Итак, все блогеры наперебой писали про "Поповича" Сергея Шаргунова, в диапазоне от "понравился" и заканчивая "главный русский роман этого года", и я не выдержала.
*Да, да, хорошо, я знаю, вы ждали этого определения: из каждого утюга звучало. Нате. Кто я такая, чтобы топтать собственные стандарты?
... Первую половину книги я следила за происходящим с читательским и человеческим ужасом и уж точно без читательского удовольствия.
Главный герой - семнадцатилетний сын священника, у которого проблемы с верой, проблемы с семьёй, пробуждающаяся сексуальность, бестолковая первая влюбленность в одноклассницу и вообще все те подростковые мучения, которые в обычной светской семье размазались бы лет с 13, а здесь грянули разом.
И мы его, конечно, понимаем: нелегко быть Лукой среди Андреев, не праздновать Новый год, наряжать ёлку только накануне Рождества, почти всю жизнь учиться дома, еле-еле отбить право на гимназию перед выпускными экзаменами, - а главное, понимать, как ты расстраиваешь родителей своим упорным нежеланием идти по отцовским стопам.
Но это же роман взросления, так что во второй половине книги подростковый бунт вспыхнул, провел героя через странноватое и странное путешествие и вернул домой существенно повзрослевшим и изменившимся. Вот про это я читала взахлёб, и уже думала не о том, как мы дико жестоки к детям, запихивая их в свою колею, а о том, что однажды дети вырастут и поймут, что все несовершенны, и что родители любят их, а они родителей.
У меня этот роман оказался тоже про терпимость: подсознательно я ожидала от главреда "Юности", депутата и обласканного властью функционера большей назидательности и картонности, меньшей жизненности. Но меня подкупило, что сын священника, который профессионально занялся литературой, написал про юного сына священника, который мечтает заняться литературой, с такой мягкой нежностью... При этом читатель совершенно уверен, что герой и автор не равны, а все как надо: собственные, настоящие чувства писатель вдохнул в героя.
Если подытожить, это не мой будущий любимый писатель, но роман и вправду хороший.
*Да, да, хорошо, я знаю, вы ждали этого определения: из каждого утюга звучало. Нате. Кто я такая, чтобы топтать собственные стандарты?
... Первую половину книги я следила за происходящим с читательским и человеческим ужасом и уж точно без читательского удовольствия.
Главный герой - семнадцатилетний сын священника, у которого проблемы с верой, проблемы с семьёй, пробуждающаяся сексуальность, бестолковая первая влюбленность в одноклассницу и вообще все те подростковые мучения, которые в обычной светской семье размазались бы лет с 13, а здесь грянули разом.
И мы его, конечно, понимаем: нелегко быть Лукой среди Андреев, не праздновать Новый год, наряжать ёлку только накануне Рождества, почти всю жизнь учиться дома, еле-еле отбить право на гимназию перед выпускными экзаменами, - а главное, понимать, как ты расстраиваешь родителей своим упорным нежеланием идти по отцовским стопам.
Но это же роман взросления, так что во второй половине книги подростковый бунт вспыхнул, провел героя через странноватое и странное путешествие и вернул домой существенно повзрослевшим и изменившимся. Вот про это я читала взахлёб, и уже думала не о том, как мы дико жестоки к детям, запихивая их в свою колею, а о том, что однажды дети вырастут и поймут, что все несовершенны, и что родители любят их, а они родителей.
У меня этот роман оказался тоже про терпимость: подсознательно я ожидала от главреда "Юности", депутата и обласканного властью функционера большей назидательности и картонности, меньшей жизненности. Но меня подкупило, что сын священника, который профессионально занялся литературой, написал про юного сына священника, который мечтает заняться литературой, с такой мягкой нежностью... При этом читатель совершенно уверен, что герой и автор не равны, а все как надо: собственные, настоящие чувства писатель вдохнул в героя.
Если подытожить, это не мой будущий любимый писатель, но роман и вправду хороший.
❤2
Вторая книга, совершенно неожиданно, - "Тысячекрылый журавль" Ясунари Кавабаты: читал и горячо переживал коллега, меня и затянуло.
* Господи, в какой невероятно европоцентричной литературе я живу, несмотря на всю свою детскую влюбленность в издание "Библиотека литературы стран Азии и Африки". Я точно знаю, что Ясунари Кавабату читала - и совсем не могу вспомнить, что именно(
"Тысячекрылый журавль" - роман про послевоенную Японию: с бесконечными символическими чайными церемониями, трехсотлетними чашками, вытканными на кимоно журавлями, изысканными или простыми отелями с японскими купальнями и прекрасным старинным деревом стропил, - и с американской военной эскадрой, дрейфующей у берегов в искрящемся море. Эскадрой героиня днем любуется так же, как смотрела бы на резвящихся китов... а ночью стоит у окна с ужасом и смотрит на вспышки учений.
И все вот так, непросто. В фокусе один мужчина, а вокруг него четыре женщины, две из которых - любовницы его покойного отца. И каждый раз те отношения, которые предполагаются, не равны тем, которые получились, и (европоцентричному) глазу не вполне понятно, считают ли герои себя движущей силой, или чем-то вроде предметов, которые судьба то аранжирует в бесконечные композиции (иногда прекрасные, иногда провальные), то забывает на пыльной полке, а то и вовсе о камень разобьёт - как сами люди обращаются с предметами для чайной церемонии.
Настойчиво вспоминала три вещи.
1. Как Амели Нотомб писала про потрясшую ее особенность национальной японской культурной идентичности: что женщинам в жизни вообще-то счастье не положено, и они его не предполагают и не ждут.
2. Как в "Постороннем" Камю жизнь тоже как бы действовала сама, а герой ощущал себя объектом.
3. Как у острой на язык Трускиновской в японской повести "Монах и кошка" герой, брякнув было про заброшенную усадьбу, что никогда не видел такого убожества, да ещё и воняло, - осекается, принимает приличествующий молодому придворному вид и начинает с мечтательной интонацией говорить, что в сломанных воротах, от которых остались только столбики, в разрушенных ступеньках и проломленных полах была особая прелесть.
... Так и буду любить Юкио Мисиму и Дзюньитиро Танидзаки. Тут не сложилось.
* Господи, в какой невероятно европоцентричной литературе я живу, несмотря на всю свою детскую влюбленность в издание "Библиотека литературы стран Азии и Африки". Я точно знаю, что Ясунари Кавабату читала - и совсем не могу вспомнить, что именно(
"Тысячекрылый журавль" - роман про послевоенную Японию: с бесконечными символическими чайными церемониями, трехсотлетними чашками, вытканными на кимоно журавлями, изысканными или простыми отелями с японскими купальнями и прекрасным старинным деревом стропил, - и с американской военной эскадрой, дрейфующей у берегов в искрящемся море. Эскадрой героиня днем любуется так же, как смотрела бы на резвящихся китов... а ночью стоит у окна с ужасом и смотрит на вспышки учений.
И все вот так, непросто. В фокусе один мужчина, а вокруг него четыре женщины, две из которых - любовницы его покойного отца. И каждый раз те отношения, которые предполагаются, не равны тем, которые получились, и (европоцентричному) глазу не вполне понятно, считают ли герои себя движущей силой, или чем-то вроде предметов, которые судьба то аранжирует в бесконечные композиции (иногда прекрасные, иногда провальные), то забывает на пыльной полке, а то и вовсе о камень разобьёт - как сами люди обращаются с предметами для чайной церемонии.
Настойчиво вспоминала три вещи.
1. Как Амели Нотомб писала про потрясшую ее особенность национальной японской культурной идентичности: что женщинам в жизни вообще-то счастье не положено, и они его не предполагают и не ждут.
2. Как в "Постороннем" Камю жизнь тоже как бы действовала сама, а герой ощущал себя объектом.
3. Как у острой на язык Трускиновской в японской повести "Монах и кошка" герой, брякнув было про заброшенную усадьбу, что никогда не видел такого убожества, да ещё и воняло, - осекается, принимает приличествующий молодому придворному вид и начинает с мечтательной интонацией говорить, что в сломанных воротах, от которых остались только столбики, в разрушенных ступеньках и проломленных полах была особая прелесть.
... Так и буду любить Юкио Мисиму и Дзюньитиро Танидзаки. Тут не сложилось.
❤🔥2💘1
Опять #НемножкоТеатр
Вчера я наконец продралась на «Чуковского» в Театр Ермоловой за адские деньги.
*этот сезон под дых, еще «Кабала святош» мне обошлась в полпаровоза, а на очередной балет в Большой паровозов и вовсе не хватило(
Спектакль про старость, умирание и смерть как новое начало. Старенький Чуковский уже 40 лет ранен смертью дочери Муры, и считает тот факт, что ее не стало как раз после того, что его додавила Крупская и он написал в газету письмо с отречением от своих сказок, - не совпадением, а страшным следствием малодушной причины.
Кроме Муры, он потерял и жену, и обоих сыновей: и погибшего на фронте Бориса, и травмированного страхом и нереализованными желаниями Николая – прекрасного переводчика («Остров сокровищ»!) и исступленного функционера.
*Лидии Чуковской в уравнении нет, кстати. Интересно, почему.
А сейчас, в 1969, старый и одинокий Чуковский в исполнении Данилы Козловского живет переводчиком Николаем Корнейчуком в пансионате для престарелых и тоскует по всему отнятому.
… и в этот момент появляется загадочная женщина с его любимыми вишневыми варениками, которая помнит мурино детство, а Чуковский проваливается в свое собственное чистилище, с Лимпопо, крокодилом и призраками.
Получилась совершенно душераздирающая история о том, что ни призвание, ни слава не могут выкупить одиночества, горя и потерь. В конце кое-что бы порезала, но носом хлюпала.
P.S. не понимаю, люди, которые жаловались на музыкальное сопровождение спектакля в исполнении инди-группы - они что, не пели на выходе и полтора часа потом "И только птицы летят одинаково, что над городом, что над морем"? Я-то пела, и ещё цать вышедших из театра. Мне как раз показалось, что это одна из удач спектакля.
P.P.S. Да, потери вам расковыряет, и это больно, - но и любовь к близким тоже.
Вчера я наконец продралась на «Чуковского» в Театр Ермоловой за адские деньги.
*этот сезон под дых, еще «Кабала святош» мне обошлась в полпаровоза, а на очередной балет в Большой паровозов и вовсе не хватило(
Спектакль про старость, умирание и смерть как новое начало. Старенький Чуковский уже 40 лет ранен смертью дочери Муры, и считает тот факт, что ее не стало как раз после того, что его додавила Крупская и он написал в газету письмо с отречением от своих сказок, - не совпадением, а страшным следствием малодушной причины.
Кроме Муры, он потерял и жену, и обоих сыновей: и погибшего на фронте Бориса, и травмированного страхом и нереализованными желаниями Николая – прекрасного переводчика («Остров сокровищ»!) и исступленного функционера.
*Лидии Чуковской в уравнении нет, кстати. Интересно, почему.
А сейчас, в 1969, старый и одинокий Чуковский в исполнении Данилы Козловского живет переводчиком Николаем Корнейчуком в пансионате для престарелых и тоскует по всему отнятому.
… и в этот момент появляется загадочная женщина с его любимыми вишневыми варениками, которая помнит мурино детство, а Чуковский проваливается в свое собственное чистилище, с Лимпопо, крокодилом и призраками.
Получилась совершенно душераздирающая история о том, что ни призвание, ни слава не могут выкупить одиночества, горя и потерь. В конце кое-что бы порезала, но носом хлюпала.
P.S. не понимаю, люди, которые жаловались на музыкальное сопровождение спектакля в исполнении инди-группы - они что, не пели на выходе и полтора часа потом "И только птицы летят одинаково, что над городом, что над морем"? Я-то пела, и ещё цать вышедших из театра. Мне как раз показалось, что это одна из удач спектакля.
P.P.S. Да, потери вам расковыряет, и это больно, - но и любовь к близким тоже.
💔2
❤1
Читала про Чингисхана, утомилась и немножко истерично насела на мистические детективы и просто залипуху.
1. Иван Белов, "Заступа. Грядущая тьма" - как мы помним, уже несколько лет "Ведьмак", кровь, грязь, кишки, безнадёга, несправедливость и выбор меньшего из зол есть у нас дома... но после второй книги (а конкретно после фрагмента о том, как вполне себе цивильный семьянин, - вроде бы Григорий? - превращается в потерявшего все вурдалака по имени Рух Бучила) я впала в печаль-депрессию, и третью отложила. Оказалось, что самая страшная книга была как раз та, вторая. А эта про кошмар, конечно, но всё-таки не про такой личный.
И кстати: видишь ужасную неведомую фигню, которая легко может сожрать полмира, и тут из-за угла со слезами счастья кэээк появляется профессор, изучающий эту фигню всю жизнь, но никогда её не видевший - нет, не совпадение. См. "Грядущую тьму".
2-5. Игорь Евдокимов, "Архивы Корсакова". Видимо, в каждой версии России в мультивселенной, кроме нашей, есть магия и граф, который расследует магические преступления. Юзефович (теперь уже точно признана иноагентом) пишет, что не так уж и похоже, мол, на Дашкевича: в романах про графа Аверина альтернативная реальность 20 века, в романах про графа Корсакова - криптоистория века 19...может, это и вовсе наша реальность? тайны - они такие тайны. Истории Аверина - скорее про характеры, истории Корсакова - про сюжеты.
Добавлю от себя, что когда читаешь про Аверина, все непрерывно очень вкусно едят, и ты все время мечтаешь про бутерброды с колбасой и котлеты. А когда про Корсакова - герои хватают на ходу что бог послал, или даже только что отлично позавтракали, но теперь просят отменить обед и перенести его на ужин, потому что нельзя же, мол, столько жрать. Или худеют, болеют, жить осталось до понедельника, кусок в горло не лезет, кое-как водички попьем. Или, тоже ещё вариант, смотрят на очередного погибшего неаппетитной смертью и их теперь тошнит. Даже когда Корсаков сидит в кафе "Доминик" и трескает фирменные пирожные, это настолько условная и невещественная концепция, что нет, риск вашего ночного набега на холодильник невелик.
В остальном и то, и другое, прости господи, довольно топорно (Дашкевич, надо признать, с точки зрения необходимого срочного вмешательства редактора случай менее вопиющий, чем Евдокимов). Но это тот самый фастфуд, которого хочется иногда так сильно, что башкой уже не соображаешь((
И да, не забывайте, что если видите ужасную неведомую фигню, которая легко может сожрать полмира, и тут из-за угла со слезами счастья кэээк появляется профессор, изучающий эту фигню всю жизнь, но никогда её не видевший - нет, это не совпадение, см. том "Зловещие маски Корсакова", повесть "Дело о бездонном омуте".
*Хм. А почему мне кажется, что я это уже писала????
#БлистательныйБлицБлогераБалбеса
1. Иван Белов, "Заступа. Грядущая тьма" - как мы помним, уже несколько лет "Ведьмак", кровь, грязь, кишки, безнадёга, несправедливость и выбор меньшего из зол есть у нас дома... но после второй книги (а конкретно после фрагмента о том, как вполне себе цивильный семьянин, - вроде бы Григорий? - превращается в потерявшего все вурдалака по имени Рух Бучила) я впала в печаль-депрессию, и третью отложила. Оказалось, что самая страшная книга была как раз та, вторая. А эта про кошмар, конечно, но всё-таки не про такой личный.
И кстати: видишь ужасную неведомую фигню, которая легко может сожрать полмира, и тут из-за угла со слезами счастья кэээк появляется профессор, изучающий эту фигню всю жизнь, но никогда её не видевший - нет, не совпадение. См. "Грядущую тьму".
2-5. Игорь Евдокимов, "Архивы Корсакова". Видимо, в каждой версии России в мультивселенной, кроме нашей, есть магия и граф, который расследует магические преступления. Юзефович (теперь уже точно признана иноагентом) пишет, что не так уж и похоже, мол, на Дашкевича: в романах про графа Аверина альтернативная реальность 20 века, в романах про графа Корсакова - криптоистория века 19...может, это и вовсе наша реальность? тайны - они такие тайны. Истории Аверина - скорее про характеры, истории Корсакова - про сюжеты.
Добавлю от себя, что когда читаешь про Аверина, все непрерывно очень вкусно едят, и ты все время мечтаешь про бутерброды с колбасой и котлеты. А когда про Корсакова - герои хватают на ходу что бог послал, или даже только что отлично позавтракали, но теперь просят отменить обед и перенести его на ужин, потому что нельзя же, мол, столько жрать. Или худеют, болеют, жить осталось до понедельника, кусок в горло не лезет, кое-как водички попьем. Или, тоже ещё вариант, смотрят на очередного погибшего неаппетитной смертью и их теперь тошнит. Даже когда Корсаков сидит в кафе "Доминик" и трескает фирменные пирожные, это настолько условная и невещественная концепция, что нет, риск вашего ночного набега на холодильник невелик.
В остальном и то, и другое, прости господи, довольно топорно (Дашкевич, надо признать, с точки зрения необходимого срочного вмешательства редактора случай менее вопиющий, чем Евдокимов). Но это тот самый фастфуд, которого хочется иногда так сильно, что башкой уже не соображаешь((
И да, не забывайте, что если видите ужасную неведомую фигню, которая легко может сожрать полмира, и тут из-за угла со слезами счастья кэээк появляется профессор, изучающий эту фигню всю жизнь, но никогда её не видевший - нет, это не совпадение, см. том "Зловещие маски Корсакова", повесть "Дело о бездонном омуте".
*Хм. А почему мне кажется, что я это уже писала????
#БлистательныйБлицБлогераБалбеса
😁2
Из рецензии на "Горьком" на "Безмятежность" Шейда:
"Так уж исторически сложилось, что молодых прозаиков, в отличие от поэтов и тем более драматургов, в России не то что не любят, а прямо-таки ненавидят. И есть за что: все же русскому человеку мало радости копаться в жизненных и интеллектуальных откровениях вчерашних выпускников и выпускниц Литературного института, ИЖЛТ, всевозможных филфаков, а в особо запущенных случаях — школ творческого (креативного) письма."
Какая прелесть)))
"Так уж исторически сложилось, что молодых прозаиков, в отличие от поэтов и тем более драматургов, в России не то что не любят, а прямо-таки ненавидят. И есть за что: все же русскому человеку мало радости копаться в жизненных и интеллектуальных откровениях вчерашних выпускников и выпускниц Литературного института, ИЖЛТ, всевозможных филфаков, а в особо запущенных случаях — школ творческого (креативного) письма."
Какая прелесть)))