Наверное, вам интересно, почему мы провели этот опрос?

В этнографии есть термин – авункулат. Это особые отношения, которые связывали племянника и его дядю со стороны матери в традиционных обществах. Дело в том, что в старых дагестанских адатах прослеживаются следы этого явления.

Так, у некоторых народов Западного Дагестана (тиндинцы, багвалинцы, чамалинцы, хваршинцы) имя для новорожденного выбирал брат матери. Правда, после согласования с отцом ребенка.

У северных кумыков родители новорожденной, желающие назвать её именем Кистаман («къыз таман» – «хватит девочек»), которое давали, если в семье подряд рождались девочки, брали на это символическое разрешение у старшего брата супруги. Так же обстояло дело у самурских лезгин в отношении имени Бесханум (в том же значении).

По обычаям гидатлинцев, оружие, а по возможности и коня, в год совершеннолетия племянника дарил ему дядя по матери.

В лакском селе Балхар использовались речевые обороты, в которых недостатки молодого человека ставились в вину брату его матери. Например: «Проклятье твоему дяде по матери, ты топор в руках держать не умеешь!» То же самое говорили, если юноша плохо сидел верхом, не проявлял сообразительности, вел себя невоспитанно и прочее.

А эти слова лакский фольклор вкладывает в уста мужа оскандалившейся жены, у которого не хватает решительности развестись с ней:

Нааьна щаннил буттан, душнин нач къадуллусса.

Проклятье тестю, не привившему дочери стыд.

Нааьна ниттиуссин, ттунма ягь къабуллусса.

Проклятье моему дяде по матери, не привившему мне достоинство.

👀 Подписаться на УРБЕЧ

«Горские типы», Лев Лагорио, 1861 год

💁‍♀️ Подписаться на УРБЕЧ

Жажда смерти

В прежние времена наиболее предпочтительной гибелью для мужчины в Дагестане считалась смерть с оружием в руках. В фольклорных произведениях можно услышать упрёки или сожаления в адрес тех, кто доживает до старости и умирает своей смертью.

«Агьилтал чӀявушиву – яхӀ-ламусрал чаншиву» (Как много престарелых, как мало достоинства и чести) – такими словами заканчивается старинная лакская песня с уничижительным описанием одного из селений.

Одно из проклятий на лакском языке звучит так: «Варсилуву кӀучӀ увну давалия зана хьунсса чув къаличӀаннав!» (Чтоб у вас не осталось мужчины, которого с битвы принесли бы завернутым в бурку).

У сюргинских даргинцев (ныне в Акушинском, Дахадаевском районах) была поговорка: «Гъабзала каб хурбакиб хӀебирар» (Могила героя не на кладбище).

У аварцев из аула Харачи (ныне Унцукульский р-н) было причитание, в котором мать сожалела о смерти её сына не от руки врага:

Хонжрое гlадинаб габур букlана,
Гуллие гlадинаб керен букlана.
Гlайиб гурищ, бабал, бусада хвезе.

Под стать кинжалу шея была.
Под стать пуле грудь была.
Как жаль, сынок, что умер ты в постели.

Когда в другом аварском ауле Гента (ныне Шамильский р-н) рождался мальчик, его отца поздравляли словами: «Гулица чӀварав ватаги» (Пусть умрет от пули).

Наиболее полно, ярко эту «жажду смерти», география которой охватывала весь Северный Кавказ, изложил этнограф Барасби Бгажноков, описывая нравы конкретно адыгской знати:

«Жить долго, вообще говоря, считалось неприличным. <...> C 15 лет предполагалось вести жизнь, полную опасных приключений, чтобы до 25 лет принять смерть, достойную воина. <...> Существует предание о том, как жена одного из князей Хатакшото на вопрос об обстоятельствах смерти ее мужа с досадой ответила: "...на нем не было ни одной пробоины, хороший вышел бы бурдюк". Тем самым она дала окружающим понять, что муж ее умер своей малодостойной смертью, а не от боевых ран, что было бы ей значительно приятней».

👀 Подписаться на УРБЕЧ

— Одной из красочных фигур моего времени был ротмистр Алтай Нахибашев, — пишет в мемуарах участник гражданской войны в Дагестане Борис Кузнецов. — Про которого ходило много историй и который, остав­шись в Дагестане, не уцелел и погиб в застен­ках НКВД во время чистки по делу Тухачев­ского. Высокий, гибкий, настоящий горец, он, хотя и с трудом, основательно проходя курс по два года в каждом классе, кончил, наконец, ре­альное училище.

Про него рассказывали такой анекдот: на выпускном экзамене, отчаявшись получить от него какой-нибудь положительный ответ, один из преподавателей, указывая на висевший в углу образ Св. Иоанна, сказал: «Вы, хотя и мусульманин, но пробыли столько лет в этих стенах и, может быть, знаете, кто изображен там в углу?» Нахибашев замялся и, слыша сзади подсказку: «Иоанн…», ляпнул:

— «Иоанн Грозный».

👀 Подписаться на УРБЕЧ

Мы привыкли видеть его с седыми, коротко стриженными волосами. А в молодости у него, оказывается, была густая шевелюра.

Кто на фото?

👀 Подписаться на УРБЕЧ

Дидойский наиб Джабо с сыном. Аул Кидеро, 1910 год. Снимок Александра Сержпутовского (на фото – слева).

👀 Подписаться на УРБЕЧ

Кто-то может усмотреть черты стокгольмского синдрома в культе отца, который из века в век был принят в Дагестане. Ведь даже рукоприкладство с его стороны воспринималась почти как благодать. Иногда и в отношении уже женатых, замужних детей. «Да не испытаешь ты недостатка в отцовской пощечине» – одно из благопожеланий, которые в той или иной форме бытовали у всех дагестанских народов. В селе Арчиб (ныне Чародинский р-н) про выросшего без отца говорили: «Он отцовской ладони не знал». Кумыкская пословица гласит: «Отцовская ладонь благостна». У лезгин есть выражение: «Он вырос на отцовских пощечинах». В завершение приведем очень честный монолог дагестанского этнографа из XIX века Абдуллы Омарова о своем отце:

– До сих пор не могу дать себе отчёт, чувствовал ли я к отцу когда-нибудь любовь, как к родителю, – писал он. – Мне кажется, больше всего я имел к нему чувство уважения и страха, какое подчинённый питает к своему строгому начальнику. Я почитал его больше, чем всех других, но только как единственного человека, имевшего право распоряжаться нашим домом, заботившегося о благосостоянии нашем и имевшего неограниченную власть надо мной. Его присутствие меня тяготило, а когда он уходил из дома, я чувствовал себя свободнее.

👀 Подписаться на УРБЕЧ

Когда-то блогер Махач Абдуллаев в шутку запостил фото с вымышленными фразами известных людей, где они хвалили дагестанцев. Голда Меир восхищалась лакцами, Сталин превозносил аварцев и т.д. Но одна из картинок – с Чингисханом, где он велит потомкам не ходить в Дагестан – стала жить своей жизнью. Вероятно, люди массово скачивали это изображение и пересылали его без пояснения. В итоге фраза стала восприниматься вполне серьезно. И вот Чингисхан признается в своем бессилии перед дагестанцами, глядя на нас уже с уличных плакатов.

На самом деле Дагестан оказался в орбите влияния монголо-татар ещё при жизни Чингисхана. Выполняя приказ о преследовании хорезмшаха Мухаммада, его военачальники огнем и мечом прошлись в том числе по дагестанским землям. Весь XIII и XIV век местные владения то и дело попадали в зависимость от монголо-татар, иногда даже становясь ареной их междоусобиц. Точка в монгольском присутствии была поставлена лишь в конце XIV века после походов эмира Тимура.

👀 Подписаться на УРБЕЧ

«Балхарские мастера», Виктор Барвенко, 1961 год

👀 Подписаться на УРБЕЧ

В уничижительном куплете балхарской песни, адресованном молодому мужчине, говорится:

Аьршая т1ах1ни дувуй,
Щарнияту ц1а дувуй,
Сеирссилтту бартливх дугъуй –
Ина адаминарав!

Из глины делающий посуду,
Нахваливающий свою жену,
Измазывающий усы в сметане –
Да разве ж ты мужчина?

Внимание, вопрос!

В чем причина столь необычного упрека: «Из глины делающий посуду»?

👀 Подписаться на УРБЕЧ