Как феи стали красивыми.

Большинство людей уверены, что феи или фэйри – это такие маленькие существа, хорошенькие и с крылышками. Живут в цветочках и помогают людям, как только их встречают, и это, несомненно, персонажи добрые. Однако пару сотен лет назад люди представляли себе таких существ совершенно по-другому.

Тот самый образ – слегка светящихся созданий красивой наружности – был сформирован в викторианскую эпоху, а до того портрет размывался – от крохотных до людей высокого роста, они могли быть как прекрасными, так и уродливыми, даже близкими к троллям, летали то на птицах, то просто так, то вообще не летали.

Во второй половине девятнадцатого века в Великобритании расцвела викторианская сказочная живопись. Художники населяли свои картины феями и эльфами, героями пьес Шекспира и персонажами сказок. Именно в этот период произошёл поворот к так называемому «национальному романтизму».

В разных странах он получал разные воплощения, в Великобритании же большую популярность получили литературные обработки старых кельтских легенд о Малом Народе (или Старшем Народе – на всякий случай не будем оскорблять фэйри!), изысканные повести, написанные на их основе викторианскими авторами, и, как следствие, поэзия, драматургия, вдохновленные ими же. Тексты требовали оформления – так и появилось множество изображений фей.

Кроме того, этот временной отрезок совпал с промышленной революцией, которая скорее пугала, чем давала надежду на благотворное влияние прогресса, и многие художники окунулись в прекрасный мир древности, чтобы найти там покой и красоту. Рос интерес к спиритуализму, мистике, всему призрачному и загадочному.

Не обходилось и без упоминания «лекарств». Действительно, запрещенные вещества распространялись в то время бесконтрольно, последствия их употребления было мало изучены, а медицина тех лет рекомендовала использовать их от кашля, головных болей, нервозности… Применение «веществ» на бытовом, повседневном уровне тоже могло повлиять на восприятие творческими людьми окружающей действительности.

Выше — полотна Джона Фицджеральда (фото 1). Никакого профессионального художественного образования он не получил. В 1845 году внезапно его полотна, посвященные жизни фей, оказались на выставке Королевской академии художеств в Лондоне и произвели там фурор. Все эти картины художник не датировал, не давал им названий, а когда и давал – они совершенно не согласовывались с изображением. Поэтому продавцы и галеристы именовали их по-своему.

Некоторые работы Фицджеральда (последнее фото) изображают мужчин и женщин, грезящих о феях – а на прикроватном столике внимательный глаз действительно различит аптечную склянку, предположительно, содержащую лауданум. Одна из таких картин считается автопортретом художника в молодые годы. Это дает исследователям повод утверждать, что спиритуальный реализм Фицджеральда – плод его взаимоотношений с «лекарствами».

В любом случае, именно с этого времени слово «фея» стало означать что-то красивое в массовом сознании людей.

Траур и паль.

В викторианскую эпоху было принято в период траура носить специальные украшения из гагата. Из-за нехватки этого материала появилось множество имитаций.

Одна из них - французский чёрный янтарь. Это чёрное стекло, производимое в США с 1893 года. Оно тяжелее настоящего гагата и используется главным образом для изготовления бусинок и мелких ювелирных изделий.

Загребай по-модному!

Первые декоративные гребни для волос датируются древнейшими временами. Примерно в начале 1800-х годов декоративные гребни для волос стали модными, и на них начали выдавать многочисленные патенты (фото 1 — сатирическая гравюра Уильяма Хита с изображением герцогини Сент-Олбанс с испанским декоративным гребнем для волос, 1825-1830) .

Гребни в то время изготавливались из различных материалов, таких как рог, ракушки, слоновая кость, дерево, металл, черепаховый панцирь и копыта крупного рогатого скота или лошадей.

Дизайн гребней для волос начала девятнадцатого века не обязательно был произведением искусства. Изделия часто были простыми и узкими сверху. Однако позже они становились всё более изысканными и дорогими. Например, согласно «Энциклопедии волос» Виктории Шерроу:
«[Викторианский и эдвардианский] стеклодув Рене Лалик… делал гребни с узорами в стиле ар-нуво, включая его знаменитую стрекозу. Лалик использовал неожиданные материалы, включая опалы и барочный жемчуг и сочетал их с эмалью, стеклом и полудрагоценными камнями».

Хотя Лалик мог использовать различные материалы в своих декоративных гребнях для волос, самым распространенным материалом был черепаховый панцирь. Американский женский журнал Godey's Lady Book, издававшийся с 1830 по 1878 год, сообщал в декабре 1840 года о популярности черепаховых гребней:
«Это возрожденный старый стиль, который обещает стать очень распространенным. Мы имеем в виду гребни с очень высокими галереями или головками, которые были так популярны во времена наших бабушек; они той же формы, что и те, что использовались при дворе Наполеона в его ранние годы; тогда их украшали драгоценными камнями всех видов; те, которые сейчас входят в употребление, украшены золотом, камеями или кораллами, и последние, несомненно, пользуются наибольшей популярностью».

Черепаховый панцирь оставался популярным материалом, пока не стал дефицитным. Затем его заменила гуттаперча, сок, получаемый в основном из деревьев Palaquium gutta, найденных в Малайзии и научно классифицированных в 1843 году.

Также одним из самых распространенных и популярных материалов для декоративных гребней на протяжении большей части девятнадцатого века был рог. Отчасти потому, что его было легко раздобыть и он был дешевле черепахового панциря. Более того, рог был чрезвычайно гибким. Он по свойствам был почти как пластик, так как его можно было легко резать, сгибать, скручивать, растягивать, формовать, прокалывать или вырезать. Рог также легко поддавался имитации популярного рисунка черепахового панциря.

В начале 1870-х годов женские декоративные гребни для волос начали выходить из моды. Это нанесло ущерб экономике некоторых городов, которые их производили. Более того, с этого периода популярность декоративных гребней для волос колебалась, поскольку она зависела от прихотей вечно переменчивой и постоянно меняющейся моды на прически.