Из результатов в чём-то уникального исследования миграции читателей «Известий», которое провели в 1968 г.:

«Наиболее критическим оказывается первый период: в этот момент происходит процесс адаптации, "притирки" читателя к газете. Именно в этот период выявляются дефекты союза читателя с газетой, которые либо устраняются, либо приводят этот союз к гибели. Затем наступает период стабилизации, который, как правило, сменяется естественным "износом". Критический период продолжается 3-5 лет. Именно к концу этого срока разочарование газетой достигает максимума, так как читатели "перенасытились" специфическими материалами.
Тревожным симптомом, признаком угасания интереса к газете у "бывшего" подписчика еще до принятия им решения о расторжении связей с газетой является снижение его внимания ко многим разделам по сравнению с "новым" подписчиком, для которого, естественно, характерна повышенная активность».

Всё как в браке. А социологи – с отменным чувством юмора.

«Эмоциональный тонометр», который ВЦИОМ презентовал в конце января, теперь в разделе «Рейтинги». Надо полагать, что в планируемых ежемесячных замерах и ежеквартальных публикациях «оценки психоэмоционального состояния российского общества в контексте социально-экономических и геополитических изменений» будет реализована та методика, что была представлена. Но поняла не все методические решения ВЦИОМ в отношении «Эмоционального тонометра».

Непонимание 1, про кластерный анализ. В опросе предлагался список из 12-ти эмоций, про каждую из которых нужно было ответить, подходит или не подходит она для описания настроения в последние 2–3 дня. Шкала ответов «скорее да», «скорее нет», «затрудняюсь ответить». А дальше – кластерный анализ методом k-means на этих 12-ти номинальных переменных. Делать k-means на таких переменных – не совсем очевидное решение, он под другие, количественные, переменные заточен. Но SPSS какая разница? У меня не получилось один-в-один воспроизвести численность кластеров, что указана в аналитическом отчёте, но максимально приближенный результат получается, когда трёхзначная шкала преобразована в дихотомическую: испытывал эмоцию – не испытывал эмоцию (разница в численности попавших в сопоставимые кластеры 1-2 п.п. при практически совпадающих эмоциональных профилях). Но даже преобразование исходных переменных в дихотомические не делает их пригодными для k-means.
Судя по всему, это кластерное решение предполагается использовать дальше для мониторинга численности групп с разным эмоциональным состоянием. Но то, что хорошо для однократного выявления «реальных» эмоциональных групп, не совсем подходит для отслеживания размера этих групп в динамике: подвижно не только эмоциональное состояние, но и «линейка», которым его измеряют; кластерный анализ слишком чувствителен к эмпирике. Не факт, что в следующий раз вообще будут выделены аналогичные группы. Для отслеживания в динамике ожидала бы, что обратятся к критериальному способу выделения эмоциональных групп.

Непонимание 2, про интенсивность эмоций. Прежде всего это про группу, которую назвали «Возбуждённые»: они «высоко эмоциональны», «бурно реагируют на события», да и в описании других измерений эмоционального состояния проскальзывает параметр «интенсивность». Но либо в массиве к аналитическому обзору не все переменные, либо сомнительны эти описания. По вопросу о 12-ти эмоциях максимум о чём можно говорить, это о «широте эмоционального спектра», разделив эмоции на положительные и отрицательные, но вопросов, как часто или как долго респондент пребывал в состоянии радости или тревоги, чтобы говорить об интенсивности, в массиве нет. Как зафиксирована «бурность» эмоций?

Непонимание 3, про «преимущественно» и возрастные отличия. К примеру, в портрете «Жизнерадостных» указано, что это «преимущественно 18-24-летние», но в действительности это «преимущественно» – 10%; 18-24-летних в выборке вообще только 9%. Эмоционально «Тревожные», как маркирует их ВЦИОМ, «преимущественно 25-34-летние», но если в процентах, то это 21-22%, во всей выборке численность этой возрастной группы – 15%. Про эмоционально «Сдержанных» пишут, что они «чаще затрудняются высказывать свое эмоциональное состояние». На самом деле, во-первых, они просто не испытывали за 2-3 дня перед опросом большинство тех эмоций, о которых спрашивают. А во-вторых, если в цифрах, то тех, кто ответил «затрудняюсь ответить» хотя бы в отношении одной эмоции, 10% во всей выборке и 21% среди «сдержанных». В общем, вопрос: с какого значения начинается «преимущественно»?

Но даже такой простой вопрос про 12 эмоций, по шесть положительно и отрицательно окрашенных, позволяет выполнить более детальный анализ, тех же эмоциональных профилей каждой группы, которые в презентации представлены, пусть и фрагментарно. И нельзя без телевизора: среди попавших в группу, которую ВЦИОМ назвал «Возбуждённые» (а я бы назвала «Испытывающие разнообразные эмоции»), ежедневно смотрят ТВ 56% (во всей выборке 47%), вообще не смотрят – 24% (в выборке – 31,5%). Может, разнообразие эмоций – это широкий спектр сопереживания показанному по ТВ?

Как преимущественно выглядят женщины 60-ти лет и старше по версии ВЦИОМ.

Как анархисту захватить власть и при этом самому не стать властью? О том, почему невозможно дать ответ на этот вопрос, читайте в отрывке из книги социолога Вадима Волкова «Анархия, или Жизнь без начальника», вышедшей в серии «Азбука понятий» Издательства Европейского университета в Санкт-Петербурге. 

https://gorky.media/fragments/kak-praktikovat-postanarxiyu

Слушала и читала о разных исследованиях на данных проекта "Экономическое поведение домашних хозяйств"; например, "Нестандартное потребление" Вадима Радаева написано на этих данных. Проект включает также опрос высокодоходных групп населения ("верхних 10%"), уникальный в России. По этому поводу очень манит кнопка "Получить данные проекта" (по запросу).

У нашего большого проекта "Потребление и экономическое поведение домашних хозяйств в России" - новый сайт. На нем можно подробнее узнать о том, кто делает проект, какие данные мы собираем, какие статьи публикуем. И, конечно, как и раньше - почитать Барометры и НЭПы. Данные проекта будем открывать постепенно - в течение этого года откроем данные опросов 2023-2024 гг. Обязательно об этом расскажем, как только сделаем. Но уже сейчас можно посмотреть анкеты и подумать, что вас может заинтересовать.

А тем временем из сборника "Жилищное хозяйство в России" исчезли все показатели о физическом масштабе капитального ремонта в многоквартирных домах, остались только финансовые данные - об индексе цен, тарифах, начисленных и фактически уплаченных взносах на капитальный ремонт. Впрочем, их не было уже и в сборнике за 2022 г. Да, в ЕМИСС ещё есть показатели о площади домов, в которых выполнен кап. ремонт, и количестве жителей в этих домах, но какой статус сборников Росстата, а какой - у ЕМИСС? Вот так в статистической памяти капитальный ремонт и останется как сбор взносов.

#капремонтМКД

Фотография не про солидарность, но про умение смотреть в другую сторону, про свой взгляд, отличный от мужского.

В любых, даже исторических событиях быть собой и знать, что интересно именно тебе.

Garry Winogrand, Apollo 11 Moon Shot, Cape Kennedy, Florida, 1969

В свежем номере «Путей России» вышла уже третья подборка новых книг по экономической социологии, которые делаю ежегодно. Они не претендуют на «репрезентативность» экономической социологии, но систематичность в виде примерно одного и того же набора российских и зарубежных издательств присутствует.

Черкашина, Т. Ю. Неумирающий класс, конфискованное будущее, пространство как ресурс — о чём ещё новые книги по экономической социологии? // Пути России. 2026. Т. 4. № 1. С. 163–175.

Что отличает список этого года?

Борьба и контрапункты. Отдельный блок в подборке о социальных противостояниях по поводу ресурсов и солидарностях, возникающих в таких конфликтах, но и в других книгах эта экономическая напряжённость присутствует. И если раньше списки книг получались по принципу «одна идея / сюжет – одна книга», то в этом году ненамеренно получились «контрапункты между книгами»: на неравенство две разные точки зрения, разные истории джентрификации, разные «парадигмы» совместного проживания.

Переосмысление классов. Каждому обществу – своя классовая система, и в экономике активов классы выделяют не по месту в системе труда или потребления, а в системе владения этими активами. Жилищные классы переосмысливаются в конфликтном ключе, как новая линия разлома.

«Физичность». Многократно в книгах звучат темы пространства и времени. Про время – это «конфискованное будущее» и будущее как маркер классов, про «быть бодрым 24/7»; пространство – это, прежде всего, ресурс, который приходится делить с другими, за который нужно бороться, это баланс между местом работы и местом жительства.

Сразу четыре книги представляют тематический блок о постсоциализме: сборник, в котором анализируются разные социалистические модели социального государства и отголоски социализма в современных ожиданиях от социальной политики в этих странах, а также три книги-кейса – о том, что стены по-прежнему разделяют Западную и Восточную Германию (не бетонные, а социальные), о том, как сербские фермеры отстаивают автономность, пока государство пытается строить сельский капитализм, и об истории одной румынской многоэтажки. О последней книге расскажу отдельно. ⬇️ Все книги этого тематического блока – в открытом доступе, как и ещё несколько книг.

Что отсутствует в подборке книг по экономической социологии, изданных в 2025 году? Бедность и средний класс.

История одной румынской многоэтажки. Это мой личный, субъективный фаворит в подборке книг.

Șalaru, M. An Anthropology of Architectural Transformation. The changing fabric of a Romanian block of flats. London: UCL Press, 2025. Open Access.

Многоэтажный дом, строительство которого началось в 1974 г. в небольшом румынском городе Пьятра-Нямц, – та самая капля воды, в которой отразился весь мир. А ещё «сложный палимпсест», сохранивший исторические слои переделок, инициированных жителями и институтами. Управление ресурсами для поддержания жилого пространства на уровне дома, города, страны – собственно, это позволило включить книгу в подборку по экономической социологии.

Это исследование со сравнительно долгим полевым этапом (2013-2014), когда план сбора данных задавался в том числе полем:

«… после того как специалист по городскому планированию в мэрии обратил мое внимание на то, что строители часто не соблюдают строгие правила проведения изоляционных работ, я провела две недели с бригадой, которая занималась утеплением многоквартирного дома в нашем районе, снимая и фотографируя процесс».

Источники и техники сбора данных разнообразны: интервью, наблюдение с фотографированием и видеосъемкой, работа с местными газетами середины 1970-х, чтобы понять «дискурсивное сопровождение» строительства дома, анализ старых и новых карт города. И на фотографиях и видео не только материальные объекты, но и респонденты (эти фотографии и в книге есть), так что анонимность информантов не обеспечивалась (кроме отдельных исключений), да они и сами не хотели анонимности:

«… моё исследование ставит под сомнение принцип анонимности, который широко используется в социальных науках. … учитывая визуальный характер моей работы, анонимность была не всегда возможна и не всегда желательна. С самого начала взаимодействия с участниками я сообщала им о своей роли исследователя и целях исследования. Как только жильцы позволили мне войти в их мир, они очень гордились своим участием в моем исследовании и были рады, что я использую их настоящие имена. Более того, они бы обиделись, если бы я их переименовал, учитывая, с каким энтузиазмом они показывали мне свои дома».

Мария Шалару акцентирует визуальные данные: «я часто позволяю им занимать больше места, чем обычно это бывает. … Все изображения в этой книге призваны подчеркнуть материальную составляющую моего объекта, а не быть позитивистским набором данных, который можно воспринимать как «объективную» точку зрения». Ещё один способ подчеркнуть идею материальности – оглавление книги, на первый взгляд, далёкое от социальных наук: The Administration Room, The Water Tap, The Cladding, The Radiator, The Staircase, The Window. Но этот приём объясняется и тем, что «инфраструктурные проблемы были в центре внимания жильцов и затрагивали самые разные аспекты жизни в доме». К примеру, глава «Водопроводный кран» – об «отношениях доверия и подозрительности, которые складываются внутри здания в связи с потреблением воды и обслуживанием водопроводной инфраструктуры. Из-за протечек в старых трубах соседи ненамеренно заливали друг друга, что портило отношения между ними и создавало новые социальные связи, связанные с устранением последствий. Это были моменты истины, в которых проявлялись моральные представления о том, что значит быть хорошим соседом». Глава «Радиатор» – «о сложном процессе децентрализации теплоснабжения, вызванном устаревшим оборудованием, чрезмерной протяженностью сетей и неравномерным пиковым потреблением», об установке индивидуальных котлов и отключении от централизованного теплоснабжения; а глава «Окно» не только о них непосредственно, но и «эстетических устремлениях жильцов».

Для работающих с данными Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ будет интересна статья из свежего номера журнала «Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены», в которой представлена динамика панели, естественная и организованная; соотношение панельной и репрезентативной выборок; численность «панельных старожилов»; закономерности выбытия из панели:

– наиболее резкие потери респондентов наблюдаются после первичного участия. Каждый же следующий год участия в обследовании повышает вероятность дальнейшего сотрудничества;
– доля мужчин, выбывающих из исследования, стабильно выше, чем доля женщин, хотя в последние годы наблюдений это различие становится минимальным;
– ожидаемо, что наиболее «сохранившейся» в выборке возрастной группой являются респонденты, которым в 1994 г. было от 31 до 45 лет; спустя 30 лет подавляющее большинство из них – пенсионеры, которые с большей готовностью принимают участие в исследовании. Более молодые респонденты выбывают в силу более высокой территориальной мобильности, более старшие – в силу естественной смертности;
– среди долго участвующих в панели выше доля сельских домохозяйств.

Хотя в файлах каждой волны публикуются весовые коэффициенты, приводящие выборочную совокупность в соответствие с данными Росстата для года проведения интервью (по типу населенного пункта, полу и возрасту), организаторы РМЭЗ по-прежнему пишут, что «использование постстратификационных весов остается на усмотрение исследователей», предлагаемые веса «не являются обязательными к использованию или единственно возможными: любой исследователь может самостоятельно рассчитать требуемые ему весовые коэффициенты, принимая во внимание именно те характеристики генеральной совокупности, которые важны для проведения конкретного анализа». Мой опыт работы с данными РМЭЗ подсказывает, что в начале работы с какими-то переменными стоит как минимум сравнить описательные статистики по взвешенным и невзвешенным данным, а не априорно решать, что будете пользоваться весами.

Дорофеева З. Е., Козырева П. М., Косолапов М. С., Тонис Е. И. Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ: особенности методологии, принципы организации, исследовательские возможности // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2026. № 1. С. 40–64.

Статистическая «воронка» капитального ремонта общего имущества в многоквартирных домах

Диаграмму можно посмотреть непосредственно в Datawrapper

Источник: ГИС ЖКХ. Аналитика и отчёты

#капремонтМКД

Коротко прокомментировала подборку книг по экономической социологии и для эконом-социологов, которую недавно опубликовали в журнале "Пути России"

В дополнение к репосту

Комментарий ув. Татьяны Черкашиной @touch_241 для читателей нашего канала

Искала бы подсказку, почему в подборке не оказалось книг о бедности и среднем классе, в этом же списке книг. Ни бедность, ни средний класс не стоит рассматривать в отрыве от социальной структуры в целом, а в 2025 году вышло несколько книг, в которых обращают внимание на другие линии социального разлома, социальной напряженности; меняется социальное структурирование, и старые категории отходят на второй план.

Уже в книгах, которые помещала в прошлые подборки, средний класс был, скорее, средством, тем социальным слоем, на примере которого проблематизировали неустойчивость экономического статуса, амбивалентность обладания собственностью, за приобретением которой стоят высокие долговые обязательства, неустойчивость труда как источника доходов.

Проблема бедности как недостатка экономических ресурсов или наоборот, среднего класса или какой-то другой группы, обладающий автономностью и ресурсами для неё, не уходят с повестки дня, но идёт поиск понятийного языка для описания актуальных сегодня социальных макрогрупп, слоёв.

Богатая подборка разных ресурсов (каталогов, платформ, ГИС и др.) с данными о территориях и населённых пунктах