В контексте происходящих событий внутри Турции вполне резонно некоторые комментаторы поднимают гипотетического типа вопросы, возможно ли кардинальное изменение внешнеполитических приоритетов Турции в случае изменения правящих кругов после очередных парламентских/президентских выборов?

Думается, что в рамках такого сценария нельзя говорить, что произойдет системный пересмотр перечня приоритетов. Немного уточняя и развивая мнение коллеги Шлыкова П.В., Турция во многом и дальше будет оставаться заложником своеобразного "географического проклятие" (мост между юго-востоком Европы и северо-западом Азии), важным элементом которого продолжает оставаться контроль за проливами по конвенции Монтрё. Кроме того, панисламистское и пантюркистское основания будут также оставаться "на карандаше" турецких политиков особенно с учётом того, что те же лидеры кемалистской НРП остаются также и приверженцами принятой в Турции исламской традиции (на примере фигуры О. Озеля это хорошо заметно). В случае с пантюркистским основанием, оно как и предыдущее, отличается широтой выбора средств влияния (по линии Организации тюркских государств (ОТГ) и аффилированных с ней институтов), несмотря на относительную новизну самой ОТГ и в целом небольшого подключения количества стран к работе на данном этапе.

Конечно, немного не из рассматриваемого нами в канале региона, но всё же

Про тарифные пятнашки Трампа. Удивимся, если пошлины в отношении Европы сразу заработают в полную силу. Скорее, как в случае Канады, Панамы и Мексики, из них будут делаться исключения специальными указами.

То есть, как и обещал Трамп, он создаёт новую норму и правовой механизм для применения тарифов в качестве политического оружия. Хорошо себя ведешь — получаешь снижение тарифов, плохо — не получаешь.

Для глобальной либеральной торговой системы это, конечно, будет иметь самые разрушительные последствия.

Согласимся с коллегой: если паче чаяния власть трампистов падет и в 2028 году выберут Байдена, новая метла фарш проворачивать назад не станет. Поэтому евровырожденцы, которые надеются пересидеть Трампа и дождаться, чтобы все было как при дедушке, в лучшем случае потеряют четыре года на бесплодное надувание щек.

Действия Трампа сравнивают с законом Смута — Хоули от 1930 года. Сходств действительно много, но есть и принципиальное отличие: тогда, при Гувере, тарифная война началась после биржевого краха, а при Трампе — до.

В контексте "Дня свободы" Д. Трампа роль отдельных не попавших официально в список стран по тарифным ограничениям становится не только важной (а вернее роль не их самих, а тех статей экспорта, которые являются "сильными сторонами" экономик этих стран), но и ключевой на коротком временном промежутке. И если по статье экспорта ВПК и вооружения Анкара не будет пытаться "вернуться" на американский рынок, от которого дистанцировалась разнообразными способами, то по тем статьям, которые составляют продукцию гражданского оборота (текстиль, продукты питания, бытовая техника отчасти), могут поспособствовать притоку иностранной "маржи" в турецкую казну. И стоит согласиться с репликами, что для турецкого текстиля открывается своеобразное "окно возможностей", поскольку традиционный поставщик одежды на Американском континенте (и в США) - страны Юго-Восточной Азии (Вьетнам, Бангладеш) - будет находиться в незавидном положении ближайшее время.

🇹🇷 🇺🇸 Экономист Махфи Эгилмез считает, что благодаря новым таможенным пошлинам, вводимым администрацией Трампа, Турция может оказаться в выгодной позиции.

Дело в том, что с 5 апреля в США вступает в силу единая базовая пошлина в 10% для всех стран, а с 9 апреля для ряда стран (Китай, Индия, Южная Корея и др.) начнут действовать дополнительные сборы. Турция в этот список не входит, что делает её текстильную продукцию более конкурентоспособной на американском рынке.

Однако в сфере высоких технологий страна остаётся слабой, и Эгилмез предлагает создавать совместные предприятия с азиатскими производителями, чтобы выпускать такую продукцию под турецкими брендами.

По утрам я читаю новостные рассылки разных изданий. Они приходят на мэил. Там сводки прошедшего дня. Бывают факты из истории и другие интересные темы.

В сегодняшнем выпуске Oksijen есть историческая справка по первый женский журнал в Османской империи:

В 1913 году, 4 апреля, в Османской империи начал издаваться журнал "Kadınlar Dünyası" («Мир женщин»).
Это было первое в истории Турции издание, ориентированное на защиту прав женщин.

Издателем и владельцем журнала была Нурие Улвие Мевлан Дживелек (Nuriye Ulviye Mevlan Civelek) — одна из первых активисток женского движения и журналистка.

«Журнал выходил до 1921 года и сыграл важную роль в становлении женского сознания в Османской империи и в первые годы Турецкой республики», - пишет Oksijen.

По этим материалам готовился к своим кандидатским и не прогадал (учитывая попавшие вопросы в билете). Так что всячески рекомендуется к изучению

🌐 Курдский вопрос — интервью с Павлом Шлыковым:

• Вехи, которые маркируют этапы истории курдов, сопряжены с геополитической ситуацией в регионе: с арабскими завоеваниями, с зарождением двух сверхдержав эпохи Раннего Нового времени — Османской империи и Сефевидского Ирана, с Чалдыранской битвой 1514 года, дальше — уже в рамках Османской империи, когда начинаются реформы модернизации Танзимата в середине XIX века. Последнее имело серьёзное значение для курдов, потому что Селим Явуз, который победил в битве и таким образом присоединил к османам большую часть Курдистана, предоставил им широкие права: автономию, налоговые льготы — это продолжалось до реформ по централизации XIX века.

• Когда имперская структура переживала фундаментальную трансформацию и требовалось встроить всех в властную вертикаль, курдам такая перспектива была не очень интересна — именно тогда начались серьёзные проблемы. Они завершились в эпоху Абдул-Хамида II, который учредил специальные отряды хамидие, созданные во многом из курдов. Народ использовали против других этноконфессиональных меньшинств, которые в XIX веке поняли, что существование в рамках единой имперской структуры их не устраивает и пора сбросить османскую власть.

• Существует определённый миф в отношении Севрского мира 1920 года. В документе указывалось, что будет установлена граница будущего курдского государства и что этот вопрос уйдёт на рассмотрение Лиги Наций. Но оказалось, что курдские племена не готовы занять консолидированную позицию: кто-то выступал за автономию Курдистана под гарантией Великобритании, кто-то — за создание независимого курдского государства, другие же думали, что поможет Советская Россия. На последнюю возлагали серьёзные надежды, потому что тогда на бывших территориях Российской империи создавалась курдская автономия. Но Москва посчитала, что если положить на чашу весов отношения с кемалистами или отношения с курдами, то первые перевесят.

• В 2013 году у правящей в Турции «Партии справедливости и развития» (ПСР) был накоплен колоссальный электоральный потенциал: поддержка Эрдогана внутри страны достигла пиковых значений. В этих условиях Эрдоган решил попробовать подойти к решению курдской проблемы с иного ракурса. Сначала действовали по линии спецслужб: нынешний министр иностранных дел Хакан Фидан, тогда занимавший пост главы турецкой службы безопасности, начал вести переговоры с курдскими лидерами и лично с основателем Рабочей партии Курдистана (РПК) Абдуллой Оджаланом. По результатам этих переговоров были достигнуты соглашения о прекращении огня и о выводе всех боевых подразделений РПК на территорию Ирака.

• В конце 2000-х годов ПСР инициировала расширение автономии курдов. Это выразилось в возможностях по получению образования на курдских языках, в возможности возврата курдских топонимов, создании вещания на курдском языке, стали разрабатываться инициативы по социально-экономическому развитию региона, где преимущественно проживали курды. Главное, что было сделано — остановлены силовые операции. Но всё закончилось в 2015 году, когда произошёл теракт в Суруче, потом — серия провокаций против турецких полицейских. Эрдоган объявил о свёртывании курдской инициативы, и с 2015 года в официальной риторике курдская проблема отрицается.

• В начале 2010-х годов казалось, что наступила «курдская весна». Но позже возникло противоположное ощущение, что эта точка бифуркации, связанная с падением старых режимов в регионе Ближнего и Среднего Востока, как некое повторение той ситуации, которая складывалась по итогам Первой мировой войны, была иллюзией, стало понятно, что этот шанс ускользает. Результат референдума 2017 года о независимости Иракского Курдистана, реакция на него региональных и мировых держав стали финальным аккордом в этом позитивном ощущении.

Смотреть запись программы «Власть факта»

Подписывайтесь на ИМИ МГИМО | Оставляйте «бусты»