– Mom, I'm scared. There's someone in the closet..."Mom… do you remember when I was terrified to fall asleep in my room? I kept telling you there was something in the closet. I was shaking, crying like a pathetic little puppy. I truly believed some kind of monster was hiding there. I was wrong. There was no creature in that closet. The creature was right beside me… the one who held me close, stroked my hair, and whispered that everything was fine. The one who told me there was nothing to be afraid of. And now, because of you, I’m forced to be its pawn. I don’t hate you, Mom. I really don’t. But you’ve already gotten what you deserve… in hell. "
– When the night goes away, the nightmares will go away too.
────────────────────
#𝑺𝑻𝑶𝑹𝒀 — #𝑴𝑼𝑺𝑰𝑪
A hellbound deal [part 1]
🕊3🆒3🌚2
Мать оставила после себя далеко не лучшие воспоминания для Рэйвен. Одержимая горем женщина, сломленная смертью мужа, перестала видеть грань между отчаянием и безумием. По слухам, она заключила сделку и продала собственную дочь ради возвращения любимого, надеясь вырвать его из смерти любой ценой. Но взамен не получила ничего. Дочь исчезла, будто растворилась в воздухе, а муж так и остался мёртвым. Демон сыграл на её слабости и оставил после себя лишь пустоту и разрушенную семью. Рэйвен же осталась среди этого кошмара одна. Она росла в холоде, в тишине после истерик, среди чужих взглядов и слухов, которые резали сильнее любых слов. Она даже не удостоилась чести быть просто ребёнком — любимым, защищённым, воспитанным. Материнская любовь, о которой говорят так легко, для неё всегда была чем-то недостижимым, почти выдумкой. Вместо ласки — равнодушие, вместо заботы — одиночество.
Единственным светлым пятном в её жизни стала тётя. Женщина строгая, но справедливая, та, что не отвернулась и не позволила Рэйвен окончательно сломаться. Она воспитала её так, как воспитывают тех, кто должен выжить: научила держать удар, молчать, когда нужно, и действовать, когда страшно. Именно тётя подарила Рэйвен её первый нож – небольшой, но тяжёлый в ладони. Рэйвен хранит его до сих пор, как память и как символ того, что хоть кто-то выбрал её и остался рядом. Подарок от той, кто сделал из брошенной девочки достойную охотницу.
Но прошлое не отпускает. Ошибки матери всё ещё тянутся за Рэйвен, словно цепь. И теперь из-за неё должна будет страдать не только младшая… теперь очередь дошла и до старшей.
Вечер опустился на город, прогоняя последние солнечные лучи, которые ещё недавно слепили глаза своим ярким светом. Понтиак встретил Рэйвен лишь вечером, словно само время решило, что её цель должна быть выполнена именно в этот час — пускай зловещая, пускай напоминающая самоубийство. Но она должна была действовать. Как старшая сестра. Даже если воспоминания о сестре давно стерлись, она искала её слишком долго. Та будто провалилась под землю, словно никогда и не существовала. Единственный выход — демон. Потребует ли он жалкую душу смертницы? Да и пусть. Лишь бы она была спасена. Рэйвен вышла из машины, оглядываясь по сторонам. Охота могла подождать — сейчас на первом месте было спасение. Терять было нечего: ни близкого человека, который мог бы умолять её не совершать ошибку, ни что-то ещё, что удержало бы упрямство Дэвис. Каблуки глухо стукнули по мокрому асфальту, оставляя за собой лёгкий след, а тонкий аромат женских духов добавлял ей некий загадочный шарм.
Дешёвый мотель встретил её резким и неприятным запахом, но задерживаться здесь надолго она не собиралась. Потерпеть можно было. Хозяйка оказалась удивительно приветливой, словно впервые за долгое время кто-то переступил порог её заведения, хотя состояние мотеля говорило совсем о другом. Девушка бросила сумку на кровать, осматриваясь в номере. Свет едва пробивался сквозь плотно зашторенные окна, и тьма ночи делала комнату почти погружённой во мрак. В другой обстановке это выглядело бы слишком вызывающе, но сейчас — идеально.
Она села на кровать, зарыв руки в волосы. Спасение… душа… слова звучали хуже, чем есть на самом деле, но не настолько, чтобы поколебать её решимость. Рэйвен выхватила куртку с кровати, стремительно покинула номер и захлопнула за собой дверь. Ночь уже полностью окутала город, а её машина мчалась сквозь темноту к перекрёстку. Пальцы сжимали руль, пейзаж за окнами менялся с головокружительной скоростью. Она резко повернула руль и со всей силы нажала на тормоз.
Рэйвен вздохнула, выходя из машины и захлопнув за собой дверь, ощущая, как холод ночи сразу обволакивает её. Всё шло к точке невозврата. Девушка открыла деревянную шкатулку, аккуратно положив туда свою фотографию. Рэйвен опустилась на корточки, зарывая её в не слишком глубокую яму. Рука замерла всего в пару сантиметров от земли, словно сама жизнь удерживала её от последнего шага. Она сжала кулаки, откинула голову к тёмному небу и прикусила губу.
Единственным светлым пятном в её жизни стала тётя. Женщина строгая, но справедливая, та, что не отвернулась и не позволила Рэйвен окончательно сломаться. Она воспитала её так, как воспитывают тех, кто должен выжить: научила держать удар, молчать, когда нужно, и действовать, когда страшно. Именно тётя подарила Рэйвен её первый нож – небольшой, но тяжёлый в ладони. Рэйвен хранит его до сих пор, как память и как символ того, что хоть кто-то выбрал её и остался рядом. Подарок от той, кто сделал из брошенной девочки достойную охотницу.
Но прошлое не отпускает. Ошибки матери всё ещё тянутся за Рэйвен, словно цепь. И теперь из-за неё должна будет страдать не только младшая… теперь очередь дошла и до старшей.
Вечер опустился на город, прогоняя последние солнечные лучи, которые ещё недавно слепили глаза своим ярким светом. Понтиак встретил Рэйвен лишь вечером, словно само время решило, что её цель должна быть выполнена именно в этот час — пускай зловещая, пускай напоминающая самоубийство. Но она должна была действовать. Как старшая сестра. Даже если воспоминания о сестре давно стерлись, она искала её слишком долго. Та будто провалилась под землю, словно никогда и не существовала. Единственный выход — демон. Потребует ли он жалкую душу смертницы? Да и пусть. Лишь бы она была спасена. Рэйвен вышла из машины, оглядываясь по сторонам. Охота могла подождать — сейчас на первом месте было спасение. Терять было нечего: ни близкого человека, который мог бы умолять её не совершать ошибку, ни что-то ещё, что удержало бы упрямство Дэвис. Каблуки глухо стукнули по мокрому асфальту, оставляя за собой лёгкий след, а тонкий аромат женских духов добавлял ей некий загадочный шарм.
Дешёвый мотель встретил её резким и неприятным запахом, но задерживаться здесь надолго она не собиралась. Потерпеть можно было. Хозяйка оказалась удивительно приветливой, словно впервые за долгое время кто-то переступил порог её заведения, хотя состояние мотеля говорило совсем о другом. Девушка бросила сумку на кровать, осматриваясь в номере. Свет едва пробивался сквозь плотно зашторенные окна, и тьма ночи делала комнату почти погружённой во мрак. В другой обстановке это выглядело бы слишком вызывающе, но сейчас — идеально.
Она села на кровать, зарыв руки в волосы. Спасение… душа… слова звучали хуже, чем есть на самом деле, но не настолько, чтобы поколебать её решимость. Рэйвен выхватила куртку с кровати, стремительно покинула номер и захлопнула за собой дверь. Ночь уже полностью окутала город, а её машина мчалась сквозь темноту к перекрёстку. Пальцы сжимали руль, пейзаж за окнами менялся с головокружительной скоростью. Она резко повернула руль и со всей силы нажала на тормоз.
Рэйвен вздохнула, выходя из машины и захлопнув за собой дверь, ощущая, как холод ночи сразу обволакивает её. Всё шло к точке невозврата. Девушка открыла деревянную шкатулку, аккуратно положив туда свою фотографию. Рэйвен опустилась на корточки, зарывая её в не слишком глубокую яму. Рука замерла всего в пару сантиметров от земли, словно сама жизнь удерживала её от последнего шага. Она сжала кулаки, откинула голову к тёмному небу и прикусила губу.
🕊3🌚3🆒2
Сердце колотилось, словно предупреждая: назад пути нет.
Рэйвен быстро закрыла яму и поднялась на колени. Она обернулась, оглядываясь по сторонам, но никого не было. Пустота давила на грудь, словно весь мир играл с ней. И вдруг… где-то в глубине тьмы раздался смех. Зловещий, хриплый, такой, что сердце подпрыгнуло и забилось быстрее. Девушка сжала зубы, ощущая прилив ярости и страха одновременно, и повернулась к источнику звука.
Рэйвен почувствовала, как кровь закипает, ярость распирала изнутри, цепляясь за каждое движение демона. Она сделала шаг вперёд, чувствуя, как игривый голос демоницы действует на нервы, заставляя сердце биться быстрее, дыхание сбивалось, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки.
Рэйвен прикусила губу, сжимая руки в кулак, в груди всё сжималось от ужаса и осознания неизбежного. Она понимала, что душой от сделки не отделается. Демон усмехнулась, взгляд был игривый и излишне уверенный, словно предчувствуя победу.
Она медленно протянула руку, притянула демоницу к себе и коснулась её губами своими. В тот момент весь мир сжался до одной точки — вкус победы и горечь сделки переплелись, а демон улыбнулась, почувствовав триумф. Демоница отстранилась, слегка наклонив голову к Рэйвен. Её дыхание было холодным и тихим, а губы шептали почти ласково:
Рэйвен вздрогнула, словно ток прошёл по спине. Сердце забилось ещё быстрее, кровь в жилах горела. С одной стороны — ярость и бессилие от того, что информация от демона ограничена, с другой — искра надежды, которая вдруг вспыхнула ярким пламенем: сестра жива.
Дверь захлопнулась с глухим стуком. Рэйвен ворвалась в комнату, чувствуя, как ярость будто расползлась по всему телу, сжимая каждую мышцу. Она бросила взгляд на своё окружение — тусклое освещение, скромную мебель, тишину, которая казалась странно давящей. Сжимая руки в кулаки, брюнетка пыталась удержать бурю эмоций, но это было невозможно.
Она направилась в ванную комнату, опуская взгляд на холодную керамическую раковину. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, а ярость рвалась наружу, как огонь, который невозможно потушить. Она пыталась унять этот шквал эмоций, вдох-выдох, сосредоточиться… безрезультатно. В порыве безысходной злости Рэйвен сжала кулак и ударила со всей силы в зеркало. Хруст стекла раздался громко и резко, кровь мгновенно забурлила по венам, а капли медленно скатывались по руке и падали в раковину. Девушка вздрогнула от боли, но её взгляд сразу же нашёл отражение в разбитом зеркале.
И в этом отражении она увидела всё одновременно — ярость, страх, отчаяние и решимость, переплетённые в её собственных глазах. Каждая трещина на стекле словно подчёркивала внутренние раны и напряжение, с которым она жила. Рэйвен сжала зубы, глубоко вдохнула и чуть склонила голову.
– Наказания избежать не получится, а смерть станет спасением… – прошептала она себе, глотая комок ужаса и отчаяния.
Рэйвен быстро закрыла яму и поднялась на колени. Она обернулась, оглядываясь по сторонам, но никого не было. Пустота давила на грудь, словно весь мир играл с ней. И вдруг… где-то в глубине тьмы раздался смех. Зловещий, хриплый, такой, что сердце подпрыгнуло и забилось быстрее. Девушка сжала зубы, ощущая прилив ярости и страха одновременно, и повернулась к источнику звука.
– Так-так… Мамочка теперь дочка. Прекрасный комплект, – голос демона был мягким, но в нём проскальзывала смертельная насмешка. Она подошла к Рэйвен, пальцы сжали подбородок девушки, заставляя её взглянуть прямо в глаза. – Интересный экземпляр души, завидовать мне будут.
– Верни мне сестру! – выкрикнула Рэйвен, схватив демоницу за руку и сжав со всей силой. В глазах её пылала ярость, кровь закипала от гнева и отчаяния. – Я тебе душу — ты мне сестру. Без твоих фокусов!
– О, нет-нет, Рэйвен… – демоница мягко покачала головой, улыбка на губах стала ещё шире. – Мне твоей души мало. Уж знаешь, ты слишком завидная в своей округе… горячая девчонка. Дай-ка на тебя взглянуть.
Рэйвен почувствовала, как кровь закипает, ярость распирала изнутри, цепляясь за каждое движение демона. Она сделала шаг вперёд, чувствуя, как игривый голос демоницы действует на нервы, заставляя сердце биться быстрее, дыхание сбивалось, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки.
– Тебя… ну конечно, душу тоже, – сказала демоница, едва касаясь пальцем груди Рэйвен. – Живи сколько угодно, пока не подохнешь. Твоё тело, контроль над тобой когда и где захочу. А я тебе сестру… что-то не нравится? Сделке не быть.
Рэйвен прикусила губу, сжимая руки в кулак, в груди всё сжималось от ужаса и осознания неизбежного. Она понимала, что душой от сделки не отделается. Демон усмехнулась, взгляд был игривый и излишне уверенный, словно предчувствуя победу.
– Я согласна, – выдохнула Рэйвен, позволяя ярости смешаться с решимостью.
Она медленно протянула руку, притянула демоницу к себе и коснулась её губами своими. В тот момент весь мир сжался до одной точки — вкус победы и горечь сделки переплелись, а демон улыбнулась, почувствовав триумф. Демоница отстранилась, слегка наклонив голову к Рэйвен. Её дыхание было холодным и тихим, а губы шептали почти ласково:
– Твоя сестра жива. Но точного места где она я не скажу. Ищи сама.
Рэйвен вздрогнула, словно ток прошёл по спине. Сердце забилось ещё быстрее, кровь в жилах горела. С одной стороны — ярость и бессилие от того, что информация от демона ограничена, с другой — искра надежды, которая вдруг вспыхнула ярким пламенем: сестра жива.
Дверь захлопнулась с глухим стуком. Рэйвен ворвалась в комнату, чувствуя, как ярость будто расползлась по всему телу, сжимая каждую мышцу. Она бросила взгляд на своё окружение — тусклое освещение, скромную мебель, тишину, которая казалась странно давящей. Сжимая руки в кулаки, брюнетка пыталась удержать бурю эмоций, но это было невозможно.
Она направилась в ванную комнату, опуская взгляд на холодную керамическую раковину. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, а ярость рвалась наружу, как огонь, который невозможно потушить. Она пыталась унять этот шквал эмоций, вдох-выдох, сосредоточиться… безрезультатно. В порыве безысходной злости Рэйвен сжала кулак и ударила со всей силы в зеркало. Хруст стекла раздался громко и резко, кровь мгновенно забурлила по венам, а капли медленно скатывались по руке и падали в раковину. Девушка вздрогнула от боли, но её взгляд сразу же нашёл отражение в разбитом зеркале.
И в этом отражении она увидела всё одновременно — ярость, страх, отчаяние и решимость, переплетённые в её собственных глазах. Каждая трещина на стекле словно подчёркивала внутренние раны и напряжение, с которым она жила. Рэйвен сжала зубы, глубоко вдохнула и чуть склонила голову.
🌚3🕊2🆒2
– Думала, поставит условие на пару лет, поживу и сдохну… – Рэйвен усмехнулась, глядя на свою руку, покрытую кровью. – Но даже тут не везёт. До чего ты нас довела, мамочка. Надеюсь, в аду ты своё получила.
Она прикусила губу, осматриваясь по сторонам. Рана всё ещё кровоточила, капли стекали по пальцам, хотя боль почти не ощущалась — адреналин бурлил в жилах, превращая её страх и ярость в пульсирующую энергию. Рэйвен вздохнула, пытаясь стереть кровь с руки, кусая язык до боли. Как бы всё сложилось, будь они обычной семьёй? Всё могло быть сладко и просто: отец жив, Кэра рядом, а этой чёртовой сделки с демоном никогда бы не произошло.
– Мамочка… – прошептала она, с горечью скривив губы. – Ты говорила мне, что в шкафу не было злых существ… – она усмехнулась, глаза блеснули от злости. – И правда, их там не было. Она… сидела рядом. Успокаивала меня. Ты погубила собственных детей и зарыла мне яму в ад. Надеюсь, горишь в аду, мамочка.
Рэйвен глубоко вздохнула, закрывая глаза. Мир постепенно превращался в кошмар, куда хуже любых детских ужасных снов. Жизнь словно сжалась до одного пункта — ад только начинался. Но где-то в глубине, среди боли и злости, мерцала мысль: Кэра жива. Неужели получится её увидеть?
🕊3🌚3🆒3
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
🌟 : — When you agreed to a deal with a🌟 : demon, knowing you'd be killed,🌟 : you didn't even think to share it🌟 : with me.
— You would have stopped me,🌟 : you wouldn’t have allowed me to🌟 : save my sister.
#How deep Is YOUR
Is it
#WHAT Devotion.
How deep is YOUR
IT'S like
Hit
────────────────────
#𝑫𝑨𝑹𝑳𝑰𝑵𝑮 & #𝑴𝑼𝑺𝑰𝑪
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
После сделки с демоном Рэйвен почти ни с кем не делилась подробностями. Она молчала не потому, что ей было нечего сказать — наоборот, слишком многое осело внутри тяжёлым грузом, который невозможно было вытолкнуть наружу. Ей не хотелось видеть в чужих глазах жалость. Не хотелось слышать утешения, которые всё равно не исправят того, что она уже натворила. Но один человек всё же узнал правду. И не только то, что она позволила рассказать — даже то, о чём Рэйвен предпочитала молчать. То, что она прятала глубже всего.
Она сидела на диване, сжав ладони в замок и уставившись в одну точку, будто восьмилетний ребёнок, которого вот-вот отругают за проступок. Непривычно тихо. Непривычно беззащитно. Только это была не детская слабость — это была усталость человека, который давно перестал верить в хороший исход.
В комнате появился Дин. Его шаги были тяжёлыми, резкими, словно каждый из них был наполнен злостью. Он остановился напротив, и Рэйвен подняла взгляд.
В его глазах было всё: ярость, разочарование, тревога. И ещё что-то… что заставило её внутренне сжаться. Он не просто подозревал — он уже знал. По его лицу она поняла сразу: он догадался обо всём до самого конца. Даже о том, как далеко зашла сделка. Даже о том, какой ценой ей всё это далось. Рэйвен прекрасно знала, что Винчестер захочет остановить её. Он не умеет иначе. Он всегда пытается спасти тех, кто рядом, даже если те сами уже выбрали путь.
Где-то в глубине души она на секунду подумала, что, возможно, ей стоило рассказать ему всё раньше. Не скрывать. Не играть в сильную. Но что-то каждый раз останавливало её. Может быть, страх, что он попытается вмешаться. Или страх, что он посмотрит на неё иначе. Или… что он начнёт винить себя.Она знала: Дин не позволит ей умереть. Не позволит даже попытаться.
Он сделал шаг ближе, глядя ей прямо в глаза, будто хотел прожечь её этим взглядом. Рэйвен даже не моргнула. Не отвела лица. Она могла бы соврать. Могла бы начать оправдываться. Но это было бессмысленно. Она прекрасно понимала всю серьёзность ситуации.Но сестра…Сестру она обязана спасти. Даже если это будет стоить ей жизни. Даже если потом от неё останется только пустая оболочка.
И Рэйвен слишком хорошо знала Дина. Он сделал бы то же самое ради собственного брата. Без раздумий. Без колебаний. И именно поэтому он сейчас смотрел на неё так, будто видел в ней себя.
Девушка поднялась с дивана и сделала шаг к нему — медленно, почти осторожно, сокращая расстояние между ними. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Рэйвен остановилась совсем рядом, положив ладони на его плечи, и едва заметно улыбнулась, словно пыталась спрятать за этой улыбкой страх и усталость.
Она подняла взгляд заглядывая в его глаза снизу вверх. В её взгляде не было мольбы — только решимость, от которой становилось не по себе. Рэйвен встала на корточки и легко коснулась губами его щеки, будто прощаясь заранее.
Дин резко выдохнул, словно эти слова ударили его сильнее, чем любая боль.
Рэйвен чуть приподняла подбородок, будто принимая его правоту, но не сдаваясь. Она усмехнулась, прикусив губу — нервно, почти привычно, как делала всегда, когда внутри всё рушилось.
Она сидела на диване, сжав ладони в замок и уставившись в одну точку, будто восьмилетний ребёнок, которого вот-вот отругают за проступок. Непривычно тихо. Непривычно беззащитно. Только это была не детская слабость — это была усталость человека, который давно перестал верить в хороший исход.
В комнате появился Дин. Его шаги были тяжёлыми, резкими, словно каждый из них был наполнен злостью. Он остановился напротив, и Рэйвен подняла взгляд.
В его глазах было всё: ярость, разочарование, тревога. И ещё что-то… что заставило её внутренне сжаться. Он не просто подозревал — он уже знал. По его лицу она поняла сразу: он догадался обо всём до самого конца. Даже о том, как далеко зашла сделка. Даже о том, какой ценой ей всё это далось. Рэйвен прекрасно знала, что Винчестер захочет остановить её. Он не умеет иначе. Он всегда пытается спасти тех, кто рядом, даже если те сами уже выбрали путь.
Где-то в глубине души она на секунду подумала, что, возможно, ей стоило рассказать ему всё раньше. Не скрывать. Не играть в сильную. Но что-то каждый раз останавливало её. Может быть, страх, что он попытается вмешаться. Или страх, что он посмотрит на неё иначе. Или… что он начнёт винить себя.Она знала: Дин не позволит ей умереть. Не позволит даже попытаться.
— Ты понимаешь, что она дала тебе сколько угодно времени, — голос Дина звучал глухо, сдержанно, но в нём дрожала злость, — но если охотники узнают, что эта тварь способна контролировать тебя… они без малейшего сожаления убьют тебя.
Он сделал шаг ближе, глядя ей прямо в глаза, будто хотел прожечь её этим взглядом. Рэйвен даже не моргнула. Не отвела лица. Она могла бы соврать. Могла бы начать оправдываться. Но это было бессмысленно. Она прекрасно понимала всю серьёзность ситуации.Но сестра…Сестру она обязана спасти. Даже если это будет стоить ей жизни. Даже если потом от неё останется только пустая оболочка.
И Рэйвен слишком хорошо знала Дина. Он сделал бы то же самое ради собственного брата. Без раздумий. Без колебаний. И именно поэтому он сейчас смотрел на неё так, будто видел в ней себя.
Девушка поднялась с дивана и сделала шаг к нему — медленно, почти осторожно, сокращая расстояние между ними. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Рэйвен остановилась совсем рядом, положив ладони на его плечи, и едва заметно улыбнулась, словно пыталась спрятать за этой улыбкой страх и усталость.
— Дин… я не жалею, — тихо произнесла она, крепче сжав его плечи. — Смерть может стать для меня спасением.
Она подняла взгляд заглядывая в его глаза снизу вверх. В её взгляде не было мольбы — только решимость, от которой становилось не по себе. Рэйвен встала на корточки и легко коснулась губами его щеки, будто прощаясь заранее.
— Всё будет хорошо. Я верну сестру, — прошептала девушка. — Попытаюсь как-то скрыться… демон всё же не убьёт меня. Не сразу.
Дин резко выдохнул, словно эти слова ударили его сильнее, чем любая боль.
— Она может в любой момент завладеть тобой, — его голос дрогнул, но он заставил себя говорить твёрдо. — И тогда твоей смерти не избежать. Ты прекрасно это знаешь.
Рэйвен чуть приподняла подбородок, будто принимая его правоту, но не сдаваясь. Она усмехнулась, прикусив губу — нервно, почти привычно, как делала всегда, когда внутри всё рушилось.
— Тогда привяжи меня к стулу. Внутри пентаграммы, — произнесла она спокойно. — Я не сбегу.
В её голосе прозвучала лёгкая насмешка.
— Даже сейчас ты не перестаёшь шутить… — тихо сказал Дин.
Девушка обняла его, прижавшись крепче, чем обычно — так, словно пыталась удержать не человека, а последние секунды тепла и простой человеческой близости. Её пальцы вцепились в ткань его рубашки, а дыхание стало тише, ровнее, будто она боялась спугнуть этот момент. Она не сказала больше ни слова. Только держала его, будто старалась запомнить это чувство до мельчайших деталей.
Рэйвен знала, насколько больно будет ему, когда её не станет. Эта мысль разъедала изнутри, давила на грудь, как тяжёлый камень. Она могла представить его взгляд, его злость, его пустоту — и от этого становилось ещё страшнее. Если бы всё было иначе… если бы не было охоты, демонов, крови и постоянного ожидания смерти за углом. Были бы они счастливы?
А может, судьба и вовсе не свела бы их вместе. Возможно, она прожила бы обычную жизнь, так и не узнав, что где-то существует Дин Винчестер. И он бы не узнал её. Не узнал её голос, её улыбку, её боль. Не узнал бы, как сильно может любить. Как бы всё сложилось тогда? Как у простых людей. Тех, кто заканчивает колледж, ругается из-за мелочей, строит планы на отпуск, покупает дом, заводит детей. Людей, которые боятся не смерти в бою, а простуды, ипотечных платежей и того, что забудут купить молоко. Каков вкус этой обычной жизни? Жизни, где не нужно быть сильной каждую минуту. Где можно позволить себе слабость и не умереть за неё.
Рэйвен медленно отстранилась, заставив Винчестера перевести взгляд на неё. Девушка сделала пару шагов назад, и Дин приподнял бровь, будто молча спрашивал: «Что случилось?» Она замерла на секунду, словно подбирая слова, а потом всё же решилась.
В её голосе звучало что-то тихое, почти детское. Надежда, смешанная с болью. Дин усмехнулся, но в этой улыбке было больше нежности, чем шутки. Он шагнул к ней и уверенно притянул обратно, будто не позволял ей даже мысленно уйти далеко.
Рэйвен улыбнулась. Её губы дрогнули, и она коротко кивнула, будто принимая этот ответ как единственное спасение. Девушка закрыла глаза и снова прижалась к нему, слушая стук его сердца — ровный, живой, настоящий. В тишине, нарушаемой только этим сердцебиением, она позволила себе вдохнуть глубже. И впервые за долгое время её тело накрыла волна спокойствия. Тёплого, почти болезненного спокойствия, как перед концом.
────────────────────
Свет едва пробивался в комнату, где царил один только хаос. Он падал неровными полосами, выхватывая из темноты перевёрнутые стулья, разбитые вазы и россыпь стекла, сверкающего на полу, будто осколки льда. Кровь была повсюду — на стенах, на досках пола, на краях мебели, будто здесь уже давно перестали различать боль и жестокость.
Посреди комнаты, на грязных досках, мелом была начерчена пентограмма. Линии выглядели свежими, но в них чувствовалась злая, живая энергия — такая, от которой по коже пробегает холод. В центре стоял стул. А на нём — Рэйвен, крепко привязанная верёвками. Запястья и щиколотки были стянуты так, что кожа местами покраснела, но девушка держалась удивительно спокойно, будто её это даже забавляло. На губах застыла усмешка — тонкая, опасная. Рэйвен медленно подняла взгляд и без стыда рассматривала вошедших охотников: Бобби и Дина. Её глаза блестели слишком странно — в них было что-то чужое, не принадлежащее ей. Она вздохнула, осматривая комнату, словно оценивая декорации собственного спектакля, и прикусила губу. Но даже через эту показную насмешку она видела всё: отчаяние в глазах Бобби, напряжение в его позе… и боль в лице Дина. Боль, перемешанную с яростью и разочарованием, которое резало сильнее любого ножа.
Дин сделал шаг вперёд, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Его взгляд был острым, убийственным.
Рэйвен знала, насколько больно будет ему, когда её не станет. Эта мысль разъедала изнутри, давила на грудь, как тяжёлый камень. Она могла представить его взгляд, его злость, его пустоту — и от этого становилось ещё страшнее. Если бы всё было иначе… если бы не было охоты, демонов, крови и постоянного ожидания смерти за углом. Были бы они счастливы?
А может, судьба и вовсе не свела бы их вместе. Возможно, она прожила бы обычную жизнь, так и не узнав, что где-то существует Дин Винчестер. И он бы не узнал её. Не узнал её голос, её улыбку, её боль. Не узнал бы, как сильно может любить. Как бы всё сложилось тогда? Как у простых людей. Тех, кто заканчивает колледж, ругается из-за мелочей, строит планы на отпуск, покупает дом, заводит детей. Людей, которые боятся не смерти в бою, а простуды, ипотечных платежей и того, что забудут купить молоко. Каков вкус этой обычной жизни? Жизни, где не нужно быть сильной каждую минуту. Где можно позволить себе слабость и не умереть за неё.
Рэйвен медленно отстранилась, заставив Винчестера перевести взгляд на неё. Девушка сделала пару шагов назад, и Дин приподнял бровь, будто молча спрашивал: «Что случилось?» Она замерла на секунду, словно подбирая слова, а потом всё же решилась.
— Как думаешь… смогли бы мы встретиться, будучи обычными людьми?
В её голосе звучало что-то тихое, почти детское. Надежда, смешанная с болью. Дин усмехнулся, но в этой улыбке было больше нежности, чем шутки. Он шагнул к ней и уверенно притянул обратно, будто не позволял ей даже мысленно уйти далеко.
— Я бы нашёл тебя… даже если бы мы были в другой вселенной.
Рэйвен улыбнулась. Её губы дрогнули, и она коротко кивнула, будто принимая этот ответ как единственное спасение. Девушка закрыла глаза и снова прижалась к нему, слушая стук его сердца — ровный, живой, настоящий. В тишине, нарушаемой только этим сердцебиением, она позволила себе вдохнуть глубже. И впервые за долгое время её тело накрыла волна спокойствия. Тёплого, почти болезненного спокойствия, как перед концом.
────────────────────
Свет едва пробивался в комнату, где царил один только хаос. Он падал неровными полосами, выхватывая из темноты перевёрнутые стулья, разбитые вазы и россыпь стекла, сверкающего на полу, будто осколки льда. Кровь была повсюду — на стенах, на досках пола, на краях мебели, будто здесь уже давно перестали различать боль и жестокость.
Посреди комнаты, на грязных досках, мелом была начерчена пентограмма. Линии выглядели свежими, но в них чувствовалась злая, живая энергия — такая, от которой по коже пробегает холод. В центре стоял стул. А на нём — Рэйвен, крепко привязанная верёвками. Запястья и щиколотки были стянуты так, что кожа местами покраснела, но девушка держалась удивительно спокойно, будто её это даже забавляло. На губах застыла усмешка — тонкая, опасная. Рэйвен медленно подняла взгляд и без стыда рассматривала вошедших охотников: Бобби и Дина. Её глаза блестели слишком странно — в них было что-то чужое, не принадлежащее ей. Она вздохнула, осматривая комнату, словно оценивая декорации собственного спектакля, и прикусила губу. Но даже через эту показную насмешку она видела всё: отчаяние в глазах Бобби, напряжение в его позе… и боль в лице Дина. Боль, перемешанную с яростью и разочарованием, которое резало сильнее любого ножа.
— Да брось, Винчестер. В Аду встретитесь. Рэйвен уж явно соскучится по тебе. Попрошу приготовить для вас один котёл, — демонца рассмеялась, лениво, почти скучающе глядя на охотников, будто они были всего лишь очередным развлечением. — Да ладно, Дин… где твои мольбы спасти эту красотку?
Дин сделал шаг вперёд, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Его взгляд был острым, убийственным.
— Замолчи, тварь. Я тебя в ад отправлю, — процедил он сквозь зубы.
Демонца только цокнула языком, будто его угрозы были детским капризом.
— О нет-нет… — протянула она с притворным сожалением. — Спаси лучше Дэвис. А ведь малышка и сестру толком не нашла.
Её улыбка стала шире, мерзче.Она засмеялась — слишком зловеще, слишком громко. Этот смех не просто издевался над ними, он будто сообщал единственную истину: девчонку уже не спасти. Судьба Рэйвен была предначертана с самого рождения — одержимая горем мать, её гибель, бесконечные потери близких… и демон, который разрушал её жизнь и прямо сейчас медленно убивал охотницу изнутри.
— Да брось, Дин, — протянула демоница. — Ты же сам не против избавиться от неё. Убей её. Стреляй. Или ты слишком боишься её смерти? Слабак? А другие ещё героем тебя называют…
Демоница усмехнулась. Похоже, ей надоели игры. Она потянула руку и с нечеловеческой силой разорвала верёвку на куски, освобождая ноги. Затем грациозно поднялась со стула и медленно подошла к краю пентограммы, будто гуляла по собственной территории. Она прикусила язык, а в глазах вспыхнул огонёк — такой яркий, что казалось, он вот-вот вырвется наружу и сожжёт весь дом дотла.
Дин сделал шаг вперёд, оказавшись совсем близко. Но пентограмма всё ещё держала её в ловушке, не позволяя выйти за пределы.
Они стояли лицом к лицу.
Демоница — в теле охотницы Рэйвен. Перед ней — человек, которого Рэйвен любила. Тот, кому она могла бы рассказать тысячу глупостей и мелочей, если бы всё сложилось иначе. Но сейчас в её теле была чужая тварь, и она находилась по другую сторону ловушки. Демоница склонила голову набок и медленно облизнула губы, будто наслаждаясь напряжением между ними. В Дине кипела ярость — такая, что он бы убил её прямо сейчас, если бы мог. А она… она стояла в теле той, которой было суждено умереть.
Их взгляды словно сжигали друг друга, без стыда, без пощады. Демоница усмехнулась, опустила голову и покачала ею, будто всё происходящее было слишком предсказуемым.
— Дам тебе попрощаться с ней. Но знай… не я убила её. Она сама.
Изо рта девушки вырвался густой сгусток чёрного дыма. Он клубился, как живая тень, и растворялся в воздухе, оставляя после себя запах гари и серы.Дин резко стёр линию пентограммы, разрушая ловушку и позволяя демонице уйти. Он доберётся до неё потом. Сейчас важна была только Рэйвен.
И что значили эти слова — «она сама»?
Тело девушки обмякло и упало на холодный пол. Дин тут же бросился к ней, опустился на колени и осторожно поднял её голову, укладывая себе на бёдра. Сердце стучало где-то в горле. Рэйвен медленно открыла глаза. На лице застыла слабая улыбка — странно спокойная, почти тёплая. С губ сорвался кашель, и вместе с ним — кровь.Яд.Дин побледнел, его взгляд потемнел.Рэйвен попыталась приподняться, опираясь на руку, и слабо посмотрела на него.
— Ты пыталась покончить с собой?.. — голос его дрогнул. Он коснулся её щеки, провёл большим пальцем по коже, словно боялся, что она исчезнет. — Скажи, что нет… прошу тебя.
Он наклонился, прижался лбом к её лбу и закрыл глаза, будто пытался удержать её силой одной лишь надежды.
— Прости… — прошептала она. — Я бы не справилась. Я бы когда-нибудь убила тебя. Я не могу… я не хочу этого. Лучше умру я.Глаза девушки наполнились слезами. И впервые он увидел, как она плачет. Не демон, не одержимая охотница — его Рэйвен.
— Я бы нашёл выход… — Дин снова погладил её щёку. — Я бы помог тебе. Не умирай… пожалуйста.
Он оставил поцелуй на её лбу, как молитву, как последнюю попытку удержать.
— Нет… ты должен жить. Даже если я умру… — она с трудом вдохнула. — Если когда-нибудь найдёшь её… мою сестру… прошу, не дай ей умереть.
Она замолчала и крепко обняла его, прижимаясь так, будто пыталась забрать с собой это тепло, этот запах, этот миг. Наслаждалась последними минутами рядом с ним.
Её тело дрожало от осознания: этих объятий больше не будет. Не будет язвительных комментариев, не будет тупых, нелепых шуток. Не будет её смеха. Она прижала его ближе, цепляясь за жизнь в его руках. Дин отстранился лишь на мгновение, обхватил её лицо ладонями. Он пытался улыбнуться, но губы дрожали. Он снова прижал Рэйвен к себе, будто мог отогнать смерть одной только силой любви.
Снова кашель.Снова кровь.
Рэйвен улыбнулась и потянула его к себе, коснувшись губами его губ. Слёзы новой волной покатились по её щекам. Этот поцелуй не был сладким — он был горьким, со вкусом крови и слёз, но настоящим. Она не хотела останавливаться. Её пальцы сжали его руку, скользнули к шее, зарылись в волосы, будто она пыталась запомнить его навсегда. Через этот поцелуй она говорила всё то, что уже не успеет произнести словами. Больно было невыносимо. Рэйвен остановилась. Повернулась к нему спиной, всё ещё лёжа на его коленях. Её дыхание стало тише. Глаза медленно закрылись. Она встречала смерть в объятиях любимого.
────────────────────
Дин резко сел на кровати, тяжело втягивая воздух, будто только что вынырнул из ледяной воды. Лоб был мокрым от пота, дыхание сбивалось, а сердце стучало так громко, что казалось — оно вот-вот вырвется из груди. Сон?.. Очередной кошмар, который прилип к нему, как грязь, не желая отпускать. Парень медленно огляделся. Темнота комнаты казалась слишком знакомой. Слишком… настоящей. Он ожидал увидеть пустоту мотеля, грязные стены, дешёвый светильник — но нет. Всё было иначе. Всё было так, как в доме Дэвис. И прежде чем он успел окончательно прийти в себя, в нос ударил запах. Тёплый, сладкий, домашний. Запах еды.
Дин замер, будто боялся пошевелиться и разрушить это мгновение. Из кухни доносились тихие звуки — шорох, скрип, едва слышное постукивание. Он сглотнул, ощущая, как по спине пробежал холодок. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Винчестер осторожно поднялся, всё ещё не веря, что может стоять здесь. Он нащупал на стуле футболку, натянул её на себя машинально, как по привычке, и вышел из комнаты. Шаги по лестнице отдавались глухо и тревожно, будто дом прислушивался к нему. На стенах висели фотографии. Их фотографии. Он видел их уже сотни раз, но сейчас они резали взгляд по-новому: Рэйвен, смеющаяся, Рэйвен с растрёпанными кудрями, Рэйвен, которая делала вид, что ненавидит камеру, но всё равно улыбалась. Всё здесь было таким… живым. Настоящим. Дин спустился ещё на пару ступеней. Пол под ногами был тёплым. Настоящим. Как и всё вокруг. И тогда он увидел её.
Рэйвен стояла у плиты, склонившись над сковородой. Волосы падали на плечи мягкими кудрями, а на лице застыло выражение сосредоточенности, будто она решала сложнейшую задачу. И это выглядело почти смешно — потому что Дин прекрасно знал, как она ненавидит готовку. Он остановился, боясь даже моргнуть. Будто если он сделает лишнее движение — она исчезнет. Мираж. Или подарок, которого он не заслужил. Рэйвен обернулась. И улыбнулась. Той самой улыбкой — усталой, чуть дерзкой, но такой родной, что у Дина мгновенно защемило внутри. Её взгляд был живым. Тёплым. Настоящим. Она сделала шаг к нему.
Дин не ответил. Он просто подошёл и обнял её так крепко, будто держал в руках последнюю ниточку, связывающую его с миром. Он прижал её к себе, чувствуя тепло её тела, запах её волос, знакомый до боли. И в груди что-то дрогнуло — не радость, не облегчение, а почти отчаянное желание поверить. Она жива. Это всё был сон. Просто кошмар. Рэйвен чуть напряглась, но потом всё же обняла его в ответ, легко, осторожно.
Снова кашель.Снова кровь.
— Прекрасная смерть… — прошептала она, тяжело дыша. — Умереть в твоих руках. В руках единственного… кого я когда-то так любила.
Рэйвен улыбнулась и потянула его к себе, коснувшись губами его губ. Слёзы новой волной покатились по её щекам. Этот поцелуй не был сладким — он был горьким, со вкусом крови и слёз, но настоящим. Она не хотела останавливаться. Её пальцы сжали его руку, скользнули к шее, зарылись в волосы, будто она пыталась запомнить его навсегда. Через этот поцелуй она говорила всё то, что уже не успеет произнести словами. Больно было невыносимо. Рэйвен остановилась. Повернулась к нему спиной, всё ещё лёжа на его коленях. Её дыхание стало тише. Глаза медленно закрылись. Она встречала смерть в объятиях любимого.
────────────────────
Дин резко сел на кровати, тяжело втягивая воздух, будто только что вынырнул из ледяной воды. Лоб был мокрым от пота, дыхание сбивалось, а сердце стучало так громко, что казалось — оно вот-вот вырвется из груди. Сон?.. Очередной кошмар, который прилип к нему, как грязь, не желая отпускать. Парень медленно огляделся. Темнота комнаты казалась слишком знакомой. Слишком… настоящей. Он ожидал увидеть пустоту мотеля, грязные стены, дешёвый светильник — но нет. Всё было иначе. Всё было так, как в доме Дэвис. И прежде чем он успел окончательно прийти в себя, в нос ударил запах. Тёплый, сладкий, домашний. Запах еды.
Дин замер, будто боялся пошевелиться и разрушить это мгновение. Из кухни доносились тихие звуки — шорох, скрип, едва слышное постукивание. Он сглотнул, ощущая, как по спине пробежал холодок. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Винчестер осторожно поднялся, всё ещё не веря, что может стоять здесь. Он нащупал на стуле футболку, натянул её на себя машинально, как по привычке, и вышел из комнаты. Шаги по лестнице отдавались глухо и тревожно, будто дом прислушивался к нему. На стенах висели фотографии. Их фотографии. Он видел их уже сотни раз, но сейчас они резали взгляд по-новому: Рэйвен, смеющаяся, Рэйвен с растрёпанными кудрями, Рэйвен, которая делала вид, что ненавидит камеру, но всё равно улыбалась. Всё здесь было таким… живым. Настоящим. Дин спустился ещё на пару ступеней. Пол под ногами был тёплым. Настоящим. Как и всё вокруг. И тогда он увидел её.
Рэйвен стояла у плиты, склонившись над сковородой. Волосы падали на плечи мягкими кудрями, а на лице застыло выражение сосредоточенности, будто она решала сложнейшую задачу. И это выглядело почти смешно — потому что Дин прекрасно знал, как она ненавидит готовку. Он остановился, боясь даже моргнуть. Будто если он сделает лишнее движение — она исчезнет. Мираж. Или подарок, которого он не заслужил. Рэйвен обернулась. И улыбнулась. Той самой улыбкой — усталой, чуть дерзкой, но такой родной, что у Дина мгновенно защемило внутри. Её взгляд был живым. Тёплым. Настоящим. Она сделала шаг к нему.
– Выспался? – спросила она легко, будто всё было как всегда. – Я пыталась что-то приготовить… но сам видишь.
Дин не ответил. Он просто подошёл и обнял её так крепко, будто держал в руках последнюю ниточку, связывающую его с миром. Он прижал её к себе, чувствуя тепло её тела, запах её волос, знакомый до боли. И в груди что-то дрогнуло — не радость, не облегчение, а почти отчаянное желание поверить. Она жива. Это всё был сон. Просто кошмар. Рэйвен чуть напряглась, но потом всё же обняла его в ответ, легко, осторожно.
– Ты странно себя ведёшь… – пробормотала она, чуть отстраняясь. – Случайно не заболел?
Её ладонь легла ему на лоб, проверяя температуру. Дин улыбнулся — ярко, по-детски, словно ему снова дали шанс на то, что он давно потерял. Он покачал головой, не в силах сказать ничего другого, кроме правды.
Потому что в этот момент правда была одна. Она здесь. Она рядом. И больше ничего не надо. Всё выглядело так просто… так обыденно. Как будто мир никогда не рушился. Как будто не было крови, демонов, могил и проклятий. Как будто они действительно могли жить обычной жизнью. Но сон всё равно не отпускал. Он сидел в сознании Дина, как заноза.
Девушка кивнула, но улыбка на её лице дрогнула, будто треснула тонким стеклом. Она отвернулась, вернулась к плите и выключила огонь. Потом медленно обернулась обратно.
И в её взгляде уже не было прежней лёгкости. Он сразу почувствовал это — будто воздух в комнате стал тяжелее. Дин шагнул к ней, хмурясь, пытаясь понять, что не так. Он не хотел рассказывать ей о сне. Не хотел приносить в этот дом смерть, даже словами. Не хотел, чтобы она знала, что в его голове снова и снова проигрывается её конец. Но Рэйвен сама сделала шаг навстречу. Её рука легла на его плечо — мягко, почти ласково.
Он не договорил. Рэйвен перебила его спокойно, даже слишком спокойно:
Слова ударили сильнее любого ножа. Дин отшатнулся, будто его толкнули. – Отпусти меня наконец, – её голос стал слабее, почти шёпотом.
Она опустила голову, и Дин увидел, как дрожат её пальцы. Как будто ей самой было тяжело произносить это. Прошла секунда. Рэйвен подняла взгляд. И Дин похолодел. Её губы были в крови. Тёмной, густой, стекающей по подбородку. Она выглядела так, словно только что вернулась из ада — буквально.
Его руки дрожали. Он пытался ухватиться за реальность, но она рассыпалась на глазах. Рэйвен подошла ближе, и в её движениях не было угрозы — только усталость. Тоска. Смирение.
Она подняла руку и кончиками пальцев коснулась его щеки. Нежно. Почти так же, как раньше, когда он возвращался домой с охоты. Дин задержал дыхание. Рэйвен прижалась лбом к его лбу, закрывая глаза.
Дин хотел закричать. Хотел схватить её и удержать. Хотел доказать ей, что он способен бороться даже с самой смертью. Но её тело было лёгким, почти невесомым. Словно тень. И он понимал — она права. Понимал, но не мог принять. Пускай это сон. Пускай обман разума. Пускай жалкая иллюзия, созданная его болью. Он всё равно не отпустит её сейчас. Потому что даже призрак Рэйвен был лучше, чем пустота. Но всё исчезло внезапно.
Как будто кто-то выключил свет.
Дин распахнул глаза и резко сел, хватая воздух ртом. Комната была тёмной и холодной. Никаких запахов еды. Никаких шагов. Никакого дома Дэвис. Только тишина. Только пустая кровать рядом. И тяжесть в груди, которая не проходила. Дин медленно повернул голову, глядя в темноту, и его взгляд стал стеклянным. Рэйвен не было. Она действительно мертва.
Потому что в этот момент правда была одна. Она здесь. Она рядом. И больше ничего не надо. Всё выглядело так просто… так обыденно. Как будто мир никогда не рушился. Как будто не было крови, демонов, могил и проклятий. Как будто они действительно могли жить обычной жизнью. Но сон всё равно не отпускал. Он сидел в сознании Дина, как заноза.
– Всё в порядке, Рэйвен… – наконец выдавил он, понимая, что молчит слишком долго. – Я просто… рад, что ты со мной. Рад, что ты жива.
Девушка кивнула, но улыбка на её лице дрогнула, будто треснула тонким стеклом. Она отвернулась, вернулась к плите и выключила огонь. Потом медленно обернулась обратно.
И в её взгляде уже не было прежней лёгкости. Он сразу почувствовал это — будто воздух в комнате стал тяжелее. Дин шагнул к ней, хмурясь, пытаясь понять, что не так. Он не хотел рассказывать ей о сне. Не хотел приносить в этот дом смерть, даже словами. Не хотел, чтобы она знала, что в его голове снова и снова проигрывается её конец. Но Рэйвен сама сделала шаг навстречу. Её рука легла на его плечо — мягко, почти ласково.
– Мне снилось такое… – начал Дин глухо, будто слова застревали в горле. – В моём сне ты…
Он не договорил. Рэйвен перебила его спокойно, даже слишком спокойно:
– Умерла? – Дин замер.
– Так это правда, – продолжила она тихо. – Меня нет, Дин. Я не жива.
Слова ударили сильнее любого ножа. Дин отшатнулся, будто его толкнули. – Отпусти меня наконец, – её голос стал слабее, почти шёпотом.
Она опустила голову, и Дин увидел, как дрожат её пальцы. Как будто ей самой было тяжело произносить это. Прошла секунда. Рэйвен подняла взгляд. И Дин похолодел. Её губы были в крови. Тёмной, густой, стекающей по подбородку. Она выглядела так, словно только что вернулась из ада — буквально.
– Нет… – прошептал он, делая шаг назад. – Я думал, это сон…
Его руки дрожали. Он пытался ухватиться за реальность, но она рассыпалась на глазах. Рэйвен подошла ближе, и в её движениях не было угрозы — только усталость. Тоска. Смирение.
– Отпусти меня, – повторила она. – Живи ради себя. Ради Сэма. Ты меня уже не спасёшь… моя судьба такова.
Она подняла руку и кончиками пальцев коснулась его щеки. Нежно. Почти так же, как раньше, когда он возвращался домой с охоты. Дин задержал дыхание. Рэйвен прижалась лбом к его лбу, закрывая глаза.
– Я всегда буду любить тебя, – прошептала она. – Пускай даже в аду.
Дин хотел закричать. Хотел схватить её и удержать. Хотел доказать ей, что он способен бороться даже с самой смертью. Но её тело было лёгким, почти невесомым. Словно тень. И он понимал — она права. Понимал, но не мог принять. Пускай это сон. Пускай обман разума. Пускай жалкая иллюзия, созданная его болью. Он всё равно не отпустит её сейчас. Потому что даже призрак Рэйвен был лучше, чем пустота. Но всё исчезло внезапно.
Как будто кто-то выключил свет.
Дин распахнул глаза и резко сел, хватая воздух ртом. Комната была тёмной и холодной. Никаких запахов еды. Никаких шагов. Никакого дома Дэвис. Только тишина. Только пустая кровать рядом. И тяжесть в груди, которая не проходила. Дин медленно повернул голову, глядя в темноту, и его взгляд стал стеклянным. Рэйвен не было. Она действительно мертва.