взрослом возрасте — скорее как история человека, который очень любит красиво страдать, но совершенно не готов брать ответственность за последствия собственных поступков.
5. И все же Лермонтов — гений.
Мне совершенно, категорически не понравилось содержание книги.
Но то, как он пишет.
Как использует язык.
Можно взять героя, которого хочется придушить уже к середине.
Поместить его в историю, где все бесконечно страдают, любят не тех и стреляются из-за собственного самолюбия.
И написать это так, что спустя почти двести лет мы все еще сидим и спорим о Печорине.
Это уже какая-то литературная магия.
И, наверное, именно поэтому я все-таки рада, что перечитала «Героя нашего времени».
Не потому, что внезапно поняла Печорина.
Скорее наоборот.
Потому что окончательно поняла: в четырнадцать лет и в тридцать мы читаем совершенно разные книги.
🔥22❤12💔9🤗8🍾1
Лоран Бине «Игра Перспектив/ы»
Дочитываю я Бине, и уже в момент раскрытия главной детективной интриги книги мне приходит мысль, что я давно не варила борщ.
Будто бы на этом отзыв можно вполне завершить и официально признать его самым коротким за всё время существования канала.
Но всё-таки Бине за все свои интеллектуальные достижения заслуживает большего.Или нет?
Знаете, я чувствую себя обманутой. Мне задрали планку, обещали хитрую конструкцию, глубокую проработку характеров, полмира в локациях.
Просто 10 в 1.
Насторожиться, правда, надо было, когда эпистолярный жанр книги, попросту роман в письмах, продали как нечто небывалое, конечно-конечно, сравнимое только с «Опасными связями» (включение: пожалуйста, запретите кто-нибудь уже эти сравнения. Редакторы, неужели не понимают, что это невероятная пошлость?).
На деле у нас горе в семье Медичи.
Погиб местный художник Понтормо, нормальную свою работу он не завершил, богоугодные фрески не готовы. Зато успел намалевать фривольный портрет дочки Медичи, который никак не сойдёт за брачный подарок будущему мужу. Портрет этот пропадает, художник непонятно кем убит, и за дело берётся Вазари — да тот самый, больше же некому.
Расследование проходит в письмах, где помимо отчётов Козимо Медичи и Вазари идут и послания французской королевы, и маршалов, и монахинь, и всяких там герцогов. Все ищут либо убийцу, либо картину.
Было ли это интересно?
Скорее да, чем нет.
Но это просто хорошая книга на раз, и вокруг неё, как мне кажется, не надо строить баррикады восхищения.
Мне лично это помешало сполна ей насладиться.
Я готовилась к катарсису, чему-то гениальному, сложному, а тут будто бы и сам автор такого не обещает и просто добротно пишет, не замахиваясь на великое.
Потому, если читать планируете, снизьте накал ожиданий.
Дочитываю я Бине, и уже в момент раскрытия главной детективной интриги книги мне приходит мысль, что я давно не варила борщ.
Будто бы на этом отзыв можно вполне завершить и официально признать его самым коротким за всё время существования канала.
Но всё-таки Бине за все свои интеллектуальные достижения заслуживает большего.
Знаете, я чувствую себя обманутой. Мне задрали планку, обещали хитрую конструкцию, глубокую проработку характеров, полмира в локациях.
Просто 10 в 1.
Насторожиться, правда, надо было, когда эпистолярный жанр книги, попросту роман в письмах, продали как нечто небывалое, конечно-конечно, сравнимое только с «Опасными связями» (включение: пожалуйста, запретите кто-нибудь уже эти сравнения. Редакторы, неужели не понимают, что это невероятная пошлость?).
На деле у нас горе в семье Медичи.
Погиб местный художник Понтормо, нормальную свою работу он не завершил, богоугодные фрески не готовы. Зато успел намалевать фривольный портрет дочки Медичи, который никак не сойдёт за брачный подарок будущему мужу. Портрет этот пропадает, художник непонятно кем убит, и за дело берётся Вазари — да тот самый, больше же некому.
Расследование проходит в письмах, где помимо отчётов Козимо Медичи и Вазари идут и послания французской королевы, и маршалов, и монахинь, и всяких там герцогов. Все ищут либо убийцу, либо картину.
Было ли это интересно?
Скорее да, чем нет.
Но это просто хорошая книга на раз, и вокруг неё, как мне кажется, не надо строить баррикады восхищения.
Мне лично это помешало сполна ей насладиться.
Я готовилась к катарсису, чему-то гениальному, сложному, а тут будто бы и сам автор такого не обещает и просто добротно пишет, не замахиваясь на великое.
Потому, если читать планируете, снизьте накал ожиданий.
❤25💔7🍾4✍2🤗1
Джон Краули «Маленький, большой»
Уж сколько раз перечитываю — и каждый раз нахожу неисчерпаемую бездну своего незнания.
Мне, наверное, проще сказать, что «Маленький, большой» — роман о семье, о забытых поверьях и будто неуловимом мгновении между сном и явью.
Могу еще сказать, что локация в романе условна и не имеет точных координат, ведь прежде чем попасть в дом к семейству, вам придется как следует заблудиться.
А прежде чем познакомиться с его нынешними жителями, нужно провалиться эдак лет на сто назад и сперва узнать их предков. Кстати, вполне себе интересные персонажи.
Праматерь семейства — не из наших, не из людей, в смысле, а праотец настолько гениален, что смог построить дом в доме, подарить его супруге, а потом дом и вовсе расширили до реально нереальных размеров.
Один из дядюшек заполучил от малого народца дар, который вовсе и не дар, а за пылкость крови расплачивается столетием небывалого хладнокровия — в прямом смысле слова.
Если вам кажется, что нечто подобное вы уже читали и мой путаный текст отсылает вас к хрестоматийной Алисе, то вам не кажется, ведь не зря же одного персонажа зовут Дейли Элис.
Еще могу сказать, что Шекспиром пахнуло тоже не зря: здесь вы сперва познакомитесь с пока что не тем Обероном (внимательно: начальная буква О на английском), а потом вам намекнут на встречу с тем самым Обероном — королем эльфов, между прочим, и тем, кто на французский манер пишется через Au.
Я бы вам еще сказала, что пообщаться можно и с Мышью, Лисом, Облаком и Камнем — все реальные люди, не подумайте.
А сам дом, если локацию хоть как-то можно установить, носит вымышленную фамилию Фродо – Андерхилл.
И раз уж Краули прямо нигде не говорит, чего же такого он написал, то возьму на себя смелость и назову роман сказкой сказок для взрослых.
Для тех, кто может ощутить, что «мир состарился… не будет уже ни столь белых облаков… ни тени, полной обещаний, — всего, что рисует нам память, что было когда-то, давным-давно».
Если я вас запутала, то так оно и надо. Потому как эта книга читается не на чистом логическом внимании, а на отголосках сознания и памяти.
К несчастью, наше сознание не так затуманено, как у англичан, которые все эти слова, присказки, песни и персонажей знают с детства, потому мы здесь рациональнее и похожи на одного из персонажей, которому мир Краули сполна не открывается.
Уж сколько раз перечитываю — и каждый раз нахожу неисчерпаемую бездну своего незнания.
Мне, наверное, проще сказать, что «Маленький, большой» — роман о семье, о забытых поверьях и будто неуловимом мгновении между сном и явью.
Могу еще сказать, что локация в романе условна и не имеет точных координат, ведь прежде чем попасть в дом к семейству, вам придется как следует заблудиться.
А прежде чем познакомиться с его нынешними жителями, нужно провалиться эдак лет на сто назад и сперва узнать их предков. Кстати, вполне себе интересные персонажи.
Праматерь семейства — не из наших, не из людей, в смысле, а праотец настолько гениален, что смог построить дом в доме, подарить его супруге, а потом дом и вовсе расширили до реально нереальных размеров.
Один из дядюшек заполучил от малого народца дар, который вовсе и не дар, а за пылкость крови расплачивается столетием небывалого хладнокровия — в прямом смысле слова.
Если вам кажется, что нечто подобное вы уже читали и мой путаный текст отсылает вас к хрестоматийной Алисе, то вам не кажется, ведь не зря же одного персонажа зовут Дейли Элис.
Еще могу сказать, что Шекспиром пахнуло тоже не зря: здесь вы сперва познакомитесь с пока что не тем Обероном (внимательно: начальная буква О на английском), а потом вам намекнут на встречу с тем самым Обероном — королем эльфов, между прочим, и тем, кто на французский манер пишется через Au.
Я бы вам еще сказала, что пообщаться можно и с Мышью, Лисом, Облаком и Камнем — все реальные люди, не подумайте.
А сам дом, если локацию хоть как-то можно установить, носит вымышленную фамилию Фродо – Андерхилл.
И раз уж Краули прямо нигде не говорит, чего же такого он написал, то возьму на себя смелость и назову роман сказкой сказок для взрослых.
Для тех, кто может ощутить, что «мир состарился… не будет уже ни столь белых облаков… ни тени, полной обещаний, — всего, что рисует нам память, что было когда-то, давным-давно».
Если я вас запутала, то так оно и надо. Потому как эта книга читается не на чистом логическом внимании, а на отголосках сознания и памяти.
К несчастью, наше сознание не так затуманено, как у англичан, которые все эти слова, присказки, песни и персонажей знают с детства, потому мы здесь рациональнее и похожи на одного из персонажей, которому мир Краули сполна не открывается.
❤18🥰10💔5🍾4
Джон Голсуорси «Тёмный цветок»
Вот эту книгу я бы давала всем начинающим авторам. Как напоминание: не унывай!
Ведь даже из такого романа вырос будущий Нобелевский лауреат и автор реально хорошей «Саги о Форсайтах».
Собственно, «Тёмный цветок» — очень и очень грубая работа, где нам вместо сюжета подсовывают историю героя, «прекрасного как ангел», и трёх его суженых, каждая из которых «подобна лику Мадонны».
Понятно, что каждая любовь обязана быть самой-самой, и совершенно понятно, что ни одна такой не становится.
Для сравнения вот вам Драйзер с его «Трилогией желания», где Фрэнк отчаянно влюбляется в каждую из своих женщин, но:
а) не делает это делом всей своей жизни;
б) в эту преемственность дам ты веришь.
У Голсуорси всё несколько иначе.
Мамина корзинка после универа внезапно понимает, что у его старого профессора очаровательная жена и любить он обязан именно её.
Ведь он что? Молод.
А профессор — фу, старый.
Тут у него ничего не срастается, хотя потенциальная дама сердца вроде бы тоже не против. Самый умный во всей этой истории — муж: отправляет их вместе провести время, чтобы женушка поскорее отвергла героя не своего романа.
Акт второй: уже новая мадам, тоже при муже. Правда, муж пусть и ровесник корзинки, но не так чувствителен.
Ещё один минус нового соперника — самовыдвиженец на руку и сердце собственной жены, что в мироощущении героя просто недопустимо!
Здесь мы ещё можем немного посочувствовать и понять героиню: выбор, как будто бы, у неё есть. Но дело заканчивается трагедией.
Спойлер: корзинка жив.
Ему ещё третью великую любовь надо найти.
Собственно, годы спустя вот она и появляется: неприлично молодая особа, настолько молодая, что герой вмиг забывает собственные юношеские размышления о старости мужа дамы сердца № 1 и начинает нетерпеливо притаптывать на месте: решиться ему или нет?
Надо сказать, что на задворках всей этой дивной истории присутствует тыл и надёжная опора корзинки — законная супруга.
Чем закончился весь этот водевиль, даже не буду советовать узнавать. Поверьте, тратить на это время не надо.
Вот эту книгу я бы давала всем начинающим авторам. Как напоминание: не унывай!
Ведь даже из такого романа вырос будущий Нобелевский лауреат и автор реально хорошей «Саги о Форсайтах».
Собственно, «Тёмный цветок» — очень и очень грубая работа, где нам вместо сюжета подсовывают историю героя, «прекрасного как ангел», и трёх его суженых, каждая из которых «подобна лику Мадонны».
Понятно, что каждая любовь обязана быть самой-самой, и совершенно понятно, что ни одна такой не становится.
Для сравнения вот вам Драйзер с его «Трилогией желания», где Фрэнк отчаянно влюбляется в каждую из своих женщин, но:
а) не делает это делом всей своей жизни;
б) в эту преемственность дам ты веришь.
У Голсуорси всё несколько иначе.
Мамина корзинка после универа внезапно понимает, что у его старого профессора очаровательная жена и любить он обязан именно её.
Ведь он что? Молод.
А профессор — фу, старый.
Тут у него ничего не срастается, хотя потенциальная дама сердца вроде бы тоже не против. Самый умный во всей этой истории — муж: отправляет их вместе провести время, чтобы женушка поскорее отвергла героя не своего романа.
Акт второй: уже новая мадам, тоже при муже. Правда, муж пусть и ровесник корзинки, но не так чувствителен.
Ещё один минус нового соперника — самовыдвиженец на руку и сердце собственной жены, что в мироощущении героя просто недопустимо!
Здесь мы ещё можем немного посочувствовать и понять героиню: выбор, как будто бы, у неё есть. Но дело заканчивается трагедией.
Спойлер: корзинка жив.
Ему ещё третью великую любовь надо найти.
Собственно, годы спустя вот она и появляется: неприлично молодая особа, настолько молодая, что герой вмиг забывает собственные юношеские размышления о старости мужа дамы сердца № 1 и начинает нетерпеливо притаптывать на месте: решиться ему или нет?
Надо сказать, что на задворках всей этой дивной истории присутствует тыл и надёжная опора корзинки — законная супруга.
Чем закончился весь этот водевиль, даже не буду советовать узнавать. Поверьте, тратить на это время не надо.
😁15❤12🤣7🍾2
Ф. М. Достоевский «Бедные люди»
Я могу назвать себя жертвой Фёдора Михайловича: чтение двух его романов подряд на первом курсе почти довело меня до депрессии, а «Бесы» спровоцировали температуру под сорок и бредовое состояние.
При этом, несмотря на такой упорный урон моему здоровью, я продолжаю его перечитывать.
И обязана рассказать, что виной тому моя учительница по литературе.
Именно она после «Преступления и наказания» устроила настоящий суд, где каждому ученику определила роль и дала возможность высказаться от лица своего персонажа.
Надо ли говорить, что это была единственная книга, которую прочитали абсолютно все в классе?
«Бедных людей» я читать не планировала, но после Лермонтова у меня завертелось в голове воспоминание об эпизоде, когда нищий канцелярский служитель явился на ковёр к начальству и так перепугался, что всё стоял и раскручивал пуговицу на своей уже прохудившейся шинели. Так увлёкся, что та в конце концов отлетела, а он ещё и хлопнулся на колени и стал шарить её по полу.
Думаю, даже по описанию эпизода было понятно, что искать эту историю надо у Фёдора Михайловича.
Так у меня и оказалась эта книга.
Если не читали, то вкратце: это история переписки между девушкой с загубленной репутацией Варей и её дальним родственником Макаром Девушкиным.
Он пишет километровые письма, подробнейшим образом описывая любой чих.
Она эти письма читает и лаконично отвечает.
И Достоевский не был бы собой, если бы эта незамысловатая фабула не вывернула бы из читателя всю душу.
Как всегда у него, среди героев выбираешь не кто нравится, а кого жальче. Предполагается, что лавры тут должны достаться герою, тому самому Девушкину.
И, наверное, у большинства мэтч происходит.
Но в моём случае что-то пошло не так.
Начну с того, что я всё время спотыкалась об его отвратительную манеру изъясняться. Уменьшительно-ласкательные накидываются с пороженьку, и совсем нетушки сил мыслию долгую изъясняться, маточка моя, Варваренька Алексеевна, но я туточки вам совсем немноженьку, страничек, эдак, на сорок, распишу, как тяготенько служба моя проходила сегодня-с.
Продираясь сквозь эти бесконечные описания, в какой-то момент понимаешь, что герою просто нравится ныть.
А, расчувствовавшись как следует, пригубить рюмочку-другую.
После чего надо непременно убедиться, что в карманах ни копейки не осталось, и сразу же строчить следующее письмо с повинной.
Классика жанра и задел на будущего Мармеладова.
Но когда уже кажется, что всё с этим Девушкиным понятно, Достоевский встряхивает текст и парой предложений заставляет героя поступить так, что читательский гнев стихает и остаётся такая жалостливая симпатия к этому в сущности безобидному человеку.
Гениальный манипулятор.
Я могу назвать себя жертвой Фёдора Михайловича: чтение двух его романов подряд на первом курсе почти довело меня до депрессии, а «Бесы» спровоцировали температуру под сорок и бредовое состояние.
При этом, несмотря на такой упорный урон моему здоровью, я продолжаю его перечитывать.
И обязана рассказать, что виной тому моя учительница по литературе.
Именно она после «Преступления и наказания» устроила настоящий суд, где каждому ученику определила роль и дала возможность высказаться от лица своего персонажа.
Надо ли говорить, что это была единственная книга, которую прочитали абсолютно все в классе?
«Бедных людей» я читать не планировала, но после Лермонтова у меня завертелось в голове воспоминание об эпизоде, когда нищий канцелярский служитель явился на ковёр к начальству и так перепугался, что всё стоял и раскручивал пуговицу на своей уже прохудившейся шинели. Так увлёкся, что та в конце концов отлетела, а он ещё и хлопнулся на колени и стал шарить её по полу.
Думаю, даже по описанию эпизода было понятно, что искать эту историю надо у Фёдора Михайловича.
Так у меня и оказалась эта книга.
Если не читали, то вкратце: это история переписки между девушкой с загубленной репутацией Варей и её дальним родственником Макаром Девушкиным.
Он пишет километровые письма, подробнейшим образом описывая любой чих.
Она эти письма читает и лаконично отвечает.
И Достоевский не был бы собой, если бы эта незамысловатая фабула не вывернула бы из читателя всю душу.
Как всегда у него, среди героев выбираешь не кто нравится, а кого жальче. Предполагается, что лавры тут должны достаться герою, тому самому Девушкину.
И, наверное, у большинства мэтч происходит.
Но в моём случае что-то пошло не так.
Начну с того, что я всё время спотыкалась об его отвратительную манеру изъясняться. Уменьшительно-ласкательные накидываются с пороженьку, и совсем нетушки сил мыслию долгую изъясняться, маточка моя, Варваренька Алексеевна, но я туточки вам совсем немноженьку, страничек, эдак, на сорок, распишу, как тяготенько служба моя проходила сегодня-с.
Продираясь сквозь эти бесконечные описания, в какой-то момент понимаешь, что герою просто нравится ныть.
А, расчувствовавшись как следует, пригубить рюмочку-другую.
После чего надо непременно убедиться, что в карманах ни копейки не осталось, и сразу же строчить следующее письмо с повинной.
Классика жанра и задел на будущего Мармеладова.
Но когда уже кажется, что всё с этим Девушкиным понятно, Достоевский встряхивает текст и парой предложений заставляет героя поступить так, что читательский гнев стихает и остаётся такая жалостливая симпатия к этому в сущности безобидному человеку.
Гениальный манипулятор.
🔥19💔11❤8🍾2
Милан Кундера «Невыносимая лёгкость бытия»
Задумалась, что название книги перешло в разряд крылатых фраз, при том что мало где вижу или слышу отзывы о ней.
Да и кажется, что роман невозможно препарировать в текстовом поле.
Будто бы это та самая книга, которую хочется обсудить вживую, а лучше — тет-а-тет с другом.
На первый взгляд сюжет предельно прост: любовный треугольник, где у нас мужчина, ищущий ту самую «лёгкость бытия», и две совершенно разные женщины.
Одна, Сабина, как раз готова дать ему желаемую свободу, поскольку сама отрицает всё общепринятое и тяжеловесное. Казалось бы, идеальный вариант для Томаша, но отчего-то не вызывающий у него серьёзных чувств.
Другая, Тереза, — «якорь», который остановил мчащийся на всех парах корабль и который оказывается герою по-настоящему необходим.
Здесь нет сложного выбора на поверхности.
Напротив, герой довольно быстро решает остаться с Терезой и совместить семейную жизнь с гедонистическим «живём раз».
Сложность истории в том, что она разворачивается на фоне Пражской весны. Нестабильность обстановки в стране подталкивает героев к главному выбору: «лёгкость бытия» или принятие его «тяжести».
Что лучше: быть «стрекозой, что всё лето поёт», или «запасливым муравьём»? Прослыть героем и пойти против системы, поставив подпись, или задержать ручку и подумать, как и на ком из близких отразится этот геройский поступок? Восхвалять чужое мужество и стойкость народа или самому оказаться представителем того самого «народа» в эпицентре событий?
Собственно, если отбросить кучу теорий и псевдонаучных книг по самопомощи, то глобально типов личности всего два: прожигатели, aka гедонисты, и хранители, aka аскеты.
Одни хотят жить легко и не могут ничем обрасти, другие накапливают отношения, обязательства и прочий багаж, который приходится тащить через всю жизнь.
Понятно, что у каждого есть свои полюса — от лёгкой до тяжёлой формы, — но в целом им почти невозможно понять друг друга.
Кундера точно не говорит, какая из сторон права, но даёт возможность «подглядеть» за каждой из них.
Задумалась, что название книги перешло в разряд крылатых фраз, при том что мало где вижу или слышу отзывы о ней.
Да и кажется, что роман невозможно препарировать в текстовом поле.
Будто бы это та самая книга, которую хочется обсудить вживую, а лучше — тет-а-тет с другом.
На первый взгляд сюжет предельно прост: любовный треугольник, где у нас мужчина, ищущий ту самую «лёгкость бытия», и две совершенно разные женщины.
Одна, Сабина, как раз готова дать ему желаемую свободу, поскольку сама отрицает всё общепринятое и тяжеловесное. Казалось бы, идеальный вариант для Томаша, но отчего-то не вызывающий у него серьёзных чувств.
Другая, Тереза, — «якорь», который остановил мчащийся на всех парах корабль и который оказывается герою по-настоящему необходим.
Здесь нет сложного выбора на поверхности.
Напротив, герой довольно быстро решает остаться с Терезой и совместить семейную жизнь с гедонистическим «живём раз».
Сложность истории в том, что она разворачивается на фоне Пражской весны. Нестабильность обстановки в стране подталкивает героев к главному выбору: «лёгкость бытия» или принятие его «тяжести».
Что лучше: быть «стрекозой, что всё лето поёт», или «запасливым муравьём»? Прослыть героем и пойти против системы, поставив подпись, или задержать ручку и подумать, как и на ком из близких отразится этот геройский поступок? Восхвалять чужое мужество и стойкость народа или самому оказаться представителем того самого «народа» в эпицентре событий?
Собственно, если отбросить кучу теорий и псевдонаучных книг по самопомощи, то глобально типов личности всего два: прожигатели, aka гедонисты, и хранители, aka аскеты.
Одни хотят жить легко и не могут ничем обрасти, другие накапливают отношения, обязательства и прочий багаж, который приходится тащить через всю жизнь.
Понятно, что у каждого есть свои полюса — от лёгкой до тяжёлой формы, — но в целом им почти невозможно понять друг друга.
Кундера точно не говорит, какая из сторон права, но даёт возможность «подглядеть» за каждой из них.
❤24🔥14💔6😍3🍾1
Эмиль Золя
«Человек-зверь»
Моя подруга Вика нагнала на меня знатного страху, когда сказала, что эта часть цикла — самая неприятная.
Я всё ждала выхода того самого человека-зверя, но уже с первых страниц стало понятно, что звери здесь все герои.
Сюжет начинается с убийства знатного господина с подмоченной репутацией. Господин богат, поэтому слухи так и остаются слухами, а его извращения всячески покрываются общественностью. Преступники почти благородны в своём стремлении восстановить справедливость и спасти жертв сластолюбивого старикана.
Но бочка дёгтя выкатывается почти сразу: вуаля — вершители правосудия стаскивают с убитого все украшения, забирают деньги, а потом принимают от него наследство в виде огромного дома.
Тут же появляется следователь, которому нужно любой ценой построить карьеру. Кого посадить — дело десятое, главное, чтобы формально убийца был найден. Печальные родственники не оплакивают отца семейства, а продумывают наследственную тяжбу.
За кулисами истории муж медленно травит жену ядом, а она маниакально перепрятывает накопленные деньги, чтобы они никому не достались.
И посреди всей этой мизансцены главный герой, тот самый человек-зверь, пытается побороть желание причинять вред окружающим и будто бы ищет во всём этом отврате хоть немного света.
Не скажу, что это лучшая книга цикла.
Она сильно проигрывает «Западне» в балансе между жалостью и отвращением к героям.
Здесь — сплошной мрак и желание помыться после прочтения.
«Жерминаль»
Насколько я знаю, именно этот роман был самым популярным у советских книгоиздателей.
Тут всё очевидно: в центре внимания тяготы рабочего класса и жирующий над ним капитализм.
Добавьте хороший язык и автора, который не жалеет страниц, тщательно прописывая героев.
А теперь отнимите от всего этого то, что книга оказалась невыносимо скучной.
Серьёзно, начни я знакомство с Золя с этого романа, наши отношения закончились бы, едва начавшись. Без выяснения отношений и права на второй шанс.
И без лишних слов по тегу
#Золя@vsem_knig можете прочитать отзывы на другие книги цикла
«Человек-зверь»
Моя подруга Вика нагнала на меня знатного страху, когда сказала, что эта часть цикла — самая неприятная.
Я всё ждала выхода того самого человека-зверя, но уже с первых страниц стало понятно, что звери здесь все герои.
Сюжет начинается с убийства знатного господина с подмоченной репутацией. Господин богат, поэтому слухи так и остаются слухами, а его извращения всячески покрываются общественностью. Преступники почти благородны в своём стремлении восстановить справедливость и спасти жертв сластолюбивого старикана.
Но бочка дёгтя выкатывается почти сразу: вуаля — вершители правосудия стаскивают с убитого все украшения, забирают деньги, а потом принимают от него наследство в виде огромного дома.
Тут же появляется следователь, которому нужно любой ценой построить карьеру. Кого посадить — дело десятое, главное, чтобы формально убийца был найден. Печальные родственники не оплакивают отца семейства, а продумывают наследственную тяжбу.
За кулисами истории муж медленно травит жену ядом, а она маниакально перепрятывает накопленные деньги, чтобы они никому не достались.
И посреди всей этой мизансцены главный герой, тот самый человек-зверь, пытается побороть желание причинять вред окружающим и будто бы ищет во всём этом отврате хоть немного света.
Не скажу, что это лучшая книга цикла.
Она сильно проигрывает «Западне» в балансе между жалостью и отвращением к героям.
Здесь — сплошной мрак и желание помыться после прочтения.
«Жерминаль»
Насколько я знаю, именно этот роман был самым популярным у советских книгоиздателей.
Тут всё очевидно: в центре внимания тяготы рабочего класса и жирующий над ним капитализм.
Добавьте хороший язык и автора, который не жалеет страниц, тщательно прописывая героев.
А теперь отнимите от всего этого то, что книга оказалась невыносимо скучной.
Серьёзно, начни я знакомство с Золя с этого романа, наши отношения закончились бы, едва начавшись. Без выяснения отношений и права на второй шанс.
И без лишних слов по тегу
#Золя@vsem_knig можете прочитать отзывы на другие книги цикла
👍10🍾8🔥7
Гомер «Илиада»
Не только воспетым «гневом Ахиллеса» полна «Илиада». И уж явно не надо верить вступительным строкам и этой жалкой попытке спихнуть все тяготы войны на одного героя.
Будто без Ахиллеса там все исключительно наслаждались курортным отдыхом.
Как и не надо думать, что перед вами неподвластный и устаревший кирпич.
Я скорее скажу, что «Илиада» — одна из самых психологически точных книг в мире.
К примеру, конфликт не столько в отнятой у Ахиллеса пленнице, сколько в том, что тот девять лет фактически тащит на себе всю военную кампанию.
А его ещё и обижают.
Или же всего пара строк — и перед нами настоящая бездна отчаяния всех этих несчастных женщин, которые либо уже на позиции рабынь, либо понимают, что вот-вот ими станут.
А есть ещё Гектор, которому вовсе не хочется воевать и который прекрасно понимает грядущее разрушение родного города.
Или Парис — единственный, кого в «Илиаде» ненавидят абсолютно все: трусливый, мелкий царёнок.
А есть ещё и боги, которые не только глядят на происходящее с Олимпа, но и сами спускаются принять участие в битвах.
Они, правда, быстро устают от происходящего и отправляются обратно на Олимп, философски замечая, что век человека недолог. Примерно как во время затяжного футбольного матча любимой команды: вроде и досмотреть хочется, но рацио напоминает, что завтра на работу или учёбу.
И с этой точки зрения всё происходящее кажется совершенно бессмысленным.
Зачем тратить время на ахейцев и троянцев, разбираться, кто с кем пировал в мирное время и чьи отцы ходили вместе в поход, если всё уже предрешено?
Но вопреки всему, вопреки даже самому античному мышлению, ставящему волю божества выше всего, мы продолжаем читать вереницу греческих кораблей, устремляющихся к Илиону.
Нам важно, что сын Гектора пугается блестящего, грозного шлема отца и улыбается лишь после того, как тот его снимает.
Мы ловим тоску от финальных моментов с Ахиллесом, который стыдится своей вспыльчивости и глушит её, давая Приаму забрать тело сына.
Мы внезапно понимаем, почему так важно описать каждого героя, упомянуть, откуда он, кто его родители и чем он славен. Ведь в любой момент любой из них будет пронзён мечом, и от него ничего не останется, кроме этих самых слов.
Поэтому говорю ещё раз: «Илиада» — одно из самых психологичных и тонких произведений в литературе.
Не только воспетым «гневом Ахиллеса» полна «Илиада». И уж явно не надо верить вступительным строкам и этой жалкой попытке спихнуть все тяготы войны на одного героя.
Будто без Ахиллеса там все исключительно наслаждались курортным отдыхом.
Как и не надо думать, что перед вами неподвластный и устаревший кирпич.
Я скорее скажу, что «Илиада» — одна из самых психологически точных книг в мире.
К примеру, конфликт не столько в отнятой у Ахиллеса пленнице, сколько в том, что тот девять лет фактически тащит на себе всю военную кампанию.
А его ещё и обижают.
Или же всего пара строк — и перед нами настоящая бездна отчаяния всех этих несчастных женщин, которые либо уже на позиции рабынь, либо понимают, что вот-вот ими станут.
А есть ещё Гектор, которому вовсе не хочется воевать и который прекрасно понимает грядущее разрушение родного города.
Или Парис — единственный, кого в «Илиаде» ненавидят абсолютно все: трусливый, мелкий царёнок.
А есть ещё и боги, которые не только глядят на происходящее с Олимпа, но и сами спускаются принять участие в битвах.
Они, правда, быстро устают от происходящего и отправляются обратно на Олимп, философски замечая, что век человека недолог. Примерно как во время затяжного футбольного матча любимой команды: вроде и досмотреть хочется, но рацио напоминает, что завтра на работу или учёбу.
И с этой точки зрения всё происходящее кажется совершенно бессмысленным.
Зачем тратить время на ахейцев и троянцев, разбираться, кто с кем пировал в мирное время и чьи отцы ходили вместе в поход, если всё уже предрешено?
Но вопреки всему, вопреки даже самому античному мышлению, ставящему волю божества выше всего, мы продолжаем читать вереницу греческих кораблей, устремляющихся к Илиону.
Нам важно, что сын Гектора пугается блестящего, грозного шлема отца и улыбается лишь после того, как тот его снимает.
Мы ловим тоску от финальных моментов с Ахиллесом, который стыдится своей вспыльчивости и глушит её, давая Приаму забрать тело сына.
Мы внезапно понимаем, почему так важно описать каждого героя, упомянуть, откуда он, кто его родители и чем он славен. Ведь в любой момент любой из них будет пронзён мечом, и от него ничего не останется, кроме этих самых слов.
Поэтому говорю ещё раз: «Илиада» — одно из самых психологичных и тонких произведений в литературе.
❤24🔥18💔13🍾2
В. В. Набоков «Пнин»
Владимир Владимирович совершенно не выносил Достоевского и изрядно потрепал его имя в своих лекциях. Что, впрочем, не помешало ему написать роман на вполне себе достоевскую тематику, попутно снабдив его собственными фишками.
Совсем узколобо, «Пнин» — роман о нашем с вами соотечественнике, который, по вполне понятным причинам в начале XX века оказывается в Америке в положении эдакой медленно устаревающей диковинки. Преподаёт он русский язык в университете, делает это неумело, а на лекции его, дай Боже, записываются пара человек. Однако ректору это не мешает всячески помогать герою, а на все критические замечания — возводить глаза к потолку и патетически намекать на тяготы Пнина на родине.
Что же сам Пнин?
Герой проскальзывает между страниц, до самого конца не раскрывая себя.
Мы узнаём Пнина-лектора, Пнина-мужа, Пнина-товарища, Пнина-соседа.
А вот сам Пнин - загадка.
И вот в тот самый миг, когда нам кажется, что вот сейчас мы поймали героя «за хвост», на арену выходит другое важное лицо романа — сам писатель.
Бросая шутки налево и направо — все, разумеется, о Пнине, — он подмигивает читателям: ну и странный же он малый, этот Пнин.
Странный-странный, почти готовы мы согласиться и выслушать новую порцию историй от автора, как вдруг герой собирает свои пожитки и свирепо проезжает мимо нас куда-то дальше.
Куда — не знаем ни мы, ни сам автор.
Более того, мы теперь даже не знаем, что из рассказанного правда, а что нам насочиняли.
И остаёмся в замешательстве: то ли Набоков действительно приоткрывает нам что-то личное, то ли перед нами очередная издёвка.
Владимир Владимирович совершенно не выносил Достоевского и изрядно потрепал его имя в своих лекциях. Что, впрочем, не помешало ему написать роман на вполне себе достоевскую тематику, попутно снабдив его собственными фишками.
Совсем узколобо, «Пнин» — роман о нашем с вами соотечественнике, который, по вполне понятным причинам в начале XX века оказывается в Америке в положении эдакой медленно устаревающей диковинки. Преподаёт он русский язык в университете, делает это неумело, а на лекции его, дай Боже, записываются пара человек. Однако ректору это не мешает всячески помогать герою, а на все критические замечания — возводить глаза к потолку и патетически намекать на тяготы Пнина на родине.
Что же сам Пнин?
Герой проскальзывает между страниц, до самого конца не раскрывая себя.
Мы узнаём Пнина-лектора, Пнина-мужа, Пнина-товарища, Пнина-соседа.
А вот сам Пнин - загадка.
И вот в тот самый миг, когда нам кажется, что вот сейчас мы поймали героя «за хвост», на арену выходит другое важное лицо романа — сам писатель.
Бросая шутки налево и направо — все, разумеется, о Пнине, — он подмигивает читателям: ну и странный же он малый, этот Пнин.
Странный-странный, почти готовы мы согласиться и выслушать новую порцию историй от автора, как вдруг герой собирает свои пожитки и свирепо проезжает мимо нас куда-то дальше.
Куда — не знаем ни мы, ни сам автор.
Более того, мы теперь даже не знаем, что из рассказанного правда, а что нам насочиняли.
И остаёмся в замешательстве: то ли Набоков действительно приоткрывает нам что-то личное, то ли перед нами очередная издёвка.
❤18💔9🔥7🍾1