Один из самых необычных союзов последнего времени — над ремэйком классического B-Movie Attack of the Fifty Foot Woman поработают Тим Бёртон и сценаристки KPop Demon Hunters
— Даня Хименес и Ханна Макмечан.

Выпускают фильм, как и планировалось ранее, Warner Bros.

И теперь, как говорится, официально.

В свежей рассылке от THR, помимо остального, написано "Meet Harvey Dent: Sebastian Stan joining The Batman Part II".

Ну что ж, интересный выбор!

И чтобы два (вернее, три) раза не вставать, из той же рассылки: как и писал недавно Мэтт Беллони из Puck, уже в ближайшее время Кэтлин Кеннеди покинет Lucasfilm, а руля встанут Дэйв Филони (ответственный за творческое развитие) и Линвен Бреннан (за бизнес).

Есть у меня ощущение, что Кеннеди после Филони мы ещё не раз добрым словом вспомним, но поглядим.

Пока я нахожусь в ожидании нового рабочего контракта, непрозрачно намекаю, что в это время я с особенным энтузиазмом отношусь к рекламным интеграциям и написанию материалов.

— если вы редактор или сотрудник издания, связанного с кино и сериалами, я открыт к написанию текстов различного формата и объёма (и сейчас активно их пишу, следите за анонсами!)

— если вы представитель рекламного агентства или компании/канала, и вам интересно заказать рекламу на into the streaming-verse, пожалуйста, напишите мне в личку (@vasaris)

— если вы просто хотите помочь, и вам нравится контент на канале, всегда можно отправить любой донат на карту 5559 4941 6711 6077

— ну, а если вам интересен специалистом с опытом работы в CRM и SMM-маркетинге, редактуре текстов и контент-маркетинге под проектную деятельность и фриланс, тоже буду рад видеть в личке!

Нашёл приближенную версию кадра документалки по Stranger Things — кружочек действительно был не от ChatGPT, мой косяк — не пригляделся и поверил.

Впрочем, думаю, что GPT просто был открыт на ноутбуке другого брата Даффера.

Для тех, кому было интересно, как работают «любимцы» пользователей онлайн-кинотеатров — цензоры, которые вносят свой немалый вклад в лоботомию контента, — новый материал от Forbes.

«Газпром-Медиа» инвестировал сотни миллионов рублей в «Платформу Предикто» — систему, которая превращает отсмотр фильмов в высокотехнологичный сеанс цифрового экзорцизма. Технология включает 12 модулей, но главный хит — автоматическая проверка видео на «нежелательные элементы». Система возвращает файл с цветовой разметкой: тут у нас курят, тут употребляют, а здесь — о ужас — затаилось ЛГБТ. Алгоритм работает как автоматизированный инквизитор: маркирует «греховные» пиксели, чтобы юристы могли спать спокойно, предварительно кастрировав фильм или сериал.

Ирония в том, что это, разумеется, подается как благо и технологическое ноу-хау. В списке клиентов, понятно, — Premier, Rutube, Yappy и телеканалы холдинга. Параллельно «Оператор Газпром ИД» допиливает систему VTS, которая умеет находить в кадре «нежелательных персон». То есть, если актер попал в опалу или просто не вышел лицом в новой, так сказать, политической реальности, алгоритм вычистит его из библиотеки быстрее, чем вы успеете возмутиться. Депутаты уже в восторге и пророчат сервису коммерческий успех.

Самое отвратительное здесь — не сами алгоритмы (которые, разумеется, будут ошибаться и принимать дружеское объятие за «двусмысленность»), а то, как индустрия легитимизирует саму идею демонизации человеческих отношений, превращая её в удобный и измеримый ИТ-продукт, «цензура как сервис». Платформы же инвестируют огромные деньги не в качество картинки или сценарии, а в инфраструктуру подчинения. Представители площадок честно признают: внятных критериев закона нет, штраф прилетает как «сюрприз», поэтому проще купить автоматический «пропускной пункт» и выжигать всё подозрительное калёным железом заранее.

Но давайте называть вещи своими фамилиями: это капитуляция и бессмысленное кастрирование контента. Индустрия нормализует тотальную цензуру не ради «защиты детей» (у стримингов и так есть возрастная верификация, этот аргумент вообще смехотворен), а исключительно ради комфорта регуляторов. Взрослый человек платит за контент 18+, а получает версию, очищенную от «скверны» нейросетью с посылом «как бы чего не вышло». Сегодня в чек-листе «демонического» — ЛГБТ, завтра — любая неугодная мысль. Когда инфраструктура для цензуры построена, оптимизирована и оплачена, инквизиторы всегда найдут, чем её загрузить.

Свежо предание...

Как ни странно, присоединюсь к Владу в защите братьев Дафферов. Мне тоже не понравился финал Stranger Things (да и, честно говоря, все сезоны, кроме первого и, отчасти, четвёртого) — к нему справедливо накопилась гора вопросов по части темпоритма, логики некоторых персонажей и того, как именно Дафферы решили закрыть многолетние арки.

Но есть одна претензия, которую я слышу сейчас из каждого утюга после выхода документалки One Last Adventure, и она кажется мне абсолютно несправедливой. Речь о критике из-за того, что братья вошли в съёмочный процесс пятого сезона без финального драфта сценария. Фэндом видит в этом корень всех зол, но на самом деле упрекать Дафферов за «недописанный вовремя текст» — значит не понимать, как работает большой Голливуд.

Давайте посчитаем: между четвёртым и пятым сезонами прошло три с лишним года. Netflix — гигантская корпорация, которой нужно кормить акционеров и удерживать подписчиков, и давление на шоураннеров было крайне сильным. Производственный цикл проекта такого масштаба — не уютное писательство в стол, а сложнейшая логистическая операция: пока Мэтт и Росс шлифовали диалоги, сотни людей уже строили декорации, бронировали локации и верстали графики актёров, которые за это время успели вырасти и стать востребованными звёздами. В индустрии премиальных сериалов препродакшн начинается за полгода-год до мотора, и, если бы Дафферы ждали момента, когда в каждой серии будет поставлена финальная точка, мы бы увидели финал в лучшем случае в 2027 году. Остановить запущенную машину продакшна — это финансовое самоубийство, поэтому заходить в съёмки с «подвижным» сценарием не просто нормально, а практически неизбежная тактика.

Более того, отсутствие финализированного сценария на старте — это не признак хаоса, а чуть ли не залог того, что сериал останется органичным. История знает массу примеров, когда лучшие решения рождались именно из-за того, что у авторов было пространство для манёвра. Вспомните Breaking Bad: Винс Гиллиган изначально планировал убить Джесси Пинкмана ещё в первом сезоне, но, увидев химию между актёрами и то, как Аарон Пол «оживляет» текст, он переписал всё на ходу. А когда снимали начало финального сезона, где Уолт покупает пулемёт М60, сценаристы вообще понятия не имели, зачем он ему и как он его применит — они буквально загнали себя в угол и искали выход месяцами, пока шёл продакшн (что, как мы знаем, не помешало сериалу стать эталоном драматургии).

Ещё более показательна история Better Call Saul: Лало Саламанка, один из величайших антагонистов в истории ТВ, изначально упоминался лишь вскользь. Но когда Тони Далтон пришёл на пробы, авторы поняли, что их первоначальный план — это скучно. Они перекраивали сюжетные линии нескольких сезонов прямо в процессе съёмок, чтобы дать персонажу больше объёма. Даже арка Ким Уэкслер, которая стала сердцем шоу, не была прописана до конца в первом драфте: её значимость росла по мере того, как сценаристы видели отснятый материал. Это и есть, как мне кажется, настоящий творческий процесс — умение слышать историю, а не следовать застывшей инструкции.

В моём любимом Succession Джесси Армстронг постоянно менял реплики, выдавая актёрам новые страницы прямо перед сценой, чтобы добиться максимальной правдивости и остроты. Это же происходило в The Crown, когда из-за конфликтов в расписании актёров Питеру Моргану пришлось переписывать уже готовые эпизоды. А если копнуть в классику, то и «Касабланка», и «Челюсти» создавались в режиме «ночного дописывания» под завтрашнюю смену.

Так что проблема финала Stranger Things не в том, что его не успели дописать к первому дню съёмок. Проблема, скорее всего, в самих творческих выборах, в масштабе, который стал слишком громоздким, или в усталости создателей от собственного детища. Но метод работы Дафферов — это стандартный голливудский «контролируемый занос». В следующий раз, когда вы услышите, что сериал ушёл в производство без финального сценария, учитывайте: так создаётся большинство ваших любимых шоу. Хаос — это часть магии, просто в этот раз магия сработала не так безупречно, как многим хотелось бы.

К слову, в истории индустрии есть пример, который показывает обратную сторону медали, наглядно иллюстрируя, что наличие «железобетонного» плана на финал может стать не спасением, а настоящим проклятием для проекта. Речь о культовом ситкоме How I Met Your Mother, в котором создатели Картер Бейз и Крейг Томас совершили, возможно, самую прагматичную и одновременно роковую ошибку в истории телевидения, решив «забетонировать» концовку ещё на старте.

В 2006 году, то есть в самом начале второго сезона, авторы осознали техническую проблему: их шоу — это длинный рассказ отца своим детям, но если сериал затянется на годы, дети в кадре успеют повзрослеть и чуть ли не обзавестись своими семьями. Чтобы сохранить визуальную целостность, Бейз и Томас решили «обмануть время»: они пригласили юных актёров Линдси Фонсеку и Дэвида Генри, взяли с них подписку о неразглашении и отсняли финальную сцену, где дети реагируют на завершение истории отца. В этой сцене была заложена ключевая мысль: вся эта многолетняя сага — не столько про встречу с мамой, сколько про то, что Тед до сих пор любит тётю Робин. На тот момент, в контексте второго сезона, это выглядело логичным и даже изящным ходом: Бейз и Томас гордились тем, что у них есть секрет, спрятанный в сейфе, и план, надёжный, как швейцарские часы.

Но за последующие восемь лет произошло кое-что незапланированное (а зря): сериал «ожил» и начал диктовать свои правила — персонажи начали развиваться совсем не так, как планировалось в 2006-м. Самым ярким примером стал Барни Стинсон: из плоской карикатуры на бабника он превратился в самого сложного и уязвимого героя шоу, а его отношения с Робин стали, пожалуй, эмоциональным стержнем проекта. Параллельно мы наконец встретили Маму — Трейси, роль которой Кристин Милиоти исполнила настолько феноменально, что фандом мгновенно признал её идеальной парой для Теда. К 2014 году Тед и Робин уже не выглядели как «судьба», они выглядели как пройденный этап, как люди, которые научились быть просто друзьями.

После этого и настал момент, когда авторы достали из сейфа ту самую плёнку восьмилетней давности. Вместо того чтобы адаптировать концовку под реальный рост персонажей и чувства зрителей, они решили во что бы то ни стало втиснуть героев в старый план. Результат получился, по мнению многих, катастрофическим: за последние десять минут экранного времени авторы буквально «обнулили» восемь лет личностного роста Барни, превратив его обратно в дешёвого ловеласа, и фактически убили Маму, сделав её лишь промежуточным звеном. Финал, который идеально подходил героям из 2006 года, оказался чужеродным и даже жестоким для героев из 2014-го. Создатели не захотели переписывать историю, потому что были слишком влюблены в свой первоначальный «гениальный» концепт, и в итоге получили один из самых ненавистных финалов в истории ТВ с разгромными рейтингами.

Поэтому, повторюсь: идти без «мёртвого» сценария, не допускающего правок, в продакшн — абсолютно нормально.

Бутс Райли, режиссёр Sorry to Bother You, разрабатывает (следим за руками) фильм, основанный на пьесе про эпизод мультсериала, пародирующий фильм, являющийся ремэйком, оригинал которого, в свою очередь, адаптирует книгу.

Речь об экранизации Mr. Burns, a Post-Electric Play Энн Уошберн. Действие разворачивается в постапокалиптическом будущем, в котором после краха цивилизации выжившие собираются у костра и пытаются по памяти восстановить сюжет культового эпизода «Симпсонов» под названием Cape Feare (пародия на Cape Fear, он же «Мыс страха»).

В этой серии Сайдшоу Боб, освобождённый по УДО, планирует месть Барту, который свидетельствовал против него. Семья Симпсонов попадает в программу защиты свидетелей и переезжает в далёкий городок под новом фамилией Thompsons (в честь режиссёра оригинального фильма Дж. Ли Томпсона) — Боб же преследует их на протяжении всего эпизода, используя абсурдные методы запугивания.

В мире пьесы обрывки поп-культуры прошлого стали новым фольклором и священными текстами, и оставшиеся в живых собирают «культурное наследие» по кусочкам. В первой части они вспоминают сюжет у костра, во второй ставят спектакль по нему, а в третьей — спустя годы — эпизод становится мифом с элементами оперы с мистером Бёрнсом в главной роли. Пьеса ставилась в театрах по всему миру, включая США и Европу, и получила несколько наград.

Для Райли, по-моему, это идеальный материал: его дебют был безумной сатирой на корпоративную Америку, а здесь уровень выкручен ещё сильнее: исследование того, как человечество пытается удержаться за обломки старого мира через коллективную память о мультсериалах, и о том, как могут создаваться пост-современные мифы.

Кстати, Райли в этом году выпускает новый фильм — I Love Boosters с Деми Мур и Кеке Палмер. Картина откроет фестиваль SXSW в марте, а уже 22 мая Neon выпустит её в прокат. Фильм описывается как криминальная комедия о группе профессиональных магазинных воров («бустеров»), которые объединяются, чтобы ограбить самовлюбленного дизайнера, укравшего их творческие идеи.

Забыл добавить, что по Cape Fear в этом году выходит ещё и сериал от Apple TV и Ника Антоски, создателя нежно любимого мной Brand New Cherry Flavor и неровного, но крайне любопытного Channel Zero.

У руля — сам Антоска, в исполнительных продюсерах — Стивен Спилберг, Мартин Скорсезе и Мортен Тильдум (The Imitation Game), на главных ролях — Хавьер Бардем, Патрик Уилсон и Эми Адамс.

Лиза Ищенко отправляется на Slamdance: короткометражный фильм Pickup российско-американского производства от Виктории Лапушкиной вошёл в программу культового инди-фестиваля!

По сюжету застенчивая девушка пытается выполнить задание на курсах пикапа. Пока её дерзкие «коллеги» соревнуются в техниках соблазнения, героиня случайно оказывается на крыше в зоне для курения. Там она встречает парня, который собирается прыгнуть вниз, и охота за «пикап-баллами» моментально превращается в попытку спасти жизнь.

Slamdance — это главный «антипод» или «злой брат-близнец» Сандэнса и настоящий инкубатор гениев: именно здесь мир впервые узнал о Кристофере Нолане, Пон Джун-хо, братьях Руссо, Шоне Бейкере, Линн Шелтон, Лине Данэм и многих других. Фестиваль славится своим бескомпромиссным отбором и любовью к смелому, «сырому» и честному кино.

Помимо Ищенко, в фильме также сыграли Евгения Лазарева и Арсений Сергеев. Ждём отзывы с премьеры на Slamdance!

И к другим новостям рубрики «наши в Голливуде»: новым шоураннером второго сезона Mr. and Mrs. Smith назначена сценаристка Severance Анна Оуянг Моенч, на главных ролях, как пишут Variety, по-прежнему Марк Эйдельштейн и Софи Тэтчер.

Съёмки возобновятся когда-то в этом году.

Инсайдер Джефф Снайдер сообщает, что Amazon закрыли кастинг на одну из ролей в сериал по серии игр Life is Strange — студия якобы ведёт переговоры с Мэйси Стеллой. Актриса в основном известна по роли в My Old Ass с Обри Плазой — за неё Стелла получила несколько наград и номинаций.

Шоураннером, напомню, выступит Чарли Ковелл (Kaos, The End of the F****ing World). Когда сериал выйдет на Amazon Prime Video, пока не известно, производство по плану начнётся в этом году.

Сериал продюсируют Story Kitchen, Square Enix, Amazon MGM Studios и продакшн Марго Робби LuckyChap.

Официально трейлер нового сезона Euphoria ещё не выкладывали, но кого это останавливало, правда?

Если третий сезон официально выйдет в Амедиатеке, это будет самая популярная короткометражка на сервисе.

Нечасто выхожу за рамки канала и пишу не про кино и сериалы, но сегодня захотелось — потому что сценарию, глубине проработки и качеству Disco Elysium позавидуют, на мой взгляд, иные оскаровские лауреаты.

У Noclip, знаменитых создателей индустриальных документалок в YouTube) вышла третья (из запланированных пяти) часть цикла о создании игры — Part Three: Writing. В 40 минутах — о том, как превратить 1,2 миллиона слов в проект, который навсегда изменил жанр RPG.

Если пропустили, первые две части — Foundations и Building Elysium — про быт и выживание, про то, как группа эстонских художников и поэтов в холодном Таллине, в офисе с протекающей крышей и газовыми обогревателями, пыталась сделать игру, не имея в этом никакого опыта. Они буквально «на коленке» разбирали код Pillars of Eternity, чтобы понять, как работает рендер, и называли себя «кавер-бэндом», пока не осознали: их главная сила — в тексте.

Свежий эпизод, Writing, повествует в том числе о том, как восемь человек писали один «голос» в голове героя. Сценаристы (Хелен Хиндпере, Арго Туулик и сам Роберт Курвиц) рассказывают про «теннисную» систему редактуры: один пишет черновик, другой набрасывает ветки, третий — режет всё к чертям и пересобирает заново. Около 70% финального текста — результат бесконечного рерайта, например, диалоги всеми (не)любимого Куно переписывали раз 15–20, пока не поймали его фирменный дикий ритм.

Технически всё держалось на софте Articy:draft, про который можно долго писать отдельно. Сценаристы признавались, что визуальные деревья диалогов в программе разрастались так красиво, что остановиться было практически невозможно. В итоге мы получили детектив, «симулятор друга» в лице Кима Кицураги и адскую логическую паутину из 24 навыков, которые постоянно спорят друг с другом в голове игрока, механизм, где игра помнит каждое ваше мелкое унижение десятичасовой давности.

С 2020 года Amazon и dj2 Entertainment пытаются запустить сериал по игре — и в целом понятно, почему проект мог застрять: экранизировать Disco как обычный детектив — потерять 90% ценности. А как перенести на экран внутренние диалоги и ту самую «мелодию текста» без закадрового голоса в духе лучших и худших примеров нуара — загадка, которую нынешние шоураннеры, возможно, пока не решили. Да и хаос и суды внутри самой ZA/UM оптимизма не добавляют.

В общем, если хотите увидеть, как рождается литература в цифре — посмотрите все три части и ждите последние две. А если не играли в Диско — исправляйте это немедленно, серьёзно.

А кто это тут у нас проснулся...

В Speical Gala предстоящего Берлинале — приквел Weapons про Глэдис.

Ну и без Хон Сан-су в Берлине нынче никак (у человека за 30 лет 34 фильма, боюсь того года, в который он ничего не снимет) — покажет в Панораме размышление об актерской профессии The Day She Returns.

Конкурсный же лайнап — 20 января.