🇹🇷 КОМУ НУЖНЫ ДЕБАТЫ ПО НОВОЙ ТУРЕЦКОЙ КОНСТИТУЦИИ?

Все началось с Hüda Par, антиреспубликанского и антисекуляристского члена правящего Республиканского альянса, который призвал к изменениям в первых четырех статьях. Страна напряглась. Возглавил оппозицию, как и следовало, спикер парламента Нуман Куртулмуш.

Теперь буря в стакане разразилась из-за третьей статьи, что было спровоцировано одной из речей Куртулмуша.

Речь Куртулмуша 10 октября в Университете Гази сначала осталась незамеченной — возможно, потому, что все были зациклены на налоге на кредитные карты — только чтобы ворваться в повестку дня 12 октября, и реакции посыпались к 13 октября.

Спикер парламента предложил изменить фразу «неделимая целостность государства с его территорией и нацией» на «неделимая целостность нации с его государством и территорией».

Эта фраза закреплена в третьей статье Конституции, и СМИ поспешили подчеркнуть этот факт.

Ирония ли? Куртулмуш всего за несколько дней до этого прекратил любые обсуждения по изменению первых четырех статей. Оппозиционные партии во главе с лидером Республиканской народной партии (РНП) Озгюром Озелем и коллегии адвокатов были в ярости, но самый шокирующий ответ пришел от самого президента.

Главный юридический советник Эрдогана Мехмет Учум взялся за свой «X» аккаунт, заявив, что даже открытие дискуссий об изменении фразы «неделимая целостность Республики Турция с ее территорией и нацией» было «как неуместным, так и проблематичным». Он утверждал, что это, как и другие основные принципы в первых четырех статьях, не подлежит обсуждению.

Куртулмуш быстро пошел на попятную во время визита в турецкие ассоциации в Женеве, заявив, что его речь никогда не касалась Третьей статьи, и отвергнув спор как «операцию восприятия».

Но поскольку президентский дворец уже высказался, возникает вопрос: может ли все это дело быть тщательно продуманной тактикой отвлечения внимания?

С одной стороны, Партия справедливости и развития (ПСР), теперь при поддержке Партии националистического движения (ПНД), намекает на новый подход к курдскому вопросу, обрамляя его в контексте новой Конституции. Одновременно в СМИ разгораются дебаты, против которых ПНД обычно яростно выступает.

Более того, эти споры накаляются как раз на фоне слухов о планах Эрдогана провести крупные перестановки как в своем кабинете, так и в руководстве AKP. Очевидно, что Эрдоган готовится привлечь определенных лиц и фракции к ответственности за неудачу на выборах 31 марта 2024 года после месяцев обсуждений.

Если действительно существует «операция по восприятию», как утверждает Куртулмуш, скорее всего, это внутренняя работа.

Возможно, некоторые в ПСР обеспокоены растущей ролью Куртулмуша как сдерживающей силы. Тем не менее, никто, конечно, не заставлял Куртулмуша утверждать — даже если он прямо не упомянул третью статью — что изменение ее формулировки было необходимо.

Между РНП и ПСР существует резкий контраст, когда дело касается внутренних дел. В РНП грязное белье выносится на публику. В ПСР страх перед Эрдоганом обычно держит вещи в тайне — пока они неожиданно не взрываются, как мы видим сейчас.

То, что изначально кажется просто отвлечением, часто раскрывает более глубокие, более сложные конфликты, тлеющие под поверхностью правящей партии Турции.

(Yetkin Report, 14.10.2024)

@turkiye2_0

Индия постепенно смещает Пакистан в качестве главного партнёра арабских монархий Залива в Южной Азии

Что было раньше и ещё заметно сейчас? На протяжении десятилетий Пакистан играл важную роль в поддержке стран ССАГПЗ посредством экономической миграции, военного сотрудничества и обмена разведданными. В ответ, Саудовская Аравия и ОАЭ оказывали Пакистану финансовую помощь в трудные времена. В частности, в 2014-2022 гг. Пакистан получил три пакета финансовой помощи от Саудовской Аравии на общую сумму около 9,5 млрд долл.

Развивались и торговые отношения. В 2021 г. ОАЭ были 2-м по величине экспортером в Пакистан, а Саудовская Аравия - 5-м по величине источником экспорта нефти для Исламабада. Кроме того, более 50% денежных переводов Пакистана, составляющих 10% ВВП страны, поступает из стран Персидского залива.

А что на горизонте? Исторические связи Пакистана с монархиями Залива до сих пор приносят значительные выгоды обеим сторонам, однако динамика развития региона все больше меняется в пользу Индии. Под руководством амбициозного премьер-министра Нарендры Моди, Индия серьёзно расширила свое дипломатическое и экономическое взаимодействие с Заливом в последние годы.

Ключевым компонентом отношений Индии с ССАГПЗ остается приобретение энергоносителей. Экспорт нефти из Персидского залива - важнейший фактор энергетической безопасности Индии (40% всего нефтяного импорта страны). К примеру, Саудовская Аравия поставляет около 13,7% индийской нефти, а Катар обеспечивает около 35% поставок СПГ.

Трудовая миграция и денежные переводы - еще один краеугольный камень экономических связей Индии с ССАГПЗ. Более 8 млн индийцев, работающих в Персидском заливе, обеспечивают почти 30% всех денежных переводов Индии.

Торговля также является важнейшей составляющей отношений между Индией и ССАГПЗ. Подписание в 2022 г. Всеобъемлющего соглашения об экономическом партнерстве (CEPA), а в этом году - двустороннего инвестиционного договора (BIT), свидетельствуют о растущих торговых и инвестиционных связях.

Однако, отношения между Дели и странами Персидского залива уже вышли за рамки энергетики, торговли и трудовых отношений и стали более широким стратегическим партнерством. Связи между Индией и ССАГПЗ охватывают несколько важных секторов, включая финтех, чистую энергетику, продовольственную безопасность и образование.

С усилением внимания к западной части Индийского океана и Аравийскому морю Индия, скорее всего, продолжит сотрудничество с монархиями Залива и в области морской безопасности и военно-морского сотрудничества. Совместные учения Индии с Эмиратами и Оманом, а также многосторонние военно-морские учения с Катаром, Бахрейном и Саудовской Аравией ещё больше иллюстрируют эту тенденцию.

Вывод. По мере того как Индия укрепляет свои позиции в качестве важного дипломатического и экономического партнера для стран региона, влияние Пакистана несколько снижается. Одной из наиболее насущных проблем для Пакистана является потенциальная потеря статуса как доминирующего южноазиатского партнера стран Залива в сфере безопасности.

Возвышение Индии как крупного экономического игрока в Персидском заливе может также подорвать традиционные экономические отношения Пакистана с регионом. Изменение динамики коммерческих и трудовых отношений в Персидском заливе может осложнить усилия Пакистана по получению столь необходимой финансовой поддержки от своих традиционных союзников, усугубив тем самым и без того шаткое экономическое положение страны.

Когнитивная наука и выборы в США

В поворотные моменты мировой истории экспертное сообщество любит обращаться к нетривиальным научным методам и исследовательским практикам - так было в 1950-х и 1970-х гг., так происходит и сегодня: в изучении международных отношений наблюдается ренессанс количественных исследований и когнитивной психологии. Теперь только ко всему этому добавляют разные программы и разработки в области ИИ.

С коллегой Андреем Байковым провели инвентаризацию подходов и идей когнитивной науки в исследованиях международных отношений и внешней политики. Даже обзорные статьи на сложные темы - не самое легкое чтиво (беллетристика про когнитивные войны глазу приятнее), но текст дает представление о том, что происходит, когда достижения в области нейробиологии и психологии встречаются с теориями международных отношений. Благо, что представленными методами можно и американские выборы с их кандидатами препарировать , куда ж сегодня без них.

Исследователь-психолог из Йельского университета Д. Кахан на протяжении многих лет занимается темой «культурного познания» (cultural cognition), пытаясь ответить на вопрос, как ценности формируют восприятие риска и политические убеждения. Одно из его открытий заключается в том, что люди часто занимаются познанием, защищающим идентичность (identity-protective cognition). Они обрабатывают информацию таким образом, чтобы защитить свое представление о себе: не соответствующая этим представлениям информация отбрасывается,
а вспомогательная охотно сохраняется. Наша память таким образом на самом деле оказывается искаженной: мы способны лучше обрабатывать и вспоминать факты, которые мы мотивированы обработать и вспоминать, в то же время удобно забываем те, которые, по нашему мнению, не соответствуют действительности.

Гарвардский психолог С. Пинкер называет эту теорию «политическим и интеллектуальным трайбализмом» (political and intellectual tribalism): люди тяготеют к интеллектуально подобным (и похожим) себе, даже когда действия тех, к кому они тяготеют, должны, казалось бы, вызывать тревогу.

Поскольку эта теория стала популярной у политических практиков с приходом Д. Трампа, именно его феномен также пытались объяснить ее положениями. В частности, С. Пинкер обратил внимание на то, что Д. Трамп завоевал
расположение практически всей Республиканской партии и тех, кто чувствовал себя в американской политике «отчужденным», заявив, что выступает против истеблишмента и политкорректности.

В итоге, несмотря на неприятие Д. Трампом идеи свободной торговли и открытых границ (что должно было, но не отторгло его от либертарианцев), его далекий от пуританского образ жизни и любовные связи (которые должны были, но не отторгли от него евангелистов), его симпатии к России и лично президенту В.В. Путину (которые должны были, но не отторгли от него националистов-патриотов) и его скептическое отношение к американским союзам
с европейскими демократиями (что должно было, но не отторгло от него неоконсерваторов), – все эти группы его поддержали.

"Закрытое радио"

– Вот так больше подходит...

Карикатура на решение Верховного совета радио и телевидения Турции (RTÜK) об отзыве лицензии у "Открытого радио".

(Бюлент Челик, газета Pencere, 18.10.2024)

@turkiye2_0

Трудно удержаться и не замусорить канал московской наконец-то золотой осенью. Извините. Привет с Утренней улицы.

Обещанное резюме конфликтов с международными интернет-платформами (от Youtube до Discord) на базе бразильского и французского опыта:

1⃣Контроль одержал верх над свободой доступа и самовыражения. Идея "свобода слова превыше всего, а интернет – пространство этой свободы" мертва в мировом масштабе.

2⃣ Это случилось, не потому что "государство – зло", а потому что сами платформы этого хотят. Превратившись в бизнес и формализовавшись как корпорации, платформы собственными силами уходят от проблемных тем в контенте (система модерации, фактчекинга и "борьба с хейт-контентом") и стремятся к гармонизации отношений с государствами;

3⃣ Бизнес соцсетей и услуг связи по интернету схож с "добычей полезных ископаемых", где человек и его время становятся источником денег при должной "обработке". Так, "цифровое законодательство" в каждой стране похоже на экологическое законодательство, регулирующее горнодобывающие компании и "доступ к недрам".

4⃣ Набор аргументов, с помощью которых платформа и регулятор осуществляют первичную "очистку" контента везде одинаковый:
▪️борьба с педофилами и наркоторговцами;
▪️предотвращение угроз национальной безопасности;
▪️защита персональных данных пользователей;
▪️борьба с фейк-ньюс и "недостоверной" информацией.

5⃣ В последнее время ключевым публичным аргументом становится суверенитет сам по себе (см. Бразильский кейс по Твиттеру, французский по ТГ, американский по Тик-Ток). Тезис "ни одна компания – сколь бы ни богатая и влиятельная – не может противопоставлять себя национальному законодательству" более чем достаточен для элит и масс. И не надо никого унижать лицемерием про "защиту от дряни". "Они вводят правила для нас, а мы принуждаем их к соблюдению наших" – наиболее логичная и современная позиция. 

6⃣ Итак, ключевое условие существования платформы в данной юрисдикции - соблюдение специфического странового законодательства.

Для этого платформа должна как минимум:
▪️назначить официального представителя, которого можно будет посадить, если что;
▪️открыть счета, с которых можно платить штрафы;
▪️создать локальную цифровую инфраструктуру, на которую можно прицепить разные контрольные приблуды, а в случае чего конфисковать;

Ситуация, когда "добыча" денег из пользователей осуществляется дистанционно, нетерпима и для "платформ" (бизнес-риски, угроза отложенных судов и конфликтов), и для государств (угроза суверенитету, неподконтрольность, "неэкологичная" эксплуатация ключевого ресурса – человека).

И вот в такой общей ситуации появляется санкционный кейс России, сводящийся к двум нерешаемым проблемам:

а) Наладить взаимодействие "в обычном ключе" платформа с регулятором РФ не может. Ни Discord, ни Meta, ни Google в нынешней ситуации не могут пойти на сотрудничество с Правительством России, как бы им ни хотелось, не подвергая себя разнообразным бизнес-рискам включая риск вторичных санкций; а рынок не настолько велик, чтобы заинтересованность платформ трансформировалась в их спецусилия по гармонизации отношений (как произошло у Твиттера в Бразилии);

б) Российская федерация не может позволить себе бытование на своей территории структур и осуществление услуг, поставщик которых (не важно по каким причинам и с какой мотивацией) игнорирует страновое законодательство РФ и требования регуляторов;

Конец истории.

Можно сколько угодно расстраиваться скорости Youtube или утратам военных возможностей от ухода Discord, но сегодня проблемы с ними абсолютно неизбежны. Государство не может игнорировать несоблюдение странового законодательства субъектами, работающими на его территории. Не важно, как оно называется Франция, Бразилия, Россия или США.

Что можно было бы сделать? Помимо призывов к импортозамещению? По большому счету ничего. Только сменить форму предъявления претензий и объяснения обществу неизбежности того, что происходит.