Мужчины-серийные убийцы #3

#viklepexa_man_maniac

Но и в Чикаго доктору Криму не работалось спокойно.

В августе 1880 года, после смерти Мэри Энн Фолкнер, женщины, которой он якобы сделал аборт, в отношении него было проведено расследование. Дело дошло до суда, но хороший адвокат, услугами которого воспользовался Томас, смог убедить присяжных, что Крим не убийца. Напротив, он пытался "спасти несчастную женщину", после того как акушерка провела ей неудачный аборт.

Уже в апреле 1881 года женщина по имени Элис Монтгомери умерла от отравления стрихнином после аборта, сделанного в меблированных комнатах, расположенных всего в квартале от офиса Крим. Дело было признано убийством, но так и не было раскрыто. Место, время и способ делают Крима вероятным подозреваемым.

Доктор продолжал свою работу, к которой помимо абортов, добавилось изготовление особой смеси из наркотических препаратов для лечения эпилепсии (фото 2 - чемоданчик доктора с различными веществами). Одним из его пациентов был Даниэль Скотт, отставной сотрудник железной дороги. Он направил к своему доктору и жену Джулию, которая была моложе супруга на 30 лет. 14 июня 1881 года, Крим приготовил для мистера Скотта специальную смесь на основе стрихнина. Через полчаса после её употребления, Даниэль Скотт умер. Но когда заказчицу арестовали, она обвинила во всём доктора, заявив, что понятия не имела, что вместо лекарства маньяк подсунул ей яд.

Следующие 10 лет Крим провёл в тюрьме города Joliet в 45 милях от Чикаго. А друзья Дэниела Стотта установили на его могиле надгробие с надписью: «Дэниел Стотт умер 12 июня 1881 года в возрасте 61 года, отравленный своей женой и доктором Кримом».

Крим был освобождён в июле 1891 года (фото 1 — на момент выхода). Губернатор Джозеф У. Файфер смягчил его приговор после того, как брат Кримa попросил о снисхождении и якобы подкупил власти.

Используя деньги, унаследованные от отца, который умер в 1887 году, Крим отплыл в Англию и прибыл в Ливерпуль 1 октября 1891 года (через три года после убийств, совершённых Джеком-потрошителем). Он отправился в Лондон и снял жильё на Лэмбет-Пэлас-роуд, 103. В то время Лэмбет был известен своей бедностью, мелкими преступлениями и проституцией. И тут Доктор Яд развернулся по-крупному!

Продолжение следует...

Распутный деверь королевы Виктории.

Виктория и её муж Альберт тщательно и скрупулёзно выстраивали облик морали своей семьи и всего британского монаршего двора. Тем удивительней было то, как разгульно жил родной брат Альберта, кобургский принц Эрнст (фото 1). Когда-то его, наравне с Альбертом, пытались впарить Виктории в качестве мужа, но она выбрала Альберта и не прогадала.

К слову, Эрнст любил сам себя приглашать в гости к брату, в Лондон. Но его визиты держали двор в напряжении. Ни для кого не было секретом, что, ещё приехав на свадьбу к Альберту, Эрнст прошёлся по лондонским борделям и подхватил сифилис. А вернувшись в Кобург, начал в спешке подыскивать себе невесту.

Альберт писал ему в январе 1841 года: «Известия о твоей тяжкой болезни глубоко расстроили и огорчили меня… Как любящий брат, я не могу не посоветовать тебе отложить все мысли о браке года на два и бросить усилия на восстановление здоровья… Жениться сейчас было бы не только безнравственным, но и опасным… В худшем случае ты лишишь жену здоровья и чести, и, обретя семью, обречешь своих детей на полную страданий жизнь, а стране даруешь больного наследника».

Ветреный Эрнст не внял увещеваниям брата и в 1842 году сочетался браком с принцессой Александриной Баденской (фото 2), которую, по всей видимости, заразил венерическим заболеванием. Детей у них не было, хотя на стороне Эрнст прижил несколько бастардов. В бездетности Александрина винила исключительно себя, даже не подозревая, какой подарок получила в первую брачную ночь. Разобравшись в характере Эрнста, Виктория держала его на расстоянии от дворцов и особенно от детской. В храме семейственности, который они по кирпичику строили с Альбертом, похотливым греховодникам не было места. Родственные узы ничего не значат, если на кону репутация.

Иллюстрации к «Властелину колец», ещё до создания «Властелина колец».

Вильям Гай Волл (1792-1862) родился в Дублине, а в 1812 году переехал в Нью-Йорк. Известен своими акварельными изображениями долины реки Гудзон и её окрестностей. Считается одним из предшественников или ранних представителей «Школы Гудзона». Все его произведения пропитаны неуловимой аурой того, что сейчас называют фэнтези.

Во время жизни его картины были популярны, многие из них продавались по высоким для того периода ценам — от 300 до 400 долларов. Был одним из основателей Национальной академии дизайна в Нью-Йорке, где за 25 лет экспонировал 59 своих работ.

Также часто выставлялся в таких учреждениях, как Пенсильванская академия изящных искусств (Филадельфия) и Ассоциация Аполлона (Нью-Йорк).
Среди публичных коллекций, где есть картины Уильяма Гая Уолла: Музей Амона Картера (Форт-Уорт, Техас), Музей искусства Гавайев, Музей Гудзона (Йонкерс, Нью-Йорк), Метрополитен-музей и Историческое общество Нью-Йорка.

И даже в области балета…

Долгое время костюмы танцоров балета не подходили их ролям и хореографии, так как художники, создавая их, абсолютно не знали тему постановки, какие движения танцовщики будут выполнять, и даже какого телосложения будут выступающие. Лишь начиная с 18 столетия, когда балет стал отдельным представлением, начали появляться костюмы, созданные под определённую роль. 

А в начале 19 века на пике моды был стиль ампир с лёгким, полупрозрачными платьями. Мода на утягивающие корсеты, сковывающие движения, начала сходить на нет. На счастье танцоров, на смену тяжёлым кринолинам пришли лёгкие, струящиеся платья, напоминающие древнегреческие туники. 

Постепенно наряды артистов балета становились всё короче. Впервые на сцену в балетной пачке вышла в 1832 году итальянская балерина Мария Тальони (фото 1), которая исполнила главную партию в романтичной постановке «Сильфида» (фото 2) на сцене Гранд-Оперы. На тот момент пачка выглядела как многослойная юбка из воздушного материала, например, фатина, закреплённая на корсаже, который сзади застегивался на крючки и затягивался лентами.

Несмотря на то, что данный балетный наряд прикрывал колени артистки, поначалу такая длина считалась неприличной. Существует мнение, что к созданию балетной пачки, ставшей со временем классической одеждой балерин, подтолкнула нескладная фигура Тальони. Чтобы немного скрыть недостатки, отец Марии придумал платье, которое придало бы облику дочери некой воздушности и грациозности. Эскизом для костюма занимался французский живописец Эжен Луи Лами.

"Золотые" алкоголики.

В 1893 году Юджина Лейна обнаружили поздним пятничным вечером возле входа на Бруклинский мост. Он был мертвецки пьян – пьян до такой степени, что офицер полиции описал его как «слепоглухонемого».

Забулдыгу доставили в городскую тюрьму Нью-Йорка, располагавшуюся в Нижнем Манхэттене (эту тюрьму ласково именовали «Гробницы»).
Следующим утром Лейн, страдая от головной боли, сверкая красными глазами и дыша перегаром, смог объяснить, как он оказался в этом незавидном положении. Оказывается, он вместе с другими выпускниками отмечал успешное окончание программы по лечению алкоголизма (!) Института Кили в местечке Уайт-Плейнс. Ну, или не очень успешное. И у всех возник вопрос, что же это за программа?!
​
А дело в том, что доктор Лесли Э. Кили (фото 1), хирург армии Севера в Гражданской войне, обнаружил невероятный способ лечения зависимостей. В 1880 году он начал лечить тягу к спиртному и опиуму в своем реабилитационном центре в городе Дуайт, штат Иллинойс (фото 2).

Идя вразрез с позицией тогдашнего медицинского сообщества, Кили заявлял: «Алкоголизм – это болезнь, и я смогу его вылечить».
Он действительно пытался лечить алкоголизм. Многие годы поезда, следовавшие в Дуайт, были переполнены пьяницами, желающими начать трезвую жизнь. Сразу после поступления в центр им делали инъекцию в руку, а также начинали давать специальную настойку (по чайной ложке раз в два часа).

Больные выстраивались в очереди, где с армейской точностью получали лекарства строго по часам.
Рецепт настойки и инъекций был авторским и тщательно охранялся – по большому счету, Кили унес его с собой в могилу. Но важнейшим ингредиентом этого рецепта, гордо фигурировавшим в рекламе, было золото.
​
Кили был не первым человеком, уверовавшим в чудодейственные свойства золота: тысячелетиями люди искали в этом металле источник здоровья и долголетия. Плохая новость заключается в том, что организм практически никак не взаимодействует с золотом. При приеме золота внутрь оно выходит в неизменённом виде, разве что делая ваш кал более блестящим и дорогостоящим.

Привет всем любителям лакшери-десертов с золотом.

Самый известный. Самый викторианский. Самый неоготичный. Самый-самый!

Замок Нойшванштайн (нем. Schloss Neuschwanstein) был построен на месте двух крепостей, бывших руинами долгие годы. Постройка стала воплощением романтических фантазий короля Людвига II, который участвовал в разработке каждого чертежа.

Вдохновленный оперой «Лоэнгрин» Рихарда Вагнера, король увидел облик рыцарского замка в средневековом стиле. Внутреннее оформление комнат как нельзя лучше отражает его любовь к знаменитой опере. Строительство продолжалось с 1869 по1886 год и было поручено придворному архитектору Эдуарду Риделю и мюнхенскому мастеру Кристиану Янку.
Однако без Людовика не принималось ни одно решение, король смело вносил правки во все чертежи и являлся автором некоторых художественных решений, поэтому замок считается его личным творением.

В начале 1968 году по приказу короля Людвига II было подготовлено место для замка – путем взрыва скалы опустили небольшое плато. Прокладка дороги и построение трубопровода позволили наконец начать строительство. Самой большой проблемой оказалась доставка строительных материалов, что было обусловлено непростым расположением будущей постройки. На сооружение замка понадобилось более 500 тонн цемента, 200 тонн извести и несколько тысяч вагонеток песчаника. Материалы поднимали на высоту посредством специального крана. Некоторые архитектурные элементы строились из мрамора, привезённого из Зальцбурга, что королю влетело в кругленькую сумму.

Роскошное убранство замка просто обескураживает, особенно прекрасным считается концертный зал или Зал певцов, вокруг которого выстроена вся композиция комнат. Однако тронный зал тоже заслуживает немалого внимания, хотя бы из-за его базиликальной формы. Таким прямоугольным образом строились культовые здания, то есть католические храмы, и почти никогда светские здания. Подобным решением король хотел подчеркнуть, что его земная власть подкреплена божественным благословением.

При жизни короля замок так и не был достроен. При этом, колоссальные средства на его возведение правитель одалживал у кредиторов, с которыми не успел расплатиться. Проблема была решена за счёт платного посещения. Нойшванштайн быстро стал центром притяжения туристов и за несколько лет долги удалось закрыть.

Сегодня, белые стены и башни Нойшванштайна смотрят на нас с многочисленных открыток, обоев для рабочего стола, обложек тетрадей и блокнотов и пр.