Однажды «Смешариков» замесили с «Матрицей» и «Аватаром». Ладно, не переживайте — всё в порядке с Ромашковой долиной, просто она в другом измерении или, если угодно, симуляции. Смешарики не настоящие, а выдуманные. Настоящий мир там, где человеки — с головой, руками и ногами. Крош и Ёжик — на самом деле обычные подростки с типичной любознательностью, замаскированной под СДВГ.

Зона безопасности — канон франшизы. Круглые антропоморфные животные мягко шутят, радостно улыбаются и даже грустят с щепоткой нежности. «Смешарики сквозь вселенные» — полнометражный эксперимент, который эту самую зону взламывает, впуская туда космические приключения на Марс. Здесь тревога и родительская ответственность старших сталкивается с беззаботным аттракционом детскости, к которой обитатели Ромашковой долины за 20+ лет привыкли.

Оказывается, за «шкурой» Смешариков всегда скрывались люди. Но что-то сломалось на корабле, внутри которого они летят на Марс, где их ждут родители Кроша и Ёжика Кирилла и Жени. Пёстрый тематический парк то ли с нотками веселья, то ли с вкраплением философских вопросов, постепенно превращается в набор воспитательных бесед, жёстких нравоучений и заигрываний в полуправду. Короче, любимый арсенал взрослых, который вызывает стойкое отторжение.

Как это часто бывает, то, что поначалу кажется забавной игрой, на поверку оказывается жутковатой симуляцией с со ставками «жизнь и смерть». От некоторых сюжетных поворотов замирает дыхание, чего не ждёшь от полного метра 6+. Детское доверие — не только к миру «Смешариков», но и к миру взрослых, за франшизу ответственных, — рискует быть подорвано. Реальность, проникающая в пёстрый островок анимации, ни много ни мало всё разрушает.

Если отмести в сторону космический масштаб и интеграции людей, перед нами всё тот же эпос о дружбе, который родился в 2004-м и живёт по сей день. Всё-таки ставки высоки, и речь не про загнивающий Marvel, которому пророчат полноценный ребут. Перезапускать «Смешариков» вряд ли планируют, поэтому мультивселенная безумия обязательно завершится на положительной ноте и, естественно, в кругу друзей, как бы они ни выглядели.

Сказать, что «Смешарики сквозь вселенные» переворачивают игру, нельзя. Но и пинать полный метр за последовательное соблюдение «техники безопасности», мягко говоря, странно. То, как фильм накаляет обстановку, а потом срезает углы с помощью нажатий нужных кнопок и трогательных признаний, для франшизы более чем закономерно. Признать и проговорить всё, что скрыто — универсальный подход серии, и полнометражный фильм не исключение.

Необъятный мир со своими правилами, где детям обещают захватывающие приключения и цветастый мерч, а родителям дают гарантии, что ребёнку после просмотра мультфильма не придётся обращаться к психотерапевту. Всем спасибо, все довольны!

Увидел я её в смирительной рубашке,
Она вздохнула: «Никому я не нужна,
Вчера соседу проиграла в шашки,
Кому пойдёт такая глупая жена?»

Ещё вчера режиссёрка протоколировала быт как безопасную зону. Теперь она устами героинь объявляет чрезвычайное положение. Вместо петрушки в холодильнике — кровь на асфальте. Вместо дебатов на кухне — черепно-мозговая травма и спонтанный побег на дачу к бабушке, а потом куда глаза глядят.

Если в картине «Всё время на свете» центральный конфликт тлел в формате затяжной борьбы, здесь Кончаловская бросает 20-летних девочек в пучину роуд-муви почти без пролога. От полиции девушкам придётся бежать быстрее, чем от проблем в семьях и белых пятен в биографии. Есть поверхностное желание назвать это «женским кино», но не будем повторять глупости by Борис Акопов.

Там, где Женя и Соня, вдохновлённые планом шантажа, ищут спасения и свободы, Кристина и Алиса из «Первого снега» искали настоящее счастье. По сути «Без оглядки» — прокаченный дебют Кончаловской, но вместо офиса трасса, аромат провинции и порция криминалити. Там феминистский жест выглядел как тихая диверсия, здесь ни много ни мало августовский путч. Плюс уход в жанровую эстетику с попыткой сохранить авторский голос.

Драматургический инструментарий Кончаловской почти не меняется, и окей — раньше он срабатывал. Меняется только экспозиция и локации. В здешних Пересильд и Алыпова чувствуют себя плюс-минус органично, хотя Анна местами переигрывает. Сабина Ахмедова в роли актрисы и матери Жени — откровенно слабое звено, шлейф «Содержанок», как ни крути, до сих пор тянется. Улыбнуло камео Мити Савельева: видимо, на «Окне в Европу» теперь не обойдётся без картин с его участием.

Как и в прежних работах, Кончаловская скрывает важное в полутонах и паузах, оставляя динамику повествования в стороне. В этом, кажется, её бесхитростная фишка. Заявленная комедия о двух аутсайдерках, «Без оглядки» выглядит как диалог Кончаловской с реальностью, обращённый к вечным темам — тяготы родительства, муки взросления, невозможность (нежелание) разговаривать. Правда, по касательной и без откровений.

Раньше она деликатно документировала реальность в игровом кино. Теперь включает бунтарку и наравне с юными девушками отказывается следовать и продуманному маршруту, и правилам хорошего тона. Во второй половине картины на экране можно заметить не только призрак Ридли Скотта, но и дух Романа Воло... извините, Натальи Тюльпановой («Блокбастер»). Да и чёрт бы с ними, «это же так весело, правила нарушать» ©

На улице темнело, сидел я за столом,
Лесник сидел напротив, болтал о том, о сём,
Что нет среди животных у старика врагов,
Что нравится ему подкармливать волков.

Вика и Лика едут отдохнуть в Карелию. Девушки оказываются в лесу, который... меняет очертания и не «отпускает» городских, мучая то звуковыми галлюцинациями, то невкусной морошкой, то частями червивых тел. Искать обеих некому: отца у Лики нет, а матери на дочь плевать; отсутствие Вики заметит разве что хозяйка арендуемой ей квартиры.

Где-то на другом конце леса в деревню прибывает большая семья. Срубают замок одного из домов и располагаются там на правах «хозяев». Вместо собаки у них на привязи волк, который станет первой причиной ссоры новоприбывших с местными жителями. Обстановка накаляется, ведь люди злопамятны, а лес таинственен.

Это могла быть приторная сказка на 1 января, но, к счастью, Дульян выбирает совсем другой вектор. Не то притчу-триллер про загадочных леших, не то социальную драму о детях-сиротах. Действительно ли перед нами не просто люди, а существа со способностями? Куда смотрит опека и соцработники, ведь дети растут на болотах и бок о бок с волками? Вопросы, вопросы, вопросы...

Режиссёр склеивает фольклорную мифологию с хроникой быта, культом семьи и ностальгией по стране, которой больше нет. Местами тут заигрывают со временем (часики в лесу тикают по-особенному) и метафорами, что лежат на поверхности. Выходит эффектно, пусть и сложносочинённо. Чтобы разобраться, кто кому и кем является в разных эпизодах, понадобится и внимательность, и интеллект. Когда пазл складывается, понимаешь, что это того стоило.

Взрослые скалятся друг на друга, вершат судьбы и решают, что будет лучше для детей. Те же сбегают в лес, где чувствуют себя гораздо лучше, и плачут, пребывая в тисках деревенского патриархата. Можно предъявить претензии к уровню графики и степени жестокости на экране (впрочем, ни одно животное не пострадало). Но нельзя не отметить, насколько у Дульяна узнаваема карта страны, где жизнь человека стоит меньше стакана морошки.

«Лес» — тот арт-мейнстрим, которого на русском поле экспериментов не хватает. Инвентаризация всего, что люди бездумно бросают (родные места, дети, совесть), столовая ложка мифологической неопределённости, чайная ложка узнавания матушки России и щепотка сюрреализма by Дэвид Линч. Выходит русский фантастический триллер, за который не стыдно.

Весь сельский люд смотреть на это выходил,
Как на холме безумец бегал и чудил,
Он, видно, в ссоре с головою, видно, сам себе он враг
Надо ж выдумать такое — во дурак!

Полнометражный дебют Никиты Давыдова возвращает зрителей к началу. Атмосфера фильма напоминает о том якутском кино 2010-х, до которого ещё не дотянулись ни большие продюсеры, ни фестивальные кураторы.

Конечно, Давыдов не существует в вакууме. Якутское кино давно научилось превращать морозный пейзаж в самостоятельного героя, и «Семь дней счастья» следует этой традиции. Главный герой Прокопий (Евгений Николаев, звезда «Пугала» Дмитрия Давыдова) — прямоходящий калейдоскоп простых человеческих эмоций. Парень с особенностями в развитии — жертва деревенского буллинга и непринятия.

Но всё меняется (для него в первую очередь), стоит проявить к Проше немного тепла. Его источником становится соседка Айыына. Как только девушка впервые выпускает его за пределы деревенского дома, расцветает и он сам, и мир вокруг. Цветокор теплеет, даже люди, кажется, становятся если не добрее, то по крайней мере терпимее по отношению к парню. Ощущение, словно внутри каждого включили невидимый обогреватель.

Давыдов неторопливо раскрывает вселенную своего героя, погрузиться в которую удастся не каждому — местами слишком медлителен темп повествования, да и обманутые ожидания слегка подводят. Стоит на минуту остановиться на эпизоде с топором в руке Прокопия и подумать, что это отсылка на «Американского психопата», — режиссёр стремительно разряжает обстановку. В отличие от реальности, вымышленный персонаж не ответит насилием на насилие.

Судя по всему, это принципиальная позиция картины и отчасти мастерство сценария — не противопоставлять «иного» большинству. Вместо триллера о человеке с ментальными особенностями, который в иной вселенной мог бы озлобиться на целый мир, Давыдов предлагает трогательное наблюдение за раскрытием нежности и теплоты, шанс на который судьба герою подкидывает.

Проша почти не говорит, слова заменяет арсенал символов и метафор. Миниатюрная игрушка-талисман как образ единственного друга, который слушает и слышит. Афиша «Снежной королевы» в театре, где танцует его мать, прямая аллюзия на царство снега и холода, которые рано или поздно отступят. Приёмы не новые, лобовые, но работают в контексте истории безотказно.

Бродский рекомендовал не выходить из комнаты, но Никита Давыдов его не слушает и выпускает героя — бежать, улыбаться и совершать столько ошибок, сколько ему захочется. Неидеальный, местами проседающий, шероховатый дебют, в котором инаковость представлена формой нормальности, не признавать которую, мягко говоря, дурной тон. Всего 70 минут, а внутри уже тепло.

Люди мне враги, а ведь когда-то были братья,
Я на всю округу наложил своё проклятье —
Гибнут урожаи, а вокруг чума и голод,
И ветра залётные приносят жуткий холод.

Произошла отмена «отмены». Картину Антона Нефёдова, выпускника ВГИКа (мастерская Сергея Соловьёва и Валерия Рубинчика), должны были показать в Выборге два года назад, но не сложилось. Но время, как говорится, камень точит, и кино всё-таки добралось до фестивального показа.

«За нашим домом сад» — закрученный водоворот российской истории. На первый взгляд Нефёдов снимает семейную драму, вот только время и место действия — лето 1994-го, Грозный. Русские потихоньку пакуют чемоданы и разъезжаются кто куда, в воздухе разлито ощущение тревоги. Что случится в декабре, пока не знают ни герои на экране, ни альфа и зумеры, которым придётся открывать Википедию и читать. Тикающий механизм грядущего персонажи упорно принимают за рядовую городскую суету.

Режиссёру явно нравятся узкие пространства: часть фильма разворачивается во дворе и упомянутом в названии саду с шалашом и лавками, а часть — в квартире семьи главного героя. Небольшое землетрясение («где-то на четыре балла») образует трещину в асфальте, которая прорастает в жилой дом. Земля расходится и под ногами, и в квартире. Взрослые обсуждают «прямой бомбовый удар», но это так, абстракция. Взрослые ещё не называют войну войной. «Не при нашей жизни» — фраза, иллюстрирующая центральный нерв фильма.

Русские и чеченцы не враждуют, а делят общую территорию. Вместе делят шалаш, пусть и поборовшись понарошку. Вместе готовят борщ и шашлыки, вместе раскладывают ящики с оружием, полученные неизвестно откуда. Обаятельный и хромой чеченец Али на каждую встречу с Леной (Надежда Михалкова) приезжает на новом автомобиле. «Продал квартиру, продал вторую квартиру», — путается он в показаниях, проясняя, откуда у него деньги. Разговоры о чеченской нефти в свете луны — призрак мечты об идеальной (полной) семье как прогулка по минному полю.

Как объяснить тревожную атмосферу ребёнку? Почему соседи грузят мебель в «Газель»? Зачем бабушка утрамбовывает деньги на теле дедушки эластичным бинтом? Зачем вообще куда-то ехать, разве в Чечне жить плохо? В какой-то момент вереница вопросов Мити вздымается над повествованием как беспощадное цунами, рискующее разрушить последние крохи надежды на мир. Пока на фоне министр обороны заявляет, что чеченский народ — атомная бомба. Если надо объяснять, то не надо объяснять.

При другом стечении обстоятельств «За нашим домом» мог бы позволить себе больше экшна, но стихия неразрешённости быта истории ближе. Центральная загвоздка фильма в необходимости совершать ряд важных решений. Оставаться или уезжать (это точно про 1994-й?). Брать в руки оружие или сделать вид, что ящиков в саду никогда не было. Единственное политическое действие совершает мальчик Митя, признавшись, что виноват в начале войны. Знал бы ты, Митя, что выбирать человечность вместо необходимости правильно — тебе не в чем себя винить.

Он очень милым парнем был, но зачем он изменил?
И тогда всё началось, предсказание сбылось,
И внезапно над собой потеряла я контроль,
И несчастный стал стонать, серой шерстью обрастать.

Юлию Трофимову не оставляет тема супружеской жизни. После живописного триллера «Большая земля» с удивительной Анастасией Куимовой она ступает на почву раскалённой драмы «Как пережить брак», сценарий которой Юлия писала с Марией Шульгиной («Почка») и Евгением Громовой (тут мог быть сериал «Разочарованные», но не сложилось).

Это не обыденная романтическая история, а строго выверенная драма (неслучайно главная героиня юрист), в рамках которой происходит два параллельных процесса. Во-первых, из семейного шкафа со скелетами и непроговорённостями вылезает мама (фантастическая Марианна Шульц, украшение картины), приезжающая к дочери из провинции в Санкт-Петербург («Доброе утро тут говорить не принято?»). Во-вторых, Марьяна (прекрасная Евгения Громова), разбираясь с чужими браками, где-то проглядела собственный — её супруг Дима (Александр Яценко) подозрительно активно ухлёстывает за младшей научной сотрудницей Ладой (Мария Карпова). Не изменяет ли?

Брак на экране — не союз двух сердец, основанный на любви и гармонии. Скорее тщательно вычитанный договор об экзистенциальном, но якобы комфортном одиночестве. Неудивительно, что союз Марьяны и Димы давно превратился в приторное сосуществование: тут всё без искры, сухо, по расписанию («Когда я предлагаю тебе секс, ты мне будто одолжение делаешь»). Подозрение в измене, случайно озвученное матерью (у неё на это N причин; не будем спойлерить), — и движок сюжета, и удобный повод признать, что место в сердце уже давно опустело и никем не занято.

«Как пережить брак» — эталон горько-сладкого кино об отношениях, строить которые каждый год всё труднее. Мамочка-юла, озабоченная судьбой дочери больше своей собственной жизни — забавный, но, возможно, болезненно узнаваемый образ. Маргарита — ходячий форс-мажор, сгусток эмоций, юношеских упущений и обид. Наладить отношения женщина намеревается только на своих условиях, поэтому начинает... всё разрушать. Вдохновлялись ли сценаристки картиной Софии Копполы, неизвестно, но параллелей немало. Впрочем, слабее «Как пережить брак» эта связь не делает.

Режиссура Трофимовой опирается на точные, выразительные мизансцены и актёрскую химию. Как только Громова и Шульц оказываются бок о бом, это производит эффект драмедической бомбы. Сцены выстраиваются в серию юридически острых эпизодов: каждый диалог без пяти минут допрос, каждое откровение перед сном словно заседание присяжных в суде, где никогда не ясно, будет ли решение единогласным или нет.

Выходит бодрая семейно-судебная драма, участники которой одновременно и истцы, и ответчики, а кресле судьи оказывается время. Ведь, как ни крути, именно оно даёт людям возможность простить тех, кто всё упустил, и дать шанс тем, у кого всё впереди. Есть вопрос к финалу (будь я героиней Громовой, в диалоге с Яценко обошёлся бы с ним куда жёстче), но в целом «Как пережить брак» — отменный арт-мейнстрим, у которого есть своя аудитория. Главное не забывать простую истину — брак можно пережить, если не вступать в него! Непрошенный совет кинокритика, пользуйтесь ;)

Прости, Луиза, но в письме
Я вынужден сказать,
Что не судьба отныне мне
Таким как прежде стать.

В блокадном Ленинграде письмо весит больше краюхи хлеба, и это не фигура речи. «Когда человек читает письмо, он видит почерк. Почерк есть только у живых», — объясняет опытный почтальон Лапин девушке Тамаре, которую взяли на почту, потому что людей не хватает. За окном зима 1942-го: люди с карточками стоят в очереди за пайком.

Юная почтальонша — фигура почти мифологическая. Худая девочка с обмороженными пальцами вспоминает Данко с пылающим в руке сердцем. «На краю детства» Владимира Захаренко — история не о подвиге, скорее летопись выживания в диких условиях. Это далеко не первая история о блокадном Ленинграде, сделанная в северной столице, но души и тепла тут с избытком, несмотря на морозные пейзажи на экране.

Чтобы не оказаться в детприёмнике в статусе беспризорницы, Тамаре нужно либо найти опекуна (тётю забирают в больницу из-за воспаления лёгких), либо устроиться на работу. Став почтальоном, 14-летняя девушка должна не просто разносить письма ради «особого довольствия», а осознать ценность труда в условиях, когда обстоятельства диктуют совершенно другой расклад.

Сюжет в формате вереницы нравственных испытаний держит в напряжении. Мы видим, как Тамара меняется: от лгуньи, выбросившей письма в подвал, до олицетворения ангела-хранителя (таковым посчитает её одна из адресаток). Строгий, но справедливый Лапин — единственный взрослый, де-факто опекающий девочку, и спаситель в момент критической опасности. Его пояснение о почерке — не пафосная бравада, а тонкое напоминание о человечности.

Захаренко избегает музейной интонации, которые проскальзывали в иных картинах на тему («Блокадный дневник», «Три дня до весны», «Коридор бессмертия» etc). Атмосфера блокады — не оголённый экспонат, а бухгалтерия смерти, где в графе «Выжило» перманентная убыль. Пожалуй, один из самых необыкновенных фильмов о взрослении, которое происходит на фоне нечеловеческих условий. В этом казусе и кроется суровая нежность картины, где детство заканчивается, не успев начаться.

Ведьма я, эх, ведьма я —
Такая вот нелёгкая судьба моя,
Силой я наделена,
Но на беду любовь моя обречена.

Коля — горе-предприниматель, который оказывается по уши в долгах. Путём нехитрых уговоров вместе с женой Машей и ребёнком он уезжает в деревню. Заселившись в стрёмный дом покойной тётки, которую в деревне считали ведьмой, Коля сталкивается с кредитором посерьёзнее — тот ставит не на денежный счётчик, а на душевный.

В деревне готовятся встречать Новый год. Как вспоминает Коля, накануне праздника проводит интересный обряд. «Тебе понравится», — объясняет он жене, собирая чемоданы. В доме, покрытом грязью, пылью и плесенью, появляется обаятельная Вика, которая представляется подругой детства Коли. Но есть нюанс, точнее масса нюансов: от странного поведения местных до подозрительного любопытства той самой Вики.

«Тёмные мысли» — новый проект продюсера Максима Добромыслова, частого гостя российских кинофестивалей. Как правило, фильмы его компании «Переворот» оборачиваются либо запредельным артхаусом, либо художественной дисгармонией на грани (как посмотреть, либо приличия, либо здравого смысла). «Тёмные мысли» на первый взгляд ни то, ни другое.

Максим Стоянов (актёр и продюсер картины) тянет первую треть на харизме и обаятельных отыгрышах. Дальше начинается заигрывание с мистикой, интонация резко меняется. Обряд «попроси — всё вернётся» звучит как реклама МФЦ после объявления о мобилизации: приходи получать загранпаспорт, но не гарантируем, что выйдешь наружу. В деревне Маша (Виктория Корлякова) проходит трансформацию — от скромной жены супруга-неудачника до волевой героини, которая готова бороться со злом «огнём и мечом».

Никогда не видел на экране Клаудию Каин, но теперь хочу как можно чаще. От образа экстравагантной «соседки» с тёмным секретом за спиной глаз не оторвать. Актриса играеть ведьму будто перед нами госпожа-доминантрикс в обтягивающей коже. Вика превращает неприглядную деревню в своего рода комунну с алтарём в подвале. Коля, мечтавший вернуться сюда 16 лет, оказывается в её власти (во всяком случае, так кажется на первый взгляд).

Режиссёрский дебют Влада Малахова хочет казаться жанровым продуктом, условно региональным хоррором о ведьмах и духах. Но, если опустить условности, это кино о жителях страны, в которой от долгов не укрыться в глухой деревне, от патриархата в подвале не спрятаться. Здесь повсюду зло, какие бы слова ни слетали с губ Стоянова во время тоста. В этом государстве следует отдавать больше, чем позволено брать.

Лодка скрипит возле причала,
Лунная ночь — тревог начало,
Мрачно стою, в воду смотрю
Нет моего в ней отражения —
Есть только горечь поражения,
Ну почему лезть в мою жизнь вздумалось ему.

Через много лет после «Явления природы», снятого Осипьяном вместе с Александром Лунгиным, режиссёр вновь обращается к произведению Юрия Коваля — возможно, «тотемного» для Сергея автора. «Самая лёгкая лодка в мире» — автобиографическая повесть о серии путешествий Коваля на лодке по рекам и озёрам России.

Перенося книгу на язык кино, Осипьян старается держаться текста, рассказывая примерно ту же историю, но в слегка сжатом формате. Прыгая между главами разных частей первоисточника, режиссёру удаётся главное — передать ту атмосферу приключений, которая в книге захватывает с первых страниц. В некотором роде Коваль наш Гомер, а «Самая лёгкая лодка на свете», как нетрудно догадаться, «Одиссея» наоборот: там герой возвращался домой, здесь уплывает подальше от Москвы.

Это путешествие не ради некой цели, а скорее ради процесса (по Хекхаузену и Макклелланду сам Коваль, скорее всего, «человек-процесс»). Не бывает мужской депрессии, говорили они. Потом он берёт лодку и сваливает за горизонт. Ради чего? Поглядеть на матушку-Россию? Научиться прислушиваться к себе? Повстречаться с мужиками, у которых летают головы и руки? Кажется, всё везде и сразу, причём не рискуя прогнуться под тяжестью своих амбиций.

Осипьян придумывает занятный формат. С одной стороны, мы наблюдаем за путешествием главных героев, которым встречаются причудливые персонажи не от мира сего. С другой стороны, где-то в параллельной вселенной (?) актёры читают текст Коваля по главам, как будто пишут сценарий фильма, события которого разворачиваются на экране. Небольшая инъекция «кино о кино»: споры, разговоры, репетиции. Удобное авторское алиби, когда не нужно выбирать окончательный тон, если «примеряешь» его.

Немного барахлит драматургия, и события в середине «подвисают» — то ли экшена маловато, то ли автор слишком доверяет тексту первоисточника, не дополняя его. В то же время безупречно работает синтез прозы, природных пейзажей и кризиса мужской идентичности (или возрастного, в зависимости от деталей). Русские болота — народный психотерапевт, работающий бесплатно, а не по тарифу «10к в час». Действенно ли — вопрос риторический.

«Самая лёгкая лодка в мире» — причудливое, лёгкое путешествие в глубины человеческого естества. Фильм не скрывает собственные несовершенства как соседка, к которой вы идёте за солью, а она (вот это да!) ходит по дому без косметики. В каждом может прятаться Папашка — главное, вовремя его разглядеть и найти общий язык, иначе быть беде.

Одна из лучших ролей Евгения Цыганова!

Я их приводил в свой прекрасный дом,
Их вином поил и развлекались мы потом.
Иногда у них лёгкий был испуг
От прикосновений к нежной шее крепких рук.

Новая картина Никиты Миклушова открывается едва заметным постером «Забавных игр» Ханеке (будет и крупный план, чтобы заметил и слепой). Закрывается разговором о детях, будущем и «проблеме вагонетки» без идеального решения. Словом, диапазон межличностных неурядиц и психологического насилия во всей красе.

Артём и Таня — бывшие, которые продолжают жить вместе и путать спонтанный секс с «жили долго и счастливо». Тане снится сон, в котором Артём, избитый до неузнаваемости, целует её и отчего-то просит прощения. Вокруг молодых и уже не близких — бычки сигарет, бутылки вина и разбросанное бельё, аромат которого Артём вдыхает, смотря порно.

Тот случай, когда ему что-то показалось, а для неё «занятие сексом» — не «занятие любовью». Тем более любовью она уже занималась, ей было «очень хорошо». «Хочешь спросить, какой у него или в каких позах?», — бросает Таня будто издевательски. Где-то здесь я уже ненавижу фильм и мечтаю, чтобы его посмотрели все мои бывшие. В то же время восторгаюсь талантом одного из любимых современных режиссёров, ведь он пробудил во мне ненависть, а мог бы остаться непричастным.

«Времена любви» — живописный (местами нежный, а где-то откровенно истеричный) портрет созависимых отношений. Того сорта близости, с которым либо идут к семейному психотерапевту, либо решаются на измену, как в фильмах с Евгенией Громовой, либо оказываются за решёткой. «Мы переспали, для тебя это ничего не значит?», — задаётся простым вопросом Артём. Оператор крупным планом показывает нож на столе, наш макгаффин в ожидании катастрофы.

Ответ Тани тонет в неопределённом словоблудии. Какая разница, секс это или любовь, если у обоих актов нет ни нотариального заверения, ни обязательств? Обоюдные (и детальные) признания в изменах звучат как исповеди, отражающие не глупость аморально-ублюдочного поступка, а тяжесть молчания, с которым живёт человек, ни в чём не признающийся. Вот это поворот!

Noize MC* в рот **** Первый канал, а герои на экране сделали тоже самое с чувствами друг друга. В разрезающей воздух грубости — боль, смешанная с неуважением, презрением и агрессией. В лучших традициях лекций любого кризисного центра для пострадавших (не только женщин) будут и объятия на бегу, и камео «кинокритического зверья» в лице Вадима Рутковского (дважды), и бесконечные поцелуи, и новая порция болезненных откровений.

Ханеке на стене — не красивая декорация, а подсказка, которую Миклушов разжуёт несколько раз. История о том, как превратить близость в территорию недоверия, слежки и перманентного сведения счётов, кто кому что должен и обязан. Что остаётся двум бывшим в сухом остатке? Потрахаться, держаться подальше от ножей и дождаться, наконец, пиццы.

После финальных титров я продолжаю ненавидеть. Осталось понять, себя за ошибки прошлого или фильм «Времена любви» за то, что напомнил мне о них.