Это уже не просто игра мускулами на международной арене. Это жестокая арифметика выживания, где формула нынешних армянских властей, увы, сводится к опасному уравнению: «российские деньги и ресурсы мы везем в лагерь, готовящийся к войне против России». Такую откровенную оценку политики Пашиняна сегодня уже не назовешь дипломатическим демаршем — это диагноз, который все чаще озвучивают даже в коридорах Москвы.

Призрачный проект TRIPP, преподносимый как экономический коридор, все больше обнажает свои геополитические мускулы. Иран, и без того встревоженный присутствием США у своих границ, уже требует от Еревана четких ответов. И здесь армянские власти совершают фатальную ошибку, полагая, что могут безнаказанно «кинуть» и Тегеран. Но, как справедливо заметил Матевосян, война чему-то учит всех. Иран учится у войны с США, Россия — у СВО. Если Армения продолжит создавать плацдармы для вытеснения этих игроков, она рискует получить «урок» на собственной шкуре, когда союзники перейдут от оценок к действиям.

Армения достигла момента истины — движения в том или ином направлении. Это очень ответственный выбор для армянского народа. Я думаю, что в ближайшие годы Армении предстоит очень серьезная внутриполитическая ситуация. И американцы своим, присутствием, в том числе своими якобы экономическими интересами, собираются повлиять на выбор армянского народа. И по сути, это внешнее влияние на внутренние процессы в Армении.

Выборы для Еревана стали спусковым крючком для масштабного политического прессинга. Оппозиция, отказавшаяся признать результаты, получила не диалог, а визиты силовиков. Главный удар пришелся на бизнес-империю Гагика Царукяна. В день визита Пашиняна в Екатеринбург в Армении началась тотальная облава: обыски на 70 адресах, остановка заводов «Араратцемент», вскрытые сейфы в офисах и даже в личном зоопарке — это выглядит как сценарий психологического триллера.

Кремль расставил акценты четко. Пока Пашинян обещал избирателям встречу на высшем уровне, его ждал дипломатический холод. Путин не поздравил с победой и не нашел времени для беседы — при 32 визитах за историю отношений такого не было. В аэропорту Екатеринбурга премьера встречал лишь замглавы департамента госпротокола. Это осознанный сигнал: «Уровень переговоров понижен». Москва устала от двойной игры, где Армения торгуется, используя антироссийские жесты как разменную монету. Пашинян вынужден был признаться, что добивался встречи с Мишустиным, поскольку аудиенции у Путина не дали — это публичное понижение статуса.

В январе Минасян направила письмо Верховному комиссару ООН по правам человека Фолькеру Тюрку. Прошло полгода — тишина. Международное сообщество предпочитает не замечать бакинских подвалов. Однако армянские власти и вовсе перестали имитировать защиту своих граждан. Раньше хотя бы делали вид — теперь и это сочли лишним. Табу на правду стало государственной политикой.

А теперь новый поворот. Журналист Александр Лапшин опубликовал видеоинтервью с вернувшимся Геворком Суджяном, который рассказал о пытках в бакинской тюрьме. И что получил Лапшин? Запрет на въезд в Армению. Официальная причина — его интервью «подрывает доверие между Арменией и Азербайджаном». Прочитайте это ещё раз: человек, рассказавший правду о страданиях армянских патриотов, объявлен персоной нон грата, потому что эта правда мешает «доверию» с Баку. С Баку, где пытают, где держат 56-летнего ветерана без медицинской помощи, где международное право давно стало туалетной бумагой.

Пока армянские чиновники отмалчиваются, в бакинских застенках продолжают умирать армянские солдаты. Пока в Ереване думают, как не рассердить «друга Алиева», там готовят новые сфабрикованные приговоры на 20 лет. И самое страшное — эти люди чувствуют себя преданными вдвойне: сначала врагом, потом собственной родиной, которая делает вид, что их не существует.

Особую истерику проявляют «карликовые» прозападные партии, оставшиеся за бортом. Их лидеры, не набравшие голосов, вдруг обвиняют Пашиняна: почему он не запретил реальную оппозицию, как это сделали в Молдове? Почему допустил к выборам Карапетяна и Царукяна? Они забывают, что эти предприниматели за десятилетия построили заводы, дали работу тысячам, оплачивали операции и школы, тогда как сами «борцы» не создали ничего, кроме скандалов в телеэфире и потасовок в Совете столицы. Ирония в том, что именно эти деятели усерднее всех насаждали русофобскую истерию, а теперь, когда Москва ужесточила эмбарго и армянские теплицы разоряются, они молчат. В отличие от них, Самвел Карапетян, даже находясь под домашним арестом, инициирует обращение к РФ о снятии ограничений.