Несколько слов на скорбном.

Человек, занимавшийся похоронным делом в Великобритании, исторически именовался undertaker. В Средние века это слово означало любого подрядчика вообще: строителя, каменщика и т.д. К 17 веку представители всех остальных профессий перестали себя так называть, и это слово закрепилось за гробовщиками (на настоящий момент это слово переводится на русский язык именно как «гробовщик»).

На протяжении столетий, однако, отдельной профессии гробовщика не существовало, так как не было нужды кому-то заниматься производством гробов на постоянной основе, особенно в маленьких населенных пунктах. Как правило, когда кто-то умирал, соорудить гроб и носилки звали местного строителя, столяра или плотника, у которых для этого были все необходимые навыки.
Во многих деревнях всё так и оставалось вплоть до начала 20 века, и лишь в крупных городах, где на малой территории жило (а значит и умирало) много людей, с 18 века появлялись люди, которые решали сделать производство гробов своим главным родом деятельности.

По мере роста предприятий они также расширяли свой ассортимент услуг: в викторианскую эпоху, например, клиент теперь мог нанять носильщиков или через них заказать доставку гроба до кладбища и бальзамирование покойного, взять в аренду все необходимые аксессуары, заказать плакальщиков.... Это расширение функций в конечном итоге привело к тому, что занятым в похоронном деле предпринимателям стало тесно в рамках термина «гробовщик» – в том числе и в плане эстетики и престижа.

В первые годы 20 века британские бизнесмены, занятые в похоронном деле, переименовали себя из “undertakers” в “funeral directors” (примерно можно перевести как «распорядители похорон») и сформировали новую профессиональную ассоциацию. На протяжении последующих десятилетий эта ассоциация вела переговоры от лица владельцев похоронных бюро с профсоюзами, центральным правительством и органами местного самоуправления, а также организовывала курсы повышения квалификации для работников похоронного бизнеса.

Андре Анри Даргелас «Кругосветное путешествие», 1860 год.

Картину написал мастер бытового жанра Андре Анри Даргелас, который очень любил изображать на своих полотнах шаловливых детей. Не стала исключением и картина «Кругосветное путешествие», созданная в 1860 году. На ряду с другими работами Даргеласа, это полотно было выставлено в Парижском Салоне и имело там огромный успех.

Класс, изображенный на картине Даргеласа, вероятнее всего, находится в государственной школе, поскольку в частной были слишком строгие правила и такие шаловливые дети просто не смогли бы там учиться.

Медийная королева.

Портреты королевы​ – сначала пухленькой красавицы с косами, обвитыми вокруг ушей, затем строгой вдовы в чепце​ – повсюду окружали британцев. Плакат «Кэдберри» 1890-х изображает королеву Викторию и принцессу Беатрису за чашечкой горячего какао (королева действительно его любила).​ Образ королевы был залогом хороших продаж, ведь она казалась вечной, как сама Британия.

Как и современные «селебрити», Виктория и Альберт попадали под прицел навязчивых журналистов.
В 1844 году, когда шли переговоры о покупке Осборна, принц Альберт в очередной раз отплыл на остров Уайт. Поскольку визит носил частный характер, принц старался не привлекать к нему внимания, но от журналистов ничего не утаишь.

По пятам за принцем следовал Рамси Фостер, известный читателям «Морнинг-пост» под псевдонимом Дженкинс. На обратном пути проныре удалось пробраться на королевскую яхту, где он попался на глаза принцу Альберту. Тот не обрадовался чужаку. После продолжительной нотации Фостер был сослан на утлую лодку, тащившуюся за яхтой на буксире.

Близ Портсмута матросы высадили беднягу на илистом берегу, и ему пришлось ещё полмили месить ботинками грязь. Среди коллег он снискал прозвище «жаворонок из грязи»​ – как те мальчишки, что собирали по берегам рек гвозди и обрывки верёвки.

Минутка юмора в рабочий полдень🎩🍀

В 19 веке в английской печати появилось сообщение некоего Джона Тейлора, издателя одной из лондонских газет. Сообщение сенсационное: издатель уверял своих читателей, что после многочисленных подсчетов им открыт тайный смысл Большой Пирамиды (пирамиды Хеопса).

Редактор газеты «London Observer», поэт и очеркист Джон Тейлор никогда не бывал в Египте, но, пользуясь работами очевидцев, провёл большую исследовательскую работу. Он составил чертежи Великой пирамиды, а также изготовил её модель. Он пытался понять, какие геометрические и математические формулы отражены в её конфигурации. Вскоре он обнаружил, что если разделить периметр основания пирамиды на её удвоенную высоту, то получится число 3,144, весьма близкое к значению числа Пи. То есть высота пирамиды относится к периметру основания так же, как радиус окружности к её длине.

Это показалось Тейлору чем-то большим, нежели простым совпадением, и позже наука подтвердила его выводы: папирус Ринда, датированный примерно 1700 годом до н. э., свидетельствует о том, что египтяне знали число Пи.

Тейлор также был первым, кто заявил, что пирамида была вдохновлена Богом, содержала откровение и была построена не египтянами, а евреями, указывая на библейские отрывки (Ис. 19: 19-20; Иов 38: 5-7) в поддержку своих теорий. По этой причине Тейлора часто считают "основателем пирамидологии". Исследователь Мартин Гарднер отметил:

"... Пирамидология родилась только в 1859 году. В этом году Джон Тейлор, эксцентричный партнер лондонской издательской фирмы, выпустил свою книгу "Великая пирамида: зачем она была построена? И кто это построил? ..." Тейлор никогда не посещал пирамиду, но чем больше он изучал её структуру, тем больше убеждался, что её архитектором был не египтянин, а израильтянин, действовавший по божественному приказу. Возможно, это был сам Ной."

Именно с этого времени и ведёт отсчёт мнение, что «учёные скрывают» факты относительно пирамид. Истина где-то рядом...

Ого, какие длинные!

Поименования детей королевы Виктории и принца Альберта могли включать в себя несколько имен: Виктория Аделаида Мария Луиза, Альфред Эрнест Альберт, Леопольд Георг Дункан Альберт, Беатриса Мария Виктория Феодора… И я назвала всего четверых из девяти.

Двойные, тройные и даже четверные имена стали популярными а Англии в 17 веке, когда Чарльз Джеймс Стюарт стал королём Карлом I. Вскоре после этого горожане из высшего сословия начали давать своим детям длинные имена чтобы продемонстрировать высокий статус.

Длинные имена оставались также популярными на протяжении 18 и 19 веков. Сына обычно называли в честь отца отца и отца матери. Дочерей - в честь своих бабушек, но порядок варьировался в зависимости от того, жива ли ещё была бабушка — приоритет отдавался умершим бабушкам.

Женщины издревле держались в седле.

Дамские сёдла появились не сразу. По некоторым сведениям, в 9, а по другим, в 12 веке нашей эры женщины ездили на мягком седле - фактически на подушке, к которой где-то в это же время приспособили дощечку, на которую дама могла поставить свои ноги. Как правило, кавалер под уздцы вёл лошадь, на которой таким образом ехала дама. Иногда дама ехала, сидя боком за кавалером.

Желание дам видеть, что же происходит на охоте, привело к тому, что дамское седло было усовершенствовано и постепенно стало принимать тот вид, который оно имеет сейчас. Изменилась и сама манера сидеть в таком седле: корпус дамы развернулся параллельно плечам лошади, что сообщило большую безопасность езде и предоставило больший контроль над лошадью. Вскоре после изменения посадки дам была изобретена и первая верхняя лука для поддержки правой ноги всадницы. Считается, что в Англию такую манеру езды в 1382 году привезла Анна Богемская, жена Ричарда II.

К 1870 году одна из верхних лук почти исчезла. До этого времени считалось неприличным для всадницы преследовать добычу на охоте вместе с собаками: как правило, дамы лишь сопровождали мужчин до начала гона. Однако австрийская императрица Елизавета сделала модным следование за собаками. Примерно тогда же появилась балансировочная подпруга для большей устойчивости седла на охоте и было изобретено безопасное стремя, раскрывающееся и высвобождающее ногу всадницы при её падении, а также механизм замка, высвобождающий путлище при падении всадницы. До этих важных усовершенствований большое количество падений всадниц заканчивалось трагически: испугавшаяся падения всадницы лошадь часто во весь опор тащила за собой зацепившуюся в стремени и запутавшуюся в широких юбках всадницу.

Однако уже в 20 веке женское движение за равноправие привело к тому, что женщины не захотели отличаться от мужчин и в верховой езде, и после Второй мировой войны женщины, предпочитающие дамскую езду, оказались в меньшинстве. Тем не менее, в настоящее время дамская езда переживает свое второе рождение и в Великобритании находится на подъёме. До сих пор дамское седло нередко называется "седлом королев", ведь именно коронованные особы и женщины-аристократки ездили в нем и принимали самое живое участие в его усовершенствовании.

Эдгар Алан По был одним из самых загадочных писателей 19 века. Его произведения наводили ужас на тысячи людей и продолжают пугать наших современников, не только ввиду страшного сюжета, а ещё из-за тех необъяснимых предсказаний, которые великий писатель представлял в своих рассказах.

Про кораблекрушение и Теорию большого взрыва уже упоминалось, пришёл черёд истории "Делец".

В рассказе «Делец» (1840 год) герой Эдгара По страдает из-за тяжелой травмы головы: его одолевают сильнейше припадки, меняющие поведение и делающие из него монстра. Автор в подробностях описал, как именно ведет себя герой, и, сам того не ведая, в точности перечислил симптомы синдрома лобной доли мозга.

Похожий случай в реальной жизни случился только спустя восемь лет: в 1848 году железнодорожный рабочий Финнеас Гейдж чудом выживает после того, как через его голову проходит металлический прут. Минуя смерть, он, к сожалению, становится маньяком, не способным контролировать своё поведение.

Этот случай исследовали медики, открывая многие закономерности работы лобной доли мозга и понимая, какую роль она играет в развитии когнитивных способностей. Знаменитый невролог Эрик Альтшулер был изумлен, прочитав «Дельца» и сравнив описания автора с реальной практикой. «Существуют десятки симптомов, и По знал каждый из них… В этом рассказе описано все, мы вряд ли узнаем что–нибудь еще <…> Все настолько точно, что просто странно, словно у него была машина времени», — делился впечатлениями он.