Китайские нефтетрейдеры осторожно возвращаются на мировой рынок нефти. В частности, импорт нефти в КНР начал расти в июле впервые с февраля 2026 года, такие данные приводит The Economist со ссылкой на статистику Kpler.

На текущий момент не важен объем и скорость, а скорее важен сентимент нефтяного рынка: возвращение китайского нефтяного спроса говорит о том, что и китайские генералы от ТЭК вслед за Минэнерго США считают, что самое страшное для мирового рынка нефти осталось позади и некоторое увеличение спроса со стороны КНР не шокирует мировой рынок энергии. Говоря иначе, произошла адаптация к новому статус-кво: Ормуз то ли открыт, то ли закрыт; добыча нефти на Ближнем Востоке в серой статистической зоне, а логистические риски выросли кратно.

Впрочем, текущие цены на нефть практически не отражают всех этих неопределенностей. А мировому спросу и предложению до сих пор далеко до баланса. Тем не менее текущие (манипулятивно заниженные, в том числе стараниями Китая) цены на нефть буквально шепчут: «купи, купи больше». И, возможно, именно этой логикой и руководствуются китайские закупщики.

Да и острой нужды в закупках крупных партий нефти у китайских энергетиков нет. Гигантский нефтяной резерв не сильно пострадал за последние месяцы, если верить тому же The Economist со ссылкой на Vortexa. Власти КНР крайне рационально использовали коммерческие и стратегические запасы нефти страны, ставшие в какой-то момент спасательным кругом для всего мирового ТЭК, сильно сгладив остроту энергетического кризиса. Они почти не снизились за время кризиса.

В общем, ни китайцы, ни американцы (во всяком случае пока) не верят в затягивание и тем более эскалацию конфликта на Ближнем Востоке, иначе стратегия была бы иной — «ни капли нефти врагу, все в дом, все в дом»: американцы не палили бы стратрезервы, а китайцы не роняли бы свой спрос на импорт нефти.

НАТО переживает «тяжелейший за всю свою историю» кризис, заявил директор второго европейского департамента МИД России Юрий Пилипсон. Так, Словения намерена провести референдум по выходу из альянса. Российский дипломат счёл, что до возможного референдума о членстве Словении в НАТО «пока далеко»: по словенским законам в сфере обороны допустим лишь совещательный референдум, равнозначный опросу общественного мнения, и отдача от такого плебисцита «неочевидна».

Кризис усугубляется нарастающими разногласиями между ведущими членами блока, а публичные дебаты о НАТО, в частности в Словении, являются скорее «отражением внутринатовских распрей».

Кризис НАТО длится давно, и его причины очевидны. С одной стороны, членство в организации требует от участников скидываться по 5% от ВВП ежегодно на нужды обороны, что для большинства стран нереализуемая задача. У многих государств есть насущные проблемы в обновлении инфраструктуры: дорог, мостов, образования, соцобеспечения и выплат пенсий. А НАТО выдумало себе врага в виде России и требует непримиримой войны с ним. Власти той же Словении прекрасно понимают, что российская угроза — это пропагандистский миф, а 5% от ВВП, переданное «на распил» в некую некоммерческую организацию, — это средства, буквально отобранные у пенсионеров и нуждающихся. И это лишь один очевидный конфликт.

Нарастают и разногласия среди участников альянса о приоритетных целях «кооператива». Для Франции и Великобритании приоритет — Россия, а для США он сместился на Ближний Восток, тогда как материальные ресурсы и мощности по их восполнению у альянса ограничены. И это создаёт другой серьёзный личностный конфликт: страны Европы не поддержали иранскую авантюру Трампа, а последний очень обидчив и злопамятен. И, конечно, принадлежность Гренландии — вопрос, периодически всплывающий и затухающий.

А ведь это только поверхностный взгляд. Среди членов альянса масса и технических конфликтов. Десятилетия идет обсуждение вопроса создания единой армии альянса. Однако он все время утыкается в унификацию: чья платформа танка или самолёта станет основой армии, чей протокол спутниковой разведки и связи использовать, стрелковое оружие, подлодки, ракеты, корабли ПРО и т.д. Эти вопросы не выносятся на публику, но они не менее конфликтны, нежели публичная полемика вокруг альянса. И это и есть тот самый «распил» средств.

При этом сейчас основная удерживающая сила альянса — США — переживает катастрофическое поражение в Иране, а личностное отношение к Трампу среди других лидеров заметно ухудшилось до статуса «лузер». А с таким клеймом удержать могучую кучку стран Европы в альянсе, у которого нет единой цели, задач, бюджета, а еще и есть взаимные территориальные претензии на одном страхе России или Ирана — невозможно. И это действительно кризис.

Забавная картинка. Показывает объем нефтедобычи Техаса на фоне странового рейтинга - 4 место. Любопытно, что без Техаса США по объемам добычи опускаются ниже России и Саудовской Аравии.

Тут важно понимать, что Техас - это Пермский бассейн, то есть сланец, который по коэффициенту EROI (энергетическая рентабельность - соотношение затраченных джоулей к извлеченным) находится на нижнем пределе.

EROI в сланце имеет соотношение 1 затраченный джоуль к 7-10 полученным. Это в 4-5 раз ниже, чем в добыче традиционной нефти (в несколько раз ниже даже к показателю энергии, извлекаемой из дров). Сланец, как недавно писал у нас Крутаков, это последний "вздох ПЖ".

Это стратегический резерв США, который они используют на время захвата (Ирак, Сирия, Венесуэла, война в Персидском заливе) других источников нефти и газа. Отсюда простой вывод: у США, как у крокодила, обратного хода нет, и они висят на стрелке счетчика (цейтнот).

Чисто для общей картинки приведем еще 14 место среди нефтедобывающих стран мира американского шельфа Мексиканского залива. Как писал Крутаков (ссылка стоит выше), это тоже целенаправленная энергетическая политика США.

Здесь надо вспомнить соглашение Шеварднадзе-Бейкера, по которому "пятнистый" отписал Америке огромный кусок (31 тыс. кв. км) русского нефтеносного шельфа Берингова моря (около 200 млн т нефти и 200 млрд м³ газа). Для понимания, это там, где Дмитриев собирается туннель строить.

Буровая в Telegram | в MAX

«Ким сорвал джекпот», — не скрывая своего негодования, пишет Bloomberg.

За четыре года СВО совокупный экспорт Северной Кореи составил 22 млрд долларов, и это несмотря на санкции Совбеза ООН, призванные унасекомить экономику Северной Кореи.

Никто достоверно не знает структуру экспорта Северной Кореи; можно лишь предположить, что более 80% поставленной на внешние рынки продукции — это высокотехнологичная продукция высоких переделов, произведённая северокорейским оборонпромом. О такой структуре экспорта большинство стран может только мечтать, в том числе Южная Корея и Китай.

Другое дело, что рынок сбыта у этой продукции крайне ограничен, в основном Россией. Хотя, возможно, северокорейская высокотехнологичная продукция пошла и на Ближний Восток, в первую очередь в Иран. Однако достоверно узнать об этом тоже не получится. Впрочем, цифры, приводимые Bloomberg, также не истина в последней инстанции. Точные объемы и цены носят гриф «СС», поэтому данные на представленной диаграмме носят сугубо оценочный характер. Но если взять за базу имеющиеся данные — 22 млрд долларов, — то окажется, что Северная Корея в прошлом году продала военной продукции на сумму около 7 млрд долларов, что делает её одним из крупнейших оборонных экспортёров в мире.

С такой цифрой Северная Корея в 2025 году обошла Южную (данные SIPRI дают оценку 5,7 млрд долларов оружейного экспорта в 2024 году) и приблизилась к мировому экспортёру оружия № 2 в мире — Франции (7,7 млрд долларов, SIPRI, 2024 год). Россия, кстати, по объективным причинам из ТОПа выпала. Впрочем, ненадолго. Испытанное в ходе СВО, самого интенсивного и высокотехнологичного конфликта современности, оружие будет крайне востребованно на внешних рынках. Тем более оно по факту оказалось сильнее европейского и американского.

Возвращаясь к Северной Корее: государство получило свой мощный бенефит от СВО в виде развития экономики в последние годы. Это признают даже аналитики Bloomberg: жизнь в С.Корее стала заметно лучше. Более того, общественно-экономическая модель «северян», похоже, оказывается более устойчивой к внешним и внутренним вызовам по сравнению с «южной». Да, «северяне» сейчас живут значительно беднее «южан». Но последние перестали размножаться. Там копятся проблемы пенсионных обязательств и долгов. При этом «южане», как и японцы, тотально зависимы от дяди Сэма в вопросах обороны. А вот «северяне» — демографически растущая страна, обладающая суверенитетом. И в вопросе потенциального объединения Корей последнее может стать решающим фактором.

«Да, они могут доставлять неприятности, но они банкроты. У них нет денег. Знаете, Иран — банкрот, полностью банкрот», — заявил американский президент Дональд Трамп в интервью изданию Axios.

Можно найти с десяток цитат Дональда Трампа о том, в каком бедственном финансовом и экономическом положении находится Иран. И в целом западные СМИ действительно создали картинку нищеты, голодных бунтов, дикой инфляции и полного экономического раздрая.

Однако тот же Всемирный банк с головным офисом в Вашингтоне относит Иран к странам с доходами выше среднего. В этой же группе стран — Турция, Китай, Казахстан, Белоруссия — крепкие экономики. Россия три года назад была там же. А ведь «средний доход» с учётом паритета — это не только количество долларов в кармане, а скорее количество услуг и возможностей приобрести на эти доллары: пенсии, образование, медицину, транспорт, продуктовую корзину и прочие блага цивилизации.

Ну, да, Иран не богатая страна, но и не бедная. Но там живёт 93 млн человек, так что по численности жителей Иран обходит крупнейшую западноевропейскую страну — Германию. То есть Иран — мощная региональная экономика с сформированной гражданской и военной инфраструктурой и огромной территорией. Последнее очень важно: в военной терминологии обширная территория создаёт «стратегическую глубину».

На этом фоне режиму аятолл несказанно повезло в том, что Трампа «брифуют» не реальными данными от наднациональных институтов (ВБ, МВФ или, на крайний случай, ЦРУ), а пропагандистскими картинками из СМИ. А если верить западным СМИ, то, конечно, создаётся иллюзия скорой победы американцев над неугодным режимом: надо только немного поднажать — и победа будет в кармане.

Министр финансов США Скотт Бессент заявил, что уже на следующей неделе Вашингтон объявит о мерах, «невиданных в истории экономической изоляции страны». Новые шаги станут частью усиления давления на Тегеран на фоне продолжающегося конфликта и фактического тупика в мирных переговорах.

Впрочем, нажим на Иран длится уже седьмой месяц. Но персы не восстали. Армия не потеряла боеспособность. Экономика Ирана не в лучшей форме, но жители страны уже полвека живут под санкциями. Качество жизни, возможно, и снизилось, но не кардинально. То есть экономика и общество адаптировались к военному времени.

И последнее даёт надежду на то, что Иран устоит в противостоянии на истощение. Нефти в мире становится всё меньше. Удерживать цены на фьючерсы всё сложнее. Инфляция разрушает финансовые системы Японии, Европы. Поплохело и государственному долгу США. То есть пока время играет на Иран и его переговорные позиции. И победа шиитского Ирана ближе, чем когда бы то ни было.

WSJ: страны Персидского залива готовы принять контроль Ирана над Ормузом.

Вы заметили, как сменился контекст противостояния на Ближнем Востоке? Иранская ядерная программа как предлог к войне вообще выпала из повестки. «Ядерная пыль», «Фродо» и прочие слова, связанные с ураном, исчезли из медиа, заявлений и цитат. Впрочем, в последние недели от конфликта самоустранился и Израиль.

Сегодня главный вопрос, стоящий на кону, — кто и на каких условиях контролирует судоходство через Ормуз. Точнее даже так: вопреки Конвенции о морском праве, стороны выясняют, кто будет взимать плату за судоходство — КСИР или Пентагон (Белый дом). То есть вопрос о том, можно ли не платить, даже не стоит. Идёт борьба за то, через чьи липкие лапки пойдёт плата за судоходство — иранских генералов или американских адмиралов.

Ормузский пролив никогда не будет больше функционировать так, как раньше, — заявил накануне министр финансов США Скотт Бессент.

Впрочем, пока картина выглядит так, что Иран побеждает и начинает контролировать судоходство. Однако соседи строят обходные маршруты: Саудовская Аравия — через Янбу, ОАЭ — через Фуджейру, а Ирак — через Сирию или Турцию. В итоге КСИР получает редкие платежи от судовладельцев, везущих СПГ Катара или нефть Кувейта.

Впрочем, самый фееричный (а он же самый невероятный) сценарий — это если американцы с иранцами договорятся и создадут «ЧВК на паях», обеспечивающую безопасность судоходства в Ормузе. Американцы будут требовать от арабов гнать нефть через Ормуз, а иранцы — обрабатывать платежи и, конечно, «обеспечивать безопасность». А если кто против, то американский Пятый флот всегда готов объяснить на понятном международном языке, что такое демократия. Но американцы на последний сценарий не пойдут, а иранцам на такую схему не дадут согласие китайцы.

Тем не менее, очевидно, что во втором сражении Иран одерживает очередную победу над армией Штатов. А значит, Ормуз перейдёт под полный и бесспорный контроль КСИР. Но это совсем не значит, что не будет третьего или четвёртого сражения. Однако у иранских властей нет опции встать из-за покерного стола и забрать фишки. А играют против них шулеры мирового класса.

Глядя на эти графики, и становится завидно. Китай — крупнейший импортер нефти в мире, потенциально должен был стать одним из самых пострадавших в мире от перекрытия Ормуза. Но китайские нефтяники прекрасно заработали на мировом нефтяном кризисе, буквально «отжав» всех соседей, продавая им дизель и керосин втридорога. Зато китайский внутренний потребитель практически не почувствовал скачка цен: местные НПЗ компенсировали убытки внутреннего рынка за счет сверхмаржи на внешнем.

Почему так? Потому что китайские власти начали готовиться к этому конфликту загодя. За полтора года до него они начали скупать всю свободную, в том числе подсанкционную, нефть на мировом рынке. Но просто скупить сотни миллионов баррелей нефти — это было бы слишком просто. За десятилетие до конфликта с Ираном власти КНР начали строить огромные нефтехимические кластеры, обходящие по своей эффективности все лучшие мировые аналоги: и американские, и европейские, и южнокорейские, и сингапурские.

Но и это лишь часть картины. Кроме строительства мощнейших НПЗ китайцы сделали стремительный поворот к электрокарам и за последнюю пятилетку преуспели и здесь. В итоге крупнейший энергетический кризис за последние полвека обернулся сверхприбылью у китайских нефтяников и производителей электромобилей.

Но если где-то прибыль появилась, то у кого-то она исчезла. И на этот вопрос есть ответ: оплатили это счастье в основном европейские и азиатские потребители, ближневосточные нефтяники и косвенно российский нефтегаз, продававший много лет подсанкционную нефть тем же китайцам, вместо того чтобы строить свои сверхэффективные НПЗ на Дальнем Востоке. Начнись стройка в порту Козьмино в 2008 году, как то и планировалось, этот завод бы уже окупился, а российскому Минэнерго не пришлось бы искать партию-другую бензина на мировом рынке.

Здесь специально обойдено три важные темы: многолетний вывод капитала российскими нефтяниками и покупка на эти деньги НПЗ в Европе, адекватность налогообложения нефтяной отрасли и переработки внутри России, а кроме того — атаки на российские НПЗ в последние месяцы. Но это не так важно, так как китайцы реализуют стратегию, Россия же, обладая одним из крупнейших ТЭК на планете, всё время пытается преуспеть за счет тактики.

Сейчас остается лишь надеется, что после окончания СВО нужные выводы в России будут сделаны.

Все так, но есть один ма-а-аленький нюанс. Китай никогда не доверял Западу вообще и США в частности.

После океанических походов Чжэн Хэ и создания огромного индо-азиатского вассалитета Китай отказался от внешних амбиций, решив, что он империя, которая самодостаточна внутри, и сжег свой флот.

Потом приплыли англичане и "объяснили" императору, что внутрь развиваться им не позволят, ограбив Китай с помощью опиумных войн и огромных контрибуций.

С этого момента Китай извлек исторический урок, все последующие усилия свои он направлял на воссоздание себя с использованием Запада и в противовес ему.

Так было с Шанхайским соглашением 1972 года, когда Китай принял на себя американскую программу ограничения рождаемости (одна семья - два ребенка), отказался от "дружбы" с СССР (ментально Россия для Китая тоже Запад, которому они не верят) в обмен на статус "промышленного офшора" Запада.

В итоге Китай втянул в себя все существующие на тот момент передовые западные технологии.

Так было при Обаме, когда Китай отказался приватизировать свой Народный банк (ЦБ) и подчинить его регламенты западным требованиям, сохранив контроль за курсовой разницей юаня к доллару, объемом эмиссии и движением капитала.

Китай обязан был денационализировать свой ЦБ, согласно требованиям ВТО, но Китай мягко, с улыбкой и заверениями в дружбе, показал Вашингтону средний палец.

На тот момент США (весь Запад) зависели от китайской промышленной машины и исключить Китай из ВТО, объявив его нерыночной страной, никак не могли.

Так было в истории, описанной Графономикой. Китай пользовался проблемами "длинноносых варваров" (противостояние России с США и Европой), чтобы по максимуму отжимать русских по цене на газ и нефть, создавать у себя избыточный (рассчитанный на экспорт) нефтеперерабатывающий комплекс, сохраняя огромную долю угля в своем энергобалансе.

Все это мы рассказали из-за последнего абзаца поста Графономики, где выражается надежда, что Россия наконец-то (после СВО) извлечет уроки. Мы тоже на это надеемся, но уроки извлекать надо было уже давно.

Вся история России состоит из попыток и эпизодов предотвратить западную оккупацию, а мы "плачем, колемся, но продолжаем есть кактус" (в смысле верить в дружбу с Западом). Здесь важно еще понимать, что и для Китая мы никогда не будем стратегическими партнерами.

Территорией освоения, местом извлечения природных ресурсов - да. Но никогда - равными. Пока Россия не вернется в свою историческую колею, не осознает себя самодостаточной империей, мы так и не построим, выражаясь словами Графономики, НПЗ в Козьмино.

Так и будем жить в годовом бюджетном коридоре имени Силуанова и Набиуллиной...

Страны Персидского залива тайно перевозят более 4 млн баррелей нефти в сутки через Ормуз. Основная схема — челночные рейсы через пролив на судах с выключенными транспондерами, — пишет Bloomberg.

Поздравляем! Только что вы ознакомились с образчиком отборной манипулятивной пропаганды. Ну или Bloomberg взял и создал 4 млн баррелей в сутки «виртуальной» нефти. А ведь другие аналитики — Kpler, ОПЕК, МЭА, GS и т. д., работающие не с фьючерсной нефтью, а собирающие статистику по реальным перемещениям энергии, — не видят этих объёмов. А корреспонденты Bloomberg — видят. И ведь не докажешь: движение нефти через Ормуз — это сегодня главная военная тайна Ближнего Востока. Одни (Иран и его соседи) склонны преуменьшать реально продаваемые объёмы, США и страны импортеры, напротив, склонны преувеличивать текущую пропускную способность Ормуза. А по мнению президента США, Дональда Трампа Ормуз и вовсе открыт для свободного плавания.

И даже понятно, откуда могли взяться эти потенциальные 4 млн баррелей в сутки «невидимой» доселе нефти. Плащи-невидимки, отключённые транспондеры — это байка для президента США: не заметить посудину Suezmax длиной 300–350 метров в узком проливе шириной 30–50 км невозможно. А они идут по 3-5 штук в день. Поэтому, вероятно за «невидимость» нефтяные компании платят КСИР. Но говорить вслух о том, что арабы начали платить иранцам за проход через Ормуз, а значит — признав их право на взимание платы, — сильно разозлить американцев и Дональда Трампа лично.

Но возвращаясь к пропаганде. Даже если представить, что 4 млн баррелей в сутки — это реально вывозимые дополнительные объёмы «чёрным флотом» арабов, это совершенно решает другую проблему — перекрытие Баб-эль-Мандебского пролива йеменскими хуситами и обвальное падение экспорта нефти через Красное море из Саудовской Аравии посчитанное Kpler (на графике). В любой другой момент эта новость вообще бы не сходила с передовицы всех ведущих СМИ, а тут — тишина. Ну то есть классическое: «тут вижу, тут не вижу».

А ведь мировые рынки только-только адаптировались (если верить статистике, то в июле) к перекрытию Ормуза, компании из Китая и США стали строить осторожные прогнозы, аккуратно увеличивать закупки нефти. И бац — Йемен вступает в конфликт.

Ну, в общем, если Bloomberg заливает елеем волнения биржевых спекулянтов, то дела действительно швах. Нефть и правда заканчивается, и делать вид, что всё в порядке, с каждым днём всё труднее. Впрочем, ценники на заправках и без того свидетельствуют о тяжести кризиса.

Подоспели и данные по запасам нефти в основных макрорегионах. Плохо везде, кроме Ближнего Востока: ещё бы, из-за невозможности вывезти нефть — там, напротив, перепроизводство. Запасы тают везде. И на суше, и на море. И в Европе, и в Азии. И экстремально быстро в Штатах: местные нефтяники готовы продать всё. И тут интересно, на что надеются? На то, что нефть станет дешевле? Или на то, что Ормуз разблокируют? А ведь ситуация стремительно несётся к мировой нефтяной катастрофе:

Саудовские власти насчитали 2,6 млрд баррелей недополученной мировой экономикой нефти в результате блокировки Ормуза.

С одной стороны, озвученные оценки не так страшны. В прошлом году мировая нефтедобыча дала около 37,5 млрд баррелей нефти. За 170 дней блокады Ормуза мировой ТЭК недополучил 7% нефти. На первый взгляд, представленные цифры не выглядят катастрофичными. Ведь они даже не двузначные... кажется, что мировая экономика может амортизировать этот удар и продержаться еще несколько месяцев.

Но, как всегда, всё упирается в детали. Большая часть добываемой в мире нефти потребляется там же, где и добывается. Из 37,5 млрд баррелей на экспорт в год идёт лишь 15,5 млрд баррелей. Блокада Ормуза бьёт в первую очередь по экспортному нефтяному потоку. И за без малого полгода блокады Ормуза мировой нефтяной экспорт упал на 16,7% в годовом исчеслении. То есть страны-импортёры недополучили каждый шестой баррель нефти в этом году. И эти цифры уже выглядят очень угрожающе.

Если верить приведённой выше статистике, то самая тяжёлая на сегодня ситуация сложилась в нефтеизбыточных Штатах. Ну то есть в случае затягивания конфликта реальный сбой нефтяных поставок может произойти именно здесь.

Не так стремительно, но сокращаются запасы нефти и в Китае. А вот странам Европы пока везёт: в отличие от природного газа, европейцы смогли наладить поставку топлива даже в условиях блокады Ормуза. Наверняка не без помощи китайцев и индусов...

Генеральный директор JPMorgan Джейми Даймон заявил, что Соединенные Штаты могут потерять свой статус эмитента мировой резервной валюты в течение следующих 25 лет.

Джейми Даймон — это американский аналог главы Сбербанка Германа Грефа. Даймон возглавляет крупнейшую банковскую структуру Штатов, квасной кока-кольный американский патриот, находящийся на вершине финансового конгломерата.

Статус не позволяет ему говорить резко: «доллару хана», поэтому он использует мягкие обороты типа: «могут потерять». Он не может сказать, что обрушение доллара происходит прямо сейчас, так как это вызовет банковскую панику, поэтому использует «в течение следующих 25 лет». Но когда человек в таком положении и статусе говорит неприятную правду, то у нее есть адресат. А если он делает это заявление публично, то личные, кулуарные каналы связи исчерпали себя: лица, принимающие решения (Белый Дом, Минфин США, управляющие ФРС), не реагируют на него.

При этом, по мнению Даймона, главная проблема Штатов не в бесконечной работе печатного станка и даже не в заморозке российских активов: в Штатах есть консенсус, что это действие не оказало серьезного влияния на доверие к «американцу» среди инвесторов. В последнем можно убедиться самостоятельно, взглянув на диаграмму сверху, отражающую нетто-покупку золота мировыми центробанками и найдя на ней 2021-22 годы.

Даймон в своем интервью отражает две проблемы, которые, по его мнению, могут лишить Штаты статуса эмитента мировой валюты. Первое — это слабость внутренней экономики, особенно в вопросах производства базовых материалов, необходимых для нормальной работы предприятий:

США должны были осознать ещё 10 или 15 лет назад, что зависят от Китая в поставках редкоземельных элементов, алюминия, некоторых видов стали и прочих материалов. «Мы не можем рассчитывать на Китай в этом вопросе, мы не должны допускать меркантилизма, мы должны производить это здесь, мы допустили ошибку», — сообщал Даймон.

Вторая слабость — это армия, прямо сейчас терпящая сокрушительное поражение от иранцев. А ведь к джихаду против американцев еще в полную силу не присоединились йеменские хуситы.

«Военные действия в Иране продемонстрировали, что у нас нет достаточных производственных мощностей для защиты Соединённых Штатов в случае затяжной войны», — заявил Даймон.

И в этом свете иранский конфликт, который должен был выглядеть как легкая двухнедельная прогулка всесильных «морских котиков», начинает приобретать для Штатов форму войны на истощение. А сама суть противостояния приобретает экзистенциальный характер: покинуть конфликт в Иране прямо сейчас невозможно, так как это будет выглядеть как полное поражение и демонстрация полной немощности американской военной машины. А победить аятолл не получается: на это нет ни ракет, ни ПВО, ни сухопутной армии. А время идет, нефть истощается, а в дверь стучится самый мощный энергетический кризис за последние полвека.

В общем, «доллару хана». Другое дело — с какой скоростью будет происходить смена мировой резервной валюты и в каком виде.

Всё-таки ментально с американцами мы сильно отличаемся. Например, в России отношение к ИИ — крайне осторожное и скептическое. Продиктовано оно нашей утилитарностью: а какие функциональные задачи способен решить искусственный интеллект в каждой конкретной отрасли: медицине, авиации, транспорте, администрировании? И уже от этой функции идёт раскрутка технологии, её применения, заточки и т.д.

Американцы, если верить словам президента США Дональда Трампа, мыслят совершенно иначе:
«Искусственный интеллект может стать отраслью крупнее нефтяной, а победитель гонки в этой сфере получит решающее преимущество», — заявил Трамп.

Достаточно яркое заявление президента США, хотя и оставшееся без должного внимания среди российских СМИ. Но оно показывает логику мышления американских элит: не сам же он придумал текстовку для своего интервью. Если мы (жители Европы) мыслим функциями — что конкретно в моей жизни или государстве улучшит эта технология, — то американский президент мыслит рынками: сколько выручки, прибыли, налогов сгенерирует эта технология.

Логика интересная, но спорная. Высока цена ошибки: а вдруг технология не выстрелит (как это было с электромобилем Tesla, а до этого с ветровой энергетикой), а в неё вкачаны сотни миллиардов долларов? И что, их списывать?

В то же время в откровениях Трампа раскрывается цена вопроса, вокруг которого весь хайп последних лет. Американцы искренне считают, что сейчас формируется рынок объёмом более 4 трлн долларов в год (см. диаграмму) и они хотят урвать самый большой и жирный кусок этого пирога. А единственные, кто может помешать им это сделать, — китайцы.

Взгляд несколько упрощённый и наивный, не учитывающий огромное количество «но», или, как любят называть их сами американцы, дисклеймеров — оговорок мелким шрифтом под звёздочкой.

На самом деле главный враг американского искусственного интеллекта, совсем не китайцы, а американская же любовь к сутяжничеству и американская судебная система. При этом вопрос, который до сих пор не решён, станет определяющим для рынка — это вопрос ответственности, в том числе уголовной.

Предположим, человек дал своему другу автомобиль «Тесла» под управлением искусственного интеллекта. И по дороге случилась жуткая авария с летальным исходом. Кто будет виноват: друг, поехавший по делам, но не управлявший авто; хозяин автомобиля; производитель автомобиля (с ответственным директором Илоном Маском) или компания, написавшая код для ИИ? И это основополагающий спор для ИИ который определит его конституцию, и пока он не решён, ни о каких триллионах долларов выручки можно и не мечтать.

Ну что же, «час Х» для американского нефтегаза стремительно приближается.

Анализ данных Управления правительственной подотчетности США (GAO), проведенный агентством Sputnik, показывает, что четверть нефти, хранящейся в стратегическом нефтяном резерве США, недоступна из-за устаревшей инфраструктуры. Кроме того, постоянные отказы оборудования и ремонтные работы снизили фактическую пропускную способность по извлечению и закачке нефти до 61% и 56% от проектной мощности соответственно.

Резерв расположен в четырех соляных купольных комплексах вдоль побережья Мексиканского залива в Техасе и Луизиане: Брайан-Маунд, Биг-Хилл, Уэст-Хакберри и Байу-Чокто. По первоначальному проекту они способны добывать до 4,4 миллиона баррелей в сутки в случае объявленной чрезвычайной ситуации в энергетической сфере. Однако этот проектный показатель больше не соответствует действительности.

Критическое ухудшение состояния инфраструктуры SPR стало результатом крупнейшего в истории США аварийного забора нефти, осуществленного в 2022 году в ответ на конфликт на Украине. Тогда запасы сократились на 31% (180 ммлн баррелей) за короткий период. Последующий аварийный ремонт поврежденного оборудования задержал более масштабную программу модернизации инфраструктуры резерва.

Ситуация лишь ухудшилась в марте 2026 года, когда Вашингтон санкционировал еще одну экстренную поставку 172 миллионов баррелей нефти для стабилизации цен на фоне конфликта с Ираном.

Стратегический резерв, потребовавшийся в США впервые за 40 лет, вдруг оказался не столь гибким и удобным: оборудование, какое бы дорогое оно ни было, за десятилетия способно устаревать, ломаться и ржаветь, пещеры — деформироваться. А номинальные цифры запасов как минимум на четверть выше реальных. Конечно, из контекста новости от Sputnik непонятно, четверть от какого уровня — 325 млн баррелей на момент поступления аналитики или четверть от верхней планки 713 млн баррелей.

Впрочем, принципиальной разницы это не играет. Фактическое «дно» SPR находится в диапазоне 80–180 млн баррелей. Если заложить, что средняя скорость извлечения нефти из SPR сейчас находится на уровне 0,8 млн баррелей в сутки, то резервов осталось на два месяца в худшем сценарии и на полгода — в лучшем. Напомним, что Ормуз заблокирован без малого полгода.

Для самих Штатов резервы — это вообще не проблема. Страна — нетто-экспортер нефти в мире. А вот для мирового рынка (стран ОЭСР) этот резерв выступал спасательным кругом. В ближайшем будущем рынок нефти начнет закладывать исчерпание стратегических запасов нефти в Штатах. Цены на нефть резко пойдут вверх: Штаты лишились главного манипулятивного инуструмнта для рынка нефти.

Доходность 30-летних казначейских облигаций США превысила максимум с 2007 года, составив 5,31%. Рост происходит на фоне подорожания цен на нефть и опасений инвесторов по поводу сохраняющейся инфляции, пишет CNBC.

Доходность 10-летних облигаций выросла до 4,72%, а двухлетних – до 4,12%.

На главном финансовом рынке мира — рынке американского долга — становится жарко. Такой большой доли от ВВП, как в этом году в виде процентных платежей, туда никогда не поступало. На обслуживание госдолга США уйдёт более 3,3% от американского валового пирога, или более 1,2 трлн долларов. То есть каждый шестой доллар всех расходов федерального бюджета Штатов будет направлен на выплату процентов. Это огромная величина. При этом она стремительно растёт, и на горизонте пятилетки проценты по облигациям станут самой крупной статьёй затрат бюджета США. А ведь совсем недавно самой важной статьей затрат была оборона.

Проблему обостряет то, что сам долг продолжает стремительно увеличиваться — в ближайшие недели он возьмёт планку 40 трлн долларов. Обновляют многолетние рекорды и доходности американских бондов: после нескольких месяцев отрицания американские банки начали закладывать новый долгосрочный инфляционный фон и повышенные риски ближневосточной войны в облигации Дяди Сэма.

Но часто самое важное, как всегда, упускают американские СМИ и аналитики. Десятилетиями US Treasuries выступали активом-убежищем: то есть любая непонятная ситуация вызывала приток средств в самые «безрисковые» активы в мире. А уж война на Ближнем Востоке сразу включала «рефлекс Павлова» у международных банкиров, которые мгновенно начинали парковать сотни миллиардов в американских облигациях.

Сегодня этого нет и подавно. Иранский конфликт не приводит к безусловному притоку средств в американские облигации. Скорее наоборот. Тот же Китай бежит в панике. Готовы к распродажам американских долговых расписок и японцы, и арабы, но их держат насильно, давая доллары через свопы. Тот же печатный станок, только через иностранные юрисдикции.

В общем, вслед за японской свои трещины даёт и американская долговая пирамида. Она крупнее японской в 4 раза, и поэтому будет рассыпаться подольше. Но огромные проблемы, ранее характерные лишь для банановых республик, сегодня настигают Штаты. Паники среди инвесторов пока нет, но все предпосылки для финансового кризиса уже есть.

То, что сейчас происходит на мировом рынке облигаций, — это наследие экс-президента США Джо Байдена. До долгового рынка только сейчас начали доходить события 2022 года: именно тогда случился всплеск нефтяных цен и запустилась спираль инфляции, которая сейчас входит в состояние экстремума для долговых рынков развитых стран. И да, от «взмаха крыла бабочки» прошло пять лет. Мировая экономика всячески пыталась поглотить удар первого нефтяного шока.

Наследие Дональда Трампа, разворошившего ближневосточное осиное гнездо, также придет с лагом. От его деяний мир содрогнется через три-пять лет. Но уже сейчас видны первые толчки грядущего землетрясения.

На правой диаграмме сверху — реакция потребительского рынка США на блокаду Ормуза. Flexible CPI, рассчитываемый по волатильным товарам — энергоносителям (бензин), продуктам питания, — взметнулся на дикие 22,4%, достигнув пика правления Джо Байдена. Конечно, Sticky CPI, включающий аренду, страховку, рестораны, пока еще не отреагировал, но это дело времени.

Говоря проще: сейчас долговой рынок пожинает плоды правления предыдущего президента США, устроившего заварушку в Европе. Но этот кризис не рассосется сам собою. Инфляция не пойдет вниз из-за того, что фьючерсные цены на нефть снизились (левый график). Инфляция в ближайшие месяцы и годы будет только раскручиваться, и политика ФРС (ястребиная, голубиная) никак не повлияет на это.

Обесценение доллара носит абсолютно немонетарный характер. Белый дом прилагает огромные усилия (военные, организационные, манипулятивные), чтобы удержать этот показатель в узде. Но очевидно, что уже поздно. Инфляционный кризис доллара только-только запускается. А рука об руку с ним идет и долговой кризис. Первая на выход из чата — Япония. В спину ей дышит Франция и Италия. И да, Штаты не отсидятся на "большом острове" — долговой кризис смоет всех у кого долг больше годового ВВП.

Нефтеперерабатывающие мощности в Европе и США будут сокращаться в течение следующего десятилетия, тогда как на Ближнем Востоке, в Африке и Азии продолжится их рост, прогнозируют эксперты S&P Global Energy.

Во многом нынешний энергетический кризис — это кризис нехватки нефтеперерабатывающих мощностей: цифры на диаграмме от ОПЕК. В результате, например, цена дизеля находится у исторических максимумов, тогда как нефти до этих самых максимумов необходимо подорожать ещё в 1,5 раза. В результате крупнейшие нефтепереработчики в мире — США, Китай и Индия — зарабатывают сверхмаржу на несложной операции одного передела.

В этом году НПЗ в США и Европе работают почти на пределе своих возможностей, поскольку отрасль пытается справиться с дефицитом, вызванным войной на Ближнем Востоке. Тем не менее, несмотря на сотни миллиардов долларов свалившейся прибыли, нефтяники США и Европы не спешат вкладываться в новую переработку.

Правительства западных государств призывают компании наращивать мощности НПЗ, чтобы обеспечить бесперебойные поставки критически важных ресурсов во время будущих кризисов, однако инвесторы не проявляют желания вкладываться в новые проекты, что создаст проблемы в будущем — как в Европе, так и в Северной Америке, пишет газета Financial Times.

Понять нефтяников США и Европы — несложно. За последние годы в странах развитого мира установилось запретительное законодательство для строительства нефтепереработки: жесточайшие экологические нормы, высокие налоги, сложности с получением кредитов и мутные перспективы в связи с тотальной электроавтомобилизацией, которая, кстати, никак не наступит.

Впрочем, вероятно, из сложившейся ситуации выводы будут сделаны. В тех же Штатах, недавно начали строить новый НПЗ, правда, на деньги индусов, а не местных разжиревших на ближневосточном кризисе нефтяников. А вот в Старом Свете до сих пор верят в мифы энергии солнца, ветра и электродвигателя вместо ДВС. Ну и ладно, это значит, что дорогое топливо на заправках — это надолго.

Практически отсутствовавшие до 2020 года, такие скважины протяженностью более трех миль к 2025 году составляли 15% от всех новых скважин, введенных в эксплуатацию в Пермском бассейне. Средняя длина горизонтального ствола новой скважины в Пермском бассейне увеличилась на 77% за последнее десятилетие, поднявшись с 6149 футов в 2015 году до 10867 футов в 2025 году, согласно данным компании Enverus.

 
Ну что же, Пермь стремительно переходит на длину ствола более 4,5 км. А ведь еще десятилетие назад около половины сланцевых скважин Пермского бассейна были протяженностью менее 1,5 км. Чтобы поддерживать добычу нефти на прежнем уровне, американцам приходится переходить на космические технологии с космическим же ценником.
 
Да, мировая практика знает и более длинные стволы: например, на месторождении Чайво российская «Роснефть» пробурила скважину протяженностью 15 км. Однако нужно понимать, что срок эффективной работы этой скважины составит 20–30 лет, тогда как у американских сланцевиков — это 2–3 года.
 
Аналитики пока не приводят данных EROEI (Energy Returned On Energy Invested — показатель энергетической рентабельности), по новым сверхдлинным скважинам, однако очевидно, что он заметно ниже, чем у коротышей. А ведь даже старая технология — «набурили много скважин, быстро добыли и забыли» — была далеко не самой эффективной с точки зрения энергетической отдачи.
 
В общем, чтобы создавать иллюзию нефтяного благоденствия, приходится не только много бурить, но еще и много вкладывать. Да, текущие цены на нефть и конъюнктура рынка, вероятно оправдывают эти вложения, в частности в этом уверено Минэнерго США. Но ведь конструкция, когда все нефтяные страны-конкуренты банально сдерживаются войной и санкциями, крайне неустойчива. В общем, еще один «пузырь» на рынке США вот-вот лопнет.