График представляет собой экономическую историю мира после 1 года нашей эры из исследовательского письма, написанного Майклом Чембалестом, председателем отдела рыночной и инвестиционной стратегии в JP Morgan.

Если рассматривать современный мир макроисторически, то сейчас мы видим постепенно возвращение к ситуации, существовавшей до промышленной революции 1780-1820 годов в Западном мире.
Промышленная революция с опозданием на 150 лет пришла и развивается в Китае, только-только она начинается в Индии. На две эти страны в начале XIX века приходилось около 60% мирового ВВП.
Вопрос, за счёт уменьшения доли каких стран могут наращивать свою мировую долю Азия? США, как мы видим, без боя не намерены отдавать мировое лидерство.
Остаётся Европа и часть Второго мира (Россия, Турция, Мексика, Бразилия и т.д.).
И второй вопрос – даст ли Азии коллективный Запад вернуть своё было экономическое могущество?

Побывал на Raisina Dialogue – одной из самых представительных в мире дискуссионных площадок в области геополитики и геоэкономики. Из-за коронавируса людей было чуть меньше, чем раньше, но это все равно тысячи участников со всего мира. А среди спонсоров – лучшие представители «международного сообщества» – от Meta и Lokheed Martin до Фонда Билла и Мелинды Гейтс и правительства Великобритании. Вот некоторые наблюдения:

1. Запад и развивающийся мир смотрят на конфликт на Украине принципиально по-разному. Для первого это битва добра со злом, экзистенциальный вызов мировому порядку и демократии. Второй действия России в целом осуждает, призывая к решению проблем дипломатическим путем, но при этом видит в происходящем просто один из конфликтов – в одном ряду с Ираком, Афганистаном, Йеменом и т.д. Был показательный эпизод, когда кто-то из европейцев сказал, что Азия должна извлечь из ситуации на Украине урок, что это дело не только европейское, но касается всего мира. Индийский министр иностранных дел на это заявил, что это вообще-то Европе стоило бы извлечь урок, что геополитика может быть всесокрушающей не только в Азии, но и в Европе.

2. На уровне истеблишмента Запад фантастически консолидирован на антироссийской почве. По содержанию речей совершенно невозможно понять, выступает ли это Урсула фон Ляйнен (с нее началась конференция), или представители Германии, Франции, Швеции, Норвегии, США, Канады, Польши, Словакии. Они все говорят одинаково, несут один и тот же посыл, подписываются под каждым словом друг друга. Все страновые различия стерлись, остался один «коллективный Запад». Не уверен, что это единство со временем не разобьется о быт зависимости от газовых поставок, но пока вот эта консолидация – одно из главных последствий «спецоперации».

3. У европейских чиновников – полная уверенность в санкциях и их эффективности, у европейских экспертов – скорее нет. Через все выступления официальных лиц – один и тот же мотив: санкций надо больше, они лишат Путина экономической основы для дальнейшего наступления, экономика России вот-вот рухнет, она слаба. Санкции умны, избирательны, нацелены на болезненные точки российской экономики и российского общества и одновременно минимизируют экономический ущерб всему миру (правда, некоторого ущерба все же не избежать). При этом многие европейские эксперты, с которыми общаешься в кулуарах, признают, что это не так: никакой стратегии нет, действия беспорядочны. Санкции – ответ в стиле Уилла Смита, есть стремление просто делать что-то, потому что российскую «специальную операцию» нельзя оставлять без ответа. Но при этом открыто эту позицию за все время конференции выразил всего один (!) человек из Европы (за что на него тут же набросились коллеги по сессии), остальные предпочитают молчать.

4. В развивающемся мире, напротив, не вполне понимают, чего вообще европейцы хотят добиться и где эта самая стратегия. Там народ интересуют вполне приземленные вопросы: что будет с ценами на топливо и продовольствие? Грядущие перспективы развивающийся мир весьма пугают. И ответ европейцев, что это вопрос исключительно к Путину, их не очень удовлетворяет. И тем более не удовлетворяют размышления о том, что ради спасения порядка, основанного на правилах, всем придется немного потерпеть, в том числе и бедным странам, которые в этом порядке тоже крайне заинтересованы.

​5. Одна из идей, которую активно развивают индийцы – это то, что мы вошли в эпоху «вэпонизации всего». В качестве оружия используется валютное доминирование, взаимозависимость банковских систем, поставки энергоносителей, цепочки добавленной стоимости и все-все-все. Ответ индийцев диалектичен: с одной стороны, стремление к самодостаточности (‘Aatmanirbharta' – термин, введенный в оборот Моди в 2020 г.), с другой – развитие взаимосвязанности (connectivity) и веерное усиление международных взаимодействий для максимальной диверсификации. В этой связи Европа Индию на свою сторону полностью едва ли склонит, хотя пытается: по итогам визита фон Ляйнен объявлено о создании индийско-европейского Совета по торговле и технологиям для расширения сотрудничества в этих областях.

6. Вторая главная тема на конференции – изменение климата. Здесь позиция Индии неизменна. Антигерой саммита в Глазго министр окружающей среды Бхупендер Ядав вновь подтвердил, что ни о каком полном отказе от угля в Индии речи идти не может, но при этом он не понимает, почему свет именно на угле сошелся. Индия четко обозначила свои приоритеты и возможности: она будет развивать возобновляемую энергетику и зеленый водород, это выгодно. И будет делать это еще быстрее, если наладится трансфер технологий, если будут налажены глобальные потоки зеленого финансирования, которые пока практически не растут. Но не будет этого делать там, где возникают явные противоречия с другими целями устойчивого развития.

7. Империя зла для Индии – это конечно не Россия, а Китай. Вот о нем либо плохо, либо никак. На огромной конференции – ни одного китайского спикера.

8. В сухом остатке – выводы для российско-индийских отношений. Индия балансирует и продолжит балансировать между двумя враждующими лагерями. Рвать с Россией она совершенно не собирается, пусть ее к этому и склоняют. Но и помогать в условиях санкций (и под риском вторичных санкций) тоже рваться не будет. Никакой инициативы по новым проектам, переходу к расчетам в национальных валютам, другим механизмам обхода санкций Индия предлагать скорее всего не будет. А будет ждать, пока конфликт приведет к какому-нибудь новому равновесию. Если Россия хочет развивать сотрудничество с Индией, ей придется самой прорабатывать и развивать его возможные каналы. Будучи готовой к тому, что на 5 предложений последует 4 отказа. Россия вообще-то такое не очень любит, но в нынешних условиях выбирать, кажется, не приходится.