#Комментарии

Есть у международников такая забава – сначала строить умный прогноз, а потом объяснять, почему он внезапно не совпал с реальностью.

С потенциальными российско-американскими переговорами вышла та же петрушка. До недавнего времени "ближе к трону" стояли Катар и ОАЭ – активные посредники и участники обмена пленными; со своими каналами коммуникации с Москвой, Киевом и Вашингтоном (а еще Анкарой, Брюсселем и добрым десятком других европейских и азиатских столиц).

Но вдруг прилетел Черный лебедь с рыжей шевелюрой и бодро отчеканил: встречаться будем в Саудовской Аравии.

И вот уже вырисовывается совершенно другая картина: Катар и Эмираты несколько блекнут (хотя еще недавно все буквально кричало, что на лавры Женевы претендует Доха). Зато Саудовская Аравия приобретает с десяток конкурентных преимуществ.

Она, хоть и является союзником США, но в украинском конфликте стоит равноудаленно от Москвы, Киева и Вашингтона. И Медведчука в свое время выменять помогла. И точно не будет пытаться попутно продавить интерес одного Балканского усача или вечного премьера маленькой, но гордой страны. В общем идеальный вариант на все сто процентов.

Впрочем, предложи Трамп иное место встречи – от Кувейта до Ливии – и нашлось бы еще сто маркеров, почему та или иная страна идеальна для обсуждения перспектив урегулирования конфликта.

Самое главное другое – чтобы площадка выполнила свое предназначение. А там, как пел в свое время Высоцкий, можно хоть в Ватикан, хоть в Тегеран.

О том, что Россия и США стремятся вернуться к исторической норме – отойти от грани прямого столкновения к системному, но управляемому соперничеству, сказано уже много. Нынешний сильный резонанс от встречи в Эр-Рияде связан с глубиной падения отношений в предшествующий период – практически до уровня их отсутствия. Соответственно, нормализация начинается с верхней точки воодушевления – сам факт возобновления контактов и согласия о необходимости вернуться к коммуникации производит значительный публичный эффект. Каждый следующий шаг будет его уменьшать, потому что несовпадение интересов и взаимное непонимание по важным вопросам станут проявляться в растущей степени.

Но и преуменьшать значимость событий не стоит. Произошёл важный переход. На предыдущей стадии господствовал фантазийный идеологический гегемонизм, наиболее ярким олицетворением которого был даже не столько сам Байден, сколько его альтернативно одарённые госсекретарь и помощник по нацбезопасности. Сейчас во главе угла утрированный прагматизм, который тоже подразумевает доминирование, но не как самоцель, а по конкретным поводам (пусть и довольно многочисленным).

Блинкен и Ко действовали в логике Кисы Воробьянинова, осадившего господина Кислярского: «Я думаю, что торг здесь неуместен!». Иными словами, дипломатия классического рода была неприменима, поскольку американская сторона, провозглашая ценностные лозунги, не предусматривала отхода от них. Вопрос, по сути, заключался в том, в какой форме и насколько быстро визави согласится с американским видением, а компромисс предполагался только по внешнему оформлению такого принятия.

Нынешний меркантилистский подход отличается тем, что допускает наличие у собеседника (того, кого США признают в качестве значимого игрока) собственной трактовки событий и интересов. И эти интересы, в принципе, подлежат согласованию с американскими, хотя процесс сложный и, возможно, болезненный, допускающий обострения и «наезды». Торг же уместен по определению, и в нём всё зависит от умений и состоятельности участников.

В данном случае хрен и редька обладают различными вкусовыми качествами, и первый (то есть второй подход) более пригоден к приготовлению, чем вторая (первый принцип).