🇹🇷 Анкара готовится к саммиту НАТО: Турция требует новую роль

Раз мы уже начали разговор на эту тему, к чему останавливаться? Турецкие think tanks уже настраивают информационное поле к саммиту НАТО, который пройдет 7–8 июля 2026 года в Анкаре. Смотрим, читаем, критически аназизируем.

Главный посыл почти всех материалов звучит отчетливо: Анкара хочет, чтобы ее воспринимали как одного из авторов новой системы безопасности. Нет, вовсе не как неудобного союзника, с которым спорят по Сирии, С-400, F-35 и отношениям с Россией, а как государство, без которого альянсу все сложнее работать на нескольких направлениях сразу.

🔜 SETA делает самый политический акцент. Для нее анкарский саммит — момент переоценки турецкого веса внутри НАТО. Турция представляется страной, которая уже не просто пользуется безопасностью альянса, а воспроизводит ее: через армию, оборонную промышленность, беспилотники, авиацию, бронетехнику, ПВО, корабли, радары, спутники и кибервозможности. Об этом мы пишем регулярно.

SETA подчеркивает, что Европа обсуждает собственную оборонную архитектуру, но без Турции эта конструкция будет неполной. У Анкары есть Черное море, Кавказ (пока многие российские эксперты до сих пор считают его не столь важным), Ближний Восток, Восточное Средиземноморье, армия, промышленная база и выход к ключевым логистическим линиям.

Турция хочет говорить с НАТО с позиции государства, которое закрывает сразу несколько уязвимых зон западной безопасности. Как на восточным рынке.

🔜 ANKASAM смотрит на саммит как на точку перехода внутри альянса. США сохраняют роль стратегического хребта НАТО. Европа берет на себя больше расходов и ответственности. Турция пытается встроиться в эту новую схему уже как самостоятельный центр силы.

В повестке саммита, по оценке ANKASAM, сойдутся Украина, Ближний Восток, Иран, Черное море, Китай, Индо-Тихоокеанский регион и вопрос оборонных расходов. Быстрых решений от саммита не ждут. Зато Анкара получит возможность заново обозначить свою цену для альянса.

🔜 Еще один центр — EDAM добавляет для всех экспертов-тревожников настоящую тревожную рамку. Там говорят о кризисе доверия внутри НАТО, ослаблении американского лидерства и разногласиях между США и европейцами. В такой ситуации саммит в Анкаре становится проверкой политической собранности альянса.

🗣 Отдельный фактор — Трамп. Турецкие аналитики видят, что американская политика в НАТО становится жестче. Статья 5 все чаще обсуждается как обязательство, связанное с оборонными расходами, политической лояльностью и реальным вкладом союзников.

🟣Для Турции это вызов и удобный момент одновременно. Анкара может показать, что уже платит свою цену за безопасность: держит сильную армию, контролирует несколько кризисных направлений, развивает оборонные технологии и сохраняет каналы общения с разными центрами силы.

🟣Южный Кавказ в этих публикациях редко стоит в центре, но постоянно присутствует на втором плане. Через Кавказ, Черное море, энергетические маршруты, Срединный коридор и связь с Центральной Азией Турция объясняет НАТО собственную незаменимость. В этом и состоит главный смысл саммита для Анкары.

🔜 Турция хочет закрепить за собой роль узла между НАТО, Кавказом, Ближним Востоком, Черным морем и тюркским пространством. Для нее это вопрос не только дипломатического престижа. Это попытка превратить географию, армию и оборонную промышленность в политический капитал.

🔜 Южный Кавказ все глубже встраивается в турецкую заявку на новую роль. Кавказ для Анкары — отнюдь не периферийное направление, а часть линии от Каспия и Центральной Азии к Турции, Европе и НАТО. Не перестаем это повторять.

Евгения Горюшина, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН, к. полит. наук, @inmemorych

#турция #нато

📱 @sektorgor

🌐 Центральная Азия и пределы многовекторности — статья Александра Князева @orientalreviewAK:

▪Государственный визит президента России Владимира Путина в Казахстан стал не только поводом подвести итоги двустороннего сотрудничества, но и попыткой зафиксировать доктринальный базис российско-казахстанских отношений. Это особенно важно в условиях международной турбулентности, когда в отношениях России со странами Центральной Азии сохраняются не только позитивные аспекты, но и проблемные зоны.

▪С момента обретения независимости элиты государств Центральной Азии выстраивали внешнюю политику с учётом соседства с более мощными мировыми и региональными центрами силы. Их модели, будь то туркменский «позитивный нейтралитет», таджикская «политика открытых дверей» или узбекская многоплановость, по сути отражают одну и ту же логику — стремление маневрировать между крупными игроками.

▪Однако многовекторность не всегда означает реальную диверсификацию контактов. По совокупности международных и региональных факторов Россия, а с 2000-х годов и Китай, остаются жизненно важными партнёрами для стран Центральной Азии, причём их значение для долгосрочного развития и стабильности региона продолжает расти.

▪Центральная Азия пока находится вне основных ареалов крупных конфликтов, но внимание к региону со стороны глобальных противоборствующих субъектов заметно увеличилось. В условиях нарастающей алогичности международных отношений нельзя исключать попыток использовать внутренние конфликтогенные потенциалы стран региона в рамках сценариев «форсируемой конфликтогенности» и гибридных войн.

▪Многовекторность можно считать нормальным состоянием молодых государств, стремящихся извлекать выгоды из противоречий между внешними центрами силы. Но её долгосрочная устойчивость вызывает сомнения: в условиях прямого противостояния России и Запада, санкционной войны и трансформации международного порядка странам региона всё чаще приходится сталкиваться с ситуациями, требующими не уклончивых, а однозначных решений.

▪Российская сторона с пониманием относится к внешнеполитическим практикам партнёров в Центральной Азии и не заинтересована в том, чтобы какая-либо страна региона стала объектом западных санкций или гибридной войны на южном участке российского периметра. Однако многовекторность как внешнеполитическая парадигма постепенно уходит: формирование новой международной иерархии будет сокращать пространство для манёвра всех политических элит, включая центральноазиатские.

Читать статью для @russiancouncil

💙 ИМИ МГИМО | 💬 Поддержать канал бустом

«Стратегический обзор 2025»
Ответственный редактор – Алексей Арбатов

Выпуск регулярного издания «Стратегический обзор» посвящен анализу наиболее острых и актуальных проблем международной безопасности, стоявших перед мировым сообществом в 2025 г. Авторами изучена эскалация Украинского кризиса и его переговорная динамика, влияние прихода новой администрации в США на европейскую политику безопасности, а также зарождающееся многомерное противостояние США и КНР в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Подробно рассмотрены состояние и перспективы проекта ПРО США «Золотой купол», а также перспективы применения искусственного интеллекта в военном деле. Региональный блок издания посвящен военно-стратегическим аспектам индо-пакистанской конфронтации, развитию конфликтов на Ближнем Востоке, а также анализу политики безопасности Ирана.

Издание подготовлено при поддержке Программы развития МГИМО «Приоритет-2030» и в рамках работы базовой кафедры ИМЭМО РАН в МГИМО МИД России

#публикация_имэмо

🔗 ИМЭМО РАН в MAX

🏢

коллеги с Факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ приглашают учащихся бакалавриата, магистратуры и аспирантуры, а также всех интересующихся к участию в Международной школе по арабистике и ближневосточным исследованиям!

слушателей ждут:
📚 лекции, охватывающие широкий спектр научных направлений: от классической арабской и персидской литературы до современных социолингвистических процессов;
👩‍💻 практические занятия от ведущих российских востоковедов и арабистов;
☕ насыщенная культурная программа, посвященная истории исследований Ближнего Востока

даты проведения: 12-20 сентября 2026 г.
формат: очный (москва)
срок подачи заявок: до 15 июля 2026 г.

🫀 для отбора к участию в программе необходимо отправить заявку в свободной форме менеджеру школы ([email protected]). к заявке необходимо приложить cv и краткое мотивационное письмо (до 200 слов)

// по всем вопросам писать на почту [email protected]

подробнее о школе на сайте

🔔Турецкий семинар

В прошлом месяце на площадке Факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ запустили серию семинаров, посвящённых актуальным вопросам внешней политики современной Турции.

В рамках первой встречи на тему «The New Era of Türkiye–GCC Countries Relations: Challenges and Opportunities» обсудили с турецкими коллегами современные тенденции, вызовы и перспективы развития отношений между Турцией и странами Персидского залива.

В ходе семинара Бетюль Доган Аккаш, доцент кафедры международных отношений и вице-президент Центра ближневосточных исследований Анкарского университета, выступила с докладом на тему «From Competition to Compartmentalization: Rethinking Türkiye-Gulf Relations», в котором поделилась основными результатами своего последнего исследованния, опубликованного в майском номере журнала Middle East Policy.

В качестве дискуссанта на семинаре выступил Хамдуллах Байджар, доцент кафедры международных отношений Караденизского технического университета.

Ключевые идеи, озвученные в рамках семинара:

➖В центре дискуссии находился вопрос о том, каким образом Турция и страны Персидского залива смогли перейти от конфронтации периода «арабской весны» к прагматичному сотрудничеству в начале 2020-х годов.
➖Был предложен пересмотр распространенного подхода, согласно которому противоречия между Анкарой и странами Залива интерпретируются как столкновение двух политических моделей.
➖Было отмечено, что напряженность между сторонами была связана не столько с различиями во внутреннем политическом устройстве Турции и стран Залива, сколько с конкурирующими представлениями о будущем региональном порядке.
➖Были выделены четыре основных фактора нормализации отношений Анкары и монархий Залива после 2020 года:
🟤применение стратегии компартментализации, позволившей отделить конфликтные вопросы от практического сотрудничества;
🟤снижение значения идеологических разногласий, связанных с отношением к политическому исламу;
🟤растущая взаимная заинтересованность в экономическом взаимодействии и инвестиционном сотрудничестве;
🟤расширение военно-технического и оборонного партнерства на фоне изменений региональной архитектуры безопасности и постепенного сокращения вовлеченности США в дела региона.
➖Особое внимание было уделено концепции «компартментализации» (compartmentalization), которая рассматривается как ключевой механизм современной региональной дипломатии. По мнению автора, Турция и государства Персидского залива не устранили существующие политические и идеологические противоречия, а фактически изолировали их от сфер взаимовыгодного сотрудничества.
Это позволило сторонам развивать взаимодействие в экономике, торговле, инвестициях и оборонной промышленности, несмотря на разногласия по ряду региональных вопросов, одновременно.

С полным текстом статьи Бетюль Доган Аккаш можно ознакомиться по ссылке.

Уже 29 июня в 18:00 состоится второй турецкий семинар на тему «Memory and Politics in Turkish Foreign Policy: An Inside Look at the Neo-Ottomanist Concept», приуроченный к 20-летию Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ.

Основным спикером станет Umut Uzer, Профессор Стамбульского технического университета.

А в роли дискуссанта выступит Григорий Валерьевич Лукьянов, заместитель декана Восточного факультета ГАУГН, научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований ИВ РАН, старший преподаватель НИУ ВШЭ.

Все желающие могут присоединиться к дискуссии, зарегистрировавшись по ссылке.

По любым вопросам, касающимся семинара, просьба писать по адресу [email protected]

📱 «Пролетая над Босфором» о Турции

🇹🇷 3+3 возвращается в повестку: Турция собирает Южный Кавказ вокруг себя

Возвращение формата 3+3 в турецкую повестку после визита Хакана Фидана в Москву многое говорит о том, как Анкара видит Южный Кавказ после Карабаха. Вряд ли Турция видит в формате только региональный сюжет, связанный с армяно-азербайджанским мирным процессом. Это пространство, где одновременно сходятся важнейшие нарративы — Зангезурское направление, TRIPP, Срединный коридор, иранский кризис, российское влияние и новая роль Армении после победы Пашиняна.

Турецкая пресса показательно ставит Южный Кавказ рядом с Ираном, Украиной, Сирией, Центральной Азией и Африкой. Такая связка хорошо объясняет турецкое видение. Анкара смотрит на Кавказ как на часть большой дуги переговоров, рисков и возможностей.

Формат 3+3 нужен Турции как механизм регионального удержания. Он собирает за одним столом Турцию, Россию, Иран, Азербайджан, Армению и даже Грузию. Анкаре по нраву удобная конструкция. Она закрепляет Турцию среди тех игроков, которые могут говорить о будущем Южного Кавказа наравне с Москвой и Тегераном. При этом такая площадка ограничивает риск того, что правила вокруг коммуникаций и инфраструктуры будут продиктованы через внешние западные инициативы.

🇹🇷Здесь хорошо видна турецкая манера последних лет. Анкара не закрывает для себя американский трек. TRIPP может быть полезен Турции, если он усиливает связку Азербайджан — Нахичевань — Турция и добавляет вес Срединному коридору. Но Турция не хочет, чтобы американская логика стала единственной рамкой для всего региона. Поэтому 3+3 остается для нее политическим контуром, через который можно сохранять диалог с Россией и Ираном, снижая цену резких внешних ходов.

🇮🇷Иранский кризис только усиливает значение этой конструкции. Для Турции напряженность вокруг Ирана опасна не только из-за Ормузского пролива, энергетики и безопасности Персидского залива. Она напрямую влияет на Южный Кавказ: на позицию Тегерана по Сюнику, отношение Ирана к TRIPP, маршруты через Нахичевань, реакцию вокруг Зангезурского направления и устойчивость турецко-азербайджанской транспортной повестки.

🇷🇺Российская линия для Турции устроена похожим образом. Москва сохраняет влияние в инфраструктурной, пограничной и дипломатической конфигурации Южного Кавказа. Ее резкое вытеснение из процесса повысило бы цену любого нового маршрута. Поэтому Фидан в Москве обсуждал Кавказ в одном пакете с другими кризисными направлениями. Турция может спорить с Россией по Украине, конкурировать с ней в Сирии, расходиться по отдельным сюжетам, но по Южному Кавказу ей нужен рабочий канал с Москвой. В регионе слишком много точек, где один неосторожный шаг быстро меняет весь баланс.

🇦🇲Армения в этой схеме получает роль государства, которое можно постепенно втягивать в новую связность. Победа Пашиняна обеспечила Анкаре возможность для нормализации, но и она ограничена позицией Баку, вопросом коммуникаций и внутренней армянской политикой. Турция готова вести торг разговор о торговле, пограничных переходах, транспорте и дипломатических контактах.

🇬🇪Грузия остается самым сложным элементом формата 3+3. Тбилиси осторожно относится к площадкам, где Россия получает дополнительную региональную легитимацию. Для Анкары это чувствительный момент, потому что Грузия уже является ключевым звеном работающих маршрутов — Баку–Тбилиси–Карс, Баку–Тбилиси–Джейхан, Южного газового коридора. Поэтому Турция фактически держит две линии: трехстороннюю связку Турция–Азербайджан–Грузия как практическую инфраструктурную базу и 3+3 как политический формат для кризисных вопросов.

Можно ли говорить о том, что турецкая модель Южного Кавказа выглядит достаточно цельной? Вполне.

Евгения Горюшина, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН, к. полит. наук, @inmemorych

#3+3

📱 @sektorgor