Мне теперь нужен непутевый секретарь сан и его битч начальник ву

Ладонь Сана дрожала, когда он подхватил голову Уёна, прижимая к своей груди. Кровь на пальцах уже остывала, а вот тело Уёна — нет. Ещё тёплое. Ещё живое. Ещё здесь. С ним.

— Уён… — Сан почти не слышал собственного голоса. Слова рвались наружу через боль, через страх, через то самое отчаяние, от которого трудно дышать. — Смотри на меня… пожалуйста… смотри…

Уён попытался — взгляд дрогнул, стеклянный, уже расплывающийся, будто мир вокруг тонул в воде. Он моргнул тяжело, вяло, и Сан почувствовал, как уходит время. Как песок между пальцами.

— Эй… — Сан провёл большим пальцем по щеке Уёна, будто этим можно было вернуть его обратно. — Не уходи. Ещё не время. Слышишь?..

Уён выдохнул — коротко, больно. Губы едва тронула слабая тень улыбки.

— С-сан… — голос сорвался, хриплый, ломкий. — Не… плачь…

Сан даже не заметил, как слёзы упали на лицо Уёна. Соль смешалась с кровью.

Он наклонился ближе, так что лбы почти соприкоснулись. Он должен это сказать. Должен — хотя раньше боялся даже думать об этом вслух.

— Слушай меня… — голос дрогнул, сорвался, но он заставил себя продолжить. — Даже если годы сотрут наши имена… даже если смерть разорвёт наши судьбы…

Пальцы Уёна сжались в его одежде — слабо, почти призрачно.

— …в следующей жизни я всё равно найду тебя взглядом первым, — прошептал Сан. — Как только открою глаза — тебя. Всегда только тебя.

Уён выдохнул ещё раз. Тепло ушло медленно, словно забытая свеча гасла в его ладонях.

— Сан… — последнее дыхание дрожало. — Я… буду ждать…

И тишина упала так резко, будто мир перестал существовать.

Сан замер, вслушиваясь — вдруг ещё вдох? Ещё звук? Ещё хоть что-то?

Но ничего.

Он прижал Уёна к себе крепче, опустив лоб ему в волосы, и тихо, почти беззвучно выдохнул:

— Я тебя найду. Хоть через тысячу жизней… всё равно найду.

#мыслидумаются

Вы меня любите вы меня простите

Сан не знал.

Разумеется, не знал. Никто не знает таких вещей заранее — но иногда сердце всё равно странно ёкает, будто тень пробегает по краю зрения. И уже потом, задним числом, начинаешь понимать: да, это было предупреждение. Это был знак. Мир всегда шепчет — просто мы слишком счастливы, чтобы услышать.

Сан тогда тоже был счастлив.

Уён стоял у окна, опершись ладонями о подоконник, и солнечный свет ложился на него так, будто выбирал только его одного. Его кожа светилась мягким золотом, волосы отливали медью, а глаза — эти слишком живые, слишком яркие глаза — прямо сейчас отражали небо. Синий, чистый, бесконечный цвет, в котором можно было утонуть.

Он обернулся к Сану, и в ту же секунду улыбка коснулась его губ. Тёплая. Лёгкая. Та, что всегда разоружала.

И Сан — тот самый Сан, который мог сидеть часами, молча глядя в огонь, тот, кого считали спокойным до неприличия, — вдруг ощутил, как что-то внутри сжимается. Как будто сердце сделало непонятный, щемящий рывок.

Мог ли он знать, что видит эту улыбку в последний раз?

Конечно нет.

Но всё же… что-то было не так. Нечто скользнуло, как тень от крыла. Нечто заставило Сана задержать взгляд, будто пытаясь запомнить черты лица Уёна в мельчайших деталях: изгиб ресниц, едва заметные родинки на лице, тёплый оттенок кожи.

Он почувствовал странное желание — подойти ближе, коснуться, убедиться, что всё это настоящее. Что этот человек, который так легко зажигает солнце внутри него, не исчезнет, если моргнуть.

Уён между тем рассмеялся — тихо, звонко, как-то по-домашнему.

— Что ты на меня так смотришь? — спросил он, прищурив глаза.

Сан пожал плечами, хотя на самом деле хотел сказать «потому что ты такой живой». Потому что ты светишься. Потому что я боюсь не успеть полюбоваться тобой до конца.

Но он не умел выражать такие мысли вслух. Для этого существовали тишина и прикосновения.

Он подошёл и обнял Уёна сзади, медленно, словно опасаясь спугнуть. Провёл ладонями по его бокам, чувствуя тепло, движение дыхания, пульс под пальцами. Уён расслабился в его руках, откинувшись назад, так естественно, как будто так и должно быть. Как будто мир был создан именно для этого момента.

— Тебя что-то тревожит? — спросил Уён мягко. — Ты сегодня какой-то… другой.

Сан уткнулся носом ему в шею, вдохнул запах — родной, тот самый, от которого становилось легче даже в самые худшие дни.

— Просто… думаю, — выдохнул он, не поднимая головы.

— О чём?

Если бы Сан умел говорить честно о чувствах, он бы сказал: о вечности, о страхе, что она не для нас; о том, что в груди стало тесно, будто сердце предупреждает о чём-то.
Но он был Саном, и он мялся, и слова выходили слишком короткими.

— О тебе.

Уён тихо усмехнулся — не насмешливо, а нежно, словно слышал это признание не первый раз.

Сан сжал его чуть крепче, будто хотел удержать сегодняшний день, удержать дыхание, удержать тепло. Как будто мог силой рук остановить время.

Мог ли он знать, что завтра будет держать в своих объятиях не это живое, горячее тело, а остывающее, окровавленное, тяжёлое в своей неподвижности?

Нет.
Но язык сердца иногда знает раньше, чем разум.

Они вышли вечером на улицу — воздух был чистым, прозрачным, пах свежестью моря и каким-то обещанием. Закат краской наливал небо, и Уён смотрел на него с тем самым восторгом, что у него всегда появлялся перед красивыми вещами.

— Посмотри, — сказал он, вытянув руку к горизонту. — Такое цветовое безумие бывает раз в году.

Сан смотрел не на закат.
Сан смотрел на него.

Смотрел так, будто хотел выучить каждый отблеск света в его глазах. Каждый оттенок радости. Каждую часть его лица.

Мог ли он знать, что все эти звёзды в глазах Уёна — погаснут завтра одна за другой?

Ни один человек не способен увидеть крах судьбы заранее.

Но всё же… в тот момент Сан почувствовал странное сдавливание в груди. Словно душа понимала: запомни. Запоминай всё, что сможешь. Ты ещё не знаешь, насколько оно станет важным.

Уён заметил его взгляд, рассмеялся и толкнул его плечом.

— Ты снова смотришь на меня так, будто я исчезну, — сказал он шутливо. — Я никуда не денусь, Сан-а. Расслабься.

Сан хотел верить.

И, может, в эту минуту действительно поверил.

Но когда Уён отвернулся, поймав последнюю полосу света, Сан задержал дыхание — не понимая, откуда взялась тревога, почему сердце бьётся неровно, что за странный холод пробежал по позвоночнику.

Он подошёл ближе, провёл рукой по его спине и тихо, почти неслышно сказал:

— Останься со мной подольше.

— Конечно, у нас впереди еще вечность, — ответил Уён, не оборачиваясь.

И в тот миг Сан поверил этому так же искренне, как верят в восход солнца.

Он ещё не знал, что через сутки солнце для него погаснет.

#мыслидумаются

Заманила всех сюда порно, а тут херак стекло