Подтянитесь!
У подтяжек, как и у большинства других предметов гардероба, есть довольно долгая и богатая история. Вряд ли они снова станут массовым предметом гардероба, но и вымирать не спешат.
Согласно наиболее распространённой версии, первые подтяжки появились во Франции в конце 18 века (фото 1), впрочем, в коллекции музея Metropolitan в Нью-Йорке есть и экземпляр середины 18 века. Но совершенно особое место они заняли в викторианскую эпоху.
Считается, что в Англии их модернизировал и популяризировал в 1820-х годах Альберт Тёрстон, основавший одноимённый бренд, который существует по сей день и до сих пор изготавливает все свои подтяжки на английской фабрике (фото 2).
В США эти аксессуары тоже пользовались очень большой популярностью. Любопытно, что один из первых американских патентов, связанных с подтяжками, был выдан писателю Сэмюэлю Клеменсу, больше известному под псевдонимом Марк Твен. Это произошло в 1871 году. Марку Твену не нравились существовавшие в те времена подтяжки, так что он предложил усовершенствованный вариант с возможностью точной подгонки по фигуре. Ему был выдан патент под номером 121992 (фото 3).
С конца 19 века дизайн подтяжек остаётся практически неизменным; более того, шерстяная ткань box cloth — один из самых классических материалов для этих аксессуаров — тоже используется со времён правления королевы Виктории.
Писатель Тим Ганн пишет, что «некоторое время в 19 веке на подтяжках даже делали вышивку». В крупных музеях можно увидеть весьма интересные образцы такого рода изделий (фото 4).
Но ни при каких условиях нельзя было показывать посторонним свои даже очень роскошные подтяжки, они ведь считались элементом нижнего белья, причем очень интимного. Невесте допускалось подарить своему жениху пару вышитых собственноручно подтяжек перед свадьбой.
У подтяжек, как и у большинства других предметов гардероба, есть довольно долгая и богатая история. Вряд ли они снова станут массовым предметом гардероба, но и вымирать не спешат.
Согласно наиболее распространённой версии, первые подтяжки появились во Франции в конце 18 века (фото 1), впрочем, в коллекции музея Metropolitan в Нью-Йорке есть и экземпляр середины 18 века. Но совершенно особое место они заняли в викторианскую эпоху.
Считается, что в Англии их модернизировал и популяризировал в 1820-х годах Альберт Тёрстон, основавший одноимённый бренд, который существует по сей день и до сих пор изготавливает все свои подтяжки на английской фабрике (фото 2).
В США эти аксессуары тоже пользовались очень большой популярностью. Любопытно, что один из первых американских патентов, связанных с подтяжками, был выдан писателю Сэмюэлю Клеменсу, больше известному под псевдонимом Марк Твен. Это произошло в 1871 году. Марку Твену не нравились существовавшие в те времена подтяжки, так что он предложил усовершенствованный вариант с возможностью точной подгонки по фигуре. Ему был выдан патент под номером 121992 (фото 3).
С конца 19 века дизайн подтяжек остаётся практически неизменным; более того, шерстяная ткань box cloth — один из самых классических материалов для этих аксессуаров — тоже используется со времён правления королевы Виктории.
Писатель Тим Ганн пишет, что «некоторое время в 19 веке на подтяжках даже делали вышивку». В крупных музеях можно увидеть весьма интересные образцы такого рода изделий (фото 4).
Но ни при каких условиях нельзя было показывать посторонним свои даже очень роскошные подтяжки, они ведь считались элементом нижнего белья, причем очень интимного. Невесте допускалось подарить своему жениху пару вышитых собственноручно подтяжек перед свадьбой.
👏12👍6❤1🔥1😁1
Когда замуж - втерпёж!
Хотя замужество считалось идеалом для любой женщины викторианской эпохи, многие англичанки совершенно не мечтали о матримониальных радостях. Времена менялись, свобод становилось больше.
Согласно переписи населения 1851 года, женщин в Великобритании насчитывалось на полмиллиона больше, чем мужчин. Куда же их девать?
Своенравные особы сознательно отказывались от замужества: вне брака у женщины оставалось больше свободы, она могла распоряжаться своим имуществом и заработками. Среди великих «старых дев» можно упомянуть и Джейн Остен, и Эмили Бронте, и Флоренс Найтингейл.
В 1844 году Энн Ришелье Лэм писала: «Незамужняя особа является кем-то, а замужняя уже никем. Первая сияет собственным светом, вторая же лишь отражает сияние своего супруга, в котором, согласно закону и общественному мнению, она растворяется полностью».
В тон ей отзывалась и суфражистка Фрэнсис Пауэр Кобб: «В 1861 году старая девая – это весьма жизнерадостная особа, не обременённая мужем и детьми. Она то посещает родню в загородных домах, то проводит месяц в городе, то отдыхает на Женевском озере, то взбирается на Везувий или пирамиды. Прекраснее всего то, что она обрела не только свободу передвижения, но и возможность заниматься тем, что ей более всего по душе».
Новые горизонты манили незамужних и независимых англичанок: в 1845 году в Новую Зеландию переехала Мэри Тейлор, школьная подруга Шарлотты Бронте. Быстро обжившись в южных широтах, Мэри скупила земли и открыла собственный магазин, но в 1860-м, через пять лет после смерти Шарлотты, вернулась в Англию. Замуж она так и не вышла.
Картина — Александр Уго Баккер Корф, «Романс».
Хотя замужество считалось идеалом для любой женщины викторианской эпохи, многие англичанки совершенно не мечтали о матримониальных радостях. Времена менялись, свобод становилось больше.
Согласно переписи населения 1851 года, женщин в Великобритании насчитывалось на полмиллиона больше, чем мужчин. Куда же их девать?
Своенравные особы сознательно отказывались от замужества: вне брака у женщины оставалось больше свободы, она могла распоряжаться своим имуществом и заработками. Среди великих «старых дев» можно упомянуть и Джейн Остен, и Эмили Бронте, и Флоренс Найтингейл.
В 1844 году Энн Ришелье Лэм писала: «Незамужняя особа является кем-то, а замужняя уже никем. Первая сияет собственным светом, вторая же лишь отражает сияние своего супруга, в котором, согласно закону и общественному мнению, она растворяется полностью».
В тон ей отзывалась и суфражистка Фрэнсис Пауэр Кобб: «В 1861 году старая девая – это весьма жизнерадостная особа, не обременённая мужем и детьми. Она то посещает родню в загородных домах, то проводит месяц в городе, то отдыхает на Женевском озере, то взбирается на Везувий или пирамиды. Прекраснее всего то, что она обрела не только свободу передвижения, но и возможность заниматься тем, что ей более всего по душе».
Новые горизонты манили незамужних и независимых англичанок: в 1845 году в Новую Зеландию переехала Мэри Тейлор, школьная подруга Шарлотты Бронте. Быстро обжившись в южных широтах, Мэри скупила земли и открыла собственный магазин, но в 1860-м, через пять лет после смерти Шарлотты, вернулась в Англию. Замуж она так и не вышла.
Картина — Александр Уго Баккер Корф, «Романс».
🔥18❤3👍3👏2
Австрийский скульптор Антон Чотка (1875–1925).
Кабинетная скульптура в ориенталистском стиле, конец 19 – начало 20 века.
Кабинетная скульптура в ориенталистском стиле, конец 19 – начало 20 века.
🔥15👍4❤3
Кронпринц Рудольф. Тайна смерти #7
#viklepexa_rudolf
Итак, версий много, но подтвердить хоть какую-то из них мог императорский архив Габсбургов или кто-то из живых свидетелей. В конце концов, не мог же Франц Иосиф провернуть возможную инсценировку смерти сына в одиночку. Да ещё и денежные отчисления делать втайне.
Большинство документов о проишествии в Майерлинге было засекречено. Это прощальные письма (вкупе со всей частной корреспонденцией Рудольфа), всё содержимое письменного стола Рудольфа в Бурге, донесения, протоколы следственной комиссии, поспешно высланной тогда в Майерлинг придворной канцелярией, да и револьвер тоже.
К австрийскому министру внутренних дел и премьер-министру графу Тааффе, совмещавшему обе эти должности, неизбежно ведут последние известные следы всех письменных материалов. Граф Тааффе забрал к себе эту кипу бумаг (наверняка по поручению императора, а то и из его собственных рук) и в 1893 году, когда его правительство наконец-то пало, прихватил эти документы с собой в Чехию, куда он удалился на покой в свой замок.
Неясно, что находилось в папке или в пакете, известно лишь одно: эти документы (прощальные письма, протоколы и т. п., которые должны были существовать) не удалось обнаружить в 1918 году, когда семейный архив Габсбургов действительно открылся и в нём пытались найти ключ и к майерлингской загадке.
Американский газетный магнат Рендолф Херст в 1929 году (когда были ещё живы многие из участников истории) предложил двести тысяч долларов тогдашнему графу Тааффе, внуку бывшего премьер-министра. Однако даже эта астрономическая сумма не поколебала стойкости графа. Он свято хранил тайну (но был ли её обладателем?), доверенную его деду Францем Иосифом.
Но не только концерну Херста хотелось докопаться до майерлингской загадки. Вскоре после аншлюса 1938 года в институте патологии при венском университете появился высокий эсэсовский чин, некто Фицтум, велел отыскать в подвале протокол вскрытия тела Рудольфа — документ, который в полном объёме никогда не был предан гласности и о существовании которого все уже давным-давно позабыли, и без малейшего объяснения увёз с собой в Берлин. Миф занимал и Гиммлера.
Надо ли говорить о том, что протокол вскрытия исчез без следа? Возможно, сгорел под руинами Берлина?
А что же до архива Тааффе, то в данный момент он находится в Ирландии, куда его прихватил с собою наследник Тааффе (внук), когда его семейство, ведомое поразительным историческим чутьем, в 1937 году продало чешское имение и возвратилось на землю своих предков, покинутую ими 250 лет назад.
Последний Тааффе умер в 1967 году.
Ещё не конец…
#viklepexa_rudolf
Итак, версий много, но подтвердить хоть какую-то из них мог императорский архив Габсбургов или кто-то из живых свидетелей. В конце концов, не мог же Франц Иосиф провернуть возможную инсценировку смерти сына в одиночку. Да ещё и денежные отчисления делать втайне.
Большинство документов о проишествии в Майерлинге было засекречено. Это прощальные письма (вкупе со всей частной корреспонденцией Рудольфа), всё содержимое письменного стола Рудольфа в Бурге, донесения, протоколы следственной комиссии, поспешно высланной тогда в Майерлинг придворной канцелярией, да и револьвер тоже.
К австрийскому министру внутренних дел и премьер-министру графу Тааффе, совмещавшему обе эти должности, неизбежно ведут последние известные следы всех письменных материалов. Граф Тааффе забрал к себе эту кипу бумаг (наверняка по поручению императора, а то и из его собственных рук) и в 1893 году, когда его правительство наконец-то пало, прихватил эти документы с собой в Чехию, куда он удалился на покой в свой замок.
Неясно, что находилось в папке или в пакете, известно лишь одно: эти документы (прощальные письма, протоколы и т. п., которые должны были существовать) не удалось обнаружить в 1918 году, когда семейный архив Габсбургов действительно открылся и в нём пытались найти ключ и к майерлингской загадке.
Американский газетный магнат Рендолф Херст в 1929 году (когда были ещё живы многие из участников истории) предложил двести тысяч долларов тогдашнему графу Тааффе, внуку бывшего премьер-министра. Однако даже эта астрономическая сумма не поколебала стойкости графа. Он свято хранил тайну (но был ли её обладателем?), доверенную его деду Францем Иосифом.
Но не только концерну Херста хотелось докопаться до майерлингской загадки. Вскоре после аншлюса 1938 года в институте патологии при венском университете появился высокий эсэсовский чин, некто Фицтум, велел отыскать в подвале протокол вскрытия тела Рудольфа — документ, который в полном объёме никогда не был предан гласности и о существовании которого все уже давным-давно позабыли, и без малейшего объяснения увёз с собой в Берлин. Миф занимал и Гиммлера.
Надо ли говорить о том, что протокол вскрытия исчез без следа? Возможно, сгорел под руинами Берлина?
А что же до архива Тааффе, то в данный момент он находится в Ирландии, куда его прихватил с собою наследник Тааффе (внук), когда его семейство, ведомое поразительным историческим чутьем, в 1937 году продало чешское имение и возвратилось на землю своих предков, покинутую ими 250 лет назад.
Последний Тааффе умер в 1967 году.
Ещё не конец…
🔥13👍6👏2😁2
Спасибо Альберту за ёлку!
Популяризацию рождественской ёлки связывают с королевой Викторией и её мужем. Именно супруг королевы, принц Альберт приобщил Великобританию к германской традиции наряжать ёлку. До него, конечно, в Великобритании уже это было в ходу , но совсем не так широко. Свою роль здесь сыграли средства массовой информации.
В 1848 г. The Illustrated London News опубликовали гравюру "Рождественское дерево в Виндзорском замке". На гравюре была изображена королевская семья, собравшаяся вокруг ëлки.
Англичане старались во всем не отставать от любимой королевы, так что вскоре эта традиция укоренилась.
В королевском дворце ëлку украшали красивыми игрушками, многие из которых заказывали прямиком из Германии. Игрушки из стекла были показателем статуса дома, они стоили дорого. В домах попроще ëлку украшали самодельными ангелами, засахаренными фруктами и конфетами.
Детям, как правило, дарили игрушки, а взрослым полагались изящные и дорогие вещи: картины, скульптуры, украшения и различные диковинки.
Также в королевской семье было принято поощрять многочисленных слуг: Виктория и Альберт спускались на нижние этажи замка и дарили подарки персоналу. Тем полагались книги, одежда и различные деликатесы. Личной свите же доставались роскошные наряды и различные ценности.
В богатых семьях тоже дарили дорогостоящие подарки: для детей, опять же, игрушки, а взрослым – всё, на что хватало денег и фантазии.
Популяризацию рождественской ёлки связывают с королевой Викторией и её мужем. Именно супруг королевы, принц Альберт приобщил Великобританию к германской традиции наряжать ёлку. До него, конечно, в Великобритании уже это было в ходу , но совсем не так широко. Свою роль здесь сыграли средства массовой информации.
В 1848 г. The Illustrated London News опубликовали гравюру "Рождественское дерево в Виндзорском замке". На гравюре была изображена королевская семья, собравшаяся вокруг ëлки.
Англичане старались во всем не отставать от любимой королевы, так что вскоре эта традиция укоренилась.
В королевском дворце ëлку украшали красивыми игрушками, многие из которых заказывали прямиком из Германии. Игрушки из стекла были показателем статуса дома, они стоили дорого. В домах попроще ëлку украшали самодельными ангелами, засахаренными фруктами и конфетами.
Детям, как правило, дарили игрушки, а взрослым полагались изящные и дорогие вещи: картины, скульптуры, украшения и различные диковинки.
Также в королевской семье было принято поощрять многочисленных слуг: Виктория и Альберт спускались на нижние этажи замка и дарили подарки персоналу. Тем полагались книги, одежда и различные деликатесы. Личной свите же доставались роскошные наряды и различные ценности.
В богатых семьях тоже дарили дорогостоящие подарки: для детей, опять же, игрушки, а взрослым – всё, на что хватало денег и фантазии.
🎄18👍3❤2🔥2
На этой гравюре Адольфа Воллми запечатлён мощный метеорный дождь 1833 года. Вероятно, это был самый впечатляющий метеорный дождь в недавней истории. Не зря же его назвали "ночь ста тысяч метеоров".
Это явление было лучше видно из восточной части Северной Америки в предрассветные часы 13 ноября.
Многие люди, среди них – молодой Абрахам Линкольн, проснулись, чтобы наблюдать следы и вспышки метеоров на небе. Сотни тысяч метеоров вспыхивали на небе, казалось, что они вылетают из созвездия Льва.
По свидетельствам очевидцев, метеорный поток не смог бы сравниться даже с самым сильным дождем. Это грандиозное зрелище, словно гигантский фейерверк, освещало все небо над Северной Америкой с двух часов ночи до наступления полного рассвета.
Эта картинка – оцифрованная гравюра на дереве, которая основана на картине Карла Джауслин, созданной очевидцем события.
Сейчас мы знаем, что метеорный дождь 1833 года был вызван прохождением Земли сквозь плотную часть пылевого хвоста, выброшенного из кометы Темпеля-Туттля.
Это явление было лучше видно из восточной части Северной Америки в предрассветные часы 13 ноября.
Многие люди, среди них – молодой Абрахам Линкольн, проснулись, чтобы наблюдать следы и вспышки метеоров на небе. Сотни тысяч метеоров вспыхивали на небе, казалось, что они вылетают из созвездия Льва.
По свидетельствам очевидцев, метеорный поток не смог бы сравниться даже с самым сильным дождем. Это грандиозное зрелище, словно гигантский фейерверк, освещало все небо над Северной Америкой с двух часов ночи до наступления полного рассвета.
Эта картинка – оцифрованная гравюра на дереве, которая основана на картине Карла Джауслин, созданной очевидцем события.
Сейчас мы знаем, что метеорный дождь 1833 года был вызван прохождением Земли сквозь плотную часть пылевого хвоста, выброшенного из кометы Темпеля-Туттля.
👍15🤩12🔥3⚡1
Медицина и ртуть всегда шли рука об руку. И я сейчас не о градусниках из нашего детства.
Сегодня речь пойдет о каломели. Название «каломель» происходит от греческих слов «красивый» и «чёрный» (поскольку под действием аммиака ртутная соль чернеет). Именно она была чуть ли не лекарством номер один с 16 века до самого начала 20 столетия. Несмотря на созвучие, каломель не имеет ничего общего с карамелью, хотя она порой и получала тошнотворные клички «конфеты для глистов» или «шоколад для глистов» из-за применения против паразитов.
На первый взгляд каломель выглядит безобидно – обычный белый порошок без запаха. Но это только на первый взгляд. При приеме внутрь каломель – мощное слабительное, которое заставит ваш кишечник хорошенько очиститься. Запоры долгое время считались важным признаком нездоровья, поэтому для избавления от недуга надо было, как говорится, разблокировать заднюю чакру.
Есть мнение, что корень «чёрный» в слове «каломель» происходит от тёмного цвета экскрементов после употребления этого средства. Эта чернота ошибочно рассматривалась как признак успешного «изгнания желчи». Идея о том, чтобы дать желчи «свободно оттекать», восходит к представлениям времен Гиппократа и Галена о здоровом равновесии в человеческом организме и о гармонии между телесными жидкостями (гуморами).
Действительно, если внутри кишечника темно и липко, почему бы не избавить организм от этих токсинов? «Очистка» происходила не только через кишечник, но и в форме обильного и неприглядного слюнотечения, являющегося симптомом отравления ртутью.
У человека, потреблявшего каломель, слюна текла как у бешеной собаки. Но если со слюной из человека выходит всякая хворь, стало быть, что в этом плохого? И вот во времена, когда царствовала «теория самоотравления», текущие через край выгребные ямы и потоки слюны казались ответом на многочисленные заболевания, врачи остановили своё внимание на каломели.
Тот факт, что чаще всего пациентам становилось только хуже от такого лечения, почему-то целые столетия никем замечен не был, а если и был, то ему не придавали никакого значения. Действительно, ведь смешно выступать против таких авторитетов, как Гиппократ и Гален!
Сегодня речь пойдет о каломели. Название «каломель» происходит от греческих слов «красивый» и «чёрный» (поскольку под действием аммиака ртутная соль чернеет). Именно она была чуть ли не лекарством номер один с 16 века до самого начала 20 столетия. Несмотря на созвучие, каломель не имеет ничего общего с карамелью, хотя она порой и получала тошнотворные клички «конфеты для глистов» или «шоколад для глистов» из-за применения против паразитов.
На первый взгляд каломель выглядит безобидно – обычный белый порошок без запаха. Но это только на первый взгляд. При приеме внутрь каломель – мощное слабительное, которое заставит ваш кишечник хорошенько очиститься. Запоры долгое время считались важным признаком нездоровья, поэтому для избавления от недуга надо было, как говорится, разблокировать заднюю чакру.
Есть мнение, что корень «чёрный» в слове «каломель» происходит от тёмного цвета экскрементов после употребления этого средства. Эта чернота ошибочно рассматривалась как признак успешного «изгнания желчи». Идея о том, чтобы дать желчи «свободно оттекать», восходит к представлениям времен Гиппократа и Галена о здоровом равновесии в человеческом организме и о гармонии между телесными жидкостями (гуморами).
Действительно, если внутри кишечника темно и липко, почему бы не избавить организм от этих токсинов? «Очистка» происходила не только через кишечник, но и в форме обильного и неприглядного слюнотечения, являющегося симптомом отравления ртутью.
У человека, потреблявшего каломель, слюна текла как у бешеной собаки. Но если со слюной из человека выходит всякая хворь, стало быть, что в этом плохого? И вот во времена, когда царствовала «теория самоотравления», текущие через край выгребные ямы и потоки слюны казались ответом на многочисленные заболевания, врачи остановили своё внимание на каломели.
Тот факт, что чаще всего пациентам становилось только хуже от такого лечения, почему-то целые столетия никем замечен не был, а если и был, то ему не придавали никакого значения. Действительно, ведь смешно выступать против таких авторитетов, как Гиппократ и Гален!
😱17👍7🔥4👏1
Жан-Жорж Вибер «Эврика!», конец 19 века.
На этой картине мы видим молодого кардинала, который развалился в кресле в вальяжной позе с ухмылкой на лице. Жан-Жорж Вибер часто рисовал жанровые сцены и одним из направлений были сцены с представителями духовенства.
В 18-19 веках во Франции архиепископы и епископы имели очень большие доходы и жили, как светские аристократы, в роскошных дворцах, часто устраивая пышные приёмы. Вопреки церковным канонам, они имели любовные связи и щедро одаривали своих фавориток. Саркастическим изображениям Вибера придавало остроту использование художником ярко красного цвета и включению мельчайших деталей, чтобы придать композиции уникальное ощущение достоверности.
«Нельзя отрицать, что священники, начавшие моё образование, признавали во мне ораторские способности, потому что планировали сделать из меня проповедника. Я советую вам говорить о священниках! Разве вы не всегда говорили, что художник должен рисовать только то, что он видит? Я не виноват, что видел их так близко», — писал художник.
В то время презрение к духовенству в народе выросло до такого уровня, что эти саркастические нападки художника были приняты обществом на «ура» и картины Вибера пользовались необычайным успехом.
На этой картине мы видим молодого кардинала, который развалился в кресле в вальяжной позе с ухмылкой на лице. Жан-Жорж Вибер часто рисовал жанровые сцены и одним из направлений были сцены с представителями духовенства.
В 18-19 веках во Франции архиепископы и епископы имели очень большие доходы и жили, как светские аристократы, в роскошных дворцах, часто устраивая пышные приёмы. Вопреки церковным канонам, они имели любовные связи и щедро одаривали своих фавориток. Саркастическим изображениям Вибера придавало остроту использование художником ярко красного цвета и включению мельчайших деталей, чтобы придать композиции уникальное ощущение достоверности.
«Нельзя отрицать, что священники, начавшие моё образование, признавали во мне ораторские способности, потому что планировали сделать из меня проповедника. Я советую вам говорить о священниках! Разве вы не всегда говорили, что художник должен рисовать только то, что он видит? Я не виноват, что видел их так близко», — писал художник.
В то время презрение к духовенству в народе выросло до такого уровня, что эти саркастические нападки художника были приняты обществом на «ура» и картины Вибера пользовались необычайным успехом.
🔥21😁6👏3👍2
Пятница! В клуб!
В Лондоне 19 века клубов – официальных, с уставами и членскими взносами – более 400. О неофициальных, где правила тоже есть, но они либо не скреплены подписями и печатями, либо и вовсе не записаны, нет никаких сведений. Ясно только, что количество собиравшихся в таких заведениях постоянно росло.
Говорят, ежедневно клубы посещало никак не меньше 2% жителей Лондона того времени, что на самом деле очень много. Ведь эти 2% – те самые люди, которые придумывают законы и ворочают капиталами.
Ранние аристократические клубы становятся образцом для подражаний по части устройства правил. Появляется ежегодный взнос и оговоренная стоимость обеда, дресс-код, выборы председателя, финансовый отчёт, приём в члены… Соблюдение правил клуба – дело чести. Например, герцога Веллингтона, победителя Наполеона, не пустили в славный своей аполитичностью и демократичностью Альмакс-клуб: он смел явиться на приём в брюках, тогда как посещать клуб допустимо было только в панталонах.
Вполне себе в духе идеологии 19 века клуб становился «вторым домом», местом, где можно пообщаться с друзьями, вкусно поесть, неплохо выпить, узнать важные новости, поиграть, провести деловую встречу, поучаствовать в каких-либо экспериментах или состязаниях, узнать о музыкальных и литературных новинках, наконец, остаться на ночь, если впечатления дня так утомили, что нет сил возвращаться домой.
Образуются клубы врачей, математиков, юристов, изобретателей, путешественников, зоологов, спортсменов. Идёт бесконечное дробление заведений по более узким интересам: клуб зоологов никуда не делся, но есть ещё и клуб любителей бабочек или пресмыкающихся, а спортсмены, первоначально собиравшие вообще всех, готовых соревноваться или любящих наблюдать за спортивными событиями, со временем, разумеется, тоже стали делиться по видам спорта.
Существует гипотеза, что, поскольку английский джентльмен воспитывался в закрытых мужских сообществах, в спартанской обстановке, условиях постоянной состязательности, в том числе и в учебе, в физических упражнениях, то домашний быт был ему некомфортен, а вот клуб предлагал вариант вполне легального «побега» в привычную среду обитания.
В Лондоне 19 века клубов – официальных, с уставами и членскими взносами – более 400. О неофициальных, где правила тоже есть, но они либо не скреплены подписями и печатями, либо и вовсе не записаны, нет никаких сведений. Ясно только, что количество собиравшихся в таких заведениях постоянно росло.
Говорят, ежедневно клубы посещало никак не меньше 2% жителей Лондона того времени, что на самом деле очень много. Ведь эти 2% – те самые люди, которые придумывают законы и ворочают капиталами.
Ранние аристократические клубы становятся образцом для подражаний по части устройства правил. Появляется ежегодный взнос и оговоренная стоимость обеда, дресс-код, выборы председателя, финансовый отчёт, приём в члены… Соблюдение правил клуба – дело чести. Например, герцога Веллингтона, победителя Наполеона, не пустили в славный своей аполитичностью и демократичностью Альмакс-клуб: он смел явиться на приём в брюках, тогда как посещать клуб допустимо было только в панталонах.
Вполне себе в духе идеологии 19 века клуб становился «вторым домом», местом, где можно пообщаться с друзьями, вкусно поесть, неплохо выпить, узнать важные новости, поиграть, провести деловую встречу, поучаствовать в каких-либо экспериментах или состязаниях, узнать о музыкальных и литературных новинках, наконец, остаться на ночь, если впечатления дня так утомили, что нет сил возвращаться домой.
Образуются клубы врачей, математиков, юристов, изобретателей, путешественников, зоологов, спортсменов. Идёт бесконечное дробление заведений по более узким интересам: клуб зоологов никуда не делся, но есть ещё и клуб любителей бабочек или пресмыкающихся, а спортсмены, первоначально собиравшие вообще всех, готовых соревноваться или любящих наблюдать за спортивными событиями, со временем, разумеется, тоже стали делиться по видам спорта.
Существует гипотеза, что, поскольку английский джентльмен воспитывался в закрытых мужских сообществах, в спартанской обстановке, условиях постоянной состязательности, в том числе и в учебе, в физических упражнениях, то домашний быт был ему некомфортен, а вот клуб предлагал вариант вполне легального «побега» в привычную среду обитания.
👍15🔥7🏆4❤3
Мироед на службе Нового года или ещё одна немецкая традиция, ставшая символом большого праздника.
Щелкунчик прочно вошёл в список атрибутов Новогоднего праздника, наряду с ёлкой, мандаринами и старыми советскими фильмами. Но как приспособление для колки орехов стало так популярно?! Корни ажиотажа, как вы понимаете — в 19 веке.
Щелкунчик "родился" в городке Зайфен в Рудных горах Германии и существует уже более 300 лет. Когда-то по дну ручьёв в Рудных горах перекатывались крупинки чистого олова. Рудокопы складывали из камней ступенчатые запруды, вылавливали светло-серые бусинки, плавили их в фарфоровых чашечках и делали ходовую по тем временам оловянную посуду. Отсюда и пошло название деревушки Зайфен, что значит «мыть», «намывать».
В долгие зимние вечера рудокопы любили посидеть в домашнем тепле, вырезая из душистого деревянного чурбачка животных, злую соседку, похожую на ведьму, или ненавистных притеснителей — князя, барона, выколачивающих кнутом последнюю копейку у бедняка рудокопа. Жадного притеснителя изображали с зубастым, огромным, прожорливым ртом. Какому-то весёлому резчику пришла в голову озорная идея — заставить деревянного уродца щёлкать орехи. Пусть потрудится!
Так появился на свет Щелкунчик — деревянная кукла-карикатура — король, принц, разбойник и жандарм, фабрикант и мироед. При своих крошечных размерах щелкунчик относился к самым дешёвым игрушкам, что также послужило его широкому распространению и популярности.
Так в начале 19 века и увидел Щелкунчика замечательный немецкий сказочник Эрнст Теодор Амадей Гофман. Кукла становится главным персонажем его сказки «Щелкунчик и мышиный король», которая впервые была опубликована в 1816 году. Нельзя сказать, что сказка получилась уж очень веселой и праздничной: добро в ней в конечном итоге все же побеждало, однако вся волшебная атмосфера переплеталась со страхом потери и горя.
Другое дело французы. Дюма-отец переиначил историю Гофмана в собственном и довольно вольном изложении. Позже история Щелкунчика была опубликована в журнале для детей. Основной сюжет Дюма, конечно же, сохранил, но сместил акценты, за счет чего изменилась не только общая атмосфера сказки, но и манера повествования, а её главной идеей стало всепоглощающее чувство любви, превратившее деревянную игрушку в человека. И именно французский вариант повествования лёг в основу балета Петра Ильича Чайковского.
В 1890 году композитор получил заказ от дирекции Императорских театров на создание двухактного балета. Премьера «Щелкунчика» состоялась 6 декабря 1892 года в Мариинском театре в Петербурге и завершилась практически полным провалом. А вот Москве балет был впервые показан уже после Октябрьской революции - 21 мая 1919 года и имел ошеломляющий успех.
Чайковский превратил сказку Гофмана, а затем и Дюма не только в потрясающее музыкальное произведение, которое по сей день с большим успехом идёт по всему миру, но и подарил зрителям неотъемлемый атрибут Рождества и Нового года.
Щелкунчик прочно вошёл в список атрибутов Новогоднего праздника, наряду с ёлкой, мандаринами и старыми советскими фильмами. Но как приспособление для колки орехов стало так популярно?! Корни ажиотажа, как вы понимаете — в 19 веке.
Щелкунчик "родился" в городке Зайфен в Рудных горах Германии и существует уже более 300 лет. Когда-то по дну ручьёв в Рудных горах перекатывались крупинки чистого олова. Рудокопы складывали из камней ступенчатые запруды, вылавливали светло-серые бусинки, плавили их в фарфоровых чашечках и делали ходовую по тем временам оловянную посуду. Отсюда и пошло название деревушки Зайфен, что значит «мыть», «намывать».
В долгие зимние вечера рудокопы любили посидеть в домашнем тепле, вырезая из душистого деревянного чурбачка животных, злую соседку, похожую на ведьму, или ненавистных притеснителей — князя, барона, выколачивающих кнутом последнюю копейку у бедняка рудокопа. Жадного притеснителя изображали с зубастым, огромным, прожорливым ртом. Какому-то весёлому резчику пришла в голову озорная идея — заставить деревянного уродца щёлкать орехи. Пусть потрудится!
Так появился на свет Щелкунчик — деревянная кукла-карикатура — король, принц, разбойник и жандарм, фабрикант и мироед. При своих крошечных размерах щелкунчик относился к самым дешёвым игрушкам, что также послужило его широкому распространению и популярности.
Так в начале 19 века и увидел Щелкунчика замечательный немецкий сказочник Эрнст Теодор Амадей Гофман. Кукла становится главным персонажем его сказки «Щелкунчик и мышиный король», которая впервые была опубликована в 1816 году. Нельзя сказать, что сказка получилась уж очень веселой и праздничной: добро в ней в конечном итоге все же побеждало, однако вся волшебная атмосфера переплеталась со страхом потери и горя.
Другое дело французы. Дюма-отец переиначил историю Гофмана в собственном и довольно вольном изложении. Позже история Щелкунчика была опубликована в журнале для детей. Основной сюжет Дюма, конечно же, сохранил, но сместил акценты, за счет чего изменилась не только общая атмосфера сказки, но и манера повествования, а её главной идеей стало всепоглощающее чувство любви, превратившее деревянную игрушку в человека. И именно французский вариант повествования лёг в основу балета Петра Ильича Чайковского.
В 1890 году композитор получил заказ от дирекции Императорских театров на создание двухактного балета. Премьера «Щелкунчика» состоялась 6 декабря 1892 года в Мариинском театре в Петербурге и завершилась практически полным провалом. А вот Москве балет был впервые показан уже после Октябрьской революции - 21 мая 1919 года и имел ошеломляющий успех.
Чайковский превратил сказку Гофмана, а затем и Дюма не только в потрясающее музыкальное произведение, которое по сей день с большим успехом идёт по всему миру, но и подарил зрителям неотъемлемый атрибут Рождества и Нового года.
👍19❤9🔥4🎄4👏1
И украшение и урок истории.
Брошь/подвеска 1887-1888 года.
Это украшение викторианской эпохи черпает вдохновение в подвесках, изготовленных в Германии в начале 1700-х годов, но необычно тем, что посвящено событию итальянской внешней политики девятнадцатого века.
На крупном центральном сапфире вырезана сцена битвы при Догали в Эфиопии (Итало-эфиопская война 1895—1896 гг.).
Золото, эмаль, жемчуг, сапфировая инталия с изображением батальной сцены, вероятно, работы Augusto Castellani, 1887-1888 гг выполненной по гравюре Ludovico Pogliaghi (1857-1950 гг.).
Брошь/подвеска 1887-1888 года.
Это украшение викторианской эпохи черпает вдохновение в подвесках, изготовленных в Германии в начале 1700-х годов, но необычно тем, что посвящено событию итальянской внешней политики девятнадцатого века.
На крупном центральном сапфире вырезана сцена битвы при Догали в Эфиопии (Итало-эфиопская война 1895—1896 гг.).
Золото, эмаль, жемчуг, сапфировая инталия с изображением батальной сцены, вероятно, работы Augusto Castellani, 1887-1888 гг выполненной по гравюре Ludovico Pogliaghi (1857-1950 гг.).
🔥13👍6🤩3❤2😍1