Номер два. "Мастер и Маргарита"

Шерешевский говорит, что это спектакль про любовь как единственное противостояние мраку.
Любовь, - не как эротическое желание, а как тоска и стремление к другому существу и родной душе, - там и правда в изобилии: у Булгакова и его жены Елены, у Мастера и Маргариты, у Понтия Пилата и его прекрасной собаки. И у персонажей романа о Пилате - к Иешуа.

А на сцене всего 4 актера, что даёт взгляд на эту самую любовь отнюдь не безмятежный. Двое молодых (как бы только что нашедшие друг друга молодой Булгаков и молодая Елена) и двое в возрасте. При этом они не условную художественную читку устраивают, а жадно играют аскетичные, и при этом страшные и напряжённые историю Михаила и Елены, сюжет романа и сюжет романа в романе. Играют разные роли по очереди, и это даёт ух какие сочетания разных характеров у одного актера:
- молодой Мастер, он же Иешуа, он же Булгаков при встрече с Еленой, - ещё немножко Воланд,
- молодая Маргарита, она же Елена - немножко Левий Матфей,
- Елена в возрасте, у которой на руках умирает Булгаков - ещё Афраний, Крысобой, собака Пилата и вся свита Воланда,
- Воланд и Понтий Пилат - суть одно...

* учтем ещё, что Воланда/ Пилата играет Верник, который добавляет измерения фильма и спектакля МХТ, где он играл конферансье Бенгальского.

Так что спектакль про настоящую, но не про идеальную любовь, нет; получилась пронзительная такая нестерпимая нота дьявольского и ведьмовского во всех нас, на грани воя, и при этом наш жуткий голод по свету и любви, - за которыми тоже отчетливо маячит тьма, и ад и смерть уже пришли и смыкаются вокруг. В этом черном потоке вообще непонятно, как хоть кто-то умудряется заслужить свет; ну, покой так покой.

... И все это живёт и дышит крохотными фигурками, огромными лицами на экранах, огромной собакой на сцене, старыми зеркалами, стульями, столом и дисковым телефоном на стене. И несмотря на то, что в этой концепции многие сцены и линии пропали, результат выглядит вполне убедительной постановкой (проклятого) романа.

* Из виденных мной самая полная и пытающаяся сделать "один в один" постановка - это лепажевская в Театре Наций.

* Мне последнюю гениальную экранизацию пока ничего не перебило.
#НемножкоТеатр

И номер три.

... Мы не дыша смотрим, как после Шекспира Шерешевский пошел по Чехову. В МТЮЗе идёт постановка по "Дяде Ване" под названием "Дядя", а в питерском театре Малыщицкого - "Три" (сестры, хотя в этой постановке - нет, не сестры) и (Вишневый) "Сад".

* Говорят, что ждём "Чай" по "Чайке"; если так, действительно очень ждём.

На спектакль про не-сестер я не дошла, а вот "Сад" посмотрела ("Дядю", само собой, тоже, но в Москве -то легко)

Ну я вам скажу.

С одной стороны, как и во всей этой чеховской серии Шерешевского, действие происходит в наши дни, с другой - оно приобрело выпуклые черты древнегреческой трагедии. Лопахин ещё до начала действия покупает неземной красоты гектары на берегу Финского залива, где сейчас - лагерь для одаренных детей (и сам он, конечно, в нем когда-то рос), а теперь тут, ясен пень, будет великолепный отель. И сейчас ему надо приехать в лагерь, и там, среди сосен, его приезда ждут директор лагеря Раневская (его обожаемая учительница музыки) и управляющая Варя (первая его любовь).

... И не так чтобы он однозначно плохой человек, или просто человек без эмпатии. И есть даже то самое чувство древнегреческих трагедий, что он не столько сам пришел с топором, а что его тащит рок. И кончается все, как и положено трагедии - смертью, а что не человеческой, а смертью лагеря, это даже логичнее.

... Но завернуто это все в такую нежнейшую обёртку, с экраном-задником с морем, этими самыми соснами и домиками, и с длиииинным хождением по грибы, и с вишнёвым компотом в столовой, и главное - с этими разговорами, в которых можно в двух репликах подряд заявить собеседнику, что он говно, и констатировать, что любить его по-прежнему тебе это не мешает.

Если у вас есть потерянное и оплаканное место силы - думаю, вас по башке треснет. И если продолжали любить друзей, оказавшихся говном. И если покупали что-то у разорившихся друзей - тоже; хотя, мне кажется, в нашей жизни это скорей ситуация, когда ты себе позволяешь то, что можешь, пусть даже не очень хочешь, а друг, который хочет до смерти, но не может себе этого позволить, рядом бьётся в истерике.

Но может, вы это все уже прожили, переболели и отрефлексировали, как обожаемый, неутомимый, невероятно гуттаперчевый Шерешевский - часть той силы, которая иногда хочет сделать нам больно, а все равно делает счастливыми.
#НемножкоТеатр

Слушайте, а кионовские "Строки" по части корректоров вообще зажигают, по ходу. Кто ж ее знал, эту нашу чёртову впадину, что она Марианская, да?
#ПереводчикДумалНеОТом

#НемножкоТеатр

Ну а раз уж так пошло, что это я все только про Шерешевского?

... Мне кажется, первый раз я ощутимо поняла, что такое режиссерский театр, на чеховской "Пьесе без названия" в постановке Льва Додина. Я даже не знаю, что меня тогда убило больше: то, что на сцене был пруд с реальной водой, или то, что актеры, - в большом зале, а не в крохотной студии! - разговаривали настоящими, живыми, человеческими голосами (а не театральными, постановочными, "реплика в сторону").

*Ха, огонь, вода, пахучее сено, ветер, кровь, краска, театральные бриллианты, падающие с костюмов на зрителей первых рядов, струящиеся с потолка тебе на голову конструкции, наконец, наше зрительское участие в сценическом действии - Бутусов, Перегудов и Муравицкий у меня явно были ещё впереди.

В Додина я с тех пор влюбилась, но "Театр Европы" - в Питере, а я нет. Зато иногда перепадает в формате "театр в кино", - в прошлый раз это был "Гамлет" с Козловским и Боярской, а теперь "Ромео и Джульетта во мгле" с додинскими студентами-выпускниками, которых он держит отдельно от старшей труппы.

Первое и самое главное - нет, это не вполне Шекспир; то есть несколько ключевых сцен есть, но они врастают в тексты Отченашека, Солженицына, Астафьева и других - про гетто, про отношения между влюблёнными разных рас и религий, про лагеря и войну, про мглу 20-го века. А еще первая же, открывающая сцена бала делает главное, показывая нам не одного Ромео и одну Джульетту, а несколько только что увидевшихся пар, которые обмениваются теми самыми репликами о том, что паломники святыням бьют поклоны, и первыми поцелуями. У каждой пары свои интонации, свое настроение, и своя особенная мизансцена, но. Вот эти только сложившиеся пары в следующих сценах не останутся неизменными, а будут меняться снова и снова, - и в итоге в метро по дороге домой каждый мальчик казался мне ещё одним Ромео, а каждая девочка - Джульеттой.

Музыка там совершенно волшебная (от Баха, Брамса и Вивальди до Гебиртига и Лоизеса), и костюмы, и сногсшибательные пластические решения, а длится все это всего полтора часа.

В это воскресенье в "Октябре" будет ещё один показ, вот думаю, не сходить ли.