К похоронам русского рэпа

Сегодня вступили в силу поправки о запрете распространения информация о наркотических средствах в произведениях искусства. Первыми под раздачу попали поэты реального, то есть рэперы. Для одного курса я делал карту политических координат альбомов русского рэпа на основании критериев политичности, реальности (трушности), кичевости, где располагал альбомы от аполитичных до политичных, от кичевых до аутентичных. Карта получилась не на сто процентов верная. Друзья и знакомые не согласились с некоторыми расположениями. Тем не менее думаю, что к новостям об изъятии целых альбомов, опубликовать ее самое то.

Вся индустрия рэпа существует внутри капиталистического реализма. Марк Фишер, ссылаясь на журналиста The Wire, в «Капиталистическом реализме» писал, что рэп содержит в себе «реальное», которое одновременно означает аутентичность, бунт и свыкание с условиями экономического и социального неравенства. По мнению Фишера, именно бескомпромиссность рэпа позволила ему встроиться в позднекапиталистическую логику: либо подчинись, либо усвой правила игры и будь наверху. Собственно, русские рэперы правила игры последние годы усваивали очень хорошо (как и все мы). Тем не менее, как верно написал Даня Порнорэп, оставались люди искусства, которые противились этому. Теперь же абсолютно все, даже самые аполитичные исполнители, сдвинулись в сторону political.

Писал президенту, но по ходу он нем, глух и слеп
Или просто не любит русский рэп.

Ноггано, «Ебаный насос», 2008

Дядя!
Все эти деньги никуда не приведут
Играть в игру — ни это ли мартышкин труд?

Слава КПСС, «Мертвый игрок», 2020

Несколько анонсов на конец этой и начало следующей недели

1. Наша конференция в Европейском, где я буду модерировать презентацию новой книги Александра Филиппова «Восстание Левиафана». Попробуем поговорить о том, какую роль сегодня действительно играет государство как политическая форма, что нам говорит о современности его возвращение (вернулся ли он вообще?), какие вызовы это ставит перед политической философией и фундаментальной социологией. Ну и в целом поговорим с Александром Фридриховичем

2. Презентация перевода первой главы книги русско-немецкого цивилиста Поля Соколовского «Философия частного права» с судьей Конституционного суда в отставке Гадисом Гаджиевым, Михаилом и переводчиками. Участвую в переводе в качестве корректора. Скажу немного про философию и теорию права, философию права в частном праве или философию частного права, важности философии для права. В общем, должно быть интересно, вопрос как кажется нетривиальный для нашей юриспруденции

К дате встречи, наверное, напишу немного про самого автора и работе. Поразительная на самом деле по своему уровню энциклопедичности вещь

На все события приглашаю, и после этого уже вернемся к заметкам))

Было много слушателей, были коллеги, я здорово возбудился.

Восстание Левиафана?

В пятницу презентовали книгу Александра Филиппова «Восстание Левиафана». Вроде бы прошло неплохо, но не все вопросы мне удалось сформулировать должным образом и понятно задать их. В частности, один момент, интересовавший меня, заключался в том, действительно ли мы наблюдаем возвращение Левиафана, или же сейчас по всему миру происходят процессы, которые, скорее, приводят к разрушению государства под маской его возвращения. Не всякого государства, но того, которое досталось нам от Гоббса.

Начнем с того, что вопрос возвращения государства не является очевидным. Лично для меня холод кожи Левиафана ощущался более явно в период ковида, когда легально-рациональные инструменты ограничений работали на полную мощь и в силу цифровых инструментов были максимально безлики. Сейчас же, хотя Левиафаны и действуют в международной политике, а наш Левиафан внутри себя требует беспрекословного подчинения, кажется, что что-то не сходится. В книге Александр Фридрихович пишет, что государство – это макро-порядок. И в этом мне видится принципиальная важность Гоббса. Он теоретик политической формы. Именно в связи с этим возвращение Левиафана не видится мне очевидным.

В одном интервью по следам книги Александр Фридрихович, отвечая на вопрос о праве сильного, сказал, что сильный, конечно, может взять силой что-либо, например, международное право, но тем самым можно уничтожить его сущность. Собственно, не это ли сегодня с государствами и происходит? Персоналистские лидеры популистского типа подчиняют Левиафана себе, натягивая на него свое лицо. В пределе это должно вести к разрушению государства как общей макро-политической рамки, то есть к разрушению политического порядка как такового.

Миша Куренков, задавая Александру Фридриховичу вопрос, подметил, что «восстание» указывает на незавершенность процесса, а потому он может быть как успешным, так и нет. И вот главный вопрос, не становится ли в такой ситуации Левиафан нашим союзником? Не должны ли мы снова собраться и посмотреть на него, как на фронтисписе трактата? Замечу, что имеется в виду государство как теоретическая конструкция, как форма политического объединения людей, а не какое-либо конкретное государство. Государство как организующий принцип.

Не хочется, конечно, переходить к апологетике государства, особенно после чтения работ о его критическом осмыслении и генеалогии. Но, возможно, здесь по-прежнему пригождается самый яркий для меня развенчатель мифа государства – Пьер Бурдье. Он, как замечал Александр Бикбов, предлагал критически оценивать его репрессивную составляющую, и ценить его как пространство беспристрастности и потенциально равных возможностей:

Он подчеркивает: мы гораздо больше заинтересованы в государстве, чем может показаться, поскольку не рефлексируем до конца, чем ему обязаны. Наша задача не бороться с государством до его разрушения, а критически анализировать другое лицо государства, которым оно повернуто к исключенным, которым строит гримасы не вполне образованным, не усвоившим коды, не принявшим монополию на насилие в ее текущей форме.

и я тут

п.с. извиняюсь за "ээ", работаю над этим

https://vk.com/video1243120_456244275?sh=1&t=20m45s

Это презентация в Питере, в ЕУ СПб.
Кому еще не надоело, вот оно.