​​Рождество в тени свастики

В рождественскую ночь 1959 г. двое 25-летних активистов из карликовой ультраправой Немецкой имперской партии исписали стены кёльнской синагоги, которую совсем недавно торжественно открывал сам канцлер Конрад Аденауэр, свастиками и разными нехорошими антисемитскими лозунгами. Хулиганов задержали, но в течение следующего месяца по всей Западной Германии были зафиксированы ещё около 700 аналогичных нападений на синагоги, еврейские кладбища, государственные учреждения и частные дома. Из 234 вандалов, кого удалось задержать, более чем половине ещё не исполнилось 20 лет. Ещё 20% было от 20 до 30 лет.

Изначально власти объясняли антисемитскую волну 1959/60 гг. пагубным влиянием СМИ. Пресса и телевидение, якобы, настолько раздули этот мелкий инфоповод, что дети с несформировавшейся психикой решили массово последовать нехорошему примеру.

Затем концепция изменилась. Министр обороны Франц Йозеф Штраус заявил об «иностранном следе». Якобы, коммунисты из «так называемой ГДР» настолько хотят опорочить молодую западногерманскую демократию, что исписали свастиками все подъезды в ФРГ. Никаких доказательств в пользу этой версии так и не предоставили.

В итоге в краткосрочной перспективе всё закончилось поправками в Уголовный кодекс, согласно которым за разжигание ненависти против «человеческого достоинства», оскорбления и призывы к насильственным действиям можно было получить не менее трёх месяцев тюрьмы, а также штраф. Кроме того, был запрещён ультраправый «Союз национальных студентов».

Однако в средне- и долгосрочной перспективе антисемитская волна 1959/60 гг. стала катализатором общественной дискуссии внутри западногерманского общества о том, как в ФРГ вспоминают и оценивают относительно недавний нацистский режим. Оказалось, что либо нейтрально, либо вовсе с тёплыми чувствами.

В течение 1950-х гг. Федеративная республика выстроила демократические политические институты и достигла экономического благополучия без какой-либо внятной рефлексии о нацистском прошлом. Более того, ФРГ в этот период оставалась политически-пассивным, социально-консервативным и реваншистским обществом. Государство на официальном уровне заявляло о своих территориальных претензиях к Польше и Советскому Союзу, требуя вернуть немецкие границы 1937 г. «ГДР» считалась незаконным и нелегитимным режимом.

В массовом сознании нацистская эпоха и её лидеры по-прежнему оценивались с позиций «не всё так однозначно». В 1952 г. 37% респондентов честно отвечали, что Германии было бы лучше без евреев (ещё 43% предпочли воздержаться от ответа). В 1955 г. 48% опрошенных продолжали считать, что Гитлер стал бы величайшим правителем в истории Германии, если бы не ввязался в войну. Главными жертвами Второй мировой большинство западных немцев считали самих себя. Политикой, согласно опросам, интересовались не более 30% респондентов, а 2/3 полагали, что никакого влияния на политическую жизнь они оказать неспособны, а потому туда и не нужно соваться.

В своей статье 1959 г. «Что значит «проработка прошлого?» философ Теодор Адорно писал, что большинство западных немцев хорошо относятся к демократии лишь потому, что она совпала с экономическим процветанием, но у них до сих пор нет никакой внутренней привязанности к этому типу политического режима. Если завтра экономическое благополучие вдруг закончится, значительное число граждан вновь станут готовы принять диктатуру для преодоления кризиса.

Вот репортаж западногерманского телевидения 1959 г., где школьникам задают вопросы о Гитлере и нацизме. С трудом некоторые вспоминают отдельные факты о фюрере: «Улучшил жизнь, победил безработицу, построил автобаны, уделял много внимания материнству и детям». На вопрос о числе жертв концлагерей большинство школьников оперируют цифрами в несколько десятков тысяч человек.

Лишь с 1960-х гг. спустя 15-20 лет после краха нацизма в Западной Германии началась активная общественная дискуссия о значении нацистского прошлого, а также повышение общественной осведомлённости и гражданского участия в политических процессах.

Раз тема про Гитлера оказалась такой хайповой, держите вдогонку ещё одну статью, более основополагающую, которая изучала голосование в Германии (1924-1933) через призму экономического поведения.

Анализ был проведён на 1248 регионах. Сохранились не только данные распределения голосов, но и доли занятости и религиозной принадлежности.

Кратко по результатам: доля евреев в округе никак не влияла на результаты голосования, зато очень влияла профессиональная принадлежность. За нацистов голосовали не бедные рабочие, как было в дальнейшем укреплено в мифологии, а вполне себе белые воротнички и средний класс, поскольку они видели эту программу самой выгодной для себя.

Эта статья нравится мне рационализацией довольно эмоциональной темы. Люди не монстры, которые желают зла всем вокруг, а просто рациональные акторы, думающие в первую очередь о своих интересах, но, к сожалению, не особо задумывающиеся о последствиях.

Небольшая цитата из статьи ниже:

Американская карта 1921 г. с флагами и портретами лидеров основных государств мира.

Естественно, Соединённые Штаты расположены вверху по центру. По бокам от них размещены два главных союзника – Великобритания и Франция. Чуть ниже – менее статусная Антанта: бельгийцы, итальянцы, румыны, греки, японцы, португальцы, югославы (с перепутанными цветами флага). Здесь же (1921 год!) российский Андреевский флаг с портретами непохожего на самого себя НИКОЛАЯ Ленина (привет, Галковский), подписанного как «President of Russian Soviet», и Льва Троцкого, который «Minister of War».

В качестве мелких элементов верхнего декора карты изобразили Литву (?!) и Панаму. Чехословакия и Польша хоть и находятся ниже, но зато в общем ряду и в нормальных размерах. Нижний декор карты представлен флагами Шотландии и Ирландии.

В самом низу расположились нейтралы и проигравшие. Веймарской республике по старой памяти нарисовали «имперку», а Венгрии – флаг эпохи двуединой монархии.

Смотреть карту в высоком разрешении можно здесь.

Американская карта 1929 г. с флагами и портретами лидеров основных государств мира.

За основу взята аналогичная карта 1921 г. Иерархическое расположение стран, а также их национальные флаги, включая ошибочные, оставлены прежними. Изменились только портреты глав государств и ключевых государственных деятелей. Если на карте 1921 г. упор был сделан на военных деятелей минувшей войны, то на карте 1929 г. в основном фигурируют уже высокопоставленные политики.

Советский Союз по-прежнему представлен Андреевским флагом (!). Вместо умершего Николая Ленина пост «President of Russian Soviet» занимает Алексей Рыков. Однако рядом уже изображён ИВАН СТАЛИН, подписанный как «New Soviet Emperor».

Смотреть карту в полном разрешении можно здесь.

​​Вечеринка у кайзера

У Вильгельма II было несчастливое детство. При рождении ему повредили шею и левую руку. Всё детство прошло в мучительных, едва ли не садистских усилиях родителей «исправить» физические дефекты наследника. Особой теплотой к «увечному» отпрыску они не отличались.

Из-за физических дефектов и пренебрежительного отношения родителей Вильгельм чувствовал себя ущербным и пытался компенсировать это огромным самомнением и эгоцентризмом. Если его родители – принцесса Виктория и будущий кайзер Фридрих III, являлись либералами в английском духе, то наследник вырос сторонником сильной авторитарной монархии в прусском стиле.

29-летний Вильгельм вступил на престол в 1888 г. Вскоре император отправил в отставку канцлера Отто фон Бисмарка за его излишнюю самостоятельность. Отныне кайзер подбирал себе таких канцлеров, которые либо не имели опыта, либо являлись глубокими стариками, либо высказывали ему полную покорность. Такую кадровую политику прозвали «личным полком императора».

Ещё до того, как стать кайзером, Вильгельм сблизился с графом Филиппом цу Эйленбургом, который был на 12 лет старше и являлся послом Германии в Вене. Со временем вокруг графского поместья Либенберг вырос целый «мужской клуб». Почтенные джентльмены совместно проводили время в интеллектуальных беседах, охотились, музицировали и чудачились. Например, графу фон Гёрцу как-то было предложено стать пуделем на поводке – с шерстью спереди и в телесном трико сзади с имитацией жопы и члена собаки. Граф должен был лаять под музыку, а все остальные – смеяться и веселиться.

Не все члены Либенбергского кружка были геями, но некоторые определённо ими являлись. Например, сам граф Эйленбург, у которого были многолетние отношения с комендантом Берлина генералом Куно фон Мольтке.

В 1900 г. один из членов клуба Бернгард фон Бюлов был назначен новым канцлером. В глазах части общественности Либенбергский клуб превратился едва ли не в «альтернативное правительство» Рейха, где изнеженные гомо-аристократы решали судьбы Германии и всячески разлагали императора.

В 1906 г. правый журналист и редактор журнала «Будущее» Максимилиан Харден начал медийную атаку на Либенбергский кружок. Совсем недавно случился Первый марокканский кризис, по итогам которого Германия признала Марокко сферой интересов Франции. Немецкие турбо-патриоты, включая Хардена, стали утверждать, будто виновниками столь позорного слива является клика геев, которые правят страной. Женоподобные аристократы забыли «мужскую» политику Бисмарка, и теперь империей правит «слабак» «Вильгельм Миролюбивый», непосредственно связанный с гей-лобби.

В течение трёх лет весь мир наблюдал за чередой газетных разоблачений и судебных процессов против Хардена за клевету, на которых полоскалась вся личная интимная жизнь государственной элиты. Графа Эйленбурга привлекли к суду за гомосексуальность – тогда в Германии это была 175-я статья Уголовного кодекса. По отношению к совершеннолетним её декриминализуют лишь в 1958 г. в Восточной Германии и в 1969 г. в Западной.

В разгар скандала в ноябре 1908 г. скоропостижно скончался ещё один член Либенбергского клуба – глава личного императорского Военного кабинета генерал граф Дитрих фон Хюльзен-Хезелер. Он умер от сердечного приступа, когда танцевал перед кайзером в пачке балерины и в шляпе с павлиньими перьями.

В конце концов, в 1909 г. всё закончилось закулисным «мировым соглашением» между Харденом и теми, кто обвинял его в клевете. Опозоренный Эйленбург тяжело заболел, и суд над ним так и не состоялся. Вильгельм II был вынужден отказаться от своих друзей и вскоре отправил в отставку канцлера Бюлова, с которым у него ухудшились отношения.

Новый канцлер Теобальд фон Бетман-Гольвег уже не принадлежал к «личному полку императора». Значение кайзера в непосредственном оперативном управлении государством существенно снизилось.

Тем не менее гей-скандал привёл к победе турбо-патриотов, и теперь Вильгельм II был заинтересован в том, чтобы показать себя более агрессивным и воинственным национальным лидером ради избавления от репутации «слабака».

За 2023 год число подписчиков «Стального шлема» увеличилось более чем на 40%. С чем всех (включая себя) и поздравляю! Оставайтесь (и подписывайтесь!) и в 2024 году – здесь будут не только новые посты, но и нестареющая классика.

Написать всё, что вы обо мне думаете, можно в комментариях.

​​Let My People Go

Что бы ни утверждали сторонники Конфедеративных Штатов Америки, главной причиной их отделения от Соединённых Штатов являлось рабство. Весь дискурс о «правах штатов» являлся тем, что уже в конце XX в. назовут «Собачьим свистком» («Dog whistle») – попыткой замаскировать «проблемную» тему более нейтральным эвфемизмом. Все «права штатов» в конечном итоге сводились к одному единственному праву – праву владеть рабами. О рабстве как о ключевой причине отделения сказано во всех Декларациях независимости, принятых южными штатами после сецессии.

Впрочем, если рабство являлось главной мотивацией Юга, чтобы отделиться, то сохранение Союза было главной мотивацией Севера, чтобы вести войну. Президент Авраам Линкольн являлся умеренным республиканцем и до войны выступал лишь против распространения рабства на новые территории, но не против сохранения этого «особого института» там, где оно уже существовало. После начала войны освобождение рабов оставалось для него инструментом давления на южных мятежников, но не самоцелью.

Аграрная экономика Юга держалась на рабстве. В годы войны рабы стали активнее перебегать на Север. Конгресс США принял законы об освобождении всех беглецов и тех, чей хозяин находился на службе Конфедерации. Однако на Севере продолжались дискуссии, нужно ли идти дальше. Радикальные республиканцы призывали президента освободить всех рабов. Напротив, северные демократы считали, что война идёт только ради сохранения Союза, а вопрос о рабстве должен по-прежнему решаться на уровне штатов. Линкольну приходилось маневрировать между этими двумя лагерями.

17 сентября 1862 г. федеральные войска отразили вторжение Северовирджинской армии генерала Роберта Ли на Север в битве при Энтитеме. Уже через 5 дней, 22 сентября, президент в обход Конгресса, опираясь на свои полномочия Верховного главнокомандующего, издал Прокламацию об освобождении рабов. Она гласила, что если в течение следующих 100 дней мятежные штаты не вернутся в состав Союза, то все их рабы будут считаться свободными. Впрочем, действие Прокламации не распространялось на те четыре «приграничных» рабовладельческих штата, которые остались в составе Союза – Миссури, Кентукки, Мэриленд и Делавэр. Кроме того, своих рабов сохранили те лояльные к США рабовладельцы, кто проживал на южных территориях, занятых федеральными войсками – в Теннесси, Западной Вирджинии и Новом Орлеане.

Теоретически, если бы мятежные штаты вернулись в состав Союза в течение этих 100 дней, они бы ещё могли сохранить рабство. Но возвращаться никто не пожелал, и 1 января 1863 г. Прокламация вступила в силу. Формально она освобождала 3,5 млн. рабов на тех территориях, которые находились под контролем КША, но не освобождала те 0,5 млн., которые проживали на территориях, занятых США.

В краткосрочной перспективе Линкольн столкнулся с недовольством демократов, которые сетовали на то, будто теперь целью войны является не сохранение Союза, а освобождение негров. Впрочем, на последующих выборах и Палата представителей, и Сенат, и Белый дом остались под контролем Республиканской партии.

На Юге Прокламация с одной стороны усилила решимость белых южан сражаться до конца, но с другой – вдохновила афроамериканцев саботировать рабский труд или бежать на Север.

Кроме того, Прокламация открыла путь к созданию «цветных полков» из чернокожих. За время Гражданской войны через них прошли 180 тыс. афроамериканцев – 9% от всей армии Союза.

Линкольн издал Прокламацию без одобрения Конгресса в качестве «военной меры». Теоретически после конца войны другие органы власти могли сослаться на это положение и отменить её. Поэтому президент стал работать над принятием Тринадцатой поправки к Конституции, которая окончательно и бесповоротно отменяла рабство. Сенат одобрил её в апреле 1864 г., а Палата – в январе 1865 г. К декабрю того же года Тринадцатая поправка была ратифицирована достаточным числом штатов и вступила в силу. Тогда же и были освобождены последние рабы из «Приграничных штатов».

​​«Если фашизм – это преступное сообщество, то я – его лидер!», – Бенито Муссолини, 3 января 1925 г.

В октябре 1922 г. Муссолини стал главой коалиционного кабинета, куда также входили либералы, христианские демократы и националисты. Несмотря на террор чернорубашечников, Италия по-прежнему оставалась многопартийным государством с независимыми профсоюзами и свободной прессой.

На момент назначения Муссолини премьером в парламенте заседали лишь 37 фашистов, тогда как вся Палата состояла из 535 депутатов. В 1923 г. глава правительства добился от своих партнёров по коалиции принятия «Закона Ачербо», согласно которому партия, набравшая более 25% голосов, получала 2/3 мест в парламенте. Либералы, националисты и часть расколовшихся христианских демократов проголосовали «за» в надежде установить сильную исполнительную власть.

Новые выборы состоялись в апреле 1924 г. В условиях террора и административного давления правящий «Национальный блок» в составе фашистов, либералов и националистов получил 65% голосов. Христианские демократы довольствовались 9%. Социалисты раскололись на две партии, каждая из которых получила по 6% и 5% соответственно. Коммунисты набрали меньше 4%.

30 мая на первом заседании парламента лидер Унитарной социалистической партии Джакомо Маттеотти публично обвинил правительство в массовых фальсификациях и потребовал аннулировать результаты выборов. Уже 10 июня какие-то люди схватили Маттеотти, силой затащили его в машину и увезли в неизвестном направлении.

На тот момент никакого тоталитаризма в Италии ещё не было. Полиция провела честное расследование и выяснила, что депутата похитили чернорубашечники. Судьи выдали ордера на арест подозреваемых, а свободная пресса рассказала об этом всей стране. Начался политический кризис. Разложившийся труп зарезанного Маттеотти нашли в лесу лишь два месяца спустя.

Муссолини пришлось уволить ряд фашистских силовиков и даже отдать их под суд. Сам он отказался от руководства МВД. Около 130 оппозиционных депутатов – социалисты, коммунисты, христианские демократы, левые либералы – объявили о бойкоте общих заседаний парламента и стали собираться отдельно. Этот демарш прозвали «Авентинской сецессией» – в Древнем Риме плебеи шантажировали патрициев своим массовым уходом на Авентинский холм. Даже среди фашистов стали раздаваться голоса, что дуче дискредитировал себя и в интересах партии ему лучше уйти в отставку.

Однако были и другие недовольные – радикальные фашисты. Они наоборот обвиняли Муссолини, будто тот слишком долго тянет с окончательной ликвидацией остатков либерального режима. Вечно ждать они не будут – либо дуче сам расправится с оппозицией, либо турбо-фашисты начнут новую революцию без него, а если потребуется, то и против него.

Споры о том, кто заказал убийство Маттеотти, идут до сих пор. Это мог быть сам Муссолини, а могли быть и фашистские «революционеры», которые желали подтолкнуть дуче к радикализации его политики. В конце концов, есть и такая версия, будто чернорубашечники просто хотели «попугать» Маттеотти, но перестарались в процессе.

3 января 1925 г. премьер выступил перед парламентом. Муссолини открестился от непосредственной ответственности за убийство, но взял на себя «политическую, моральную и историческую ответственность за всё, что произошло». Дуче сделал свой выбор и повёл дело к окончательной ликвидации либеральных институтов. В тот же день провинциальные префекты получили указания закрывать и разгонять любые оппозиционные газеты и собрания.

Что же касается Авентинской сецессии, то она ни к чему не привела. Депутаты рассчитывали произвести моральное впечатление на короля и вынудить его отправить Муссолини в отставку. Но Виктор Эммануил III сохранил лояльность своему премьеру. Все разговоры об организации всеобщей забастовки или вооружённого восстания так и остались разговорами.

К концу 1926 г. фашисты разогнали независимые профсоюзы, подавили свободную прессу и запретили все остальные партии. Авентинские депутаты были лишены своих мандатов. На исходе четвёртого года правления Муссолини Италия окончательно превратилась в однопартийную диктатуру.

​​Католический петушок

Первые десятилетия существования единого Итальянского королевства были ознаменованы его хроническим конфликтом с католической Церковью. Дело в том, что короли из Савойской династии отняли у Пап их светскую власть над Римом. Понтифики в знак протеста удалились на Ватиканский холм и объявили себя его «узниками». Святой Престол призвал всех благоверных католиков следовать принципу «Non Expedit», то есть бойкотировать любое политическое участие в делах «нелегитимного государства».

На рубеже веков на фоне подъёма социалистов и анархо-синдикалистов Церковь смягчила свою позицию. Энциклика «Rerum Novarum» 1891 г. благословила создание христианских рабочих профсоюзов. В начале XX в. верующим разрешили вступать в ситуативные союзы с правящими либералами, чтобы не допустить избрания левых кандидатов на выборах.

В 1919 г. католики создали Итальянскую народную партию, членов которой прозвали «пополари», то есть «народниками». Они выступали за религиозную автономию, избирательное право для женщин, административную децентрализацию, прогрессивное налогообложение, социальные реформы, пацифизм, разоружение и Лигу Наций.

На парламентских выборах 1919 и 1921 гг. Народная партия набирала по 20% голосов и являлась второй по популярности партией, уступая лишь социалистам (32% и 25% соответственно). В Италии стала оформляться двухполюсная партийная система, где «пополари» выступали в качестве правоцентристов, а социалисты – в качестве левоцентристов.

Основными избирателями партии являлись духовенство, богобоязненные крестьяне, часть рабочих и городского среднего класса. Подобно своим немецким собратьям из партии Центра, итальянские католики извлекали электоральную выгоду из своего межклассового положения. Но это же оказалось их Ахиллесовой пятой. Партию разрывали противоречия между левым крылом, готовым к сотрудничеству с социалистами, и правым крылом, которое стремилось к союзу с правящей государственной верхушкой.

В конце концов, социалисты так и не смогли преодолеть свои антиклерикальные предубеждения, а «пополари» не сумели избавиться от предрассудков против «красных». Обе массовые демократические партии так и не вступили в альянс друг с другом. Набравшие силу фашисты поодиночке громили как социалистические, так и католические организации. В октябре 1922 г., когда Бенито Муссолини после «марша на Рим» был назначен премьер-министром, Народная партия даже вошла в состав его коалиционного кабинета, наряду с либералами и националистами. Впрочем, уже в апреле 1923 г. католики вышли из правительства.

На полусвободных выборах 1924 г. «пополари» смогли набрать 9% голосов и заняли второе место после правящего «Национального блока» с его 65%. В том же году католические депутаты присоединились к «Авентинской сецессии», пытаясь спровоцировать отставку Муссолини. Их усилия оказались тщетными. В ноябре 1926 г. партия была распущена. Её лидеры и активисты либо эмигрировали, либо ушли во «внутреннюю эмиграцию», либо стали сотрудничать с режимом.

Подобно тому, как в Германии клерикальная верхушка партии Центра капитулировала перед нацистами в обмен на конкордат с Ватиканом, клерикальное крыло Итальянской народной партии точно также предпочло разменять демократические институты и свою политическую субъектность на Латеранские соглашения, регулирующие отношения Италии и Святого Престола.

После падения фашизма «пополари» вышли из подполья и сформировали Христианско-демократическую партию, которая являлась правящей партией Первой республики на протяжении всех 50 лет её существования с середины 1940-х до середины 1990-х гг.

На самом деле этот пост написан с целью отрефлексировать, что в нормальных культурах петух как гордая и смелая птица несёт однозначно положительные коннотации, наиболее очевидные для крестьян. Петух – это глава и защитник куриной семьи. Кажется, только в ущербной совковой тюремной культуре, которая поразила своим раком постсоветскую российскую обывательскую культуру, «петух» превратился в дерогатив, обозначающий пассивного гомосексуала на зоне.

Флаг апартеида

Независимые бурские республики имели свои собственные национальные знамёна, основанные на цветах голландского флага. После захвата республик Великобританией в ходе англо-бурской войны здесь был внедрён классический колониальный британский флаг – красное знамя с «Юнион Джеком» в верхнем крыже и местным гербом.

В 1910 г. был образован Южноафриканский Союз (ЮАС) – федерация британских Капской провинции и Наталя с бывшими бурскими республиками Трансваалем и Оранжевым свободным государством. Союз покоился на идее белого единства 20% населения – буров и англоязычных европейцев.

Однако не все буры были согласны на компромисс. Часть из них продолжали считать британцев оккупантами и стремились выйти из-под имперского контроля, используя средства законной политической борьбы. В 1924 г. по итогам парламентских выборов к власти пришла коалиция бурских националистов и лейбористов. Через два года Декларация Бальфура провозгласила британские доминионы автономными самоуправляющимися государствами, связанными с Великобританией лишь фигурой общего монарха.

Бурские националисты использовали это как повод для изменения символики Союза. В белом обществе начались ожесточённые дебаты. Англоязычные граждане требовали оставить «Юнион Джек», тогда как бурские националисты пытались полностью вычистить любое упоминание о Великобритании из государственной символики. Провинция Наталь даже угрожала выйти из Союза, если британское знамя будет удалено.

В конце концов, стороны пришли к компромиссу. «Юнион Джек» остался на месте. Но c 1928 г. к нему добавили второе государственное знамя! Это был старый голландский «Флаг принца» с оранжевой полосой вместо красной. В центре этого большого знамени расположились маленькие флажки Великобритании, Оранжевого свободного государства и Трансвааля. Наиболее радикальные бурские националисты остались недовольны и именовали этот флаг не иначе как «Флагом с коростами» («Scab flag»), которые рано или поздно всё равно отпадут.

Националисты уступили власть сторонникам союза с Великобританией на период Второй мировой войны, но вернулись по итогам выборов 1948 г. Тогда же они приступили к реализации политики апартеида – законодательному разделению всех частных и общественных сфер жизни по расовому признаку.

Одновременно правительство возобновило усилия по окончательной сепарации от Британской империи. В 1957 г.«Юнион Джек» лишился своего государственного статуса. В 1961 г. по итогам референдума Союз был преобразован в республику (ЮАР). Премьер-министр Хендрик Фервуд, который являлся радикальным англофобом, планировал заменить и «Флаг с коростами». По его указанию был разработан проект нового трёхцветного знамени с вертикальными, а не горизонтальными полосами. Посередине была изображена антилопа, скачущая над цветками протеи – национальным растением страны. Но в 1966 г. Фервуда убили, а его преемники решили не злить англоязычных граждан и лишний раз не раскалывать белое сообщество.

В итоге столь нелюбимый бурскими националистами флаг просуществовал вплоть до 1994 г. и оказался накрепко связан с их политикой апартеида. После демонтажа режима был принят новый шестицветный флаг, который совместил в себе цвета знамён Великобритании, Нидерландов и Африканского национального конгресса.

На протяжении последующих 25 лет использование старого «Флага апартеида» никак не регулировалось. Некоторые африканеры стали воспринимать его как символ своей национальной идентичности, но одновременно флаг обрёл популярность среди всевозможных правых радикалов, горюющих об «апартеиде, который мы потеряли».

В 2019 г. южноафриканский суд по делам равенства признал демонстрацию «Флага апартеида» незаконной как «разжигающую межрасовую ненависть» за исключением тех случаев, когда он используется в академических, публицистических, художественных, исторических или музейных целях. В 2023 г. это решение было подтверждено Верховным апелляционным судом страны.

С 1933 по 1938 гг. в Австрии правил авторитарный режим. Противники называли его «австрофашизмом», а сторонники – «корпоративным государством» («Ständestaat»). В 1934 г. режим силой подавил восстания социал-демократов и нацистов.

Идеалом «австрофашистов» было сильное корпоративное католическое государство, но без популизма и мобилизации масс. Единственная легальная партия «Отечественный фронт» засосала в себя конформистов из всех политических лагерей.

Об этом есть анекдот. Канцлер Курт Шушниг прибыл в один из городов и стал интересоваться у местного партийного секретаря об общественных настроениях.

– У нас есть 2-3% коммунистов. К сожалению, сильны нацисты – от 20 до 25%. Социал-демократы хорошо организованы, и их поддерживают минимум 60%.
– О, Господи! А сколько же членов в «Отечественном фронте»?
– Не беспокойтесь, герр канцлер! В «Отечественном фронте» – все 100%!

В марте 1938 г. Вермахт вошёл в Австрию и оккупировал её без сопротивления. На апрельском референдуме аншлюс был одобрен 99,73% избирателей.