❗️Сегодня 1 марта. Ровно 18 лет назад в Армении была попытка протурецкого государственного переворота, которую возглавляли Левон тер Петросян и его шавка никол пашиев. Тогдашний Президент Армении Роберт Кочарян сумел подавить восстание турок и удержать конституционный строй. К большому сожалению, спустя ровно 10 лет, в апреле 2018, слабоволие Сержа Саргсяна, а также набравшаяся сил протурецкая агентура смогли повторить госпереворот, в результате которого наше государство потеряло субъектность и стало раздираться внешними и внутренними турками. Турецкая хунта продала Арцах и продолжает уничтожение национального самосознания армянского народа.

⚡️🇮🇷🇦🇲Вот смотрите. Армения независимая, суверенная страна.

И у этой страны есть своё высшее политическое руководство.

Что же делает руководство Армении, когда вчера началась очередная война в Иране и начались тектонические, поистине, геополитические изменения не только в нашем регионе, а по всему миру?

Что делает руководство Армении, когда по Ирану, нашему непосредственному соседу и ближайшему союзнику, наносят ракетно-бомбовые удары?

Что делает руководство Армении, когда власть в Иране по сути почти обезглавлена?

Руководство Армении — кушает. В самом прямом смысле.

Вчера они кушали перашки, сегодня они кушают кукурузу.

Они даже не едят. Они именно — кушают.

Я всякое видел за всю историю Третьей армянской республики.

Но подобной олигофрении я точно и никогда не видел.
Журналист Ашот Сафарян
@armnewz

Прямо сейчас американцы массированно бомбят Тегеран.

Годами нас кормят сказками про беспрецедентное «экономическое чудо» и взрывной рост ВВП. Но если экономика удвоилась, почему обычные люди видят только рост цен в магазинах?

Я Артур Хачикян, и в этом видео я на конкретных цифрах, официальных отчетах и сухих фактах покажу, что на самом деле скрывается за красивыми телевизионными графиками.

Мы детально разберем:

— Как схемы с реэкспортом и теневые потоки создали в стране искусственный мыльный пузырь, который выдают за успех.

— Почему при так называемом «рекордном богатстве» каждый гражданин Армении — от пенсионера до новорожденного — уже должен кредиторам 5000 долларов.

— На что на самом деле берутся гигантские международные кредиты и куда они исчезают.

— Кто является настоящим бенефициаром этого "роста", пока жизнь простого человека становится всё дороже.

Мы влезли в исторические долги, чтобы создать картинку благополучия для сохранения власти. И самое страшное — расплачиваться за этот праздник придется нашим детям.

Как нас загнали в долговую яму под аплодисменты об «экономическом чуде»?

Смотрите полное видео по ссылке — https://www.youtube.com/watch?v=9SmLruCBAVQ

Тень над Араратом: как конфликт вокруг Ирана изменит Южный Кавказ

Взрывная волна ракетных ударов, обрушившихся на Иран,предсказуемо докатилась до Южного Кавказа, поставив под вопрос безопасность, экономику и логистику Армении. Эксперты предупреждают: то, что происходит сегодня у южного соседа, завтра может стать экзистенциальным вызовом для Еревана.

Первым и самым ощутимым ударом стала транспортная блокада: все морские грузы, ранее следовавшие через Иран, уже перенаправлены в порт Поти. Это удлиняет маршруты, увеличивает издержки армянского бизнеса и делает страну заложницей единственного западного коридора.

Ослабление Ирана напрямую снижает транзитное значение Армении в рамках МТК «Север — Юг» . Именно через Иран Армения имеет единственное окно к рынкам Персидского залива, Индии и альтернативным маршрутам, позволяющим обходить Турцию и Азербайджан. Если Тегеран увязнет в хаосе, эти ворота захлопнутся.

Дестабилизация Ирана не только отпугивает бизнес, но и подрывает планы по становлению коридора «Север — Юг». Для Армении, которая могла бы стать частью этого маршрута, это потеря стратегического транзитного потенциала.

Зам. директора центра Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ Георгий Асатрян предупреждает: США попытаются вовлечь Армению в действия против Ирана в той или иной форме .

«У Трампа есть ещё три года, и ему нужны новые платформы и силы, чтобы окружить Иран. Армению попытаются привлечь к этим действиям, что может быть опасно для самой страны»,

— заявил эксперт.

Особую тревогу вызывает сделка по поставке американских беспилотников V-BAT стоимостью $11 млн. Асатрян не исключает, что эти дроны могут иметь двойное назначение и потенциально использоваться против Ирана. Можно вспомнить и недавний визит в Армению вице-президента США Вэнса, которого с непонятными целями сопровождала целая эскадрилья военно-транспортной авиации Пентагона.

Помимо транспортных проблем и вопросов безопасности, под удар попадают торговые отношения с ОАЭ, который является важным звеном в импорте и экспорте Армении. Обострение в Персидском заливе неизбежно скажется на логистике и стоимости товаров.

Кроме того, эксперты Института востоковедения РАН отмечают, что дезинтеграция Ирана может привести к блокировке транспортных узлов и гуманитарному кризису, что на фоне напряжённых отношений с Азербайджаном создаст экзистенциальную угрозу для безопасности страны.

Эксперт по региону Азад Исазаде, комментируя ситуацию, назвал волну беженцев самой серьёзной угрозой для соседей Ирана . По его словам, даже частичный приток этнических азербайджанцев с севера Ирана станет тяжёлым гуманитарным вызовом, потребовав экстренного развёртывания лагерей, обеспечения медицины и продовольствия. В случае потока беженцев неизбежно вырастет арендная плата и стоимость жилья в Ереване и регионах, что станет дополнительным бременем для населения.

Обобщая мнения экспертов и официальные оценки, можно выделить ключевые последствия иранского кризиса для Армении:

🔹Удорожание и переориентация логистики — грузы уходят в Поти, издержки растут.

🔹Потеря транзитного потенциала — коридор «Север — Юг» теряет бесшовность.

🔹Риск вовлечения в конфликт — через поставки вооружений или политическое давление.

🔹Экономический спад — удары по торговле с Ираном и ОАЭ.

🔹Гуманитарный кризис — возможный наплыв беженцев и рост цен на жильё.

🔹Усиление нестабильности на границах — рост угроз безопасности.

К сожалению, узнать в какой степени и осознают ли вообще данные вызовы официальные власти в Армении, возможным не представляется. Экстренно собранный вчера Совбез донес до общественности лишь очередную "озабоченность" не приведя никаких подробностей, о том каким образом власти собираются реагировать на происходящие события и какие меры намерены предпринимать.

Увы, ничего нового...Концепция "я в домике" давно стала фирменным стилем армянской провластной политики и дипломатии. А борьба с ветряными мельницами в виде мнимых "гибридных угроз"(накануне выборов), похоже, не содержит даже намека на осознание угроз вполне реальных.

«Слепок тирании»: независимые эксперты вскрыли анатомию власти в Армении

В информационное пространство Армении просочились пугающие данные. Вице-президент Республиканской партии Армен Ашотян обнародовал фрагменты доклада авторитетной международной организации «Human Rights Foundation» о ситуации в нашей стране. Документ, подготовленный в рамках программы «Tyranny Tracker» («Следы тирании»), рисует зловещую картину: формально демократические институты в Армении превратились в декорации, за которыми выстроена жесткая вертикаль политического контроля.

На первый взгляд, армянская Фемида сохраняет видимость самостоятельности. Однако, как следует из анализа, за фасадом независимости скрывается тотальное давление. Авторы доклада фиксируют тревожный тренд: исполнительная власть больше не нуждается в грубых захватах зданий или отмене судов — она действует тоньше, используя административные рычаги и манипулятивные механизмы реформ.

«Суды часто способствовали давлению со стороны правительства», — констатируется в докладе. Речь идет о системной практике, когда правосудие превращается в придаток обвинения. Особенно цинично это выглядит в «политически чувствительных» делах: ходатайства о предварительном заключении активистов удовлетворяются с конвейерной скоростью, зачастую лишь на основании рапортов полиции. Судьи, вместо того чтобы оценивать доказательства, предпочитают «ставить стабильность исполнительной власти выше стандартов», нейтрализуя таким образом протестное движение.

Особое внимание в докладе уделено тому, как власти инструментализировали судебную реформу. То, что изначально позиционировалось как борьба с коррупцией, обернулось борьбой с независимыми судьями. Ключевым инструментом давления стал Высший судебный совет (ВСС), где доминируют политически назначенные лица.

Несмотря на прямые рекомендации Группы государств по борьбе с коррупцией (GRECO) исключить Министра юстиции из дисциплинарных процедур, правительство сделало ровно наоборот. Министр получил полномочия инициировать расправы над неугодными служителями Фемиды. Ярчайший пример — отстранение судьи Давида Арутюняна в июле 2023 года. В гражданском обществе это единогласно расценили как месть за его публичную критику отсутствия независимости ВСС. Судья Анна Пилосян также поплатилась карьерой — ее уход независимые наблюдатели называют «избирательным применением закона».

Эти показательные увольнения создали в судейской среде тот самый пресловутый «охлаждающий эффект». Столкнувшись с угрозой мгновенного прекращения карьеры, судьи все неохотнее идут на конфликт с прокуратурой.

Доклад фиксирует еще одну системную проблему — превращение судов в инструмент подавления свободы слова и мирных собраний. Проанализировав громкие дела, эксперты приходят к выводу: судебная система по делам, связанным с критикой властей или участием в акциях протеста, фактически выступает на стороне обвинения.

Суды последовательно отказывают в залоге и легализуют аресты, которые сама власть инициирует под надуманными предлогами. В документе упоминаются случаи преследования не только светских активистов, но и религиозных лидеров, чья политическая риторика становилась поводом для заключения под стражу. Дело ведущих подкаста «Имнемними», получивших сроки предварительного заключения по обвинениям в «хулиганстве» за мирные выступления, стало лишь одним из звеньев этой цепи.

Обнародованные данные звучат как приговор политике, которую официальный Ереван продолжает называть демократической. И хотя авторы доклада, как иронично заметил Армен Ашотян, формально классифицируют Армению как «демократию», собранные ими факты говорят сами за себя.

«Этого уже достаточно, чтобы составить представление о реальной ситуации в стране», — заключает политик. И с этим трудно спорить. Перед нами портрет государства, где реформы имитируются, законы пишутся под нужды исполнительной власти, а суды штампуют приговоры по указке сверху. Армения, судя по докладу «Tyranny Tracker», все дальше уходит от принципов правового государства, застревая в трясине управляемого правосудия и системного давления на инакомыслие.

Почему закрытие Ормузского пролива отвечает интересам США

Сообщения в СМИ о возможном закрытии Ормузского пролива вновь напоминают о том, что мировая энергетическая система опирается на крайне уязвимые географические узлы. Ормуз - один из ключевых среди них.

С точки зрения международного права пролив разделен между Ираном и Оманом (соглашение 1975 г.). Других «международных вод» здесь практически нет. В то же время Конвенция ООН по морскому праву 1982 г. закрепляет право транзитного прохода, которое не может произвольно приостанавливаться. Однако Иран не ратифицировал данную конвенцию. В результате возникает двойственность: де-юре - международный транзит, де-факто - контролируемый территориальный коридор.

Глобальное значение Ормуза определяется не только географией, но и объемами. Через него проходит 20–25% мирового ежедневного потребления нефти и около трети торговли сжиженным природным газом (основной поставщик - Катар). При этом бассейн Персидского залива содержит почти половину мировых доказанных запасов нефти и около 40% газа. Годовая стоимость транспортируемых энергоресурсов - порядка 500 млрд долл. США США в энергетическом эквиваленте. Это артерия, сбой в которой немедленно трансформируется в ценовой шок.

Примечательно, что основной удар придется не по Западу, а по Азии: более 80% нефтяных потоков направляются в Китай, Индию, Японию и Южную Корею. Зависимость отдельных стран от поставок через пролив достигает 60-75%. Следовательно, фактор Ормуза - это в той же мере вопрос азиатской безопасности, что и ближневосточной.

В регионе существуют обходные трубопроводы, однако их пропускная способность недостаточна для замещения полного объема поставок:

- саудовский трубопровод «Восток-Запад» способен транспортировать в Красное море лишь около 5 млн баррелей в сутки;

- трубопровод Хабшан0Фуджейра (ОАЭ) обеспечивает порядка 1,5 млн баррелей в сутки;

- иракский северный маршрут Киркук-Джейхан не обслуживает гигантские южные месторождения, зависящие от порта Басра и Ормуза.

В случае длительной парализации пролива в мировой экономике формируется дефицит нефти и сжиженного газа. Более того, около 70% резервных мощностей ОПЕК сосредоточено именно в странах Персидского залива, которые также зависят от Ормуза.

Подобная конфигурация в значительной степени отвечает геоэкономическим интересам США: сдерживание экономического роста Азии, резкое усиление зависимости ЕС от американских поставок СПГ, а также возможность давления на одного из своих ключевых конкурентов на нефтяном рынке - ОПЕК.

Разыгрываемая партия чрезвычайно сложна и многослойна.

Эскалация вокруг Ирана: сценарные экономические риски для Армении

Уязвимость географического положения — системная характеристика армянской экономики. Не имея выхода к морю и сталкиваясь с закрытыми границами на турецком и азербайджанском направлениях, Ереван вынужденно концентрирует внешнеторговые потоки на двух транзитных коридорах — грузинском (северном) и иранском (южном). Любая дестабилизация в Иране автоматически проецируется на логистическую устойчивость Армении, создавая риски по нескольким каналам одновременно.

Торговый профиль: растущая зависимость от южного направления

Статистика 2025 года демонстрирует парадоксальную тенденцию: на фоне общего падения внешнеторгового оборота Армении на 29% товарооборот с Ираном вырос на 4,2%, достигнув $768,1 млн. В результате доля иранского направления во внешней торговле республики увеличилась почти вдвое — с 2,4% до 4,45% за год. Исламская Республика прочно закрепилась в пятерке ключевых торговых партнеров Еревана.

При этом инфраструктурная связность остается ограниченной: железнодорожного сообщения нет, основная нагрузка ложится на единственный автомобильный переход Мегри — Нордуз. Реализуемый проект автомагистрали «Север — Юг» призван повысить пропускную способность этого маршрута, однако его завершение — вопрос среднесрочной перспективы.

Четыре канала уязвимости

Логистика. Перебои в работе приграничной инфраструктуры Ирана, ужесточение условий страхования грузов или простои на переходе неизбежно приведут к удорожанию перевозок и увеличению сроков доставки. Часть грузопотока может быть переориентирована на северный (грузинский) маршрут, что создаст дополнительную нагрузку на его пропускные способности и спровоцирует рост тарифов.

Цены на топливо. Армения не импортирует иранскую нефть напрямую, однако глобальный характер нефтяного рынка делает страну чувствительной к ценовым колебаниям. Эскалация вокруг Ирана традиционно сопровождается скачками котировок, что транслируется в удорожание импортируемых нефтепродуктов и рост транспортных издержек по всей цепочке.

Энергетика. Газовый баланс Армении формируется преимущественно за счет российских поставок «Газпром Армения», обеспечивающих внутреннюю сеть. Однако действует и бартерный механизм с Ираном — «газ в обмен на электроэнергию», продленный до 2030 года. В его рамках предусмотрены ежегодные поставки порядка 360 млн кубометров иранского газа, которые не поступают в распределительную сеть напрямую, но играют роль в энергетическом балансе. Расширение объемов привязано к вводу третьей линии электропередачи, строительство которой затянулось с 2017 года из-за финансовых трудностей иранского подрядчика. Ввод в эксплуатацию запланирован на 2026 год. Перебои в работе трансграничной инфраструктуры потребуют либо контрактных компенсаций, либо корректировки внутреннего потребления.

Финансы и госдолг. Геополитическая турбулентность традиционно усиливает бегство от риска на развивающихся рынках. Для Армении это означает потенциальное ослабление драма, рост волатильности и охлаждение инвесторского интереса. На фоне астрономического уровня госдолга его чувствительность к курсовым колебаниям высока: ослабление нацвалюты способно увеличить долговую нагрузку в относительном выражении. Масштаб последствий будет зависеть от продолжительности шока и реакции денежно-кредитной политики ЦБ.

Таким образом, экономика Армении входит в зону потенциальной турбулентности с четырьмя точками входа: логистика, топливо, энергетика и финансы. Наиболее чувствительным в краткосрочной перспективе остается транспортный сектор — южное направление уже продемонстрировало свою критическую значимость. Глубина кризиса будет определяться не столько самим фактом эскалации, сколько ее масштабом и продолжительностью.

🇺🇸🇮🇱🇮🇷 В ближайшие дни и недели ситуация вокруг Ирана будет развиваться по одной из двух базовых траекторий.

Контролируемая эскалация
Интенсивная фаза может уложиться в 7–10 дней: удары, ответные удары, демонстрация решимости всех сторон, после чего включаются посредники. При таком раскладе Иран ограничивает ответ асимметричными действиями, не переходя «красные линии». Это открывает дипломатическое окно при молчаливом согласии России и Китая, которым выгодна деэскалация без потери лица Ирана. Конфликт «замораживается», но с повышенным уровнем милитаризации региона.

Региональный взрыв
Попытки точечной ликвидации иранского руководства или прямой дестабилизации внутри страны радикально меняют логику конфликта. В этом случае Тегеран перейдет к стратегии максимального ущерба: прокси-удары, атаки на инфраструктуру, и главное - реальные действия вокруг Ормузского пролива. Если блокада перестанет быть символической, это автоматически втягивает внешних игроков и переводит кризис в долгую фазу с непредсказуемыми последствиями для безопасности и экономики.

Ключевая развилка ближайших дней будет не столько военной, а скорей политической:
✅ насколько жёстко РФ и КНР обозначат пределы допустимого;
✅ готов ли Иран терпеть удары без перехода к тотальной ответной стратегии;
✅ станет ли Ормузский пролив инструментом давления или точкой невозврата.

От ответа на эти три вопроса зависит, останется ли конфликт управляемым региональным кризисом или перерастёт в системный шок для мировой экономики и глобальных цепочек поставок.

© Андраник Ованнисян

Facebook | Instagram | YouTube

Семь вопросов к оппозиции: вызовы, которые нельзя игнорировать

Власть, освоившая «молдавский сценарий», готовит избирательную кампанию, в которой хочет определить исход задолго до открытия участков. В этих условиях оппозиция обязана рассматривать выборы не как конечную цель, а как начальную фазу политического противостояния.

Первый вопрос к оппозиции: существует ли сценарий действий на случай, если итог голосования будет объявлен не в пользу оппозиционных сил, но при этом очевидно не будет отражать реальную волю избирателей? Готова ли оппозиция трансформировать электоральный результат в мобилизационный ресурс, способный запустить механизмы смены власти за пределами избирательной процедуры?

Крупнейший внешний электоральный массив — армянская диаспора в России — оказался под ударом. Фактический запрет зарубежного голосования, административные барьеры, сложности с пересечением границ превращают миллионы граждан в «политических призраков»: формально обладающих правом голоса, но де-факто лишённых возможности его реализовать.

Второй вопрос к оппозиции: существует ли стратегия физического возвращения избирателей? Готова ли оппозиция организовать массовое прибытие диаспоры в Армению к 7 июня?

Феномен политических спойлеров — малых партий, возникающих из «инкубатора власти» накануне выборов, — стал устойчивым элементом армянской политики. Их задача не в победе, а в фрагментации протестного голосования. Избиратель сталкивается с искусственно расширенным бюллетенем, где множество формальных альтернатив маскирует отсутствие реальной сменяемости власти.

Третий вопрос к оппозиции: Существует ли договорённость между ключевыми оппозиционными силами о распределении ниш, о единой стратегии, о недопущении распыления голосов?

Информационная среда сегодня перенасыщена взаимными обвинениями оппозиционных центров. Эта синхронная работа, несмотря на видимое противостояние, играет на руку власти: не допустить формирования единой и сильной оппозиционной альтернативы.

Четвёртый вопрос к оппозиции: способны ли лидеры оппозиции отличить реальные противоречия от искусственно навязанной повестки? Есть ли у них понимание, что шум персональных конфликтов власть использует для их взаимного ослабления?

Наиболее опасный элемент возможного сценария — совмещение выборов с референдумом, сформулированным в категориях национального выживания: мир или война, безопасность или риск, будущее или реванш.

Пятый вопрос к оппозиции: Существуют ли контр-нарративы, способные вернуть дискуссию в плоскость реальных проблем — экономики, социальной справедливости, управления? Чтобы не дать власти наклеить на своих противников ярлык «врагов мира».

Административный ресурс позволяет власти запрещенные приемы: отказ в регистрации ключевым фигурам, снятие списков под надуманными предлогами, судебные запреты.

Шестой вопрос к оппозиции: просчитан ли сценарий, при котором лидеры не будут допущены к выборам? Существует ли «план Б» — вторые номера, способные заменить первых? Существует ли юридическая стратегия оспаривания недопуска? Ведь власть будет играть по правилам, которые сама же и переписывает.

Самый важный вопрос. Если выборы проходят по правилам Пашиняна, если диаспора отсечена, спойлеры сработали, а геополитический референдум мобилизовал колеблющихся — и власть объявляет о своей победе, — что дальше?

Седьмой вопрос к оппозиции: Существует ли план трансформации результатов выборов в поствыборный процесс?

Если оппозиция не способна ответить на эти семь вопросов, главный риск заключается не в поражении на выборах, а в участии в политическом процессе, исход которого был определён ещё до начала избирательной кампании. Оппозиция, играющая по правилам власти, становится не угрозой для режима, а его легитимирующим элементом — живым доказательством того, что «выборы в Армении конкурентны».

Но ситуация радикально меняется, если оппозиционные силы рассматривают выборы не как финальную цель, а как начальную фазу политического противостояния. В таком случае электоральный процесс перестаёт быть ловушкой и превращается в точку запуска слома системы.

🔺С армянской стороны продолжается упорное официальное нежелание выразить соболезнования народу Ирана в связи с гибелью духовного лидера страны.

С Пашиняном понятно почему: у него во рту постоянно что-то находится (пирожки, кукуруза) и ему не до этого, но молчание МИДа булимией уже не объяснить.

«Вне поля зрения»: «Некролог» для сельских школ – в 229 школах звонок прозвенит в последний раз

С сентября 2026 года в регионах Армении ожидается закрытие школ с контингентом менее 100 учеников. По данным Национального совета по образованию, под эту оптимизацию попадает 229 учебных заведений, из которых 55 расположены в приграничных населенных пунктах . Однако официальный Ереван категорически опровергает эти сведения, называя их дезинформацией .

Министерство образования, науки, культуры и спорта РА выступило с заявлением, в котором назвало распространяемую информацию о закрытии школ «не соответствующей действительности». В ведомстве подчеркивают, что государственная политика направлена на эффективное развитие общего образования, расширение доступности и повышение его качества, а не на ограничение возможностей . Чиновники указывают на масштабное строительство новых школ и детских садов как доказательство своей правоты и призывают граждан не поддаваться манипуляциям .

Однако эксперты, оппозиция и представители профессионального сообщества рисуют иную картину. Член Национального совета по образованию Армен Нерсисян привел конкретный пример: в Амасии из 19 действующих школ с сентября прекратят работу 15 .

Эксперт в области образования Атом Мхитарян предупреждает о масштабных последствиях. По его данным, в 2026 году бюджетное финансирование региональных школ сократится вдвое по сравнению с предыдущим годом . Заместитель председателя партии «Армянский национальный конгресс» Арам Манукян приводит еще более тревожные цифры: около 7880 учеников лишатся возможности посещать школу в своем сообществе, 2300 учителей и 2400 технических работников останутся без работы .

Особую обеспокоенность вызывает судьба приграничных территорий. Из 55 школ, подлежащих закрытию в приграничной зоне, 27 приходятся на Сюникскую область . По мнению Манукяна, это решение неминуемо приведет к исходу населения:

«Согласно этому решению, указанные деревни очевидно опустеют, что приведёт к демографической катастрофе. Не говоря уже о снижении качества образования, поскольку, учитывая неудобства передвижения из деревни в деревню, особенно зимой, большинство учеников просто не будут посещать школу» .

Специалисты предупреждают: закрытие сельских школ — это не только образовательная проблема. Жители регионов столкнутся с серьезными социально-экономическими, демографическими вызовами и вопросами физической безопасности . В условиях, когда школа часто остается единственным социальным институтом в сельской местности, ее ликвидация становится триггером для оттока молодых семей, что ставит под вопрос само существование многих населенных пунктов, особенно в стратегически важных приграничных районах.