Мирный процесс в режиме соло: Ереван играет свою партию, Баку — зритель

Премьер Армении рассказал, как видит финал мирного процесса. Но если сверить его слова с реальными шагами сторон, картина получается несимметричной: Ереван уже проходит свою часть пути, а Баку пока лишь милостиво наблюдает.

В одном из последних видеообращений Никол Пашинян изложил своё видение итогов мирного процесса с Азербайджаном. Согласно премьеру, после подписания и ратификации мирного договора территория Армении должна составить 29 тысяч 743 квадратных километра — то есть границы зафиксируют строго по состоянию на момент развала СССР. Делимитация и демаркация должны идти по этой же логике. Все коммуникации между двумя странами — и в рамках проекта TRIPP, и остальные — должны быть открыты: северные районы Армении получат связь с южными через Нахичевань, западные районы Азербайджана — с Нахичеванью через Сюник. Анклавов и эксклавов быть не должно — предполагается обмен территориями строго по площади (вероятно, Тигранашен на Арцвашен). И, наконец, стороны должны отказаться от всяких требований друг к другу — «оставить друг друга в покое».

Но важнее другое. По словам Пашиняна, в ходе контактов с Ильхамом Алиевым в Туркмении у него сложилось «предварительное впечатление», что придать мирному процессу именно такой вид возможно. В публичном поле эта часть заявления уже вызвала недоверие: видеокадры, и не только они, свидетельствуют, что официальной встречи в Туркменбаши не было, а перечисленные темы не из тех, что обсуждают «на ногах».

Однако куда показательнее другой аспект — насколько заявленные Пашиняном принципы совпадают с практическими шагами сторон. Пройдёмся по пунктам.

Территория и границы. Армения уже передала Азербайджану ряд территорий на севере республики, которые контролировала десятилетиями. Свой подход премьер подтвердил делом. Азербайджан же пока ни на миллиметр не отошёл от захваченных в Армении позиций. Пашинян не раз заявлял, что территория Азербайджана — это 89 с лишним тысяч квадратных километров. От Алиева подобных «пасов» мы не наблюдали.

Анклавы и эксклавы. Пашинян неоднократно говорил, что «Кярки» — территория Азербайджана. Похожих утверждений Алиева в отношении Арцвашена не слышали.

Открытие коммуникаций. Азербайджан позволяет пользоваться своей железной дорогой для доставки грузов в Армению через Грузию — то есть прямого открытия коммуникаций нет, как нет и обязательств в этом контексте. Ереван же не только в рамках TRIPP уже взял обязательство обеспечить беспрепятственную связь Азербайджана с Нахичеванью через Сюник. Вспомним и более ранние заявления Пашиняна: Армения уже сегодня готова обеспечить безопасный транзит, пограничникам и таможенникам даны поручения, всё готово — задержка лишь в нежелании Баку пользоваться армянскими дорогами. В Баку пока ждут исключительно TRIPP. Аналогичных заявлений Алиева о готовности хоть завтра открыть для Армении все свои дороги мы не слышали.

Отказ от взаимных требований. И здесь Пашинян намного опережает Алиева. Премьер неоднократно заявлял, что полностью закрывает «карабахскую страницу». Слышали ли мы что-то подобное от президента Азербайджана в отношении темы «Западного Азербайджана»? Вопрос риторический. Более того, если у Еревана сегодня действительно нет требований к Баку, то в Азербайджане не устают повторять, что первое их требование к Армении — изменение Конституции РА, а там, как говорится, «потом посмотрим».

Таким образом, если довериться словам Никола Пашиняна о том, что Ильхам Алиев разделяет подходы армянского премьера, то на деле это выглядит так: официальный Ереван последовательно проходит свою часть пути, а Баку за этим процессом милостиво наблюдает. «Взаимопонимание» пока получается односторонним — и чем дальше, тем очевиднее это расхождение между декларациями о мире и реальной асимметрией шагов.

Макрон и Зеленский, похоже, скоро идут на выход. С одной попытки отгадаете, кто следующий?

Дети Арцаха были «легитимной целью» Азербайджана

Очередное циничное заявление, а если говорить «по Фрейду», то признание, сделал на днях Ильхам Алиев.

«Азербайджан не наносил ударов по уже побежденному противнику и после восстановления своего суверенитета предложил мир», — заявил он на VII саммите Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии. При этом бакинский диктатор добавил: «Мы не опускались до уровня варваров и детоубийц, причинивших столько страданий нашему народу». И, кажется, вновь пригрозил армянской стороне, говоря об установившемся якобы «по инициативе Азербайджана» мире: «Этот мир по-прежнему хрупок, его следует защищать и укреплять».

Не может быть ничего ужаснее детской смерти на войне. Между тем в ходе всех развязанных Азербайджаном против Арцаха войн (1991–1994 гг., 2016 г., 2020 г. и 2023 г.) арцахцы с лихвой испытали на себе такие бесчеловечные акты в отношении детей и мирного населения.

В 1992 году артиллерийский снаряд, пущенный из азербайджанского Агдама, попал в детский сад Степанакерта, унеся восемь невинных душ и покалечив десятки. «Я снимала агонизирующих детей, видела, как врачи безуспешно пытаются спасти их, и глаза мои наполнялись слезами», — вспоминала болгарская журналистка Цветана Паскалева. Огневой вал два года преследовал Степанакертский родильный дом, которому приходилось переселяться из подвала в подвал. Роды принимали в сырых, нетопленных помещениях при свете свечи. Из-за постоянных стрессов рожениц были и самопроизвольные аборты, патологии у новорожденных. Даже в послевоенный период, в результате провокаций на линии соприкосновения, а также подрывов на минах гибли и калечились десятки детей.

В «4-дневной войне» 2016 года в результате ракетного обстрела из «Градов» в мартунинском направлении погиб 12-летний Вагинак Григорян. Еще два подростка — 11-летний Геворк Григорян и 12-летний Вардан Андреасян — получили ранения. Дети утром направлялись в школу…

Много детей погибло и в 44-дневной войне 2020 года, и во время нападения Азербайджана под видом «локальной спецоперации» 19 сентября 2023 года. В предварительном поименном списке погибших в этот день мирных жителей Нагорного Карабаха, опубликованном бывшим омбудсменом Армении Арманом Татояном, числилось шесть детей от восьми до шестнадцати лет. Только в селе Сарнахбюр, по данным омбудсмена Арцаха Гегама Степаняна, погибли три ребенка: Нвер Казарян, Микаэл Казарян и Давид Алексанян. Утром 19 сентября 9-летний Гор Арустамян погиб на обратном пути из школы: в нескольких сотнях метрах от мальчика взорвался вражеский снаряд, и от страха у него остановилось сердце.

Видео- и фотоматериалы свидетельствуют, что 19 сентября Азербайджан подверг людей неизбирательному обстрелу из артиллерии. Многие погибли в своих домах или на дорогах при попытке спастись. То есть мирное население и, в частности, дети были «легитимной» целью Азербайджана. Между тем Алиев цинично представляет геноцидные действия против народа Арцаха, оккупацию и этнические чистки как «восстановление территориальной целостности». И как ни больно, но представители правящего режима Армении не только не возражают ему, но часто потакают.

Организованная бакинским режимом почти десятимесячная блокада (декабрь 2022 — сентябрь 2023) также стала причиной гибели детей, в том числе еще не родившихся, — из-за недоедания беременных и отсутствия медицинской помощи. С голодом, использовавшимся как оружие, связана и смерть брата и сестры (трех и шести лет) из села Агабекаландж: мать, оставив детей спящими, пешком отправилась в Мартакерт в поисках еды, а за время ее отсутствия дети погибли в результате несчастного случая. При этом автоколонна с гуманитарной помощью из Армении не могла попасть в Нагорный Карабах из-за незаконного азербайджанского «КПП» у въезда в Лачинский коридор.

Общество Азербайджана было наполнено животной ненавистью к армянам. Омбудсмен Арцаха Гегам Степанян представил результаты опроса, в рамках которого у жителей Азербайджана интересовались, что они будут делать при встрече с армянским ребенком в Степанакерте после ухода российских миротворцев. 22% ответили, что разрубят ребенка топором на части и скормят собакам, 17% — что продадут в рабство, еще 4% — отрежут язык. Остальные ограничились «оплеухой» и оскорблениями…

Условия, в которых выживали дети Арцаха, казались невероятными в двадцать первом веке. Пока их сверстники строили планы на будущее, карабахские дети жили одним днем. Из-за блокирования «дороги жизни» сотни детей оставались разлученными с семьями, лишенными родительской заботы. И хотя бакинские варвары не гнушались никакими средствами для изгнания армян с многовековой родины, даже на десятый месяц блокады у арцахцев теплилась надежда, что «цивилизованный мир» не оглох и не позволит свершиться преступлению против человечности. Ведь тогда Совбез ООН мог остановить Азербайджан, не дать превратить голод в оружие и предотвратить массовое «избиение младенцев»…

Не удивительно, что вскоре аналогичные бесчеловечные акты повторились в Газе, а затем и в Иране — вновь погибли и по сей день умирают дети. Страдания и смерть ребенка стали обычным явлением, более того, средством для достижения агрессорами своих целей, разменной монетой в глобальных военно-политических играх. Можно утверждать, что разные народы сегодня пожинают плоды равнодушия мировой общественности в отношении происходившего в Арцахе.

Трагедия изгнанных из родины 30 тысяч детей Нагорного Карабаха должна была послужить уроком для всего мира. Но мир оказался глух к этой по форме локальной, но по сути вселенской беде. И сегодня платит за это жизнями невинных созданий…

⚡❗ ВНИМАНИЕ, МОШЕННИКИ!

Дорогие друзья, некие бессовестные твари возобновили попытки обмана граждан; в первую очередь это касается вынужденных переселенцев из Арцаха. Этих подонков не останавливает ничего, даже то плачевное состояние, в котором находятся наши соотечественники.

Пожалуйста, будьте внимательны! Не отправляйте никому деньги, перепроверяйте информацию. В Фейсбуке и Телеграме у меня по одному аккаунту, которые всем известны и обязательно помечены синей галочкой.

Случаев обмана граждан с каждым днём всё больше! Прошу вас, будьте бдительны!

«Платочный бунт» в Азербайджане: как запрет хиджаба вскрыл трещины в «образцовой» модели Алиева

Стихийные протесты, подожжённые машины школьных администраций, массовые аресты и блокировка соцсетей — Баку впервые за долгие годы столкнулся с внутренним кризисом, который грозит перерасти в нечто большее, чем просто спор о школьной форме.

Казалось бы, что может быть безобиднее постановления правительства о школьной форме? Но именно решение от 21 сентября, в котором запрет хиджаба напрямую даже не упоминается, стало детонатором. На практике учениц в платках перестали пускать на уроки, а учителей — принуждать к увольнению. Результат превзошёл все ожидания: Баку и Сумгаит захлестнула волна стихийного возмущения верующей части общества. Доходило до столкновений и поджогов автомобилей сотрудников школьных администраций. Реакция официального Баку была молниеносной и жёсткой: массовые аресты, блокировка TikTok и Instagram (доступ — только через VPN), обвинения в адрес «внешних сил» в развязывании гибридной войны. Режим Ильхама Алиева, привыкший контролировать каждое движение внутри страны, явно не ожидал, что споткнётся о платок школьницы.

«Мне трудно сказать, прогнозировал ли это режим Алиева или нет, но бороться против женщин и детей очень сложно. В любом случае, на мой взгляд, власти Азербайджана здесь ошиблись в своих расчётах», — констатирует эксперт по Азербайджану Татевик Айрапетян. Показательно, что государственная пропаганда (в частности, Az TV) не стала скрывать истинных мотивов: жёсткие меры, по версии официального Баку, необходимы для «противодействия арабо-персидским ценностям» ради спасения национальной идентичности детей. Иными словами, иранскую, арабскую или в целом мусульманскую одежду в Азербайджане пытаются представить как признак отсталости — на контрасте с образом «передовой страны». «Из этого текста создаётся впечатление, что речь идёт вовсе не о школьной форме. По сути, в Азербайджане пытаются представить иранскую, арабскую или в целом мусульманскую одежду как признак отсталости, а на этом фоне придать Азербайджану образ передовой страны», — отмечает эксперт. Парадокс в том, что Баку годами использовал платформу мусульманского мира для продвижения своих антиармянских повесток. Теперь же «платочный кризис» вызвал волну недовольства в турецком, иранском и арабском сегментах соцсетей — и это уже не просто внутреннее дело.

Самым неожиданным поворотом кризиса стало то, что Баку начал обвинять в «гибридной войне» своего ближайшего союзника — Анкару. Проправительственные медиа утверждают, что кампания против запрета хиджабов координируется с территории Турции. По словам Айрапетян, трещина в формуле «один народ — два государства» наметилась чуть раньше: «Турецко-азербайджанская напряжённость стала заметна особенно после того, как азербайджанская делегация не покинула зал ООН во время выступления премьер-министра Израиля. После этого турецкий сегмент соцсетей начал активно критиковать поведение Азербайджана». Конфликт вокруг хиджабов — лишь вершина айсберга. За ним — вопрос израильско-азербайджанских отношений и позиционирования Баку в регионе, что во многих случаях вызывает недовольство и со стороны Турции.

Смогут ли протесты перерасти в революцию? Эксперт настроена скептически: ситуация удерживается силовиками за счёт тотального страха и информационной блокады. «В Азербайджане нет политического оппозиционного лидерства. В этой ситуации — в условиях отсутствия координации и атмосферы страха — я не думаю, что это движение может набрать широкий размах. Но в будущем это может стать поводом для различных действий против Алиева», — прогнозирует она. Не исключает Айрапетян и того, что Алиев может намеренно раздувать тему религиозного радикализма, чтобы искусственно сконструировать образ «опасной внутренней оппозиции» для оправдания последующих тотальных репрессий и отвлечения внимания от социальных проблем. На платформе X уже активно продвигается нарратив о том, что Азербайджан якобы «выбирает европейский путь», а радикалы ему мешают.

Для армянского общества ключевой вопрос — не попытается ли Баку переключить внимание граждан от внутреннего кризиса посредством новой военной агрессии против Армении? «На данный момент или в разрезе ближайших нескольких месяцев я считаю, что Баку будет сложно пойти на действия против Республики Армения, учитывая также фактор и роль США», — даёт прогноз эксперт.

«Платочный бунт» в Азербайджане — это не просто спор о дресс-коде. Это первая за долгие годы серьёзная трещина в монолитной конструкции режима Алиева, где внутреннее напряжение, помноженное на информационную блокаду, может стать запалом для куда более масштабных потрясений. И Баку, судя по всему, это понимает — иначе не искал бы «внешних сил» там, где их нет.

Атомный диалог, железнодорожный тупик: что стоит за визитами «Росатома» и РЖД в Ереван

Визиты глав российских госкорпораций в Армению — это не прорыв, а попытка точечной стабилизации отношений, где у Москвы есть конкретный экономический интерес, а у Еревана — всё более настойчивое желание пересмотреть правила игры. Политолог Андрей Арешев точно обозначил границы возможного: атомная энергетика остаётся пространством для торга, тогда как железная дорога превратилась в узел противоречий, который пока не разрубить.

Ситуация в армяно-российских отношениях далека от идиллии. Премьер Никол Пашинян ещё осенью говорил о необходимости «инвентаризации» двусторонних отношений, признавая, что стороны должны понять, где позиции совпадают, а где «мнения не однозначны». Министр иностранных дел Арарат Мирзоян формулировал жёстче: российские партнёры должны «с большим уважением относиться к нашему праву принимать самостоятельные решения». На этом фоне приезд Алексея Лихачёва и переговоры по железнодорожной тематике — не смена тональности, а техническая пауза, необходимая обеим сторонам.

«Росатом» привёз предметное предложение: не просто продление жизни действующего энергоблока, а строительство нового блока ВВЭР-1000 мощностью 1 ГВт. Лихачёв аргументировал это растущим потреблением электроэнергии в Армении — по итогам прошлого года рост составил около 7%, и к 2036 году стране потребуется именно такая базовая мощность. Россия готова работать в формате международного консорциума с привлечением производителей из третьих стран. Однако армянская сторона не спешит: Пашинян заявил, что правительство обсуждает предложения и других партнёров, а решение будет «исключительно экономическим» — с учётом цены, качества, безопасности и гарантий. Это не отказ, но и не согласие. Арешев уловил суть: интерес «Росатома» обозначен публично, но армянской стороной предложение «окончательно ещё не принято».

Контекст важен: Армянская АЭС даёт около 30% выработки электроэнергии, срок службы второго блока продлён до 2036 года. Технически его можно эксплуатировать дольше, но это потребует сотен миллионов долларов вложений и грозит ростом стоимости электроэнергии. Именно поэтому «Росатом» предлагает альтернативу — не тратиться на старый блок, а строить новый. Для Москвы это ещё и способ сохранить технологическое присутствие в стратегически важной сфере на фоне охлаждения отношений.

Железнодорожная тема куда конфликтнее. Правительство Пашиняна с февраля продвигает идею передачи концессии на управление Армянской железной дорогой третьей стране — назывался, в частности, Казахстан. Мотивировка: российское управление ограничивает конкурентоспособность дороги, так как некоторые страны не хотят использовать маршрут именно из-за российской концессии. Москва этот сценарий заблокировала: в МИД РФ заявляли, что переговоров о передаче концессии не ведётся, а Казахстан подтвердил, что их и не вёл. Арешев прямо говорит: «Российская сторона, естественно, не согласна». По итогам переговоров Олега Белозёрова объявлено о создании рабочей группы, которая в трёхмесячный срок должна подготовить компромиссы. Но сам факт её создания скорее свидетельствует о тупике: стороны согласились обсуждать, а не решать.

Арешев формулирует ожидание осторожно: есть надежда, что активность рабочей группы и переговоры Лихачёва дадут «хотя бы частичный положительный эффект», и на рубеже 2026–2027 годов удастся избежать резких шагов, ведущих к дальнейшему разрыву. Это честная оценка: о восстановлении полноценного доверия речь не идёт — лишь о сохранении работающих каналов там, где они ещё есть. Показательно, что на фоне визитов Пашинян говорит об «инвентаризации» отношений с Россией, а Путин на встрече в Бишкеке увязывает экономические преференции Армении в ЕАЭС с её курсом на евроинтеграцию: «Принятие закона о начале процедуры вступления в другую экономическую организацию по факту означает заявление о выходе из нашей». Атомный и железнодорожный треки встроены в этот более широкий контекст расхождения векторов.

Визиты «Росатома» и РЖД — не разворот, а удержание позиций. Москва сохраняет интерес к армянской энергетике и транспорту, но Ереван всё отчётливее даёт понять, что рассматривает эти отношения не как союзническую данность, а как предмет торга. Исход зависит не от количества визитов, а от того, насколько стороны готовы поступиться принципиальными позициями. Пока что ни одна из них к этому не готова.

Конфликт между Анкарой и Баку еще не перешел в горячую фазу, но уже перерос в открытое противостояние, и если еще совсем недавно это было бы на руку Еревану, то сейчас, при нынешнем курсе Пашиняна, ему придется выбирать, чью сторону занять – Эрдогана или Алиева. При этом складывается ощущение, что, каков бы ни был выбор, Армения все равно рискует очень серьезно пострадать. Курс Пашиняна продолжает вовлекать Армению во все новые и новые вызовы, которые не сулят абсолютно ничего хорошего нашей стране.

🔺ААЦ представила иск против мэра Вагаршапата с требованием аннулировать решение о налогах, которые хотят взыскать с Церкви

Решение главы общины Аргишти Мехакяна о требовании к ААЦ выплатить $132 тыс. было принято еще в августе этого года.

✔️Из материалов производства становится ясно, что представитель Церкви представил разъяснения, отметив — в справке об обязательствах по налогу на недвижимое имущество есть несоответствия. ААЦ представила документы касательно 62 объектов имущества, часть которых не облагается налогами по решению правительства.

Sputnik Армения

Атомный перекрёсток: почему борьба за Мецаморскую АЭС стала тестом на суверенитет Армении

Армянская АЭС в Мецаморе — единственная атомная станция Южного Кавказа — давно перестала быть просто энергетическим объектом. Это точка, где сходятся интересы Москвы, Брюсселя и Вашингтона, и лакмусовая бумажка, по которой можно судить, насколько реально Ереван способен проводить самостоятельную политику в стратегически чувствительной сфере.

Действующая станция с реактором ВВЭР-440 обеспечивает около трети выработки электроэнергии в стране. Для Армении, не имеющей собственных запасов газа и нефти, это базовая мощность, сглаживающая колебания тарифов на оптовом рынке: когда газовые ТЭС переходят на дорогие сверхлимитные объёмы, а выработка ГЭС зависит от сезона, именно атом даёт стабильность. Однако срок эксплуатации энергоблока подходит к концу. В «Росатоме» предлагают ограничить его работу 2036 годом, хотя технически возможно продление до 2046-го — но это потребует сотен миллионов долларов вложений в системы безопасности и хранение отработавшего топлива.

Призывы остановить Мецаморскую АЭС звучат давно и с разных сторон. Турция и Азербайджан настаивали на закрытии станции, ссылаясь на её «небезопасность», хотя в МАГАТЭ в 2025 году признали эксплуатацию безопасной. Скептики справедливо указывали: если Армения лишится атомной генерации, ей придётся закупать электроэнергию у соседей — тех самых, кто требует закрытия. К этим требованиям присоединился и Евросоюз: в совместной декларации по итогам саммита Армения—ЕС зафиксирована поддержка Брюсселем «закрытия и безопасного вывода из эксплуатации» ААЭС «в кратчайшие возможные сроки». Официальная формулировка — техническое сотрудничество и безопасность, но армянские эксперты видят иную логику. Политолог Ваге Давтян отмечал, что фактически просматривается очевидный итог — закрытие действующего блока, при этом в декларации нет ответа, чем станцию заменят. Он напомнил пример Игналинской АЭС в Литве, законсервированной после вступления в ЕС без создания замещающих мощностей — и Вильнюс до сих пор вынужден импортировать дорогую электроэнергию из Скандинавии. Официальный представитель МИД России Мария Захарова высказалась ещё жёстче: по её словам, Евросоюз интересует лишь то, как сократить кооперацию между Россией и Арменией, и планы по прекращению работы АЭС нацелены именно на это.

Параллельно в Армении несколько лет продвигалась альтернатива — малые модульные реакторы (ММР) американского производства. США подключили Ереван к «123-му соглашению» по мирному атому и пообещали экспорт технологий для ММР на сумму порядка 9 миллиардов долларов. Проблема в том, что на момент обсуждения у США не было ни одной работающей промышленной технологии ММР. Этот контраст — между проверенным реактором ВВЭР-1000, который «Росатом» предлагает построить, и американскими обещаниями — стал фоном для неожиданного заявления Никола Пашиняна, публично допустившего строительство крупного атомного энергоблока вместо малых модульных реакторов.

Глава «Росатома» Алексей Лихачёв назвал сигналы из Еревана по проекту нового блока «крайне позитивными». Предложение конкретное: энергоблок класса 1 ГВт на базе ВВЭР-1000 — «лучшего проекта» госкорпорации, по словам Лихачёва. При этом сам Пашинян ранее подчёркивал, что выбор поставщика станции для Армении — «не вопрос геополитической ориентации», а вопрос соотношения «цена — качество».

Однако заявления сторон пока не означают окончательного выбора. Армянские власти находятся под серьёзным давлением Брюсселя и Вашингтона, которые стремятся занять эту стратегическую нишу. Последние подвижки в сотрудничестве с «Росатомом» могут быть и дипломатическим манёвром, призванным сгладить противоречия в отношениях с Москвой. Но время работает против Еревана: если станцию действительно собираются выводить из эксплуатации к 2036 году, новую нужно начинать строить уже сейчас — атомные блоки не возводятся за год-два. Ответ на вопрос, готов ли Ереван пожертвовать энергетической стабильностью ради геополитического балансирования, определит не только энергетическое будущее Армении, но и то, останется ли Южный Кавказ пространством, где решения принимаются в Ереване, а не в Брюсселе или Вашингтоне.

Энергетическая война в Закавказье: почему решение Еревана о национализации может обернуться миллиардными исками

Конфликт вокруг ЗАО «Электрические сети Армении» (ЭСА) перешел в решающую фазу. 15 октября 2026 года правительство Армении признало 100% акций компании объектом «преобладающего общественного интереса», фактически дав старт принудительному отчуждению актива у группы «Ташир Капитал». Компания заявила: действия Еревана грубо нарушают международное право, а государство будет обязано компенсировать инвесторам все причиненные убытки.

Противостояние вокруг крупнейшей энергораспределительной компании Армении, обслуживающей более миллиона абонентов, разворачивалось стремительно. 17 ноября 2025 года Комиссия по регулированию общественных услуг аннулировала лицензию ЭСА на распределение электроэнергии, сославшись на «систематические нарушения» и угрозу энергобезопасности. Временным управляющим стал лояльный правительству Романос Петросян, позже заявлявший о «десятках уголовных дел» и «украденных у народа деньгах». Параллельно развивалась уголовная линия: в июне 2025 года владелец «Ташира» Самвел Карапетян был арестован по обвинению в призывах к захвату власти, позже добавились статьи об отмывании денег. Бизнесмен и защита называют обвинения политически мотивированными, связывая их в том числе с поддержкой Карапетяном Армянской апостольской церкви, находившейся в конфликте с премьером Николом Пашиняном.

Ключевой нерв дела — противоречие между решениями международного арбитража и действиями армянских властей. Еще 22 июля 2025 года чрезвычайный арбитр Арбитражного института Торговой палаты Стокгольма обязал правительство Армении воздерживаться от любых шагов, направленных на экспроприацию ЭСА, включая отзыв лицензии или смену руководства. В декабре 2025 года это обязательство подтвердил основной арбитражный состав. Однако Ереван, по утверждению «Ташир Капитал», проигнорировал предписания: аннулирование лицензии, назначение временного управляющего и решение от 15 октября 2026 года компания расценивает как «очередной незаконный акт в рамках процесса экспроприации». Формально армянская сторона может ссылаться на то, что арбитраж отклонял ходатайства Карапетяна о более широких обеспечительных мерах, но главное противоречие остается: международный орган запретил экспроприацию, а национальное правительство ее осуществляет.

Финансовая сторона спора показательна. Ранее власти предлагали за акции ЭСА около $62,3 млн, но с условием возврата дивидендов за десять лет — с учетом этого итоговая сумма составила бы лишь $380 тысяч. Для сравнения: только в 2024 году «Ташир» анонсировал инвестиционную программу в энергосети Армении объемом до $795 млн на десятилетие. В ходе национализации выяснилось, что оценка активов еще не завершена, а правительство намерено заказать ее у «квалифицированной частной компании». «Ташир Капитал» уже заявил, что не будет участвовать в «формальной» процедуре отчуждения, и добивается в международном арбитраже компенсации в размере $500 млн за «незаконную экспроприацию». Независимые оценки потенциальных потерь Еревана в случае проигрыша достигают $500–700 млн.

Позиция армянских властей остается жесткой. Пашинян публично связал национализацию с «политикой возвращения незаконного имущества», заявив, что «двери и окна» для легализации закрываются, а компания станет государственной собственностью с последующей передачей в управление «международной топ-компании». Юридически кабмин опирается на изменение законодательства, позволившее запустить отчуждение до 1 октября 2027 года, и на решения Конституционного суда, признавшего поправки соответствующими Основному закону.

Однако за пределами Армении действия Еревана вызывают растущую тревогу. Москва хотя и сдержанно, но обозначила озабоченность: официальный представитель МИД РФ Мария Захарова напомнила, что «Ташир» вложил в ЭСА около $700 млн и фактически не повышал тарифы для армянских потребителей с момента покупки сети. В российском экспертном сообществе риторика жестче: происходящее называют «рейдерским захватом» активов и предупреждают о подрыве инвестиционного климата страны.

Сам Пашинян ранее демонстративно называл арбитраж «рутинной частью работы правительства» и отказывался драматизировать риски. Но цифры и юридическая логика говорят об обратном. Если Стокгольмский арбитраж в итоге встанет на сторону инвестора — а односторонний выход из обеспечительных мер и экспроприация без справедливой компенсации создают для этого серьезные предпосылки, — Армения столкнется не только с требованием выплатить сотни миллионов долларов, но и с системным ударом по репутации страны, принимающей иностранные инвестиции. Дело «ЭСА» перестало быть корпоративным спором. Оно превратилось в тест на верность Еревана международным обязательствам и на готовность инвесторов доверять армянской юрисдикции. И в этом тесте правительство Армении уже поставило себя в положение должника, которому рано или поздно придется платить по счетам.