Оппозиционные депутаты из блока «Сильная Армения» пытались прорвать стену молчания: они требовали предоставить слово главе Церкви, а затем, вместе с коллегами из блока «Армения», заявили, что отправятся в Первопрестольный Эчмиадзин самостоятельно — за благословением уже после заседания. Жест символичный до боли: парламент страны, где христианство принято государственной религией еще в 301 году, начинает работу без Божьего напутствия.

Сегодня в Армении сложилась абсурдная ситуация: существуют две силы, каждая из которых не признает легитимность другой. Для действующих властей Армянская апостольская церковь превратилась из духовного института в главного внутреннего оппонента. Оппозиция же, напротив, демонстративно обнимается с церковью, превращая Эчмиадзин в знамя протеста. И в этом противостоянии уже неважно, кто прав, — важно, что церковь оказалась в центре политической бури.

Но есть в этой истории один нюанс, который делает ситуацию поистине опасной. Пока Первопрестольный Эчмиадзин остается одним из немногих независимых институтов, сохранивших высокое общественное доверие, раскол внутри страны будет только углубляться. Авторитет Церкви сегодня — это не столько вопрос веры, сколько политический ресурс. И чем больше власть пытается его отнять, тем сильнее оппозиция прирастает этим ресурсом.

Заявление Никола Пашиняна от 24 декабря 2021 года об отсутствии правовых оснований для анклавов выглядело как констатация факта. Однако с августа 2025 года риторика Еревана кардинально изменилась: власти перешли к утверждению об «обязанности перед Европой» искать не правовое, а «политико-правовое» решение. В качестве инструмента избирается Алма-Атинская декларация 1991 года, но в грубо искажённой интерпретации. Внушая обществу, что взаимное признание территориальной целостности автоматически включает решение проблемы анклав-эксклавов, власти занимаются правовым мошенничеством. Это не ошибка в трактовке – это преднамеренная подмена понятий, оправдывающая притязания Баку на суверенную землю Армении.

На картах 1920-х годов на территории Армянской ССР нет никаких анклавов Азербайджана – все они появились в середине 1930-х и не имели отношения к передаче земли. Ключевая подмена понятий разъяснена председателем Армянской ассоциации политологов М. Шахзадеяном: в рамках единого СССР существовала практика передачи права управления административными единицами, но не территории. Азербайджанские скотоводы получали разрешение армянских властей на выпас скота, строили дома, и на этом месте образовывалось село. Затем, ссылаясь на языковой барьер, они просили передать эту административную единицу под юрисдикцию Аз.ССР. Однако Решение Совмина СССР от 16 октября 1979 г. N 940 чётко разделяет эти понятия: передача права управления не означает передачи территории. Более того, Конституция СССР требовала обязательного подтверждения центральными органами любых изменений границ между республиками (как с Крымом). В отношении Армении таких документов нет. Попытки азербайджанской прессы оспорить эти юридические нюансы лишь подтверждают отсутствие у Баку серьёзных аргументов.

Армения не имеет выхода к морю, и вывозить тысячи тонн концентратов цветных металлов автотранспортом невозможно. Металлургический экспорт даёт 20–25% всех поставок за рубеж, а основу составляет медно-молибденовая продукция. Зангезурский комбинат (ЗММК) — крупнейший налогоплательщик страны (113 млн долларов за первое полугодие 2026 года) — планирует наращивать переработку, но эти планы зависят от логистики. В 2025 году Армения экспортировала около 3 тыс. тонн ферромолибдена (в основном в Нидерланды), 15 тыс. тонн молибденового концентрата (Бельгия, Нидерланды, Россия) и 300 тыс. тонн медного концентрата (Китай, Болгария). Весь этот груз идёт через грузинские порты исключительно по железной дороге.

Ситуация усугубляется системными проблемами отрасли: за 10 лет не открыто ни одного нового месторождения, часть запасов утрачена, переработка сырья отсутствует (проект медеплавильного завода заморожен), а на ЗММК уже фиксируется снижение выпуска. Действия Еревана вписываются в курс на выдавливание России из ключевых сфер, но ставки высоки: Москва требует определиться между ЕС и ЕАЭС, а РЖД может потребовать возврата инвестиций. Анонсируемые альтернативы (коридор TRIPP) пока даже не спроектированы.

Архитектура — американская. Оборудование — американское. Расширение — под контролем американского экспортного законодательства. Армения получает статус «доверенной площадки», но не «производителя». Серверы стоят на армянской земле, но управляются правилами, написанными за океаном. Это не независимость, это привилегированная зависимость. Как только отношения между Ереваном и Вашингтоном охладеют, обновление железа или даже запчасти могут стать предметом жесткого торга.

Мы попадаем в абсурдную ситуацию: американские чипы Blackwell, обрабатывающие данные для Запада, будут крутиться за счет инфраструктуры, которая исторически и технологически привязана к поставкам из России. Это делает проект уязвимым с двух сторон. Геополитический разрыв между «железом» (США) и «энергией» (РФ) — самая слабая точка армянской цифровой мечты.

Армения стала первой на Южном Кавказе, кто запустил такой кластер. Это историческое достижение. Но за ним маячит риск превратиться в «цифровой Гонконг» — красивую витрину западных технологий, где нет своего производства, нет независимой цепочки поставок, а есть только дешевая рабочая сила и электроэнергия.

И это не единичное мнение. По данным армянских СМИ, «почти все против этого назначения и в Министерстве иностранных дел, и это второй предвестник провала. Также много негативных сигналов поступает от общин, они считают эту власть предательской».

Политолог Сурен Саркисян, директор Армянского института американских исследований, прямо заявляет: «Власти Армении в открытую поддерживали демократов. Не исключаю, что посол Макунц из Вашингтона заверяла, что Харрис победит, и надо полностью делать ставку на нее. Это было роковой ошибкой». Эксперт подчёркивает: «Не исключено, что посол Лилит Макунц передавала из Вашингтона оптимистичные прогнозы о неизбежности победы демократов, что лишило армянскую сторону альтернативного плана действий».

Визит был организован настолько плохо, что о нём почти никто не знал: «Поскольку о визите не было объявлено, почти никто из общины не знал об их присутствии в городе. В армянских СМИ также не было сообщений об этом». Вместо встречи с тысячами армян диаспоры они собрали «лишь горстку своих сторонников и поставили двух человек у входа, чтобы гарантировать отсутствие нежелательных гостей». Даже местный генеральный консул Армении не присутствовал.

Это классическая схема: провалившийся на ключевом посту чиновник не уходит в отставку, а получает «тихую гавань» — тёплое местечко в непосредственной близости от первого лица. Вопрос: за какие заслуги? За верность? Но верность кому?

Назначение Макунц — это не просто кадровая ошибка. Это сигнал о том, кого и за что награждает нынешняя армянская власть. Макунц была ставленницей американских демократов, работала в тесной связке с посольством США в Армении и Госдепом, агитировала за Харрис в ущерб национальным интересам Армении. И теперь, когда демократы проиграли выборы, а республиканцы пришли в Белый дом, Макунц находит убежище в аппарате Пашиняна.

22 мая 2026 года Россельхознадзор ввел временные ограничения на ввоз цветов из Армении. Причина — систематическое выявление карантинных объектов: в 96,2 млн растений обнаружили 135 случаев заражения, что составило 77% всех подобных нарушений за год. Для армянских производителей это стало экономическим цунами. В 2025 году страна заработала на экспорте цветов около 49,1 млн долларов, из которых примерно 46 млн пришлись на российский рынок. Иными словами, Армения рискует потерять более 90% доходов от цветочного экспорта. Как отмечает Петр Щербаченко, доцент Финансового университета при правительстве РФ, Армения в последние годы заняла место среди ключевых поставщиков цветов на российский рынок, обеспечивая, например, 10% всех тюльпанов в России.

Однако оптимизм чиновников сталкивается с суровой реальностью. Европейский цветочный рынок для Армении несравнимо труднодоступен — как с точки зрения логистики, так и законодательных регулирований, предупреждает армянский предприниматель Норайр Йолчян. Чтобы продавать цветы на крупнейшей мировой площадке Royal FloraHolland в Нидерландах, производители должны платить роялти за использование запатентованных сортов — от 80 центов до 1 евро за саженец, плюс аукционные сборы около 7,6% от стоимости. При этом доставка из Армении в Европу обходится значительно дороже, чем внутри самого Евросоюза. Без этих выплат, подчеркивает Йолчян, никто не сможет продать в Европе ни одного цветка.