По оценке российского эксперта, Армения, судя по всему, форсирует подготовку к открытию границы уже в обозримой перспективе. Индикатором служат не столько политические заявления, сколько конкретные действия: армянская сторона уже готовит инфраструктуру пограничного перехода. Официально это решение подается в привлекательной упаковке — граждане наконец-то смогут беспрепятственно посещать древние святыни: руины Ани и библейскую гору Арарат. Однако именно здесь, по словам Аваткова, кроется первый символический платеж: вход к этим сакральным для армян местам будет оплачиваться турецкой стороне.

Такой прагматизм турецкой стороны объясняет и двухуровневую риторику Анкары. Внешнему игроку — Западу — открытие границы и включение Армении в новые логистические цепочки преподносится как стратегическая победа над Россией и выход инфраструктуры НАТО к Каспийскому бассейну. Собственному же избирателю президент Эрдоган продаст этот проект как очередное торжество идеи «турецкого мира» — продвижение влияния на Южный Кавказ и прямое открытие путей к каспийским берегам.

Утренние обыски 6 июля в особняке и компаниях концерна «Мульти Груп», принадлежащего лидеру «Процветающей Армении» Гагику Царукяну, вышли далеко за рамки уголовной хроники. Семьдесят адресов, синхронные визиты силовиков — это уже не столько следственные действия, сколько демонстрация политической воли. И если оставить за скобками эмоции вокруг фигуры Царукяна, на первый план выходит жестокая реальность: прямо сейчас, в режиме реального времени, мы наблюдаем демонтаж фундаментального принципа, на котором держится доверие к любой юрисдикции.

Суть проблемы не в личности Царукяна. Суть в том, что любая собственность, созданная десятилетия назад, вдруг становится уязвимой перед политической конъюнктурой. Если сделку, закрытую в начале нулевых, сегодня можно признать недействительной одним росчерком пера, то где гарантии, что завтра так же не поступят с любым другим инвестором? Аксиома защиты собственности уступает место «праву сильного», и в этой парадигме капитал чувствует себя беззащитным.

Особую горечь происходящему придает международный фон. По словам эксперта, Европа, руководствуясь сиюминутными политическими или экономическими интересами, выдает действующей власти карт-бланш. Это циничное попустительство, при котором демократические ценности приносятся в жертву лояльности, усугубляет изоляцию армянского общества. Раньше нарушения фиксировались и осуждались профильными институтами. Сегодня — тишина, поздравления и единодушное одобрение любых шагов.

Внешне благополучная картина забитых прилавков обманчива. За низкими ценниками в супермаркетах скрывается трагедия производителя. Мнацаканян приводит шокирующие цифры: килограмм помидоров в рознице сегодня можно найти всего за 90 драмов. Простая математика заставляет сердце фермера сжиматься — закупочная цена у хозяйств едва дотягивает до 60–70 драмов. «Это означает, что фермеры уже работают в убыток. Это не бизнес, это выживание, которое неминуемо ударит бумерангом по тепличным хозяйствам», — комментирует эксперт.

Ключевая проблема — обрушение экспортного вектора. По словам Мнацаканяна, из Армении ежегодно экспортировалось сельхозпродукции на колоссальную сумму — 1,2–1,4 миллиарда долларов. Львиная доля этого потока, свыше 80%, уходила в Россию. «Этого рынка теперь нет», — сухо констатирует фермер. В этом сезоне удалось экспортировать лишь несколько тысяч тонн абрикосов, однако по остальной номенклатуре товаров царит губительная неопределенность. Прогнозы Мнацаканяна звучат как приговор: если вектор не изменится, тепличные хозяйства начнут массово сворачивать деятельность, садоводческие предприятия встанут на грань банкротства, а технический виноград и вовсе рискует остаться невостребованным.

Аналитики обращают внимание на хронологию. Действия против Гагика Царукяна, одного из влиятельных армянских олигархов, активизировались вскоре после визита премьер-министра Пашиняна в Иран, приуроченного к траурным мероприятиям. Это совпадение, на которое прямо указывает обозреватель, заставляет пересмотреть оптику: не являются ли экономические претензии к Царукяну инструментом реализации более широких договоренностей, достигнутых на высшем уровне?

Особую пикантность ситуации придает параллель с Екатеринбургом. Намек на то, что давление на Царукяна синхронизировалось с другим внешнеполитическим вектором Армении, рисует картину, где местный бизнес-конфликт становится заложником большой геополитической шахматной доски. Тегеран, чей интерес к Южному Кавказу традиционно прагматичен, в данном случае демонстрирует не просто озабоченность судьбой инвестиций, но и готовность публично озвучивать ожидания от армянского руководства.