***

это уже происходит
пустые дома необыкновенно огромны
никакие слова не заполнят комнату,
где уже произнесли последние,
остаются фотографии, сведения,
вещи, да куда их теперь —
это меньше, чем то,
что ещё вчера улыбалось,
а сегодня цветы — некрасивая икебана.

и день был сырой.
и так хотелось коктейля с зонтиком,
металлический конструктор,
и под стук грунта по дереву
вспоминаешь
барабаны с какого-то концерта —
отбивают вечность.
сегодня в млечном пути
ночь чуть более одинокая,
давай коснёмся друг друга,
пока включается Нокиа,

знаешь, мы же беззащитны
перед этим нечто,
как дети перед первым снегом,
как лошади перед дрессировщиком.
помнить в общем-то
всё, что было тобой,
каждую букву в слогах безударных,
я хожу по земле в солидарность
невыхоженным тобой километрам.
мы родились и померкли
в этой так называемой жизни,
густой, как отголоски пищи,
забившиеся в раковине.

в ритуальных туфлях лаковых
отражаюсь я,
и со мной ничего не случилось.

но у всех есть последние числа,
если повезёт, мы вернёмся,
нелепыми названиями посёлков,
наследственной болезнью,
и пустота исчезнет,
когда исчезнем
мы.

Лиманский

Бесконечный ТЦ

Капиталисты со всех сторон об-

        SA-
                       SA-
        LE    
               [на]
                        LE

                               [-во] пойдешь —
коня приобретешь.
Пойдешь направо —
выйдешь налево. На локации
не осталось пробелов [//карта за-loop-лена], штукатурка
облуплена, в догонку —
завалена перспектива. Буквы
прилипли к витрине —
текстуры просели, люди ползут
еле-еле.

То ли каждый новый патч обязан быть забагован,
То ли застрял в матрице, с ее перманентным сбоем.
Да и как избежать чувства, что даже ты товар на витрине? —
В продаже имя и накопленный лут,
Однако тело твое не распнут,
но рас-половинят.

По fifty-fifty в рассрочку —
платите потом
[//сейчас тоже платите].
"Consumo, ergo sum"* —
основная заповедь
на репите.

И куда бы не пошли
господа и дамы,
лики Святых будут
провожать с рекламы.
Здесь медом сочатся берега
и молоком преют реки,
обязательно приходите ещё,
Человеки!

___
* (лат.) — потребляю, значит существую

.пока ещё гусеница

***

автобус едет до метро. но вот заправка
оконце чемодан стрельба вперёд
конец маршрута как последняя загадка
а в чемодане пистолет
довлатовский набор.

его ты не использовал
но часто приходилось
носить с собой. хотелось быть живым.
тем временем сверкая проносилась
немая жизнь, пытаясь крикнуть
"вы..."

на полпути ты не поймёшь как дальше
исподтишка стреляет старый полисмен
руками загребай асфальт
беги как знаешь!
оставив чемодан но вынув пистолет

и чередою царских переулков
где подоконники — как рёбра матерей
не увернувшись, отбивая руки
теряешь ноги
кровью омывая голубей

бросаешь взгляд на здания, киваешь
кому-то в тонированном окне.
черëд и рок
не вдалбиваешь сваи
расплещется фундамент-пралине

само собой, ползёшь.
а позади погоня.
Кристина Уайета хватает за плечо
и замечает, будто бы спросонья
твой вход в подземное холодное метро

Илья Мысов

привет ну для чего мне этот стих
не знаешь ты ну вот и я не знаю
и вроде бы февраль уже притих
и вроде март врывается в сознание
и у меня всё даже хорошо
и каждый миг так радостен так сладок
но город снегом до сих пор припорошён
и остаётся неприятненький осадок
но плюнуть б на него и жить весной
и наплевать что слякоть вся фигня
ведь этот год, он наконец-то мой
И этот день прекрасный первомарт...
давай обнимемся чтоб выбраться из тьмы
распутать нужно этот снежный ком
весна тут синтезирует свой мир
и всё прекрасно в жизни всё путём
ты уже знаешь правила игры—
их нет. Пойдём в прекрасный март, бежим скорее
синички на деревьях чёто там
Щебечут что на улице теплее...
Я вторю им я верю им я знаю
сугробы скоро побегут ручьями
и этот год, он будет очень крут
Открой глаза, весна уж тут как тут

Бродячий кот.

Наброски.Разброски.Возможные приростки.



-Ты мне солгал. - сказала она глядя в его голубые глаза,в которые ее хотелось вновь окунуться,и которые ей хотелось расцарапать за тот страх,что он заставил ее испытать.
-Мне пришлось.Я сильно по тебе скучал,Валери.- произнес он ей в ответ,поправив любящими пальцами черную прядь ее длинных волос.
-Ты мне соврал. - вновь прозвучали эти слова. Она,кажется,сама не хотела верить в них.

Ее голубые глаза не отрывались от его глаз.Он обманул ее,заставил сердце метаться в грудной клетке,точно она сама теряла жизнь.Точно она сама заканчивала видеть земной свет.

-Да как ты можешь это говорить после того,что заставил меня ощутить?После всех кругов ада,что мне пришлось пройти?Я думала,что больше никогда тебя не увижу! - почти прошипела Валерия, не рассчитав свой гнев. Сжатые женские кулаки ударили по его груди,
на что Валентин с улыбкой рвано выдохнул.
-Больно...
Но удары становились сильнее,отчаяннее.
-А мне не было больно?!Я болела этой чертовой болью за нас двоих,судя по спокойствию твоего лица,сумасшедший ты кретин! - голос Валерии громыхал.
Черные брови в буре опустились вниз.Как же она была зла,как желала в этот же миг расплакаться от всего,что успела надумать за свое сердце.
Свирепые голубые глаза дрожали, только ненавистная гордость сдерживала подступающий влажный блеск в них.Хотя был ли смысл в чем-либо ещё,кроме осознания,что он жив? Ранен,но всё-таки жив и стоит перед ней,смотря на нее так,будто ничего из прошедшего месяца не было на самом деле.
Но такой глупый трюк с Валерией не пройдет. В каждом столкновении костяшек её пальцев к мышцам его груди были крики,которые слышали лишь звёзды в ночном небе,стоны,которые она бы не позволила заметить никому,кроме него, и жар, что закипал в ее крови лишь от одной глупой мысли о тоске по его сердцу.

Ее кулаки остановились без помощи Валентина.Это было не нужно.
Он прекрасно знал,что заслужил.За всё заслужил,даже если ее удары были больнее,чем ранение в грудь.
-Намяукалась?-спокойно спросил Валентин,чуть наклонив голову на бок и вперёд,ближе к ней.
Валерия подняла взгляд.Грудь дышала тяжело,зато глубоко.Значит приходила в себя.
Она чуть кивнула.

Ева

Автор: Кто ищет смысл

Иммерсивное

До эстонского шпиля нам не дойти,
Не распутать всех тайн старичка-Мадрида.
Надоело шептать мертвякам с картин
О всех взятых у них же взаймы обидах.

На последние деньги рванём-ка в ложу!
Может, выловим славную злую пьеску,
От которой не будем плеваться позже,
От которой нам станет взаправду мерзко.

В кассе вместо билета – печать на лоб:
Тяжела и всё время объята паром.
Если кажется, будто слегка прижгло –
Это сущий пустяк, новичкам подарок.

Проходи, не стесняйся – за всё уплочено:
Всё оплакано новыми Ярославнами,
Всё осмеяно, брошено на обочину
В гонке за пятилетними недопланами

По спасению малых/больших театров.
Три звонка, темнота, крикнем "маски наголо"?
Этот крик не дотащит нас до Монмартра,
Не дотянется он до бедра Иакова,

Но зато нахохочемся от души –
Хоть бери и души нас, души на месте,
Смерть лавиной оваций чуть приглушив
И актёрам состроив из пальцев крестик.

Для публикации своей работы обращаться к владельцу канала

Автор: Савелий

Холод от стен, из эмалевых печек,
а дальше за срезом народной оды
только два метра земной породы
слились на точке в замоскворечье.

Пластмасса — красные розы в лампадах.
Мой профиль на мраморной раме
повторился на сотнях домах аж,
догорая до основания,

но лучше чтоб на лестничной клетке
написали, что жил здесь эдакий-этот,
что было в хорошей квартире,
что гений не стал поэтом.

На Курском вокзале, куда приходят
из желания видеть кремлевские
стены и Спасские красные своды,
теперь происходят чтения "Маяковского".

Закрыт политех для поэтов и чтений,
а статуя футуриста в простое
без дела на улице Тверской-Ячменной
стоит и пылится, не слышит, ну, то есть,

и слушать не хочет такие потуги,
где ритм с канавы достали проточной.
Суженный бред малярии, по сути, —
смысл стихов вокзальной площади.

Для публикации своей работы обращаться к владельцу канала

Копыта коней наших

Говорило, да говорило мне монгольское иго:
"Не бери в голову
ругань на старославянском.
Выпускай коней  и садись на самого кологривого,
Большой палец на лук—
продемонстрируй
причину тряски.

По ясе
Здесь для степи
нет разницы в кадыках,
Ветер
ласковый
связывал  волосы в узел.
Пока князи мечтали о ярлыках,
Ты доказала, что сможешь править улусом.

Твой этот сотник,
Он вообще хоть в курсе?
Сколько  ты табунов присвоила в поединках?"
Их копыта смеются, раскатистым  громом смеются,
пока золотые пластинки
На висках
Отбивают ритм
Сладкого послевкусия
Очередной
Победы.

Aksa Thomas

Новость

— Спишь ещё? Вставай скорей.
— Что случилось?
— Посмотри!
Вон: трубит из всех щелей!
Даже меркнут фонари
Перед Богом новостей!
Ты не слышала ещё?
Дождь пошёл.
— И всё?
— И всё.

Два стакана семечек

1000

1
Убейте меня за шкафом, похороните в фундаменте здания.
Сборником Мандельштама в затылок ударило манией.
Конец весны. Лето. Очки, плавки готовь.
Стреляй из своей Беретты, но попадёшь не в глаз, а в бровь.
Ты веришь в свои идеалы, но ты забыл про меня.
Меня уже не стало, вместо меня бадья.
Меня убили боги, распяли во славу себе,
А ты идёшь по дороге, сам не в своём уме.
Завтра уже воскресенье, завтра праздник, гулять!
Послезавтра только похмелье, лишь сидеть и страдать.
А окна горят заревом, и солнце рано встаёт.
Но только вот пахнет палевом, будто кто-то здесь мрёт.
2
Ты чувствуешь? Дымом закат выкоптил душу мою в плену.
Не выглядывай наружу, там я в кандалах иду.
Там тяжким шагом ломает кости малый скрипач-сверчок.
И каждого здесь зовёт к себе в гости, но не выйти оттуда за год.
Безликой чёрнною птицею смерть, над нами кружа,
Кричит: "каждому буду девицею, каждому буду близка".
Но ты, чёрная гадина, не видишь ни света, ни тьмы.
Глаза - адские впадины, не покажут твоей вины.
И Петр был прав: у шведов веселей,
И Пётр был прав. У шведов - веселуха.
Для нас - фальшивый Бродвей,
Для них - это всё показуха.
Но только вот верим мы с ними в одно и то же:
Любовь, мир и, конечно же, - не дай боже.
Выпьем за здравие, может, что-то покрепче.
Запомните это здание, я в нём останусь навечно.

ВВИ|Все Ваши Изъяны

Кавказ

к горам Машук, Железная, Домбай -
какие хочешь, друже, выбирай -
кряхтя над каждыми кустами и поленьями,
в разнеженный полураспадший май
поехали.

на что нам тëмная седая коммуналка?
есть комната приятнее - канатка.
здесь так же тесно, но другие ощущения
и вид на горы - будто бы награда
за терпение.

потом на склоне, словно мирный ëж,
пока, зевая в руку, не уснëшь,
лежи меж сосен под ветрами переменными.
но несмотря на них, ты остаëшь-
ся смелым — и

мой закадычный друг, раз так, бегом на волю!
туда, где взгляды непривычной роли,
где слово бесконечное, наверное,
как птичья песня, и как море,
безразмерное -

смотреть с Эльбруса мутный Эверест
торжественно. ты видел лучше мест?
не говори с природой пресловутыми,
а то, что на горе прибили крест,
забудем мы.

растрёпанно хихикай волосами,
подумав: заодно мы с небесами.
они глядят на нас, как мы на них, взъерошенно,
приветствуем с верхушки-пьедестала!
скажи мне, кто же он,

Кавказ?

Илья Мысов

 

И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма

                               Библия (Быт. 1:31)

Хочешь расскажу,
когда и где
время предстало
в своей наготе?

День 1.
Когда от первого слова до точки —
снова к первому (и так по цепочке),
я его фразы растирала меж пальцами,
прекрасно понимая, к чему это скатится.

День 2.
Когда в сумерках на мостовой,
разделив весомость на нас с тобой,
время пыталось стереть
воды делящую твердь.

День 3.
Когда внутри прорастало,
и думалось:
быть может,
я чем-то стану?

День 4.
Когда лучи солнца устало,
на плечи легли одеялом,
и то, что во мне прорастало,
пылающем зноем сжигало.
А потом щемило-ломало,
даже воздуха было мало.
Я все это знала сначала.
Знала, но не замечала.
             
День 5.
Когда во мне [-прытко-прытко-]
рифма [-как рыбка-] волны гоняла
в межреберной области.
А после, пробираясь к ротовой полости,
[-больно-] чешуйками
царапала горло.

День 6.
Когда душа сползала,
как со стен обои,
оставляя что-то фанерное,
полуживое.
Чем мы лучше животных? —
я без понятия.
Человек не ищет человека.
Человек ищет счастья.

День 7.
В сущности, жизнь сводится
к зависимостям и привычкам.
Даже я в своей сучности
могу быть улыбчивой,
с милым личиком.
Из всех причин быть
(кроме правил приличия),
я приняла одну —
завтра будет день.
Потом будет ещё.
Как же там говорилось?
"И жизнь хороша,
И жить хорошо"?

.пока ещё гусеница

Нефть

Проходят месяцы,
Нефтяная блокада между.
Знания о тебе
Не второй и не третьей свежести
(Не ярче снега,
Растаявшего под окнами).

Холодно?
Без тебя не холодно.
Без тебя – ничего
(Цельсия, Фаренгейта, Кельвина)
Нет!
Одно бесовство в голове
И мо‌рок.

Где же ты?
На веранде, в спешке?
Моя королева в царях, в генералах, в пешках,
А ты где ходишь?
Везде нам рады, везде есть место!

Здесь оно,
Дома.
Грейся.

Мармора

Автор: Абра Д. Швейный

"К Художнику"

Случайно разговор начав,
Задув тем самым свечи,
Ты опрокидываешь чан,
В котором варишь вечность,

И льётся варева река
В ещё один предел,
И жизнь легка, легка, легка...
Того ли
ты
хотел?

Для публикации своей работы обращаться к владельцу канала

Чёрточка

«Пяточки вместе. Да что же такое!
Так! Подожди! Не вертись! Егоза...»
Трогаю пальцем в облезлом проёме
Чёрточку с датой чуть выше пупка.

Трогаю пальцем — и чувствую эхо
Маминых слов и историй отца;
Будто бы я никуда не уехал —
В чёрточке с датой остался весь я.

Два стакана семечек

***
Сдайтесь, певцы и художники!
Положите кисти и перышки,
Забудьте про творческий труд,
Берите серп, молот и кнут.

Творите руками, творите ногами,
Не думайте больше главами.
Не занимайтесь больше бездельем
И праздным разгульным весельем.

Не нужна людям лживая сказка,
Им бы в руки бомбу да каску –
Тогда устроят кровавый этюд
Без помощи всяких едких зануд.

Хватит стихов, поэм и картин,
Людям не нужен души вашей мир.
Встаньте пораньше, оденьтесь грязней
И пропашите поле скорей.

Пусть вместо музыки – звуки машин,
Бетонные стены вместо лепнин.
Людям приятно жить в сером миру,
Где уставший глаз прилип ни к чему.

Пусть музы молчат и в страхе живут,
Нам нужен рабочего титанический труд.
Искусство? Забудьте про этот бессмысленный бред.
Рабочему мил его серенький свет.

Хватайтесь за вилы, пашите, косите
И пользу своего труда покажите.

Но только слова в голове живут:
"А творчество – это разве не труд?"

𝓓.𝓛.

«аутро»

петля замыкается
там, где автора пережил персонаж,
где Ла-Манш сжимается
в безысходный зевок утопающего,
петля замыкается
в серебряных улицах,
на которые март принесет Фукусиму.
я шагаю в то, что уже случилось,
в кривую реальность
на пальцах нейронки,
в безграничный цвет в память о Ротко,
там, где нет языков и разумов,
в нелинейность у Христа за пазухой.
космос сияет обрывками старых кассет
густая высота, отражение солнца в росе
небесные тела не знают, когда стареют,
но, раз жизни там нет,
то зачем мы всю жизнь туда смотрели?
космический детский сон,
написанный акварелью.
вчера загорелый рыбак
обреченный на осознание рассказал:
«важен не улов, важен азарт»,
ловил наивную рыбу,
и отпускал.
а мне страшно бежать вперёд
эпизоды боёв с тоской,
универ начинался на курилке
где считал бычки,
потому что пришел в спортивках.
холода возвращают охотников в Арктику.
смешная партия,
где больше нельзя походить конём,
пешки выиграют эндшпиль,
чтоб быстрее вернуться на место своё.
человек убегает от пустоты,
и, тем самым, её создаёт.
замыкание там, где исток,
где родитель не слушает твой стишок,
потому что по телеку «тайны следствия»,
где стыд, приоткрывший бездну,
где горизонт событий покрылся инеем,
и орбитальный сон
ретроспективно извилист,
где титры включили перед концом,
где мы появились,
мы все уже
когда-то
были.

Лиманский

доброта расползлась по углам

доброта расползлась по углам
моей черной, пугающей клетки.
я боялся найти там лишь хлам,
опаленные злобой объедки.

без фонарика рыскать впотьмах,
словно в жажде идти на шум речки,
очень страшно. быть может, лишь прах
я найду. повторится осечка.

не хотелось нырять в никуда,
но, рукав закатав, кистью голой
я пронзил слой коварного льда.
ощутил ток течения теплый.

я увидел в глазах у соседа
благодарность за «доброе утро».
пролилась кромка юркого света
на прохожих, шагающих хмуро:

отпечатался мой комплимент
на душе хоть одной незнакомки.
очень просто счастливым момент
сделать словом хорошим, негромким.

моя клетка боится меня
и стремится скорей удалиться.
освещая улыбкой края,
я вспорхну вновь ожившей жар-птицей.

маша финик