Это был человек, работающий на своём месте. Лучше него трудно представить кого-либо. Да, тиран и деспот, но при этом тиране мы были второй экономикой мира.

Мой дедушка был расстрелян. Он занимал должность в Курской области и пострадал при этом. Но не Сталин его расстрелял, а его заместитель. История расстрелов — очень интересная вещь.

Он предал идеи Ленина о мировой революции. Но результат был фантастический.

Каким мы представляем Сталина? Трибуна, фронты, Жуков и всё остальное. А человек? А что за этим стояло? А бессонные ночи?

Репрессии уже освещены, а этого периода никто почему-то не касается. С Победы до его смерти, к обстоятельствам которой есть много вопросов.

Это самая опасная вещь, которую я хочу предъявить евреям в том виде, в котором она была. Считаю, что Михоэлса убили.

Страна держится на личности, которая её объединяет. Смена власти — самое тяжёлое событие в истории России.

Если посмотреть на количество Сталинских премий и национальность тех, кто их получал... Еврейский народ, мягко говоря, не обижен.

Масштаб репрессий до войны и после не сопоставим.

Маленький англоязычный триллер (он же фильм ужасов, он же несмешная религиозная комедия) про ангелов, заговоры, террор и сошедший с ума мир, в котором мы все теперь живем.

У нас нет друзей-миллионеров (что странно, на их месте я бы с нами дружил), и мы только учимся выпрашивать деньги у европейских киноинституций (получается так себе), так что краудфандиндинг — единственный для нас вариант.

По результатам первого этапа оказалось, что половина проектов не прошли. Повторяю: на этом этапе никто не открывает сценарий и не разбирается в сути проекта, в его художественной ценности, не видит качество будущего фильма, а только проверяет пакет документов в поисках ошибки!

Складывается впечатление, что Минкульту не нужны хорошие сценарии, а нужны юристы-бюрократы. Разве не правильно сначала читать сценарий, а потом, если он хорош, рассматривать пакет бумаги... Что если среди отвергнутых по формальному признаку сценарий Шпаликова? А среди выброшенных проекты Тарковского? Только молодого, пока ещё не известного Тарковского. А вдруг там будущий Гайдай с Данелией?

На кой хрен нужны десятки фестивалей молодого и дебютного кино, когда эти дебютанты стареют в коридорах в поисках возможности работать? Фестивали не заменят проката, а пустые процедуры не помогут талантам. Пусть реальных режиссеров и сценаристов будет в десятки раз меньше, но они будут теми, за кем будущее.

Тут все похожи друг на друга, но несчастливы по-своему. Изабель Юппер — Сильви, сварливая романистка-затворница, живущая среди книжных завалов. Под рукой печатная машинка, а вокруг мыши, консервы и отцовский телескоп, наведённый на окна дома напротив. Там слаженное трио — Кассель, Нине и Эфира — имитирует чужую фауну, обосновавшись в звуковой студии.

Сильви сочиняет о соседях адюльтер с удушением. Появившийся в её доме молодой авантюрист Адам (эдакий ангел, изгнанный из рая) крадёт рукопись и выдаёт её за своё произведение. Детали дальнейших событий опустим, оставив намёк — жизнь решает имитировать большую литературу с упрямством душного зубрилы.

Кажется, после скандальной судебной тяжбы вокруг авторских прав сценария фильма «Герой» Фархади решил, что лучшая публичная защита — снять якобы автофикшн про плагиат. Кшиштоф Кесьлёвский в титрах упомянут, но Фархади берёт за точку отсчёта и «Короткий фильм о любви», «Короткий фильм об убийстве». Это не прямой ремейк, как «Минотавр» Звягинцева.

Окно во двор скорее открывает вид на лабиринт. Почти два с половиной часа вымысел и реальность причудливо меняются местами как ментор и участники группы анонимных алкоголиков в кривом зеркале. Конструкция сюжета скрипит громче старой раскладушки: герои часто поступают без всякой на то мотивации.

На пару мгновений в кадр заглядывает Катрин Денёв — поворковать о былом, выкурить сигарету. Ни минуты покоя, ни реплики мимо кассы. Сокровище картины — Изабель Юппер, которая большую часть времени виртуозно хамит окружающим (невольно вспоминается «Камера Клэр» с благоговением). Неповторимая метафизика актрисы — одна из сильнейших сторон «Параллельных историй».

Увы, остальные актёры на фоне Юппер... не теряются, но заметно уступают, в т.ч. не менее именитые. Мораль картины спорная, послание Фархади сильно отдаёт «исповедью» Романа Полански «Офицер и шпион» (репутация обоих навсегда испорчена, пусть и этически разными кейсами).

Конечно, напоминание о реализме как ещё одной форме социальной бутафории лишним сегодня не будет. Да, подглядывать нехорошо, мы все это знаем. «Кино живёт этим со времён Хичкока», — шепчет в ответ Фархади. Если вуайеризм отныне творческий метод для режиссёра, работающего с чуждым ему материалом, так тому и быть.