«Справедливая Россия» в ближайшее время не исчезнет и не будет поглощена. Но нынешний результат практически гарантирует партии период внутренней перестройки. Главная проблема СР такова: как не оказаться в той же точке через следующий электоральный цикл. Притянутые за уши 5 процентов - это сигнал о сужении самостоятельной электоральной ниши. Поэтому наиболее вероятен промежуточный сценарий: сохранение Миронова и партии в нынешней конструкции на первом этапе, а затем постепенная подготовка к обновлению. Причём обновление будет касаться не только председателя, а всей политической модели - региональной работы, кадров, коммуникации и поиска собственного электорального предложения. Сейчас СР находится в довольно неудобной позиции. Эсерам становится всё сложнее объяснять избирателю, зачем существует их парття. Поэтому следующий цикл для эсеров будет, скорее всего, циклом поиска новой ниши. Партии придется решить, кем она хочет быть: более жёсткой социальной оппозицией, патриотической левой партией или гибридной платформой, способной собирать протестный и одновременно системный электорат. Слияния с небольшими партиями действительно могут использоваться как инструмент обновления. Но это скорее дополнительный ресурс, чем самостоятельная стратегия. Само по себе присоединение нового бренда или нескольких заметных фигур не решит проблему пяти процентов.
А вот сценарий поглощения «Единой Россией» видится скорее скорее теоретическим. Пока СР сохраняет фракцию и собственный партийный бренд, для системы существует определенная ценность в сохранении отдельной парламентской площадки с социальным профилем. Тем более сама партия уже публично заявляет о продолжении самостоятельной законодательной работы в новом созыве.

Прогноз на ближайшие годы простой: СР сохранят, Миронов пока останется ключевой фигурой, но вопрос преемника и переформатирования партии никуда не исчезнет. Выборы-2026 не стали концом «Справедливой России». Они стали предупреждением, что следующий электоральный цикл в нынешнем виде она может уже не пережить.
И именно поэтому сейчас для эсеров начинается, пожалуй, самый важный период за всю их историю: им нужно доказать не просто право на существование, а необходимость собственного места в партийной системе.

По прогнозу Минэкономразвития, к 2029 году среднемесячная номинальная зарплата россиян увеличится на 35% по сравнению с 2025 годом, составив 137,4 тысячи рублей. В 2026 году ожидается рост зарплат до 112,3 тысячи рублей, что соответствует увеличению на 10,3%. Далее, в 2027 году зарплаты увеличатся до 120 тысяч рублей, а в 2028-м до 128,2 тысячи рублей. Что касается роста реальных зарплат, то он будет более скромным: в 2026 году ожидается увеличение на 4%, в 2027-м – на 1,8%, в 2028-м – на 2,4% и в 2029-м – на 3%. Согласно консенсусу макроэкономистов, опрошенных Банком России, прогноз на этот год совпадает с оценкой Минэкономразвития и составляет 4,1%. Однако на 2027 год аналитики предполагают более высокий рост реальных зарплат в 2,2%, в отличие от 1,8%, прогнозируемого Минэком. Также планируется, что реальные располагаемые доходы населения вырастут на 1% в 2026 году и на 1,4% в 2027 году.

Явку теперь не ждут — ее собирают

Главный сюжет вокруг «ИнформУИКа» вообще не в том, сколько членов комиссий обошли квартир и сколько денег на это потратили. Гораздо интереснее другое: российская избирательная система постепенно учится работать с явкой как с управляемым показателем. Раньше логика была довольно простой: провести информационную кампанию, рассказать людям о выборах и дальше ждать, сколько избирателей придет самостоятельно. Сейчас подход меняется. Избирателя находят по адресу, с ним устанавливают прямой контакт, напоминают о голосовании и фактически возвращают его в поле внимания кампании. Это уже не просто информирование. Это инфраструктура мобилизации. Причем самое важное здесь даже не то, насколько каждый отдельный разговор увеличил вероятность голосования. На больших массивах работает другое правило: если десяткам миллионов людей несколько раз напомнить о выборах, убрать часть бытовых барьеров и персонализировать коммуникацию, итоговая явка неизбежно будет выше, чем при пассивной модели «кто хочет - тот придет».
Говорить, что именно «ИнформУИК» обеспечил почти 60% явки было бы слишком прямолинейным выводом. Но утверждать, что подобные проекты становятся одним из элементов системы управления электоральной активностью, вполне можно. Чем лучше система понимает территорию, чем точнее знает, где живут активные и пассивные избиратели и чем эффективнее умеет с ними работать, тем меньше выборы зависят от случайности. По сути, выборы-2026 показывают переход от «явка случилась» к «явку организовали».

Инициатива АдГ против военных гарантий Украине интересна не столько перспективой ее непосредственного принятия, сколько тем, что она попадает в один из главных европейских споров на ближайшие годы: должна ли Украина после окончания конфликта стать частью европейской системы безопасности или остаться за ее пределами в статусе близкого, но формально не защищенного партнера.

Предложение АдГ довольно четко очерчивает второй вариант. Партия выступает против гарантий безопасности, против членства Украины в ЕС и против промежуточного статуса, который мог бы создавать для европейских стран дополнительные обязательства. При этом предлагается сохранить экономические связи через привилегированное партнерство. То есть речь идет не об изоляции Украины от Европы, а о попытке разделить экономическую интеграцию и военно-политические обязательства. Проблема для АдГ заключается в том, что нынешний курс Берлина устроен практически противоположным образом. Правительство Фридриха Мерца рассматривает поддержку Украины как часть собственной безопасности Германии, а в апреле 2026 года Берлин вместе с Киевом закрепил намерение участвовать в создании «надежных, заслуживающих доверия и юридически обязательных» гарантий безопасности. ЕС в июне также подтвердил поддержку долгосрочных гарантий для Украины и уже перешел к переговорам по ее вступлению в Евросоюз.

Отсюда возникает более серьезный геополитический вопрос. Если Украина получит гарантии безопасности, но не станет членом НАТО, Европа фактически создаст промежуточную модель защиты: формально страна останется вне коллективной обороны НАТО, но ее безопасность станет предметом долгосрочных обязательств европейских государств. Для Берлина это способ одновременно удерживать Украину в европейской орбите и не доводить дело до прямого расширения НАТО на украинскую территорию. АдГ предлагает отказаться именно от такой конструкции. В этом смысле ее позиция выходит далеко за рамки спора о конкретной сумме помощи Киеву. Это спор о том, где должна проходить восточная граница европейской системы безопасности и насколько далеко Германия готова связывать собственное будущее с безопасностью Украины.
При этом влияние этой позиции нельзя измерять только количеством голосов за конкретную резолюцию. На выборах 2025 года АдГ получила 20,8% голосов и 152 места в Бундестаге. В сентябре 2026 года партия уже заняла первое место на двух региональных выборах в восточной Германии, а тема отношений с Россией остается одной из центральных для ее внешнеполитической повестки. Reuters отмечает, что АдГ выступает за восстановление экономических связей с Москвой и против нынешнего курса поддержки Украины.

Поэтому 2027 год может стать гораздо интереснее нынешнего. Логичнее ожидать не резкого отказа Германии от поддержки Украины, а постепенного перехода к более сложному внутреннему торгу вокруг ее цены и конечной цели. Одновременно будут обсуждаться оборонные расходы самой Германии, будущие гарантии Украине, финансирование восстановления и перспективы ее вступления в ЕС. Особенно важен здесь европейский контекст. В 2028 году должен начаться новый семилетний бюджет ЕС, и уже сейчас переговоры о нем становятся источником серьезных разногласий. Ослабление политических позиций немецкого правительства способно осложнить выработку общего европейского курса, в том числе по Украине. Поэтому к 2027 году вполне может сформироваться ситуация, в которой спор будет идти уже не между «поддерживать Украину» и «не поддерживать Украину». Гораздо конкретнее будет звучать вопрос: какой должна быть Украина после окончания войны и сколько обязательств Европа готова принять на себя ради этого устройства. Для Германии это одновременно внешнеполитический и внутренний вопрос. Чем дольше сохраняется конфликт и чем выше стоимость европейской политики в отношении Украины, тем больше пространство для сил, предлагающих вернуться к более прагматичным отношениям с Москвой. Но чем сильнее Германия воспринимает Россию как долгосрочную угрозу европейской безопасности, тем труднее ей будет просто отказаться от украинского направления. Именно поэтому инициатива АдГ сейчас выглядит скорее не как готовый сценарий немецкой политики, а как заявка на изменение самой дискуссии. Если к 2027 году партия продолжит укреплять позиции, вопрос об Украине может стать одним из главных водоразделов немецкой внешней политики — уже не только между правительством и оппозицией, но и внутри самого немецкого общества.

Как работала «тайная полиция» Римской империи

В Римской империи не существовало тайной полиции в современном смысле, но была служба, которая выполняла некоторые очень похожие функции. Речь о frumentarii - военных, первоначально отвечавших за снабжение армии зерном. Их служебные поездки между Римом и провинциями постепенно сделали их удобными курьерами и сборщиками информации для императорской администрации.

Фрументарий мог появиться в далёкой провинции с вполне обычным поручением - доставить приказ или сообщение. Но заодно он мог выяснить, что происходит у местного наместника, какие настроения царят среди военных и знати, не распространяются ли слухи о заговоре. Благодаря военной организации и императорским полномочиям такие люди имели возможности, которых не было у обычных чиновников. По сути, Рим получал собственные глаза и уши в провинциях.

Особенно важным становился контроль над теми, кому император не вполне доверял. Донос мог касаться не только реального заговора, но и подозрительного поведения чиновника или влиятельного человека. При этом фрументарии быстро приобрели дурную репутацию. Их обвиняли в злоупотреблениях, вымогательстве и произволе. В провинциях появление такого агента могло восприниматься куда тревожнее, чем приезд обычного государственного служащего.

В начале IV века Диоклетиан ликвидировал корпус фрументариев. Но проблема, которую они решали, никуда не исчезла: огромной империи по-прежнему требовалась быстрая связь и информация с мест. На смену им пришли agentes in rebus - государственные курьеры и чиновники, которые контролировали императорскую почту, доставляли распоряжения и проверяли работу администрации. Некоторые из них также выполняли разведывательные поручения.

Получается довольно современная история: государство сначала создало службу для решения практической задачи - снабжения и связи, а затем обнаружило, что те же люди могут быть полезны для наблюдения и политического контроля. И чем больше полномочий получала такая служба, тем сильнее становился соблазн использовать их не только по назначению.

Римская империя давно исчезла, а сама логика осталась знакомой: кто контролирует информацию, тот получает возможность гораздо лучше контролировать государство.

На фоне агрессии со стороны Запада в России возрождают разработанную во времена СССР систему «Периметр», пишет The Times.

Газета уточняет, что проводила расследование вместе с датским центром журналистики Danwatch и независимым исследовательским проектом. Согласно полученным результатам, на Урале возрождают программу времен холодной войны по нанесению ответных ядерных ударов по Западу. Расположенная там база якобы представляет собой подземный командный центр, способный выдержать удар бомб США. В статье говорится, что «Периметр», известный также как «Мертвая рука», должен гарантировать уничтожение противника в случае ядерного удара по РФ.

«Периметр» — советская, а затем российская система резервного управления стратегическими ядерными силами. На Западе она известна как Dead Hand («Мёртвая рука»).

Её создали в СССР во время холодной войны на случай масштабного ядерного конфликта. Основная задача системы — обеспечить возможность ответного ядерного удара даже в ситуации, если в результате атаки будут уничтожены руководство страны, командные пункты или основные линии связи.

«Периметр» не следует понимать как полностью самостоятельный компьютер, который без участия человека автоматически начинает ядерную войну. По открытым данным, это резервный контур управления и передачи команд, предназначенный для сохранения работоспособности системы ядерного сдерживания в экстремальных условиях.

Ядерная программа Саудовской Аравии: почему это может изменить баланс на Ближнем Востоке

Саудовская Аравия развивает гражданскую ядерную энергетику, но вокруг этого курса возникает важный вопрос: где проходит граница между мирной атомной программой и возможностью создания военного потенциала?

В июле 2026 года США и Саудовская Аравия подписали соглашение о сотрудничестве в сфере мирного атома. Документ создает правовую основу для долгосрочного ядерного партнерства и предусматривает американское участие в развитии саудовской атомной энергетики. При этом нынешняя версия соглашения вызывает споры в Конгрессе США именно из-за условий, связанных с обогащением урана и переработкой ядерных материалов.

Почему это важно? Потому что ядерная энергетика и ядерное оружие используют разные технологии, но часть инфраструктуры ядерного топливного цикла имеет двойное назначение. Поэтому для международной безопасности принципиальное значение имеют не только сами реакторы, но и то, какие возможности страна получает в области производства ядерного топлива и обращения с отработанными материалами.

При этом говорить, что Саудовская Аравия уже создает ядерное оружие, оснований нет. Речь идет о потенциальном риске, который обсуждается американскими законодателями и экспертами по нераспространению. По данным Reuters, критики соглашения считают недостаточно жестким отсутствие прямого запрета на обогащение урана и переработку ядерных отходов. Саудовская сторона, в свою очередь, готовится предоставить МАГАТЭ дополнительные возможности для контроля и мониторинга ядерной деятельности.
Здесь появляется иранский фактор. Саудовская Аравия и Иран остаются двумя крупнейшими региональными центрами силы Персидского залива, а их соперничество имеет не только политическое, но и военно-стратегическое измерение. Если Эр-Рияд когда-либо решит, что Тегеран приблизился к созданию собственного ядерного оружия, давление в пользу получения сопоставимого потенциала может резко усилиться.

Еще в 2018 году наследный принц Мухаммед бин Салман говорил, что Саудовская Аравия не стремится получать ядерное оружие, но не исключал соответствующего шага в случае появления такого оружия у Ирана. Именно поэтому развитие саудовской атомной программы сегодня рассматривается через призму регионального баланса.

Самый серьезный риск заключается не в том, что завтра на Ближнем Востоке появится новая ядерная держава. Гораздо важнее постепенное изменение порога технологических возможностей. Чем больше государств региона получают собственные элементы ядерного топливного цикла, тем сложнее становится система контроля и тем выше цена ошибки, политического кризиса или резкого ухудшения отношений между соседями.
Если Саудовская Аравия в будущем действительно решит перейти от гражданской атомной энергетики к созданию военного ядерного потенциала, последствия будут далеко выходить за пределы отношений Эр-Рияда и Тегерана. В таком случае Израилю, Ирану, Турции и другим государствам региона пришлось бы заново оценивать собственные стратегии безопасности.
Поэтому нынешняя дискуссия вокруг саудовско-американского соглашения — это прежде всего вопрос контроля над ядерными технологиями и сохранения барьеров для распространения ядерного оружия. Пока Саудовская Аравия заявляет о гражданских целях, а международные механизмы контроля продолжают действовать. Но то, насколько жесткими окажутся эти механизмы на практике, будет иметь значение для всей архитектуры безопасности Ближнего Востока.

В России на 30% увеличилась численность заболеваний от вейпов, которым подвержены чаще всего молодые люди. На этом фоне в стране с 1 октября станут выдавать лицензии на розничную и оптовую торговлю табачной и никотинсодержащей продукцией. Об этом сообщила лидер движения «Здоровое Отечество» Екатерина Лещинская.

«За последний год число пациентов с осложнениями после использования вейпов в России выросло на 30%. Чаще всего за медицинской помощью обращаются подростки и молодые люди до 35 лет. Основные диагнозы: так называемая попкорновая болезнь легких и облитерирующий бронхиолит. Бронхиолит может годами прогрессировать незаметно и в итоге привести к необратимой дыхательной недостаточности», — заявила она.

Самые коррумпированные правители Древнего Рима

Коррупция — вовсе не изобретение современности. Еще в Древнем Риме власть, деньги и личные интересы нередко переплетались настолько тесно, что историкам спустя столетия приходится разбираться, где заканчивалось управление государством и начиналось личное обогащение.

Одним из самых известных примеров считается Гай Веррес — римский наместник Сицилии в I веке до н. э. Он прославился не как император, а именно как чиновник, обвиненный в систематических вымогательствах, присвоении имущества и злоупотреблении полномочиями. Его деятельность стала предметом знаменитых речей Цицерона, известных как «Речи против Верреса». Важно, однако, учитывать, что главным источником сведений о нем являются обвинительные речи Цицерона, поэтому некоторые детали требуют осторожной оценки.

Среди императоров особенно много историй о коррупции связано с Калигулой, Нероном и Коммодом. Античные авторы рассказывают о конфискациях имущества, продаже должностей и использовании государственной власти для личного обогащения. Но здесь есть важная оговорка: образы этих правителей дошли до нас преимущественно через труды авторов, писавших уже после описываемых событий. Их рассказы нередко содержат политическую критику, слухи и литературные преувеличения.

Особенно показателен случай Коммода. При нем большое влияние на государственные дела получили придворные фавориты, а продажа должностей и политическое покровительство стали серьезной проблемой. Современному читателю это может напоминать классическую коррупционную схему: доступ к власти превращается в ресурс, который можно обменивать на деньги и влияние.
Но было бы ошибкой представить Древний Рим как государство, где коррупция существовала исключительно из-за «плохих императоров». Проблема была встроена в саму политическую и экономическую систему. Римская администрация долгое время позволяла чиновникам извлекать доход из управления провинциями, а граница между законными доходами, подарками, покровительством и взятками была далеко не такой четкой, как сегодня.

Именно поэтому история римской коррупции интересна не только списком самых одиозных правителей. Она показывает более универсальную закономерность: когда государственная должность дает человеку широкие возможности распоряжаться чужими ресурсами, а контроль над ним слаб, возникает пространство для злоупотреблений — независимо от эпохи.

Причем некоторые из самых громких историй о «коррумпированных императорах» могут быть преувеличены. Для историка здесь важна не только сама история, но и вопрос: кто ее рассказал, когда и зачем?

В речи Владимира Путина по итогам выборов можно выделить несколько ориентиров, которые во многом задают рамку работы Государственной думы IX созыва.

Первый — общая повестка при сохранении политического разнообразия. Президент прямо отметил, что партии могут и должны предлагать разные решения. Но при этом программные документы ответственных политических сил, по его оценке, сошлись вокруг нескольких крупных тем: безопасности, демографии, экономики и социальной политики.

Второй — максимальная практичность парламентской работы. От нового созыва ожидается не просто продолжение дискуссий, а поиск «сбалансированных решений» через профессиональный диалог. Причем Путин отдельно говорил о необходимости учитывать предложения партий, которые участвовали в выборах, но не получили представительства в Думе.

Третий — усиление роли депутатов с непосредственным опытом службы. В новый парламент проходят ветераны СВО, причем такие кандидаты были представлены разными парламентскими партиями. Это означает появление в законодательной работе дополнительного опыта, связанного с вопросами безопасности, поддержки военнослужащих и их семей, а также возвращения участников боевых действий к гражданской жизни.

И наконец, важнейший политический вывод из выступления президента: при сохранении фракционной структуры IX созыв должен работать как единый законодательный механизм. Учитывая укрепление позиций «Единой России», именно на ней будет лежать значительная часть ответственности за прохождение ключевых законопроектов и общий результат работы парламента. При этом сам Путин подчеркнул необходимость партнерского взаимодействия с другими фракциями.

Таким образом, главный вопрос для IX созыва теперь не в том, как партии провели кампанию, а в том, насколько эффективно они смогут перевести полученный мандат в конкретные решения.

Заявление Юрая Бланара важно рассматривать не как отдельную реплику словацкого политика, а как продолжение линии Братиславы на пересмотр европейского подхода к отношениям с Москвой. В сентябре Бланар уже заявлял, что безопасность Европы невозможно выстроить без России, а дипломатия остаётся единственным путём к завершению украинского конфликта. При этом словацкое правительство одновременно выступает против военной помощи Украине и спорит с Брюсселем по вопросу отказа от российского газа. Здесь появляется более интересная политическая тенденция. Внутри ЕС постепенно оформляется разрыв между стратегической линией Брюсселя и частью национальных правительств, которые начинают ставить на первое место экономические последствия конфронтации, энергетику и возвращение дипломатических каналов. Бланар фактически предлагает не возвращение к прежним отношениям с Россией, а отказ от идеи, что долгосрочная безопасность Европы может строиться исключительно через изоляцию Москвы. Само словацкое МИД при этом подчёркивает необходимость сохранять единую позицию ЕС по санкциям.

Но ждать быстрого разворота всей Европы пока не стоит. Сегодняшний визит главы МИД Германии в Словакию показал обратную сторону этой дискуссии: Берлин прямо заявил, что сомнения в российской угрозе для Европы безответственны. То есть внутри ЕС сейчас сталкиваются уже не просто разные оценки конфликта, а две разные концепции европейской безопасности.

В ближайшие месяцы подобные заявления из Словакии, Венгрии и отдельных других стран будут звучать чаще. Однако это скорее будет постепенное давление на Брюссель с требованием вернуть дипломатический трек, а не немедленный демонтаж санкционной политики. Если конфликт затянется и экономические издержки для Европы продолжат накапливаться, позиции Братиславы могут получить больше сторонников. Главный переломный момент — появление реального переговорного процесса по Украине. Тогда вопрос будет уже не в том, нужно ли разговаривать с Москвой, а в том, кто именно от Европы будет сидеть за столом переговоров и на каких условиях.

Именно здесь для Словакии открывается политическое окно возможностей: Братислава пытается занять нишу посредника внутри ЕС — страны, которая сохраняет членство в западных структурах, но одновременно выступает за восстановление каналов диалога с Россией. При этом сегодня Германия и другие правительства ЕС явно не готовы принять такую трактовку европейской безопасности.

Кадровые решения в целом показывают, что девятая Дума начинает работу без серьезных сюрпризов. У «Единой России» фракцию возглавит Дмитрий Кобылкин, Вячеслав Володин вновь выдвинут на пост спикера, а Ирина Яровая станет первым вице-спикером. При таком большинстве главная задача ЕР теперь не в том, чтобы собирать голоса под законопроекты, а в том, чтобы нормально организовать работу огромной фракции и не допустить разрыва между партийной и парламентской повесткой. Для КПРФ сохранение Геннадия Зюганова во главе фракции тоже вполне ожидаемо. При этом коммунисты заметно сократили свое представительство, поэтому им придется внимательнее выбирать темы, на которых можно сохранять влияние. «Новые люди», наоборот, получили дополнительные позиции в комитетах. Это логичный результат роста фракции и одновременно возможность закрепить за собой конкретные направления — туризм, МСП и экологию. В целом новая Дума будет гораздо менее зависеть от межфракционных договоренностей. Основная политическая работа теперь смещается внутрь самого парламентского большинства: распределение влияния, работа комитетов и реализация той повестки, которую власть обозначила после выборов.

С 1 октября 2026 года в России начнут лицензировать оптовую и розничную торговлю табачной и никотинсодержащей продукцией. По оценкам, только в 2027 году это принесёт бюджету порядка 50 млрд рублей.

Как объясняет лидер движения «Здоровое Отечество» Екатерина Лещинская, лицензирование решает сразу три задачи: рынок становится прозрачнее — оборот продукции можно контролировать на всех этапах, доля нелегального оборота сокращается, а доступ несовершеннолетних ограничивается. Проблема, по её словам, назревала давно: доля нелегального рынка годами держится на уровне 10–15%.

Про этом в «Здоровом Отечестве» настаивают на полном запрете вейпов, ведь лицензия упорядочивает торговлю, но не убирает продукцию с рынка.

⚡️🇸🇪 Магдалена Андерссон заявила о неспособности сформировать правительство Швеции

Лидер победивших на выборах социал-демократов Магдалена Андерссон сообщила спикеру Риксдага, что слагает полномочия по формированию правительства, признав, что не может обеспечить новому кабинету "необходимую парламентскую поддержку".

Поводом стало решение Левой партии поддержать выдвижение Андреаса Норлена — кандидата от Умеренной партии — на пост нового спикера парламента. Несмотря на это, левые по-прежнему называют Андерссон единственным кандидатом на пост премьер-министра и считают ее решение поспешным.

Ожидается, что 30 сентября Норлен проведет консультации с руководителями партий и определит нового кандидата на пост премьер-министра. Вероятнее всего, обязанности по формированию нового правительства будут переданы нынешнему премьер-министр Ульфу Кристерссону, чей блок контролирует 173 из 349 мест в Риксдаге.

Если Кристерссон также не сможет сформировать правительство, его формирование, скорее всего, будет вновь поручено Андерссон.

Только после четырех неудачных попыток в стране будут объявлены досрочные парламентские выборы.

#выборывмире

КПРФ теряет не просто проценты - партия начинает терять собственный ядерный электорат. И это, пожалуй, главный вывод из новой географии выборов.
Особенно тревожно для коммунистов выглядит Дальний Восток: в Приморье, на Сахалине и в Амурской области партия потеряла более 10%. Это уже не обычное колебание протестного голосования, а сигнал о том, что прежняя модель удержания своего электората перестает работать. В 2021 году КПРФ во многих регионах выступала главным каналом протестного и социального голосования. Более того, сама партия тогда фиксировала расширение поддержки далеко за пределами традиционного ядра. Теперь часть этого ресурса сокращается. Проблема КПРФ в том, что ее позиционирование все сильнее связано с уже сформировавшимся образом партии - советская символика, привычная риторика, ставка на традиционный протестный электорат. Но этого недостаточно, чтобы воспроизводить результат на уровне 2021 года. Поэтому перед партией стоит вопрос не о косметическом обновлении кампании, а о более серьезном политическом развороте. Нужны практически революционные изменения в позиционировании: новый язык, новые лица, новая работа с городским и молодым избирателем, более современная социальная повестка и главное - понятный ответ на вопрос, зачем КПРФ нужна избирателю сегодня, а не двадцать или тридцать лет назад. При этом полностью списывать партию со счетов было бы неправильно. В отдельных регионах КПРФ сохраняет очень высокий результат - например, в Марий Эл, Хакасии, на Алтае, в Вологодской, Якутии и Иркутской области. Значит, ресурс у партии есть. Но теперь он требует переосмысления. КПРФ придется выбирать между сохранением привычной идентичности и попыткой превратить ее в современный политический продукт. После этих выборов второй путь выглядит для партии уже не вопросом имиджа, а вопросом долгосрочного электорального выживания.

Форум портовых городов в Калининграде показал важный сдвиг в арктической повестке. Сейчас вопрос уже не в том, нужно ли развивать Трансарктический транспортный коридор. Вопрос в том, как сделать его экономически выгодным и понятным для грузоотправителей.

Инициативы губернатора Архангельской области Александра Цыбульского как раз отвечают на эту задачу. Это практическая работа в рамках поручения Президента по актуализации Стратегии развития Арктической зоны до 2035 года с перспективой до 2050-го.

Ключевой тезис Цыбульского понятен: зарубежных партнёров уже не нужно убеждать в безопасности маршрута. Им нужно предложить готовый продукт. С понятной стоимостью перевозки, гарантированным флотом, страхованием, современными терминалами и цифровым сопровождением грузов. Отсюда и конкретные предложения.

В Северодвинске предлагается создать распределённую верфь гражданского арктического судостроения. Отдельное направление, строительство ледокольного, аварийно-спасательного и вспомогательного флота.

Еще одна важная инициатива, создание бондовых зон в арктических портах, что позволит хранить и обрабатывать международные грузы без уплаты таможенных платежей до их дальнейшего движения. В условиях санкций такой режим может серьезно повысить конкурентоспособность российских портов.

Архангельск при этом предлагается использовать как площадку для перевалки и консолидации грузов, в том числе для индийских компаний.

Важно и другое предложение Цыбульского: российские порты не должны конкурировать друг с другом за одни и те же грузы. Нужна специализация западного, центрального и восточного участков коридора и распределение грузопотоков между ними.
Архангельская область уже создает под эту модель инфраструктуру. Вместе с «Росатомом» прорабатывается глубоководный район порта Архангельск, вокруг порта формируются промышленные мощности, создаются исследовательские центры по судостроению и цифровизации Севморпути, развивается подготовка кадров.

Поэтому предложения Цыбульского - полноценная попытка сформировать рабочую экономическую модель Трансарктического коридора: флот, порты, грузы, сервис, промышленность и кадры. Именно такой конкретики сегодня и требует новая стратегия развития Арктики.

После перехода мэра Хабаровска Сергея Кравчука в Госдуму в России осталось только два мэра административных центров субъекта, избранных на прямых выборах. Это главы Абакана (Хакасия) и Анадыря (Чукотка) Алексей Лемин и Сергей Спицын соответственно, победившие в 2024 г. (оба баллотировались от «Единой России»; ЕР). Когда сроки их полномочий подойдут к концу (по плану это должно произойти в 2029 г.), в стране не останется ни одного избранного жителями мэра столицы региона.

Прямые выборы глав административных центров субъектов были отменены в новом законе о местном самоуправлении (МСУ), принятом в 2025 г. Ч. 2 ст. 88 закона предусмотрено, что мэры таких городов избираются представительным органом муниципального образования из числа кандидатов, представленных главой субъекта. По новому правилу уже были избраны мэры Курска, Красноярска, Мурманска, Нижнего Новгорода, Чебоксар, Якутска.