очень интересно, конечно, много лет жить, зная какие-то имена, соединять их в голове с какими-то обрывками знаний и культурного кода, но лишь в процессе написания книги познакомиться c их идеями (и биографиями) поближе.
как говорится, I was today years old when I learned, что Ницше провел последние 10 лет своей жизни в помутненном рассудке и прикованным к постели, а еще был влюблен в российско-немецкую писательницу, философа и психоаналитика Лу Саломе, дружившую, кроме него, с Фрейдом и Рильке. на фото Лу Саломе, Фридрих Ницше и философ Пауль Ре (который также был в нее влюблен и звал замуж) в 1882 году.

я про Ницше с его «Бог мертв» вообще думала только мимоходом упомянуть, но стала читать и обнаружила, что это не просто привычный нам мем, а буквально подтверждение моей теории про то, что наше напряженное отношение к неопределенности проистекает из исчезновения из жизни божественного в целом и религии в частности. написав в 1881 году «Бог мертв», Ницше константировал окончательный крах моральной системы, на которой столетиями покоилась европейская цивилизация. до «смерти Бога» неопределенность тоже существовала, но она была ограниченной, можно сказать, локальной. мир имел высший смысл, а неопределенность была испытанием веры. после же неопределенность стала онтологической, то есть связанной с самим устройством жизни, бытия, Вселенной. теперь мир лишен цели и смысла, а неопределенность становится условием существования.

кроме того, сегодня озвучила издателю пожелание войти в новый год с написанной и сданной на редактуру книгой. в целом, я раньше была из лагеря works well under pressure и диплом свой дописывала в ночь перед сдачей, а до этого полгода прокрастинировала в irc-каналах (на дворе стоял 1997-й). посмотрим, осталось ли это умение со мной.

в попытках разобраться в экзистенциализме обнаружила, что у него незаслуженно дурная репутация. например, по ощущениям, прилагательное «экзистенциальный» чаще всего используется в паре с существительным «ужас» (в английском, existential dread). ну и вообще, в массовом восприятии экзистенциализм это про тревогу, страх, озабоченность и отчуждение. «Ад – это другие люди», «Тошнота», вот это всё. опять же, как философское движение, он сформировался в травматичный период (две мировые войны), и ярлык «философии кризиса» теперь навсегда при нем.

и, однако же, экзистенциализм (на мой взгляд!) – это очень оптимистичная философия: мы сами создаем себя, мы сами несем за себя ответственность, мы сами выбираем смыслы своей жизни, самоубийство – вообще не решение, да, жизнь абсурдна, но другой у нас нет, поэтому важно не закрывать на происходящее глаза, важно понимать, что происходит, важно действовать.

экзистенциализм – не про страх жизни и не про тревогу перед лицом иррациональной Вселенной, лишенной смысла. экзистенциализм – про то, как жить, даже когда страшно. и понятно, что не для всех предположение о том, что мы сами наделяем свою жизнь смыслом и создаем свою сущность, это нечто оптимистичное. и понятно, что для по-настоящему верующих в божественное людей (ведь такие же еще остались?), экзистенциализм с его атеизмом и отвержением Бога – это тоже не та история, которая вдохновляет. но у меня от прочитанного возникло ощущение того, что экзистенциалисты вообще хорошо относились к людям и желали им помочь. но что-то пошло не так…

обожаю такое. вчера встречалась с подругой-психологом, рассказывала ей про нейрофизиологию мозга и неопределенность, а она мне в ответ посоветовала почитать про синдром незавершенного действия. сегодня в разговоре со своим психотерапевтом упомянула этот синдром и описавшую его Блюму Вольфовну Зейгарник, а он меня в ответ направил почитать про Сабину Шпильрейн (основательница советского психоанализа) и Александра Лурию (основатель российской нейропсихологии).

очень люблю «интуитивный гуглеж», потому что только он способен на запрос «uncertainty in modern western society pdf» принести статью итальянского социолога, который как боженька раскладывает все происходящее, включая тот факт, что западные элиты используют неопределенность как инструмент внешней и внутренней политики. что очень перекликается с прочитанной на днях на сабстеке статьей под названием Weaponizing Time: Elite Anxiety and the Fight for a Closing Window («Время как оружие: Тревога элит и битва за закрывающееся окно возможностей»), в которой, в частности, был такой пассаж:

В данном контексте стратегическая неоднозначность, то есть намеренная и демонстративная неопределенность, вместе с направленными на решение одной задачи операциями в различных сферах — в виде интегрированного военного, экономического и психологического давления — оказываются не столько тактическими приемами, сколько механизмами выживания. Их цель — не безоговорочная победа, а сохранение видимости контроля… Мы являемся свидетелями отчаянной игры, где непредсказуемость и тотальное давление служат одной цели — создать сопротивление, отсрочить неминуемые перемены и отстоять привилегии, вопреки объективному движению истории.

библиография в тексте вышеупомянутого итальянского социолога вывела меня на польско-британского философа и социолога Зигмунта Баумана (1925-2017). родился в нерелигиозной еврейской семье в Польше, в 1939 году с семьей перебрался в СССР, спасаясь от нацистов. будучи идейным коммунистом, ушел добровольцем (в 16 лет?) в 1-ю армию Войска Польского, которая воевала под советским командованием. после войны был политруком под псевдонимом «товарищ Степан» и служил во внутренних войсках Польской народной республики, параллельно изучая социологию и философию. в 1953 году был уволен из госбезопасности, потому что его отец связался с израильским посольством по поводу эмиграции. с 1954 по 1968 год работал в Варшавском университете. в 1968 году в Польше прошла большая антисемитская чистка, в ходе которой критически мыслящих интеллектуалов еврейской национальности выдворили из страны. Бауман сначала оказался в Израиле, а потом в Великобритании, где и проработал уже до конца своих дней. тоже, мне кажется, мощная история.

читаю его книгу «Современность и амбивалентность», там классная теория про то, что когда традиционное феодальное общество развалилось в итоге всего на свете (эпидемия чумы, выкосившая 30% населения, церковный раскол/Реформация, человекоцентричное Возрождение, подъем городов, отход от натурального обмена к денежному, т.е. зарождение капитализма) и на смену ему пришла эпоха модерна (то, что у нас называется Новое время), европейцы оказались в состоянии новой неопределенности (все старые структуры церкви и общества разрушены). и идеей фикс эпохи модерна стало весь мир упорядочить, рационализировать и взять под контроль, чем все (правители, философы и ученые) радостно и занялись. но! чем больше они пытались все упорядочить, тем больше новых неопределенностей они создавали.

15 минут пыталась написать подводку к этому отрывку из книги (который даже не про неопределенность как таковую), но в конце концов сдалась и просто опубликую его (в свое оправдание скажу, что пишу это, сидя рядом с деточкой, которая играет на айпаде в игру goat simulator и сосредоточиться совершенно невозможно).


Наш мозг стал таким, какой он есть, именно потому, что его основная функция –– предсказание. Как уже было сказано выше, скорость прохождения сигналов внешнего мира к мозгу слишком низка, чтобы позволить нам реагировать на опасности. Поэтому эволюция мозга пошла по линии предсказания развития событий, используя предварительные признаки. Эволюция нервной системы пошла по линии увеличения времени предсказания. Чем выше уровень развития нервной системы живого существа, тем дальше во времени распространяется навык предсказания.

И здесь человеческий мозг совершил уникальный скачок, научившись создавать модель мира, которая позволяет нам предсказывать будущее на очень длительные периоды времени, такие как годы и десятилетия.

В качестве интересного отступления тут нужно заметить, что несмотря на эту способность предсказывать в широких временных рамках, нашему мозгу очень сложно реконструировать саму идею времени, и он не очень понимает, что такое будущее (и прошлое). Зато он очень хорошо понимает, что такое пространство, и, согласно нейрофизиологической теории реконструкции времени, мозг использует систему, созданную для реконструкции пространства, а именно, картографические нейроны. Вы и сами прекрасно знаете, что подавляющее большинство людей «видят» будущее как нечто, находящееся впереди, а прошлое –– сзади. Существует также группа тех, кто «видит» будущее справа, а прошлое слева, но суть от этого не меняется –– привязка будущего к пространству в нашем мозгу очень устойчива.

Здесь я не могу не вставить потрясающую историю, которая оказалась в моем поле зрения в момент написания этого текста. Есть еще такая теория о том, что наше мышление частично формируется нашим родным языком. Так вот, существуют языки, в которых прошлое и будущее также имеют пространственную привязку, но в отличие от русского, английского и большинства других языков, помещают прошлое перед собой, а будущее –– за собой. Примером такого языка является язык племени аймара, на котором говорят миллионы индейцев, проживающих на территории Боливии и Перу. На языке аймара слово «найра», обозначающее «прошлый год», переводится буквально как «год, который я могу видеть”. Таким образом, видимое прошлое находится перед говорящим, в то время как невидимое будущее маячит позади. Слова, означающие «давным-давно», переводятся как «время далеко впереди». Южноамериканские индейцы –– не единственные, кто «видит» время подобным образом. Точно так же его видят члены племени лису, проживающие на юго-западе Китая, в Мьянме и Таиланде. В языке юпно, на котором говорят на высокогорье Новой Гвинеи, будущее плывет вверх по склонам гор, а прошлое спускается вниз. Конец отступления.

еще хочется похвастаться. чтение про Зейгарник, Шпильрейн и Лурию привело меня к созданию собственной гипотезы, связанной с нейрофизиологией мозга, теорией Зейгарник, тревожностью и неопределенностью. и вот я ее записала и отправила специалисту по нейрофизиологии поведения, благодаря разговору с которым написана одна из глав книги. попросила его посмотреть на гипотезу и сказать мне, совсем шляпа или нет. так вот! он мне ответил, что гипотеза рабочая, хотя и не совсем новая, в том смысле, что примерно те же идеи лежат в основе гештальт-терапии. учитывая, что про гештальт-терапию я не знала ничего, кроме устойчивого выражения «закрыть гештальт», то горжусь.

невероятно, но факт: закончила самую большую главу книги, 24 тысячи слов из 40 тысяч написанных. «Неопределенность в западной цивилизации» — и ее подглавы «Теория расколдовывания мира», «Возрождение и Реформация как важные вехи», «Превращение христианства в зомби-религию», «Неопределенность в западной философии» (включающая в себя «(Не очень) краткую историю неопределенности в западной философии»), «Неопределенность в современном западном мире» и «Неопределенность в психологии».

и маленький отрывок:

Если говорить совсем простыми словами, то определенность –– это наличие необходимой информации, а неопределенность –– это ее отсутствие. Однако природа информации и неопределенности такова, что каждая порция новых данных дает нам одновременно и определенность, и новую неопределенность. Почему так происходит? Потому что получая ответ на один вопрос, мы выходим на новый уровень сложности и осознаем новые, ранее скрытые от нас вопросы. Поэтому, кстати, уровень неопределенности в нашей жизни растет с возрастом, по мере того, как в наше поле зрения и опыта попадает все больше информации. Возвращаясь к написанному раньше, это те самые «известные неизвестные» из первой главы, о существовании которых мы вдруг узнаем. Чем больше информации, тем больше мы знаем, но тем больше мы и не знаем тоже. А если вспомнить вторую главу и нейрофизиологию, то становится понятно, что в мире переизбытка информации мозг, оценивая весь поток как «неопределенный», держит в постоянном напряжении нашу внутреннюю систему тревоги –– так называемую HPA-ось –– что приводит к хронически повышенному уровню гормона кортизола. Возникает состояние фоновой тревоги, даже если повода для паники нет. Неудивительно, что в современном мире именно тревожные состояния выходят на передний план в качестве главного душевного расстройства.

пишу главу про Россию и ее особый путь. очень интересно, что над этими словами обычно принято кривить губу, но если отойти подальше и посмотреть со стороны, то этот тезис становится вполне очевидным (ну, мне, по крайней мере). в общем, в процессе чтения имею дело с прекраснейшими совершенно цитатами. например, вот такая, от Петра Андреевича Вяземского (1792-1878), близкого друга Пушкина, сооснователя Русского исторического общества и потомка древнего княжеского рода:

Судьбы России поистине неисповедимы. Можно полагать, что у нас и выдуман Русский Бог, потому что многое у нас творится совершенно вне законов, коими управляется все прочее мироздание.
(Записные книжки, 1812 г. — 20 лет!)

гуглинг всякой информации для главы про Россию принес упоминание (на английском) про «меморандум Погодина». на русском при этом никакого меморандума не нашлось, но нашлись «Историко-политические письма» Погодина. пошла читать, кто это и что это. Погодин был внуком крепостного, сыном вольноотпущенного (уже после его рождения), историком, профессором Московского университета, журналистом, публицистом, издателем, тайным советником и на короткой ноге с Пушкиным.

накануне Крымской войны (1853-1856) он путешествовал по Европе, а по приезду его знакомая попросила его описать «какие доходили до вас интриги иностранные против нас в тех краях». после некоторых раздумий Погодин написал — и это его письмо в списках (т.е. переписанное от руки) разошлось по всей стране и дошло, в частности, до императора Николая I. Погодин потом написал еще целую серию писем, которая была издана лишь в 1874-75, перед его смертью, но в западной историографии фигурирует одно. в чем его важность?

наверняка все слышали про термин whataboutism — это когда отбиваясь от каких-то обвинений ты пытаешься обратить внимание своего собеседника на кого-то, кто ведет себя также, но не сталкивается с противодействие (what about?…) в вотэбаутизме очень любят обвинять в западных СМИ Россию. в общем, «меморандум Погодина» –– это, видимо, первый случай вотэбаутизма в истории. вот, что он писал:

«Франция отнимает у Турции Алжир; Англия присоединяет к своей Остиндской монархии всякий год почти по новому царству: это не нарушает равновесия, а Россия заняла Молдавию и Валахию, на время, по слову Русского Государя (кто же смеет ему не поверить), и все государства расштались. Франция среди мира занимает Рим и остается там несколько лет: это ничего, –– а Россия, если даже думает только о Константинополе, в их собственном воображении, то все здание европейской политики колеблется. Англия объявляет войну китайцам, которые, будто бы, ее оскорбили: никто не имеет права вступаться в ее дела, но Россия должна спрашивать позволения у Европы, если поссорится с соседом. Англия разоряет Грецию, поддерживая фальшивый иск одного беглого жида*, и губит ее флот –– это действие законное, а Россия требует, в силу трактатов, безопасности миллионам христиан, –– это слишком усиливает ее влияние на Востоке, в ущерб всеобщего равновесия».

и еще прекрасное.

«Есть две Европы. Европа газет и журналов и Европа настоящая. В некоторых отношениях они даже не похожи одна на другую. В настоящей Европе большинство думает о своих делах, о процентах и об акциях, о нуждах и удовольствиях, и не заботится ни о войне, ни о мире, ни о Турции, разве в отношении к своим непосредственным выгодам. Остальное народонаселение с журналами и газетами, можно разделить на три категории.

Одни ненавидят Россию, потому что не имеют об ней ни малейшего понятия, руководствуясь сочинением какого-нибудь Кюстина и двух трех наших выходцев, которые знают свое отечество еще хуже него. Церковь, во имя которой мы обнажили теперь меч, называется ересью, все учреждения считаются дикими, личность –– беззащитною, литература –– безгласною, и вся История –– вчерашнею. Не месте закона они видят везде произвол. Наше молчание, глубокое, могильное, утверждает их в нелепых мнениях. Они не могут понять, чтобы можно было такие капитальные обвинения оставлять без возражения, и потому считают их положительными и истинными.

Другие ненавидят Россию, считая ее главным препятствием общему прогрессы, будучи уверены, что без России конституционные попытки, в Германии и повсюду, удались бы гораздо полнее; они думают, что и впредь на этом пути прежде всего встретится им Россия. Следовательно, всякое увеличение русской силы, которая считается темною, опасно и вредно для свободы, для развития, для просвещения, и поэтому непременно, во чтобы ни стало, должно быть останавливаемо и уничтожаемо. Это взгляд, так называемой левой стороны, которую следует вразумлять, что нам до них дела нет, хоть на головах ходи, лишь только нас не тронь, пока сама не попросит нашего участия.

К третей категории принадлежат различные выходцы, изгнанники, политические бобыли и пролетарии, которым терять нечего, радикалы, которые имеют целью только в мутной воде рыбу ловить. Они желают войны, какой бы то ни было, надеясь вызвать ею новые происшествия, новые столкновения, полезные для осуществления их самыслов, частных и общих».

зацепившись взглядом за этот «фальшивый иск беглого жида» пошла узнавать, в чем было дело, попала на историю «дела Пасифико», почитайте. можно сравнить, кстати, русскую и английскую википедию (в русской, в кои-то веки, значительно больше информации, в том числе объясняющей, откуда ноги растут). там еще нашлась прекрасная цитата от британского посла в Греции в разговоре с австрийским коллегой (попытки ее найти не только в википедии принесли мне ссылки на два «письма в редакцию» газеты New York Times, написанные в 1980-х греческим профессором истории, так что предположим, что так и было, по крайней мере, в Греции в это верят): «Греция действительно независимая — это абсурд. Греция может быть или русской или английской. Но поскольку недопустимо чтобы она была русской, она должна быть английской».

150 лет прошло, а как вчера.
ничего этого в книге не будет, конечно, но захотелось поделиться. если кому-то захочется почитать другие письма Погодина (он еще в конце 1830-х и конце 1840-х писал огромные письма о том, «как нам обустроить Россию в мире»), причем в виде хорошего скана оригинальной публикации 1874 года, их есть у меня.

вот еще хорошая цитата из Вяземского (но написанная спустя 60 лет после первой, на основании всего его жизненного опыта):

У нас мало цельных личностей; избраннейшие из русских бывают, более или менее, готовы на все руки. Можно разделить нас на два разряда: люди на все годные, и люди ни к чему неспособные. Которых более: это другой вопрос, на который ответа не даем. Дело в том, что мы редко готовимся предварительно к чему-нибудь определенному. Такой у нас уже климат. В течении года у нас много коротких дней: и в жизни нашей также. Воспитание не успевает перерождать нас, мало успевает и обогащать. Некогда есть роковое слово, которое часто у нас слышится. Как бы то ни было, мы создания, или издания, не специальные, а более энциклопедические и эклектические. Мы справочные словари, а не трактаты.

в процессе написания главы про Россию в части, скажем так, черт национального характера, сформировавшихся в результате многовекового сосуществования с разными уровнями неопределенности, прочитала статью известного экономиста Александра Аузана, в которой он выдвинул смелую гипотезу о том, что (цитирую): «Коллективизм у нас, кстати, отчасти заимствованный: община с круговой порукой — это фискальный институт средневекового Китая, импортированный через ордынское иго». как интересно, сказала я себе и пошла почитать про круговую поруку.

простой гуглеж, меж тем, объясняет, что первые указания на существование круговой поруки в России восходят к «Русской правде» (а это сборник правовых норм Киевской Руси, датированный различными годами, начиная с 1016 года), и что в начале своего существования институт круговой поруки в пределах определенной территориальной единицы (верви) применялся к платежу пени (виры, продажи) за содеянное в округе преступление, когда преступник оставался неизвестен или когда убийство совершено было не с целью грабежа, а в ссоре, из мести и т. п. в XV — XVI вв. учреждение круговой поруки нашло применение в устройстве губных округов, на жителей которых возложена была обязанность предупреждения и искоренения преступлений, с ответственностью, денежной и уголовной, за ненадлежащее выполнение этой обязанности. а свою фискальную роль, т.е. обеспечение сбора податей, круговая порука приобрела уже в XVIII веке.

т.е. известный экономист просто что-то себе придумал, журнал forbes life некритически это напечатал, и пошла «гипотеза» гулять. впрочем, в той же статье столь же некритично утверждается, что «Мировыми лидерами мы оказываемся по уровню избегания неопределенности, боязни новых ситуации и изменений». и это с моей точки зрения такой булшит. во-первых, когда это просто выдается как факт, без какого-либо исторического контекста (почему, интересно, жители России могли бы бояться изменений? может быть, в их жизни было уже слишком много изменений и уже хочется стабильности? ну это все, конечно, если предположить, что россияне действительно являются «мировыми лидерами» по этому показателю, что кажется мне сильной натяжкой). а во-вторых, потому что метрика «уровень избегания неопределенности» идет от голландского социолога Герта Хофстеде — и по этой методологии у россиян действительно очень высокий уровень избегания неопределенности, но проблема в том, что эта методология разработана для оценки коллективов в корпорациях, она имеет крайне мало общего с остальной жизнью.

читала статью под названием «Еще раз про русский авось», нашла пословицу: «Русский крепок на трех сваях: авось, небось да как-нибудь».

обнаружила, что афоризм про «строгость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения», приписываемый Салтыкову-Щедрину, не аттрибутирован ни одним из ссылающихся (в смысле никто никогда не указывал, где в произведения автора можно найти эту цитату). а также, что среди возможных авторов упоминаются Карамзин, Вяземский (это который про Русского Бога и судьбы России неисповедимы), Чаадаев (это который первый русский «западник»), Герцен, маркиз де Кюстин (который посетил Россию в 1839 году и издал записки о своих путешествиях да так, что первый полный перевод на русский вышел аж в 1996 году) и даже Петр Первый.

при этом некоторые исследователи считают, что наиболее ранняя форма данного изречения принадлежит российскому дипломату П. И. Полетике (1778—1849), чиновнику Министерства иностранных дел. В своей «Записной книжке» 1810-х годов Вяземский вспоминал: «Кажется, Полетика сказал: „В России от дурных мер, принимаемых правительством, есть спасение: дурное исполнение“».

узнала также, что афоризм про у «России две беды: дураки и дороги» принадлежит не Гоголю и в национальном корпусе русского языка это выражение отсутствовало до второй половины 1990-х годов. автором его, похоже, является юморист Михаил Задорнов, приписавший эти слова Гоголю (сначала в 1988 году в интервью рижской газете, затем в 1989 году в монологе «страна героев») то ли из осторожности, то ли для придания большей авторитетности.

кстати, разбирая статью на википедии про «строгость законов», наткнулась там на некую «энциклопедию мысли» Н.Я. Хоромина. пошла искать, что и как. в общем, история странная.

книга есть, издана в Киеве в 1918 (!) году - в следующий раз издавалась уже в 1990-х. информации об авторе — практически никакой, включая расшифровку инициалов (предположим, что он был Николай Яковлевич). как написано в предисловии к современному изданию: «О самом авторе сохранились скудные сведения. Человек высокой культуры, европейской образованности, Н. Я. Хоромин – русский по происхождению – большую часть жизни провел за границей. Эрудит, полиглот, библиофил, он страстно увлекался афористикой, изречениями, достойными остаться в памяти потомков. Непрерывно пополняя свою коллекцию, делал переводы со многих языков».

как писал сам автор в предисловии к изданию 1918 года, «Проживая многие годы за границей, мы часто не имели возможности пользоваться русскими переводами некоторых цитируемых нами писателей и принуждены были самостоятельно переводить с разных языков (таковы сочинения Бокля, Маколея, Гумбольдта, Шопенгауэра, Гюго, Ламартина и др.). Пребывание в России в 1916-1917 гг. позволило нам пополнить наш сборник кое-какими извлечениями из русских изданий этих и других светочей ума. Около половины собранного нами материала появляется в нашем переводе и большей частью впервые на русском языке. Кроме специальных сборников, приведенных нами в библиографическом указателе, многие извлечения сделаны из замечательных, в разных областях знания, трудов и представляют собой результат многолетнего чтения. Немало взято нами также из выдающихся отечественных авторов, хотя, за скудостью сборников русской мысли, отдел этот более чем далек от каких-либо притязаний на полноту и систематичность; но мы надеемся, что при дальнейших, повторных изданиях он будет значительно пополнен. Мы не считали нужным приводить произведение, главу, страницу, откуда цитируем, ввиду того, что это меньше всего удерживается в памяти да и вряд ли было бы полезно при множестве различных изданий, особенно классических писателей». — то есть по-настоящему аттрибутировать все это богатство мысли, наверное, можно, но займет человеко-годы.

что с Хороминым произошло после 1918 года и где он вообще оказался, история умалчивает.

ну и отдельное, конечно, «восхищение» людьми, которые пишут википедию. в статье про «строгость законов» даны две цитаты из «энциклопедии мысли» — и обе из них приписаны не тем людям.

СЯУ, что историк Николай Карамзин (автор «Истории государства Российского») стал первым, кто ввел в письменное употребление букву ё (в 1797 году). до Карамзина этот звук передавался в письменной речи через jo, о, ьо, їô, iô, ıô, іо́, ио.