Сегодня в Кафедрале была красивейшая, торжественная, но таинственная и немного мистичная по своей атмосфере Святая Месса под предстоятельством архиепископа Паоло Пецци.

Огромное множество людей вокруг тебя, внезапно начинающий звучать орган во время песен и молитв окунает тебя в такое количество эмоций, которые не передаст ни один текст и ни один видеоролик.

Особо хочу отметить близость к пастве и постоянный самоотверженный труд Архиепископа Паоло: мне казалось, что подобный высокий ранг предполагает некоторую отчужденность от «обычных» людей и работу в кулуарах Архиепархии.

Но я, из раза в раз, вижу, как архиепископ служит Святые Мессы, ведет Крестные Ходы и этот самоотверженный труд вызывает во мне искреннее восхищение.

Видеоролик неспособен передать и десятую часть звучания прекрасного органа 🖤

Мой любимый, прекрасный Кафедрал.

Четыре года назад, когда я впервые увидел твоё величие и боялся войти внутрь я не знал, что совсем скоро Господь снова приведёт меня к тебе и позволит не только любоваться тобой, но и участвовать в Святых Мессах, учиться на занятиях, приобретать самые лучшие эмоции и впечатления.

Ты подарил мне прекрасное окружение, любовь, спокойствие и возможность присоединения к Вселенской Католической Церкви. Я старался, стараюсь, и буду стараться отплатить тебе в ответ всем, чем могу.

Ты стал украшением моей жизни. Ты позволил мне быть не только участником жизни внутри тебя, но и быть проводником для знакомства с тобой и Верой для других людей.

Ты снишься мне во снах. И каждый раз, просыпаясь, я просыпаюсь с улыбкой.

🖤🤍

В продолжении поста:

Да и я, понятное дело, не считаю себя служителем Церкви. В первую очередь мне интересно наслаждение благами этого мира, стиль и вот это всё. Я иду по пути наслаждения. Кафедрал: важная часть моей жизни, но лишь часть. И я лишь могу свидетельствовать о разном, не более.

«Желание быть красивым — опасная мотивация. Я считаю, что респектабельного внешнего вида достаточно, чтобы привлечь внимание к своему внутреннему миру и душе» — Карл Лагерфельд

«Часто говорили, что я не умею любить. Неправда. Люблю, когда есть, за что» — великий князь Феликс Юсупов 🖤

Пасхааааааа

Так мистично 🖤

И очень многолюдно)

✠ Христос Воскрес ✠

Люблю тебя, Господи 🖤

Всегда считал, что красивыми песнопения могут быть лишь в сопровождении органа

Больше не считаю 🐈‍⬛

Теперь — к не менее приятному, сладкому и очень калорийному 🖤

Но зато как вкусно хд

✠ И Я говорю тебе: ты – Петр, и на этой Скале Я воздвигну Церковь Мою; и врата Ада не одолеют её ✠

Такая классная погода сегодня. Мрак, дождь, и холод. Всё, как я люблю хд 🖤

На фото: Ричард Уильямсон, «последний инквизитор», который, на удивление, оказал сильное влияние на меня в вопросе становления на путь присоединения к Католической Церкви. Фигура абсолютно неоднозначная, вызывающая либо фанатичное восхищение, либо лютую ненависть.

В чём особенность Ричарда Уильямсона и главная «стезя его популярности»: его мышление категориями средневековых крестовых походов, которое сочеталось обладанием магнетической, стальной харизмой. Его выступления: это холодная, спокойная, бритвенно-острая риторика которой он пытался громить «современное мироустройство».

Позиция Уильямсона была очень критична: «вне Католической Церкви нет спасения».
Любая другая вера, кроме традиционного католицизма, для него — путь в Ад. Ричард не пытался быть милым, добрым, открытым. Он рубил догматами с плеча, искренне веря, что только истина (в его не самом стандартном понимании) спасает душу.

Ричард был отлучен от Церкви Папой Иоанном Павлом II, позже прощен Бенедиктом XVI. В чём я откровенно с ним не согласен: в его отрицании масштабов Холокоста, искренней веры в мировые масонские заговоры, в его критике демократии и современной науки.

Несмотря на мой особый интерес к его личности, я совсем не разделяю его взгляды в большинстве своём, за, пожалуй, очень редкими исключениями. Но мне близок его способ коммуникации, это я могу сказать совершенно точно, хд.

Совсем немного поработал стилистом для ДОРОГО БРАТА Казимира Польского 🐈‍⬛

Скоро я отстригу кудри, которые меня бесят до безумия и вернусь к любимой корейской укладке.

Я в предвкушении теплого сезона: мои расслабленные костюмы прямого кроя уже ждут выхода «в свет», блин.

Как пошла речь о том, чтобы состричь кудри — сразу пропали реакции хд.

Я уже понял, что они нравилась всем, кроме меня. Но новая укладка будет круче 🖤

Посмотрел увлекательное интервью экзорциста Чеда Риппергера с Такером Карлсоном, что подтолкнуло меня изучить вопрос экзорцизма в современных условиях чуть более детально. Подчеркнул несколько моментов, о которых хотелось бы написать в данном посте.

Современная Католическая Церковь смотрит на оккультизм и «магию» не через отблески средневековых костров, а скорее сверху вниз.

Институт экзорцизма жив, но Ватикан давно деромантизировал его и лишил мистического флёра. Согласно Катехизису и обновленному несколько десятков лет назад руководству по экзорцизму, Католическая Церковь разделяет истинную угрозу для души и психологические патологии. Сегодня священник не имеет права даже начинать обряд без заключения врачей и психиатрического освидетельствования.

Церковь констатирует факт: 99% так называемых «одержимых» — это глубоко несчастные, душевнобольные люди. За рычанием и судорогами кроются не демоны, а недиагностированная шизофрения и прочие травмы. Этим людям нужны не святая вода и латынь, а хорошие нейролептики и клиническая психиатрия.

Что касается современных магов, колдунов и ведьм, то Церковь осуждает их практики как попытку «поставить оккультные силы себе на службу». Но в реальности современные теологи видят в этих людях не грозных слуг тьмы, а скорее клинических неудачников.

Кто такие современные «колдуньи» и «колдуны»?
Это люди, расписавшиеся в собственном тотальном бессилии. Они пытаются компенсировать свою социальную и психологическую несостоятельность мистикой. Со стороны это выглядит как фарс: они садятся зажигать свечи, смотреть руны, проводить ритуалы и прочие действия, уверяя, что прямо сейчас управляют волями других людей или взаимодействует с «силой темною». Это не магия. Это дешевый театральный эскапизм и отчаянная попытка хоть где-то почувствовать себя вершителем судеб.

Но у этой игры в «могущество» есть очень холодный и невкусный финал. Связь между практикой «магии» и разрушенной жизнью самого «практика» прямолинейна.

Пытаясь навязать свою волю реальности, эти невротики заигрывают с деструктивными силами, которых совершенно не понимают. Деструктивные силы не прислуживают слабым. Чтобы ритуал сработал: так называемый «практик» вынужден вкладывать колоссальный объем собственной жизненной энергии.

В этой сделке современные колдуны и колдуньи — не эстетичные, таинственные жрецы, а добровольный расходный материал. За краткосрочный эго-трип и иллюзию тайной власти приходится платить.

Они думают, что подчинили себе тьму или как минимум сотрудничают с ней, а на деле — становятся слепым орудием и дешёвым топливом для тех сил, с которыми пытаются взаимодействовать. Систематически выплескивая свой ресурс в черную дыру оккультизма, «колдуны» и «колдуньи» методично выжигают собственную нервную систему. Именно этот постоянный внутренний надрыв неумолимо скатывает их в клиническую бессонницу, заболевания, тревогу и стремительное физическое увядание. Пытаясь сломать чужую реальность, они в итоге безвозвратно калечат себя. Откаты есть, были и будут.

И, разумеется, вишенка на торте: лишь пару «ведьм», с которым я имел общение на разных этапах своей жизни не имели мыслей о самоубийстве. И всех вышеперечисленных мне, безусловно, жаль.