Forwarded from Ваге Давтян / Վահե Դավթյան (Ваге Давтян)
Почему закрытие Ормузского пролива отвечает интересам США
Сообщения в СМИ о возможном закрытии Ормузского пролива вновь напоминают о том, что мировая энергетическая система опирается на крайне уязвимые географические узлы. Ормуз - один из ключевых среди них.
С точки зрения международного права пролив разделен между Ираном и Оманом (соглашение 1975 г.). Других «международных вод» здесь практически нет. В то же время Конвенция ООН по морскому праву 1982 г. закрепляет право транзитного прохода, которое не может произвольно приостанавливаться. Однако Иран не ратифицировал данную конвенцию. В результате возникает двойственность: де-юре - международный транзит, де-факто - контролируемый территориальный коридор.
Глобальное значение Ормуза определяется не только географией, но и объемами. Через него проходит 20–25% мирового ежедневного потребления нефти и около трети торговли сжиженным природным газом (основной поставщик - Катар). При этом бассейн Персидского залива содержит почти половину мировых доказанных запасов нефти и около 40% газа. Годовая стоимость транспортируемых энергоресурсов - порядка 500 млрд долл. США США в энергетическом эквиваленте. Это артерия, сбой в которой немедленно трансформируется в ценовой шок.
Примечательно, что основной удар придется не по Западу, а по Азии: более 80% нефтяных потоков направляются в Китай, Индию, Японию и Южную Корею. Зависимость отдельных стран от поставок через пролив достигает 60-75%. Следовательно, фактор Ормуза - это в той же мере вопрос азиатской безопасности, что и ближневосточной.
В регионе существуют обходные трубопроводы, однако их пропускная способность недостаточна для замещения полного объема поставок:
- саудовский трубопровод «Восток-Запад» способен транспортировать в Красное море лишь около 5 млн баррелей в сутки;
- трубопровод Хабшан0Фуджейра (ОАЭ) обеспечивает порядка 1,5 млн баррелей в сутки;
- иракский северный маршрут Киркук-Джейхан не обслуживает гигантские южные месторождения, зависящие от порта Басра и Ормуза.
В случае длительной парализации пролива в мировой экономике формируется дефицит нефти и сжиженного газа. Более того, около 70% резервных мощностей ОПЕК сосредоточено именно в странах Персидского залива, которые также зависят от Ормуза.
Подобная конфигурация в значительной степени отвечает геоэкономическим интересам США: сдерживание экономического роста Азии, резкое усиление зависимости ЕС от американских поставок СПГ, а также возможность давления на одного из своих ключевых конкурентов на нефтяном рынке - ОПЕК.
Разыгрываемая партия чрезвычайно сложна и многослойна.
Сообщения в СМИ о возможном закрытии Ормузского пролива вновь напоминают о том, что мировая энергетическая система опирается на крайне уязвимые географические узлы. Ормуз - один из ключевых среди них.
С точки зрения международного права пролив разделен между Ираном и Оманом (соглашение 1975 г.). Других «международных вод» здесь практически нет. В то же время Конвенция ООН по морскому праву 1982 г. закрепляет право транзитного прохода, которое не может произвольно приостанавливаться. Однако Иран не ратифицировал данную конвенцию. В результате возникает двойственность: де-юре - международный транзит, де-факто - контролируемый территориальный коридор.
Глобальное значение Ормуза определяется не только географией, но и объемами. Через него проходит 20–25% мирового ежедневного потребления нефти и около трети торговли сжиженным природным газом (основной поставщик - Катар). При этом бассейн Персидского залива содержит почти половину мировых доказанных запасов нефти и около 40% газа. Годовая стоимость транспортируемых энергоресурсов - порядка 500 млрд долл. США США в энергетическом эквиваленте. Это артерия, сбой в которой немедленно трансформируется в ценовой шок.
Примечательно, что основной удар придется не по Западу, а по Азии: более 80% нефтяных потоков направляются в Китай, Индию, Японию и Южную Корею. Зависимость отдельных стран от поставок через пролив достигает 60-75%. Следовательно, фактор Ормуза - это в той же мере вопрос азиатской безопасности, что и ближневосточной.
В регионе существуют обходные трубопроводы, однако их пропускная способность недостаточна для замещения полного объема поставок:
- саудовский трубопровод «Восток-Запад» способен транспортировать в Красное море лишь около 5 млн баррелей в сутки;
- трубопровод Хабшан0Фуджейра (ОАЭ) обеспечивает порядка 1,5 млн баррелей в сутки;
- иракский северный маршрут Киркук-Джейхан не обслуживает гигантские южные месторождения, зависящие от порта Басра и Ормуза.
В случае длительной парализации пролива в мировой экономике формируется дефицит нефти и сжиженного газа. Более того, около 70% резервных мощностей ОПЕК сосредоточено именно в странах Персидского залива, которые также зависят от Ормуза.
Подобная конфигурация в значительной степени отвечает геоэкономическим интересам США: сдерживание экономического роста Азии, резкое усиление зависимости ЕС от американских поставок СПГ, а также возможность давления на одного из своих ключевых конкурентов на нефтяном рынке - ОПЕК.
Разыгрываемая партия чрезвычайно сложна и многослойна.
❤1
Эскалация вокруг Ирана: сценарные экономические риски для Армении
Уязвимость географического положения — системная характеристика армянской экономики. Не имея выхода к морю и сталкиваясь с закрытыми границами на турецком и азербайджанском направлениях, Ереван вынужденно концентрирует внешнеторговые потоки на двух транзитных коридорах — грузинском (северном) и иранском (южном). Любая дестабилизация в Иране автоматически проецируется на логистическую устойчивость Армении, создавая риски по нескольким каналам одновременно.
Торговый профиль: растущая зависимость от южного направления
Статистика 2025 года демонстрирует парадоксальную тенденцию: на фоне общего падения внешнеторгового оборота Армении на 29% товарооборот с Ираном вырос на 4,2%, достигнув $768,1 млн. В результате доля иранского направления во внешней торговле республики увеличилась почти вдвое — с 2,4% до 4,45% за год. Исламская Республика прочно закрепилась в пятерке ключевых торговых партнеров Еревана.
При этом инфраструктурная связность остается ограниченной: железнодорожного сообщения нет, основная нагрузка ложится на единственный автомобильный переход Мегри — Нордуз. Реализуемый проект автомагистрали «Север — Юг» призван повысить пропускную способность этого маршрута, однако его завершение — вопрос среднесрочной перспективы.
Четыре канала уязвимости
Логистика. Перебои в работе приграничной инфраструктуры Ирана, ужесточение условий страхования грузов или простои на переходе неизбежно приведут к удорожанию перевозок и увеличению сроков доставки. Часть грузопотока может быть переориентирована на северный (грузинский) маршрут, что создаст дополнительную нагрузку на его пропускные способности и спровоцирует рост тарифов.
Цены на топливо. Армения не импортирует иранскую нефть напрямую, однако глобальный характер нефтяного рынка делает страну чувствительной к ценовым колебаниям. Эскалация вокруг Ирана традиционно сопровождается скачками котировок, что транслируется в удорожание импортируемых нефтепродуктов и рост транспортных издержек по всей цепочке.
Энергетика. Газовый баланс Армении формируется преимущественно за счет российских поставок «Газпром Армения», обеспечивающих внутреннюю сеть. Однако действует и бартерный механизм с Ираном — «газ в обмен на электроэнергию», продленный до 2030 года. В его рамках предусмотрены ежегодные поставки порядка 360 млн кубометров иранского газа, которые не поступают в распределительную сеть напрямую, но играют роль в энергетическом балансе. Расширение объемов привязано к вводу третьей линии электропередачи, строительство которой затянулось с 2017 года из-за финансовых трудностей иранского подрядчика. Ввод в эксплуатацию запланирован на 2026 год. Перебои в работе трансграничной инфраструктуры потребуют либо контрактных компенсаций, либо корректировки внутреннего потребления.
Финансы и госдолг. Геополитическая турбулентность традиционно усиливает бегство от риска на развивающихся рынках. Для Армении это означает потенциальное ослабление драма, рост волатильности и охлаждение инвесторского интереса. На фоне астрономического уровня госдолга его чувствительность к курсовым колебаниям высока: ослабление нацвалюты способно увеличить долговую нагрузку в относительном выражении. Масштаб последствий будет зависеть от продолжительности шока и реакции денежно-кредитной политики ЦБ.
Таким образом, экономика Армении входит в зону потенциальной турбулентности с четырьмя точками входа: логистика, топливо, энергетика и финансы. Наиболее чувствительным в краткосрочной перспективе остается транспортный сектор — южное направление уже продемонстрировало свою критическую значимость. Глубина кризиса будет определяться не столько самим фактом эскалации, сколько ее масштабом и продолжительностью.
Уязвимость географического положения — системная характеристика армянской экономики. Не имея выхода к морю и сталкиваясь с закрытыми границами на турецком и азербайджанском направлениях, Ереван вынужденно концентрирует внешнеторговые потоки на двух транзитных коридорах — грузинском (северном) и иранском (южном). Любая дестабилизация в Иране автоматически проецируется на логистическую устойчивость Армении, создавая риски по нескольким каналам одновременно.
Торговый профиль: растущая зависимость от южного направления
Статистика 2025 года демонстрирует парадоксальную тенденцию: на фоне общего падения внешнеторгового оборота Армении на 29% товарооборот с Ираном вырос на 4,2%, достигнув $768,1 млн. В результате доля иранского направления во внешней торговле республики увеличилась почти вдвое — с 2,4% до 4,45% за год. Исламская Республика прочно закрепилась в пятерке ключевых торговых партнеров Еревана.
При этом инфраструктурная связность остается ограниченной: железнодорожного сообщения нет, основная нагрузка ложится на единственный автомобильный переход Мегри — Нордуз. Реализуемый проект автомагистрали «Север — Юг» призван повысить пропускную способность этого маршрута, однако его завершение — вопрос среднесрочной перспективы.
Четыре канала уязвимости
Логистика. Перебои в работе приграничной инфраструктуры Ирана, ужесточение условий страхования грузов или простои на переходе неизбежно приведут к удорожанию перевозок и увеличению сроков доставки. Часть грузопотока может быть переориентирована на северный (грузинский) маршрут, что создаст дополнительную нагрузку на его пропускные способности и спровоцирует рост тарифов.
Цены на топливо. Армения не импортирует иранскую нефть напрямую, однако глобальный характер нефтяного рынка делает страну чувствительной к ценовым колебаниям. Эскалация вокруг Ирана традиционно сопровождается скачками котировок, что транслируется в удорожание импортируемых нефтепродуктов и рост транспортных издержек по всей цепочке.
Энергетика. Газовый баланс Армении формируется преимущественно за счет российских поставок «Газпром Армения», обеспечивающих внутреннюю сеть. Однако действует и бартерный механизм с Ираном — «газ в обмен на электроэнергию», продленный до 2030 года. В его рамках предусмотрены ежегодные поставки порядка 360 млн кубометров иранского газа, которые не поступают в распределительную сеть напрямую, но играют роль в энергетическом балансе. Расширение объемов привязано к вводу третьей линии электропередачи, строительство которой затянулось с 2017 года из-за финансовых трудностей иранского подрядчика. Ввод в эксплуатацию запланирован на 2026 год. Перебои в работе трансграничной инфраструктуры потребуют либо контрактных компенсаций, либо корректировки внутреннего потребления.
Финансы и госдолг. Геополитическая турбулентность традиционно усиливает бегство от риска на развивающихся рынках. Для Армении это означает потенциальное ослабление драма, рост волатильности и охлаждение инвесторского интереса. На фоне астрономического уровня госдолга его чувствительность к курсовым колебаниям высока: ослабление нацвалюты способно увеличить долговую нагрузку в относительном выражении. Масштаб последствий будет зависеть от продолжительности шока и реакции денежно-кредитной политики ЦБ.
Таким образом, экономика Армении входит в зону потенциальной турбулентности с четырьмя точками входа: логистика, топливо, энергетика и финансы. Наиболее чувствительным в краткосрочной перспективе остается транспортный сектор — южное направление уже продемонстрировало свою критическую значимость. Глубина кризиса будет определяться не столько самим фактом эскалации, сколько ее масштабом и продолжительностью.
Telegram
Цицак | ԾԻԾԱԿ
Долговая пирамида по-армянски: почему «легче» не значит «хорошо»
Министр экономики Армении Геворг Папоян решил порадовать граждан хорошей новостью: долговая нагрузка на страну снизилась. Цифры, казалось бы, говорят сами за себя — соотношение госдолга к ВВП…
Министр экономики Армении Геворг Папоян решил порадовать граждан хорошей новостью: долговая нагрузка на страну снизилась. Цифры, казалось бы, говорят сами за себя — соотношение госдолга к ВВП…
Forwarded from ArmeniaOne
Вызовы для Армении в 2026 году
Текущий год для Армении может стать переломным. Позитивный эффект от последствий российско-украинского военного конфликта исчерпан, общество расколото, геополитическое положение страны слабо как никогда, в регионе не утихают войны, а выборы рискуют завершиться расколом общества и гражданским противостоянием. Мы проанализировали все основные риски.
Риск 1: Дестабилизация региона
Пакистан в пятницу, 27 февраля, начал военную операцию против Афганистана, а США и Израиль атаковали Иран. Исламабад назвал свои удары «открытой войной», а их целью — прекратить распространение терроризма.
США в свою очередь совместно с Израилем начали бомбардировки Ирана, в ответ на которые ИРИ атаковал военные базы Соединенных Штатов. Дональд Трамп объявил о «долгой и непрерывной операции», целью которой, судя по всему, может быть смена руководства Исламской Республики.
Во всяком случае американцы стремятся ликвидировать верховного лидера Ирана, президента республики и руководство КСИР. В случае затягивания конфликта в Армению могут устремиться беженцы из числа армян Ирана, а также жители приграничных территорий.
Риск 2: Большая война
Эксперты не ожидают, что оба конфликта продлятся долго, но даже несколько месяцев военных действий могут спровоцировать потоки беженцев, для которых Южный Кавказ может стать зоной транзита в Европу.
Кроме того, режим Ильхама Алиева может использовать ситуацию в своих целях и попытаться дестабилизировать населенные этническими азербайджанцами провинции ИРИ. У самых границ Армении может сформироваться очаг гражданского противостояния.
Риск 3: Гражданское противостояние в армянском обществе
Популярность Никола Пашиняна и его партии падает. На этом фоне правящая партия готова использовать все средства для победы: репрессии, сведение счетов с политическими противниками, запугивание и подкуп.
Атака на Церковь, уголовные преследования оппозиционеров и раскрашивание истерики в медиа на тему иностранного вмешательства могут привести к расколу и гражданскому противостоянию до и после выборов. Готов ли Никол Пашинян признать поражение на выборах, или ему нечего терять, и ради власти он готов пролить кровь?
Риск 4: Армения в центре геополитического противостояния
Еще в 2022 году Ереван был последовательным и наиболее верным союзником Москвы. Теперь же за влияние в Армении ведут борьбы Москва, Брюссель и Вашингтон. Причем, нельзя сказать, что ЕС и США играют на одной стороне. Для Запада главное — вырвать Армению из орбиты влияния России, даже если для самой РА это не сулит никаких преимуществ.
Риски испортить отношения с главным экономическим партнером пока не компенсируются ничем, а Азербайджан для ЕС и США уже давно является близким партнером. Армения рискует стать разменной картой, про которую забудут сразу после того, как она сыграет.
Риск 5: Зависимость от Анкары и Баку
На фоне замедления экономического роста, исхода релокантов и геополитических рисков Армения может все больше может впадать в экономическую зависимость от тюркских диктатур. Ни Реджеп Тайип Эрдоган, ни Ильхам Алиев не распрощались с надеждами сделать Армению провинцией Турана. Сделать это военным путем невозможно, но экономическая кабала — реальность.
Справится ли Армения с этими рисками во многом зависит от ее граждан и того выбора, который они сделают в июне.
#объясняетА1
📱 ArmeniaOne
Текущий год для Армении может стать переломным. Позитивный эффект от последствий российско-украинского военного конфликта исчерпан, общество расколото, геополитическое положение страны слабо как никогда, в регионе не утихают войны, а выборы рискуют завершиться расколом общества и гражданским противостоянием. Мы проанализировали все основные риски.
Риск 1: Дестабилизация региона
Пакистан в пятницу, 27 февраля, начал военную операцию против Афганистана, а США и Израиль атаковали Иран. Исламабад назвал свои удары «открытой войной», а их целью — прекратить распространение терроризма.
США в свою очередь совместно с Израилем начали бомбардировки Ирана, в ответ на которые ИРИ атаковал военные базы Соединенных Штатов. Дональд Трамп объявил о «долгой и непрерывной операции», целью которой, судя по всему, может быть смена руководства Исламской Республики.
Во всяком случае американцы стремятся ликвидировать верховного лидера Ирана, президента республики и руководство КСИР. В случае затягивания конфликта в Армению могут устремиться беженцы из числа армян Ирана, а также жители приграничных территорий.
Риск 2: Большая война
Эксперты не ожидают, что оба конфликта продлятся долго, но даже несколько месяцев военных действий могут спровоцировать потоки беженцев, для которых Южный Кавказ может стать зоной транзита в Европу.
Кроме того, режим Ильхама Алиева может использовать ситуацию в своих целях и попытаться дестабилизировать населенные этническими азербайджанцами провинции ИРИ. У самых границ Армении может сформироваться очаг гражданского противостояния.
Риск 3: Гражданское противостояние в армянском обществе
Популярность Никола Пашиняна и его партии падает. На этом фоне правящая партия готова использовать все средства для победы: репрессии, сведение счетов с политическими противниками, запугивание и подкуп.
Атака на Церковь, уголовные преследования оппозиционеров и раскрашивание истерики в медиа на тему иностранного вмешательства могут привести к расколу и гражданскому противостоянию до и после выборов. Готов ли Никол Пашинян признать поражение на выборах, или ему нечего терять, и ради власти он готов пролить кровь?
Риск 4: Армения в центре геополитического противостояния
Еще в 2022 году Ереван был последовательным и наиболее верным союзником Москвы. Теперь же за влияние в Армении ведут борьбы Москва, Брюссель и Вашингтон. Причем, нельзя сказать, что ЕС и США играют на одной стороне. Для Запада главное — вырвать Армению из орбиты влияния России, даже если для самой РА это не сулит никаких преимуществ.
Риски испортить отношения с главным экономическим партнером пока не компенсируются ничем, а Азербайджан для ЕС и США уже давно является близким партнером. Армения рискует стать разменной картой, про которую забудут сразу после того, как она сыграет.
Риск 5: Зависимость от Анкары и Баку
На фоне замедления экономического роста, исхода релокантов и геополитических рисков Армения может все больше может впадать в экономическую зависимость от тюркских диктатур. Ни Реджеп Тайип Эрдоган, ни Ильхам Алиев не распрощались с надеждами сделать Армению провинцией Турана. Сделать это военным путем невозможно, но экономическая кабала — реальность.
Справится ли Армения с этими рисками во многом зависит от ее граждан и того выбора, который они сделают в июне.
#объясняетА1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
ArmeniaOne
ARMENIA.ONE — площадка честных диалогов о будущем Армении
❤1
Forwarded from Андраник Ованнисян | Անդրանիկ Հովհաննիսյան
🇺🇸🇮🇱🇮🇷 В ближайшие дни и недели ситуация вокруг Ирана будет развиваться по одной из двух базовых траекторий.
Контролируемая эскалация
Интенсивная фаза может уложиться в 7–10 дней: удары, ответные удары, демонстрация решимости всех сторон, после чего включаются посредники. При таком раскладе Иран ограничивает ответ асимметричными действиями, не переходя «красные линии». Это открывает дипломатическое окно при молчаливом согласии России и Китая, которым выгодна деэскалация без потери лица Ирана. Конфликт «замораживается», но с повышенным уровнем милитаризации региона.
Региональный взрыв
Попытки точечной ликвидации иранского руководства или прямой дестабилизации внутри страны радикально меняют логику конфликта. В этом случае Тегеран перейдет к стратегии максимального ущерба: прокси-удары, атаки на инфраструктуру, и главное - реальные действия вокруг Ормузского пролива. Если блокада перестанет быть символической, это автоматически втягивает внешних игроков и переводит кризис в долгую фазу с непредсказуемыми последствиями для безопасности и экономики.
Ключевая развилка ближайших дней будет не столько военной, а скорей политической:
✅ насколько жёстко РФ и КНР обозначат пределы допустимого;
✅ готов ли Иран терпеть удары без перехода к тотальной ответной стратегии;
✅ станет ли Ормузский пролив инструментом давления или точкой невозврата.
От ответа на эти три вопроса зависит, останется ли конфликт управляемым региональным кризисом или перерастёт в системный шок для мировой экономики и глобальных цепочек поставок.
© Андраник Ованнисян
Facebook | Instagram | YouTube
Контролируемая эскалация
Интенсивная фаза может уложиться в 7–10 дней: удары, ответные удары, демонстрация решимости всех сторон, после чего включаются посредники. При таком раскладе Иран ограничивает ответ асимметричными действиями, не переходя «красные линии». Это открывает дипломатическое окно при молчаливом согласии России и Китая, которым выгодна деэскалация без потери лица Ирана. Конфликт «замораживается», но с повышенным уровнем милитаризации региона.
Региональный взрыв
Попытки точечной ликвидации иранского руководства или прямой дестабилизации внутри страны радикально меняют логику конфликта. В этом случае Тегеран перейдет к стратегии максимального ущерба: прокси-удары, атаки на инфраструктуру, и главное - реальные действия вокруг Ормузского пролива. Если блокада перестанет быть символической, это автоматически втягивает внешних игроков и переводит кризис в долгую фазу с непредсказуемыми последствиями для безопасности и экономики.
Ключевая развилка ближайших дней будет не столько военной, а скорей политической:
✅ насколько жёстко РФ и КНР обозначат пределы допустимого;
✅ готов ли Иран терпеть удары без перехода к тотальной ответной стратегии;
✅ станет ли Ормузский пролив инструментом давления или точкой невозврата.
От ответа на эти три вопроса зависит, останется ли конфликт управляемым региональным кризисом или перерастёт в системный шок для мировой экономики и глобальных цепочек поставок.
© Андраник Ованнисян
Facebook | Instagram | YouTube
Семь вопросов к оппозиции: вызовы, которые нельзя игнорировать
Власть, освоившая «молдавский сценарий», готовит избирательную кампанию, в которой хочет определить исход задолго до открытия участков. В этих условиях оппозиция обязана рассматривать выборы не как конечную цель, а как начальную фазу политического противостояния.
Первый вопрос к оппозиции: существует ли сценарий действий на случай, если итог голосования будет объявлен не в пользу оппозиционных сил, но при этом очевидно не будет отражать реальную волю избирателей? Готова ли оппозиция трансформировать электоральный результат в мобилизационный ресурс, способный запустить механизмы смены власти за пределами избирательной процедуры?
Крупнейший внешний электоральный массив — армянская диаспора в России — оказался под ударом. Фактический запрет зарубежного голосования, административные барьеры, сложности с пересечением границ превращают миллионы граждан в «политических призраков»: формально обладающих правом голоса, но де-факто лишённых возможности его реализовать.
Второй вопрос к оппозиции: существует ли стратегия физического возвращения избирателей? Готова ли оппозиция организовать массовое прибытие диаспоры в Армению к 7 июня?
Феномен политических спойлеров — малых партий, возникающих из «инкубатора власти» накануне выборов, — стал устойчивым элементом армянской политики. Их задача не в победе, а в фрагментации протестного голосования. Избиратель сталкивается с искусственно расширенным бюллетенем, где множество формальных альтернатив маскирует отсутствие реальной сменяемости власти.
Третий вопрос к оппозиции: Существует ли договорённость между ключевыми оппозиционными силами о распределении ниш, о единой стратегии, о недопущении распыления голосов?
Информационная среда сегодня перенасыщена взаимными обвинениями оппозиционных центров. Эта синхронная работа, несмотря на видимое противостояние, играет на руку власти: не допустить формирования единой и сильной оппозиционной альтернативы.
Четвёртый вопрос к оппозиции: способны ли лидеры оппозиции отличить реальные противоречия от искусственно навязанной повестки? Есть ли у них понимание, что шум персональных конфликтов власть использует для их взаимного ослабления?
Наиболее опасный элемент возможного сценария — совмещение выборов с референдумом, сформулированным в категориях национального выживания: мир или война, безопасность или риск, будущее или реванш.
Пятый вопрос к оппозиции: Существуют ли контр-нарративы, способные вернуть дискуссию в плоскость реальных проблем — экономики, социальной справедливости, управления? Чтобы не дать власти наклеить на своих противников ярлык «врагов мира».
Административный ресурс позволяет власти запрещенные приемы: отказ в регистрации ключевым фигурам, снятие списков под надуманными предлогами, судебные запреты.
Шестой вопрос к оппозиции: просчитан ли сценарий, при котором лидеры не будут допущены к выборам? Существует ли «план Б» — вторые номера, способные заменить первых? Существует ли юридическая стратегия оспаривания недопуска? Ведь власть будет играть по правилам, которые сама же и переписывает.
Самый важный вопрос. Если выборы проходят по правилам Пашиняна, если диаспора отсечена, спойлеры сработали, а геополитический референдум мобилизовал колеблющихся — и власть объявляет о своей победе, — что дальше?
Седьмой вопрос к оппозиции: Существует ли план трансформации результатов выборов в поствыборный процесс?
Если оппозиция не способна ответить на эти семь вопросов, главный риск заключается не в поражении на выборах, а в участии в политическом процессе, исход которого был определён ещё до начала избирательной кампании. Оппозиция, играющая по правилам власти, становится не угрозой для режима, а его легитимирующим элементом — живым доказательством того, что «выборы в Армении конкурентны».
Но ситуация радикально меняется, если оппозиционные силы рассматривают выборы не как финальную цель, а как начальную фазу политического противостояния. В таком случае электоральный процесс перестаёт быть ловушкой и превращается в точку запуска слома системы.
Власть, освоившая «молдавский сценарий», готовит избирательную кампанию, в которой хочет определить исход задолго до открытия участков. В этих условиях оппозиция обязана рассматривать выборы не как конечную цель, а как начальную фазу политического противостояния.
Первый вопрос к оппозиции: существует ли сценарий действий на случай, если итог голосования будет объявлен не в пользу оппозиционных сил, но при этом очевидно не будет отражать реальную волю избирателей? Готова ли оппозиция трансформировать электоральный результат в мобилизационный ресурс, способный запустить механизмы смены власти за пределами избирательной процедуры?
Крупнейший внешний электоральный массив — армянская диаспора в России — оказался под ударом. Фактический запрет зарубежного голосования, административные барьеры, сложности с пересечением границ превращают миллионы граждан в «политических призраков»: формально обладающих правом голоса, но де-факто лишённых возможности его реализовать.
Второй вопрос к оппозиции: существует ли стратегия физического возвращения избирателей? Готова ли оппозиция организовать массовое прибытие диаспоры в Армению к 7 июня?
Феномен политических спойлеров — малых партий, возникающих из «инкубатора власти» накануне выборов, — стал устойчивым элементом армянской политики. Их задача не в победе, а в фрагментации протестного голосования. Избиратель сталкивается с искусственно расширенным бюллетенем, где множество формальных альтернатив маскирует отсутствие реальной сменяемости власти.
Третий вопрос к оппозиции: Существует ли договорённость между ключевыми оппозиционными силами о распределении ниш, о единой стратегии, о недопущении распыления голосов?
Информационная среда сегодня перенасыщена взаимными обвинениями оппозиционных центров. Эта синхронная работа, несмотря на видимое противостояние, играет на руку власти: не допустить формирования единой и сильной оппозиционной альтернативы.
Четвёртый вопрос к оппозиции: способны ли лидеры оппозиции отличить реальные противоречия от искусственно навязанной повестки? Есть ли у них понимание, что шум персональных конфликтов власть использует для их взаимного ослабления?
Наиболее опасный элемент возможного сценария — совмещение выборов с референдумом, сформулированным в категориях национального выживания: мир или война, безопасность или риск, будущее или реванш.
Пятый вопрос к оппозиции: Существуют ли контр-нарративы, способные вернуть дискуссию в плоскость реальных проблем — экономики, социальной справедливости, управления? Чтобы не дать власти наклеить на своих противников ярлык «врагов мира».
Административный ресурс позволяет власти запрещенные приемы: отказ в регистрации ключевым фигурам, снятие списков под надуманными предлогами, судебные запреты.
Шестой вопрос к оппозиции: просчитан ли сценарий, при котором лидеры не будут допущены к выборам? Существует ли «план Б» — вторые номера, способные заменить первых? Существует ли юридическая стратегия оспаривания недопуска? Ведь власть будет играть по правилам, которые сама же и переписывает.
Самый важный вопрос. Если выборы проходят по правилам Пашиняна, если диаспора отсечена, спойлеры сработали, а геополитический референдум мобилизовал колеблющихся — и власть объявляет о своей победе, — что дальше?
Седьмой вопрос к оппозиции: Существует ли план трансформации результатов выборов в поствыборный процесс?
Если оппозиция не способна ответить на эти семь вопросов, главный риск заключается не в поражении на выборах, а в участии в политическом процессе, исход которого был определён ещё до начала избирательной кампании. Оппозиция, играющая по правилам власти, становится не угрозой для режима, а его легитимирующим элементом — живым доказательством того, что «выборы в Армении конкурентны».
Но ситуация радикально меняется, если оппозиционные силы рассматривают выборы не как финальную цель, а как начальную фазу политического противостояния. В таком случае электоральный процесс перестаёт быть ловушкой и превращается в точку запуска слома системы.
Telegram
Цицак | ԾԻԾԱԿ
Выборы без выбора: армянский сценарий «управляемой турбулентности»
Политическая жизнь на постсоветском пространстве давно перестала походить на классическую демократическую драму с непредсказуемым финалом. Сегодня это скорее постановка, где режиссер известен…
Политическая жизнь на постсоветском пространстве давно перестала походить на классическую демократическую драму с непредсказуемым финалом. Сегодня это скорее постановка, где режиссер известен…
Forwarded from Армянская вендетта
🔺С армянской стороны продолжается упорное официальное нежелание выразить соболезнования народу Ирана в связи с гибелью духовного лидера страны.
С Пашиняном понятно почему: у него во рту постоянно что-то находится (пирожки, кукуруза) и ему не до этого, но молчание МИДа булимией уже не объяснить.
С Пашиняном понятно почему: у него во рту постоянно что-то находится (пирожки, кукуруза) и ему не до этого, но молчание МИДа булимией уже не объяснить.
Forwarded from Free Vardanyan
Давид Варданян в интервью France 24: ключевые тезисы
17 февраля бакинский военный суд назначил Рубену Варданяну 20 лет лишения свободы. После оглашения приговора Рубен отказался от апелляции, назвав процесс фарсом – он считает, что говорить о справедливости в таких условиях невозможно.
27 февраля его сын Давид дал интервью France 24. Он объяснил, что такое решение связано с недоверием к судебной системе Азербайджана и многочисленными нарушениями, на которые указывала и Amnesty International.
По словам Давида, путь к урегулированию возможен только через освобождение заложников и настоящие шаги к миру. Он говорил о надежде на долгосрочное примирение и о том, что семья продолжает верить в человеческое достоинство и справедливость.
#freeRuben #freeRubenVardanyan #вподдержкуРубенаВарданяна
17 февраля бакинский военный суд назначил Рубену Варданяну 20 лет лишения свободы. После оглашения приговора Рубен отказался от апелляции, назвав процесс фарсом – он считает, что говорить о справедливости в таких условиях невозможно.
27 февраля его сын Давид дал интервью France 24. Он объяснил, что такое решение связано с недоверием к судебной системе Азербайджана и многочисленными нарушениями, на которые указывала и Amnesty International.
По словам Давида, путь к урегулированию возможен только через освобождение заложников и настоящие шаги к миру. Он говорил о надежде на долгосрочное примирение и о том, что семья продолжает верить в человеческое достоинство и справедливость.
#freeRuben #freeRubenVardanyan #вподдержкуРубенаВарданяна
🤬1
«Вне поля зрения»: «Некролог» для сельских школ – в 229 школах звонок прозвенит в последний раз
С сентября 2026 года в регионах Армении ожидается закрытие школ с контингентом менее 100 учеников. По данным Национального совета по образованию, под эту оптимизацию попадает 229 учебных заведений, из которых 55 расположены в приграничных населенных пунктах . Однако официальный Ереван категорически опровергает эти сведения, называя их дезинформацией .
Однако эксперты, оппозиция и представители профессионального сообщества рисуют иную картину. Член Национального совета по образованию Армен Нерсисян привел конкретный пример: в Амасии из 19 действующих школ с сентября прекратят работу 15 .
Эксперт в области образования Атом Мхитарян предупреждает о масштабных последствиях. По его данным, в 2026 году бюджетное финансирование региональных школ сократится вдвое по сравнению с предыдущим годом . Заместитель председателя партии «Армянский национальный конгресс» Арам Манукян приводит еще более тревожные цифры: около 7880 учеников лишатся возможности посещать школу в своем сообществе, 2300 учителей и 2400 технических работников останутся без работы .
Особую обеспокоенность вызывает судьба приграничных территорий. Из 55 школ, подлежащих закрытию в приграничной зоне, 27 приходятся на Сюникскую область . По мнению Манукяна, это решение неминуемо приведет к исходу населения:
Специалисты предупреждают: закрытие сельских школ — это не только образовательная проблема. Жители регионов столкнутся с серьезными социально-экономическими, демографическими вызовами и вопросами физической безопасности . В условиях, когда школа часто остается единственным социальным институтом в сельской местности, ее ликвидация становится триггером для оттока молодых семей, что ставит под вопрос само существование многих населенных пунктов, особенно в стратегически важных приграничных районах.
С сентября 2026 года в регионах Армении ожидается закрытие школ с контингентом менее 100 учеников. По данным Национального совета по образованию, под эту оптимизацию попадает 229 учебных заведений, из которых 55 расположены в приграничных населенных пунктах . Однако официальный Ереван категорически опровергает эти сведения, называя их дезинформацией .
Министерство образования, науки, культуры и спорта РА выступило с заявлением, в котором назвало распространяемую информацию о закрытии школ «не соответствующей действительности». В ведомстве подчеркивают, что государственная политика направлена на эффективное развитие общего образования, расширение доступности и повышение его качества, а не на ограничение возможностей . Чиновники указывают на масштабное строительство новых школ и детских садов как доказательство своей правоты и призывают граждан не поддаваться манипуляциям .
Однако эксперты, оппозиция и представители профессионального сообщества рисуют иную картину. Член Национального совета по образованию Армен Нерсисян привел конкретный пример: в Амасии из 19 действующих школ с сентября прекратят работу 15 .
Эксперт в области образования Атом Мхитарян предупреждает о масштабных последствиях. По его данным, в 2026 году бюджетное финансирование региональных школ сократится вдвое по сравнению с предыдущим годом . Заместитель председателя партии «Армянский национальный конгресс» Арам Манукян приводит еще более тревожные цифры: около 7880 учеников лишатся возможности посещать школу в своем сообществе, 2300 учителей и 2400 технических работников останутся без работы .
Особую обеспокоенность вызывает судьба приграничных территорий. Из 55 школ, подлежащих закрытию в приграничной зоне, 27 приходятся на Сюникскую область . По мнению Манукяна, это решение неминуемо приведет к исходу населения:
«Согласно этому решению, указанные деревни очевидно опустеют, что приведёт к демографической катастрофе. Не говоря уже о снижении качества образования, поскольку, учитывая неудобства передвижения из деревни в деревню, особенно зимой, большинство учеников просто не будут посещать школу» .
Специалисты предупреждают: закрытие сельских школ — это не только образовательная проблема. Жители регионов столкнутся с серьезными социально-экономическими, демографическими вызовами и вопросами физической безопасности . В условиях, когда школа часто остается единственным социальным институтом в сельской местности, ее ликвидация становится триггером для оттока молодых семей, что ставит под вопрос само существование многих населенных пунктов, особенно в стратегически важных приграничных районах.
Telegram
Цицак | ԾԻԾԱԿ
В селах Сюника по решению властей Армении закрываются школы, рассказал координатор движения «По-нашему» Нарек Карапетян.
Он обнародовал видео из сел Салвард, Ацаван и Тасик, в которых в течение ближайших двух лет будут закрыты школы. Дети во всех этих селах…
Он обнародовал видео из сел Салвард, Ацаван и Тасик, в которых в течение ближайших двух лет будут закрыты школы. Дети во всех этих селах…
❤2
Forwarded from «Евразия – Армения»
❤️ «Евразия-Армения» совместно с Русской гуманитарной миссией и при поддержке Россотрудничества продолжает помогать вынужденным переселенцам из Нагорного Карабаха в разных регионах Армении.
🔻 28 февраля старт выдаче гуманитарной помощи был дан в Ереване.
На первом этапе запланирована поддержка 150 одиноко проживающих пенсионеров. В субботу помощь получили 115 человек.
Для нас важно, чтобы за каждой выдачей стояли не только необходимые вещи, но и внимание, уважение и человеческое участие, имеющие особое значение для людей старшего возраста.
📣 В акции задействованы
16 волонтёров и 4 куратора.
Они обеспечивали предварительный обзвон, подтверждение записи, регистрацию и координацию выдачи, чтобы все прошло спокойно и организованно.
Благодарим добровольцев и партнёров за слаженную работу и искреннюю вовлечённость.
Раздача гуманитарной помощи продолжается.
📩 По всем вопросам: @evraziaarmenia
#Евразия #РусскаяГуманитарнаяМиссия #Россотрудничество #Армения #ПомощьРядом
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM