Два года город жил в режиме постоянной блокировки. Один проект за другим замораживался. В 2025 году полноценного бюджета вообще не было — столица существовала по временному бюджету 2024 года.

И всё это — результат политической войны, которую ПАС ведёт против местной власти. ПАС, похоже, надеялась устроить в городе саботаж и кризис: мусорный и водный — именно этим сегодня пугает министр экологии Хаджер.

Посмотрите, что происходит по всей стране. В районах мэров запугивают и заставляют соглашаться на так называемую amalgamare. Под красивыми словами скрывается простая цель — ликвидировать сотни примэрий. Из примерно 900 примэрий около 700 могут исчезнуть.

В Кишинёве — другой сценарий. Здесь пошли задержания, уголовные дела. Достаточно вспомнить руководство примэрии Дурлешть. Под следствием оказываются и чиновники столичной примэрии. Они ведь не кузины ПАС, правда?

Почему такая ожесточённая атака именно на Кишинёв? Потому что столица — это почти 10 миллиардов леев бюджета. Это земля, строительство, разрешения, огромные финансовые потоки. Контроль над городом для власти — вопрос огромных денег и влияния.

Именно поэтому ПСРМ поддержала бюджет только после того, как в него были включены предложения социалистов почти на 300 миллионов леев.

В бюджете удалось сохранить 80 миллионов леев на компенсации за отопление для социально уязвимых жителей. Предусмотрены средства на замену лифтов, санитарную обрезку аварийных деревьев, благоустройство парков «Рышкановка» и Valea Trandafirilor, скверов на Ботанике, Рышкановке, Буюканах и Телецентре.

Также включены проекты по расширению улиц Месаджер, Мирча чел Бэтрын, Гренобля, Узинелор, Индустриальная и Студенческая, строительству тротуаров, установке новых светофоров и безопасных пешеходных переходов, созданию детских и спортивных площадок, реконструкции здания театра «Гугуцэ» и развитию инфраструктуры Старых Чекан.

Именно после включения этих инициатив фракция ПСРМ проголосовала за бюджет, что позволило разблокировать финансирование муниципальных предприятий и начать реализацию важных для города проектов.

«Эскалация всегда носит взаимный характер. Но мы сами идём на эскалацию, находясь в ситуации слабости.

Мы повышаем уровень эскалации, хотя сами совершенно не способны отразить возможную реакцию другой стороны и хоть как-то ей противостоять.

Мы называем, мы демонизируем Путина как военного преступника, как империалиста и так далее.

И одновременно рассчитываем на его рациональность, на его сдержанность.

Тем самым мы, по сути, отдаём свою судьбу в его руки.

Разве это не шизофрения? Или это не шизофрения? Я этого не понимаю. У нас нет того, что в военной стратегии называется “господством в эскалации”».