​​Немецкие «власовцы»

До зимнего наступления 1941/42 гг. в СССР было совсем немного немецких военнопленных – около 26 тыс. (по данным Оверманса). Для сравнения, войска Оси за 1941 г. взяли в плен до 3,8 млн. (по данным Даллина). Зимой 1941/42 гг. число пленных немцев увеличилось до 120 тыс. Потом была очередная наступательная кампания Вермахта, и число советских военнопленных, взятых в 1942 г., составило более 1,6 млн., но всё закончилось Сталинградом, где капитулировала 90-тысячная 6-я армия Паулюса. 85 тыс. немцев, взятых тогда в плен, умерли в следующие несколько месяцев от изнеможения, вызванного тяготами окружения.

Однако в Сталинграде РККА также впервые пленила значительное число высших офицеров Вермахта. И вот они-то, пережившие тяготы окружения гораздо лучше рядового состава, выжили. С ними стало активно работать Главное политическое управление РККА с целью привлечь на свою сторону.

12 июля 1943 г. в подмосковном Крансогорске был создан «Национальный комитет «Свободная Германия». Он состоял из эмигрантов-коммунистов и пленных офицеров званием не выше майора. В своём манифесте Комитет призывал к свержению Гитлера силами самих немцев, требовал наказания для военных преступников с целью восстановить мир, демократию и социальную справедливость. Всем нацистам, кто вовремя перебежит на «правильную» сторону, обещали амнистию.

С самого начала Комитет позиционировал себя как инклюзивная организация, открытая для сотрудничества со всеми антигитлеровскими силами. В частности, его опознавательными цветами стала «имперка» – чёрно-бело-красный флаг кайзеровской империи. Это был явный реверанс в сторону консервативного немецкого офицерства.

В сентябре 1943 г. под впечатлением от поражения Вермахта на Курской дуге несколько генералов, взятых в плен под Сталинградом, согласились сотрудничать с Советами. Был создан «Союз немецких офицеров» во главе с генералом Вальтером фон Зейдлиц-Курцбахом.

До конца 1943 г. «Свободная Германия» и «Союз» призывали немецких офицеров свергнуть Гитлера и отвести войска к довоенным границам. Напомню, что требование о безоговорочной капитуляции Германии – это изначально исключительно англо-американское требование, выдвинутое на конференции в Касабланке в январе 1943 г. Сталин, судя по всему, в течение всего года ещё был готов подумать над сепаратным миром с суверенной Германией, если бы её элиты сами свергли Гитлера. Но так как этого не произошло, СССР присоединился к требованию о безоговорочной капитуляции в октябре на Московской конференции.

Теперь немецкие коллаборационисты призывали своих соотечественников сдаваться и саботировать военные усилия нацистского правительства. Несмотря на то, что со временем всё больше высокопоставленных пленных офицеров присоединялись к советской пропаганде (например, в августе 1944 г. против Гитлера выступил фельдмаршал Паулюс), нет свидетельств, чтобы их агитация побудила сдаться какие-то крупные воинские части.

Зейдлиц даже предлагал создать воинские формирования из пленных немцев, но его идею отвергли. Армия «хороших немцев» рано или поздно неизбежно стала бы политическим субъектом с претензиями на самостоятельность, так что оккупировать Германию Сталин предпочёл своими силами. Есть апокрифы о лётчиках – «соколах Зейдлица» – или солдатах с чёрно-бело-красными повязками, наступавших на Берлин в 1945 г., но никаких документальных подтверждений этому нет.

Значительная часть коммунистов, работавших в Комитете «Свободная Германия», после войны стали новой властью в ГДР. Некоторые члены «Союза немецких офицеров» помогли создать восточногерманскую Национальную Народную армию. Впрочем, армия ГДР принципиально позиционировалась как антифашистская, так что всех бывших офицеров Вермахта вычистили из неё уже к концу 1950-х гг.

Использованного генерала Зейдлица после войны сначала просто не выпускали из СССР, заставив писать мемуары, а в 1950 г. и вовсе осудили как военного преступника на 25 лет. Впрочем, уже в 1955 г. его освободили и выпустили в Западную Германию, где Зейдлица всё равно считали предателем. С такой репутацией генерал и умер в 1976 г.

​​День взятия Бастилии?

14 июля во Франции официально празднуют «Национальный праздник». Никакого «Дня взятия Бастилии» формально не существует. Это стереотипное название праздника, популярное в англо- и русскоязычной среде, некорректно.

Французская революция началась ещё в мае 1789 г., когда король Людовик XVI впервые за 175 лет созвал Генеральные штаты, а депутаты от третьего сословия в июне самочинно объявили себя «Национальным собранием», которое уже 9 июля преобразовалось в «Учредительное». Погромы и беспорядки в Париже начались ещё в апреле с разгрома особняка обойного фабриканта Ревельона. Главное значение 14 июля состоит в том, что именно в этот день «силовики» стали переходить на сторону революции.

К середине июля Париж наполнился слухами, будто правительство собирается разогнать Учредительное собрание. Прогретые горожане стали лихорадочно искать, где бы вооружиться для отпора королевским войскам. Реальность состояла в том, что слабовольный Людовик XVI и его умеренные либеральные министры пустили дела на самотёк и, кажется, сами не понимали, что собираются делать дальше.

Не получив никаких указаний, комендант Дома Инвалидов капитулировал и сдал парижской толпе весь свой арсенал. А вот комендант Бастилии – старой крепости, которую уже собирались сносить, но никак не могли найти для этого денег – отказался. Тогда толпа пошла на штурм, но она бы не имела никакого успеха, не присоединись к ней «французская гвардия» – элитные внутренние войска, которые должны были поддерживать порядок в столице. Прочие войска, дислоцированные в окрестностях Парижа, не получили никаких приказов и остались в стороне.

В итоге комендант Бастилии капитулировал, после чего толпа линчевала его и ещё нескольких защитников крепости. Из казематов выпустили семерых «узников режима» – четверых фальшивомонетчиков, двоих сумасшедших и одного графа, заключённого в тюрьму по мутному семейному делу об инцесте. Людовик XVI ничего не сделал для усмирения восставших. Напротив, он отвёл войска от столицы, после чего и дальше продолжил уступать революционерам во всех их требованиях.

На короткий период революцию, казалось, удалось «усмирить» компромиссами. 14 июля 1790 г. на Марсовом поле состоялся «Праздник Федерации». Он был призван подчеркнуть единство обновлённой Франции со всеми её регионами, а также с конституционным монархом – «королём французов» Людовиком XVI. Впрочем, совокупность политических и социально-экономических проблем очень скоро привели к углублению революции – войне против всей Европы, свержению монархии, казни короля, террору и Гражданской войне.

После провозглашения Первой республики в 1792 г. о «14 июля» надолго забыли. Национальный праздник теперь отмечали 1 вандемьера каждого года, то есть в 20-х числах сентября. С приходом к власти Наполеона национальным праздником стал день его рождения 15 августа. При Реставрации праздновали дни Святого Людовика (25 августа) и Святого Карла (24 мая). При Июльской монархии отмечали годовщины Июльской революции 1830 г. При Второй империи вернулись к наполеоновской годовщине 15 августа.

Про «14 июля» вспомнили лишь в конце 1870-х гг. К тому моменту во Франции была уже Третья республика, первые годы которой были отмечены упорными политическими баталиями между республиканцами и монархистами. Хрупкая республика нуждалась в новых символах, в том числе и в новом национальном празднике.

После продолжительных споров дата «14 июля» стала компромиссом между левыми и правыми. Радикальные республиканцы действительно могли праздновать «14 июля» в честь взятия Бастилии в 1789 г. Но консервативные республиканцы и монархисты тоже могли праздновать «14 июля», только уже в качестве годовщины «Праздника Федерации» в 1790 г., когда вся нация – включая короля из династии Бурбонов – декларировала своё единство.

Поэтому «Национальный праздник» 14 июля был установлен без конкретной привязки к какому-либо историческому событию, чтобы каждый француз мог выбрать, что именно он празднует в этот день в зависимости от своих политических симпатий.

​​ДОРОГОЙ БРАТ Василий Тополев выложил традиционный ежегодный пост о, пожалуй, самом мрачном эпизоде Французской революции – Вандейской войне, когда «прогрессивные» революционные правительства в 1793 – 1794 гг. утопили в крови консервативный повстанческий регион Вандею на западе страны. Жертвами Гражданской войны с кровавым террором с обеих сторон и «адскими колоннами» стали около 200 тыс. человек, то есть примерно каждый четвёртый житель Вандеи.

Однако мне кажется, что самое примечательное в этой истории – то, чем всё в итоге закончилось. Якобинцы даже несмотря на террор и «адские колонны» так и не смогли умиротворить Вандею. Конец полномасштабной войне положила не изуверская жестокость, а… договорняк. Новые термидорианские власти, которые свергли якобинцев, в феврале 1795 г. заключили мир с вандейскими вождями. По условиям договора в Ла-Жоне повстанцы признали республику и сдали правительственным войскам свою артиллерию. Взамен республика предоставила вандейцам амнистию, гарантировала свободу вероисповедания, освободила их от армейского призыва, позволила иметь собственную территориальную оборону и направила многомиллионные финансовые вливания в реконструкцию разрушенной инфраструктуры региона.

Не все вандейские вожди приняли договор. Некоторые продолжали сопротивление до лета 1796 г. Но теперь правительственная армия в Вандее руководствовалась совсем другой стратегией. Революционный генерал Лазар Гош (есть мнение, что если бы не ранняя смерть в 1797 г., то именно он стал бы правителем Франции, а не Наполеон) строго следил за дисциплиной в своих войсках, старался дружить с местными священниками и щедро амнистировал всех вандейцев, кто соглашался сложить оружие. В итоге радикальные роялисты постепенно теряли общественную поддержку в и так измученном войной регионе. В конце концов, всех радикалов переловили и перестреляли, тогда как большинство полевых командиров придерживались февральского договора 1795 г.

Вандея ещё раз ненадолго поднялась против республики в конце 1799 г., когда Директория задумала пересмотреть условия мира. Но вскоре Наполеон совершил переворот 18 брюмера и подтвердил все прежние договорённости с вандейцами. Повстанцы снова разошлись по домам.

В итоге в годы Наполеоновских войн, когда вся Франция изнывала от налоговых поборов и регулярных призывов в императорскую армию, прежде мятежная Вандея пользовалась удивительными привилегиями. Её крестьяне не подлежали мобилизации, зато могли служить внутри региона в собственной территориальной обороне. Париж выделял щедрые субсидии на строительство дорог, городов и школ – фактически заливал регион деньгами, покупая его лояльность.

В 1815 г. во время «Ста дней» Бонапарт, находившийся в отчаянной ситуации, попытался провести мобилизацию в Вандее, но в ответ получил очередное – четвёртое по счёту – восстание. Впрочем, оно быстро закончилось по причине поражения Наполеона и его вторичного свержения.

Кажется, мораль у этой истории состоит в том, что рецепты умиротворения мятежных регионов в разных странах и эпохах бывают удивительно похожи.

​​15 июля 1891 г. в Томске родился один из самых известных и, пожалуй, наиболее идейно сложных белых генералов – Анатолий Николаевич Пепеляев.

Кадровый офицер и ветеран Первой мировой Февраль 1917 г. он встретил капитаном, а Октябрь – подполковником. Летом 1918 г. Пепеляев сформировал 1-й Средне-Сибирский армейский корпус, подчинявшийся Временному Сибирскому правительству, и с ним очистил от большевиков Восточную Сибирь от Томска до Верхнеудинска. Симпатизируя эсерам и сибирским областникам, от которых он в 27 лет получил звание генерал-майора, Пепеляев тем не менее принял ноябрьский переворот Колчака в Омске против легальной власти Временного Всероссийского правительства.

Впрочем, в качестве символов своей «особости» пепеляевские части продолжили носить знаки отличия «вольной Сибири» – двухцветные бело-зелёные ленточки на кокардах и такие же знамёна. Пепеляев полагал, что общероссийская борьба против большевиков не противоречит идее сибирской автономии.

В декабре 1918 г. Пепеляев взял Пермь, за что получил генерал-лейтенанта, и вплоть до июня пытался прорваться к Вятке, что у него, однако, не вышло.

За свой демократизм в обращении с солдатами и принципиальное неучастие в карательных экспедициях против крестьян Пепеляев получил прозвище «мужицкого генерала».

Во время краха белого Восточного фронта Пепеляев безуспешно пытался оборонять Тобольск и Томск. В декабре 1919 г. он вместе со своим братом Виктором – тогдашним колчаковским премьером – фактически поднял мятеж против Верховного правителя и захватил его эшелон. Пепеляевы заставили Колчака снять с поста командующего фронтом генерала Константина Сахарова, которого они винили во всех бедах, а также вырвали у Верховного правителя обещание передать всю власть «Земскому съезду». Братья полагали, что только демократизация поможет белым удержаться в восставшей против их военного правления эсеровской Сибири. Получив что хотели, Пепеляевы отпустили адмирала. Однако для реформ было уже слишком поздно.

Добравшись до Семёнова, Пепеляев уже весной 1920 г. уехал в Харбин, обосновав это тем, что «стыдно вместе с японцами бороться против русского народа». В Китае бывший генерал-лейтенант стал разнорабочим. Одновременно рассматривал разные варианты своего возвращения на Родину – то в качестве командарма «розовой» Дальневосточной республики, то в качестве командарма противостоявшего ей «белого» Приамурья.

В итоге Пепеляев откликнулся на призыв эсеровских якутских повстанцев, которые в сентябре 1921 г. подняли восстание против Советской власти. Якутский поход Пепеляева с сентября 1922 по июнь 1923 гг. считается последним актом Гражданской войны в России. Поход окончился неудачей. «Красные» достигли компромисса с восставшими якутами, предоставив им автономию в рамках ЯАССР, а окружённый Пепеляев сдался.

На показательном процессе в Чите его приговорили к 10 годам тюрьмы, но освободили только в 1936 г. Чуть больше года бывший белый генерал-лейтенант прожил на свободе в Воронеже, но в 1937 г. его снова арестовали и на этот раз уже расстреляли. Якутского «победителя Пепеляева» – латышского анархиста Ивана Строда – арестовали и расстреляли на несколько месяцев раньше.

О Якутском походе, Пепеляеве и Строде в 2015 г. вышла замечательная книга Леонида Юзефовича «Зимняя дорога», которую я всем рекомендую прочитать.

«Я не партийный. Даже не знаю, правый или левый. Я хочу добра и счастья народу, хочу, чтобы русский народ был добрый, мирный, но сильный и могучий народ. Я верю в Бога. Верю в призвание России. Верю в святыни русские, в святых и угодников. Мне нравится величие русских царей и мощь России. Я ненавижу рутину, бюрократизм, крепостничество, помещиков и людей, примазавшихся к революции, либералов. Ненавижу штабы, генштабы, ревкомы. Не люблю веселье, легкомысленность, соединение служения делу с угодничеством лицам и с личными стремлениями. Не люблю буржуев. Какого политустройства хочу? Не знаю… Республика мне нравится, но не выношу господство буржуазии. Меня гнетут неправда, ложь, неравенство. Хочется встать на защиту слабых, угнетённых. Противны месть, жестокость».

​​Сегодня очередная годовщина бессудного убийства царской семьи в 1918 г. В связи с этим хочется проговорить несколько вещей, которые, возможно, кому-то покажутся банальными, но, может быть, кто-то всё-таки сочтёт их полезными.

Во-первых, вовсе не обязательно симпатизировать политике Николая II, быть монархистом или даже «правым», чтобы считать бессудное убийство 11 человек, включая несовершеннолетних детей и прислугу, страшным преступлением. Любые ссылки на преступления или системную несправедливость, имевшие место при царском режиме, или ссылки на «Белый террор» являются классическим вотэбаутизмом, когда неблаговидные действия «своей» стороны пытаются оправдать неблаговидными действиями оппонентов. К сожалению, этой манипуляцией пользуются практически все участники исторических споров в интернете.

Во-вторых, убийство Николая II иногда почему-то сравнивают с казнями английского короля Карла I в 1649 г. и казнью французского короля Людовика XVI в 1793 г. Это неправильно, потому что и английского, и французского монархов судили на открытых состязательных процессах, тогда как отрёкшегося российского императора вместе со всей семьей и прислугой убили тайно без какого-либо суда по секретному решению органов исполнительной власти.

В-третьих, некоторые люди, которые нихрена не знают ни об английской, ни о французской истории, утверждают, будто казни тамошних монархов признаны общественным мнением «справедливыми», и вообще о них якобы никто больше не вспоминает. Прежде всего, манипуляцией здесь является уравнивание памяти о событиях четырехвековой и двухвековой давности с памятью о событии вековой давности. Справедливым было бы всё же сравнивать восприятие убийства царской семьи в России в начале XXI в. с тем, как в Англии воспринималась казнь Карла I в середине XVIII в., и с тем, как во Франции воспринималась казнь Людовика XVI в конце XIX в.

Так вот, в Англии Карл I до сих пор остаётся канонизированным англиканским святым. День его казни (30 января) до середины XIX в. был вписан в Книгу общих молитв – главный текст государственной англиканской церкви – как дата, обязательная для всеобщего поминовения.

Во Франции в конце XIX в. только-только установился относительно стабильный республиканский режим, хотя число сторонников монархии по-прежнему оставалось большим. Внучатый племянник Людовика XVI – граф Шамбор (он же «Генрих V») – едва не занял трон в 1873 г. Срачи меду республиканцами и монархистами продолжали сотрясать Францию и столетие спустя после революции. Как я уже писал, само по себе «14 июля», именно тогда выбранное в качестве даты «Национального праздника», стало компромиссом между теми, кто хотел праздновать революционный день взятия Бастилии в 1789 г. и теми, кому был милее конституционно-монархический «Праздник Федерации» в 1790 г.

Если говорить о современной массовой культуре, то судя по фильмам и даже компьютерным играм, и Карла I (фильмы «Кромвель» 1970 г., «Убить короля» 2002 г.), и Людовика XVI (фильмы «Французская революция» 1989 г., «Один король – одна Франция» 2018 г., игра «Assassin’s Creed: Unity» 2014 г.) показывают скорее с симпатией, а их казни скорее осуждаются. Республиканизм и конституционализм никак не мешают человеческому и историческому сочувствию к несправедливо осуждённым и казнённым монархам.

В общем, никакая политическая идея не стоит того, чтобы быть людоедом.

Сегодня в 15:15 по мск. буду рассказывать у Николая Росова про Вторую Испанскую республику и Гражданскую войну в Испании

https://youtu.be/G0DaV0huGlE

«Золотой век» Испании продлился от 150 до 200 лет – его отсчитывают с конца Реконкисты и открытия Америки в 1492 г. и ограничивают периодом между концом Тридцатилетней войны в 1648 г. и началом Войны за испанское наследство в 1700 г.

Пик могущества Португалии длился с начала XV в. до 1580 г., когда Испания завоевала Португалию и навязала ей «Иберийскую унию». Хотя независимость была восстановлена после 1640 г., прежнего величия Португалия уже не достигла.

Тем не менее в течение XVIII в. обе иберийские империи оставались пусть и не первостатейными, но всё же великими державами. Пик их территориальной экспансии вовсе пришёлся на конец XVIII в., когда Испания формально владела большей частью Северной Америки, пусть у неё и не было ресурсов для её фактической колонизации.

Всё это будет потеряно уже в начале XIX в. либо в результате колониальных войн за независимость, либо после уступок убыточных и неосвоенных колоний другим странам.

Посмотреть карту в высоком разрешении можно тут.

​​Четыре Франции

С 1940 по 1944 г. по образному выражению историка Василия Молодякова фактически существовали четыре Франции.

1. Прежде всего, это «Французское государство» во главе с маршалом Филиппом Петеном. На момент провозглашения оно обладало неоспоримой легальностью и легитимностью. За передачу диктаторских полномочий маршалу проголосовали большинство депутатов Третьей республики. Все иностранные государства, за исключением Великобритании, признали новый режим. Большинство французов на тот момент также считали Петена своим спасителем.

Формально суверенитет режима Виши распространялся на всю довоенную территорию Франции, но в реальности до ноября 1942 г. он контролировал только 2/5 европейской метрополии на юге страны, которую не оккупировали немцы. Кроме того, Петену подчинялись большинство французских колоний.

В идеологическом отношении режим Виши придерживался концепции «Национальной революции», которая отвергала республиканские «ценности 1789 г.» в пользу «традиционных» национал-консервативных, клерикально-католических и монархических ценностей. Впрочем, к 1942 г. реакционный запал сошёл на нет, и в правительстве засели прагматики-технократы.

Сотрудничество режима Виши с немцами обычно описывается термином «collaboration». Большинство вишистов полагали, что немцы победят в войне, поэтому они оправдывали свой коллаборационизм желанием защитить Францию и встроить её в «Новый порядок».

2. Север Франции – 3/5 территории – оккупировали немцы. Французские официальные лица здесь продолжали подчиняться режиму Виши. Однако в Париже, занятом немцами, сложилась иная политическая атмосфера, чем на неоккупированном Юге.

Здесь хватало тех, чьё сотрудничество описывается термином «collaborationnisme». Это были идейные французские фашисты, которые хотели сотрудничать с нацистской Германией не постольку-поскольку она виделась победителем в войне, а потому что они искренне верили в фашизм. «Национальная революция» представлялась им какой-то реакционной чепухой. Среди фашистских сторонников «collaborationnisme» было много бывших радикальных левых. Лидером Французской народной партии являлся бывший коммунист Жак Дорио, а главой Национально-народного объединения – бывший неосоциалист Марсель Деа.

3. Генерал де Голль, который в июне 1940 г. бежал в Великобританию и объявил о продолжении сопротивления, изначально в глазах большинства французов являлся изменником и английским коллаборационистом. Его «Свободная Франция», которая на непонятных основаниях провозгласила себя «законной властью», была признана только Великобританией, а с сентября 1941 г. и СССР.

В колониях де Голля признали только там, где англичане были близко – в Экваториальной Африке, французской Индии и на тихоокеанских островах. Часть колоний до осени 1942 г. при помощи британцев отбивали с боем – Габон, Сирию, Ливан, Мадагаскар.

4. Северная и Западная Африка подчинялись режиму Виши. В ноябре 1942 г. сюда высадились американцы. Они смогли договориться с главнокомандующим вишистскими вооружёнными силами адмиралом Франсуа Дарланом (в прошлом – активным сторонником коллаборационизма с Германией) о мирном переходе 200 тыс. колониальных штыков на сторону Союзников. Взамен адмирал в обход де Голля был признан Верховным комиссаром Франции в Африке. В декабре 1942 г. Дарлана убили при подозрительных обстоятельствах, и ему наследовал другой вишисткий генерал – Анри Жиро.

Всю первую половину 1943 г. французское Сопротивление состояло из двух фракций. Экс-вишисты в Северной и Западной Африке во главе с Жиро некоторое время сохраняли у себя все антиреспубликанские порядки в пику голлистам. Лишь в июне обе фракции объединились во «Французский комитет национального освобождения» с Жиро и де Голлем как сопредседателями.

Де Голль оказался более оборотистым политиком, в результате чего республиканская фракция Сопротивления одержала вверх. В июне 1944 г. де Голль создал и возглавил Временное правительство Французской республики, которое получило внутреннюю и внешнюю легитимность после освобождения страны.

​​Сегодня 20 июля, и обычно этот день в контексте истории Германии вспоминают в связи с неудавшейся попыткой покушения на Гитлера в 1944 г.

Но мне всегда было интереснее вспоминать в этот день о событии, которое произошло за 12 лет до заговора Штауффенберга.

20 июля 1932 г. за полгода до назначения Гитлера канцлером правое авторитарное правительство Германии совершило государственный переворот, в результате которого было свергнуто законное правительство Пруссии. Кабинет Отто Брауна, в который входили три главные демократические партии Веймарской республики – социал-демократы, католические центристы и социал-либералы, был последним крупным действующим государственным институтом, который находился под контролем сторонников республики и демократии. Вся последующая история коллапса и агонии Веймара – это история грызни правых автократов за то, как лучше эту республику уничтожить.

Кроме того, 20 июля 1932 г. фактически стало датой конца многовекового существования Пруссии как отдельного государственного субъекта. Почему? Подписывайтесь, и узнаете.

Эксклюзивную статью о прусском государственном перевороте 1932 г. вы вместе с другими моими статьями можете прочитать, если подпишитесь на Boosty или Patreon «Стального шлема».

​​Земля, одержимая демонами

Кого жители Западной Германии, скорее всего, назвали бы своим самым знаменитым соотечественником в 1950-х гг.? Конрада Аденауэра – первого канцлера ФРГ? Людвига Эрхарда – творца «экономического чуда»?

Нет. Самым известным и обсуждаемым немцем 1950-х гг. был Бруно Грёнинг – «чудо-доктор», который странствовал по Западной Германии и утверждал, будто способен лечить любые болезни посредством невидимой энергетической силы. Где бы Грёнинг ни появился, вокруг него возникали многотысячные толпы. Поклонникам он раздавал шарики из фольги с обрезками собственных волос и ногтей, которые якобы тоже транслировали целебные импульсы. Громкие заголовки газет только увеличивали известность чудотворца.

Вокруг Грёнинга, чьё имя впервые прогремело весной 1949 г., быстро собралась свита из разных мутных людей, которые решили взять «Божьего человека» в оборот и превратить этого странствующего целителя – бывшего нациста, военнопленного и беженца из Данцига – в успешный бизнес-проект. За «доступ к телу» с посетителей стали брать деньги, открылся сбор пожертвований на открытие сети «клиник Грёнинга» по всей стране.

Никаких клиник так и не открыли, деньги осели в карманах у «менеджеров», а сам Грёнинг несколько раз представал перед судом. Его обвиняли в мошенничестве, отсутствии лицензии на врачевание и причинении смерти по неосторожности – молодая девушка, страдавшая от туберкулёза, уверовала, будто только Грёнинг способен излечить её, отказалась лечиться в больнице и умерла. Кроме того, газеты смаковали подробности образа жизни народного целителя с регулярными пьянками и походами по бабам. В конце концов, в 1959 г. в перерыве между судами 52-летний чудо-доктор умер от рака.

Эпопея Грёнинга является главным, но не единственным сюжетом междисциплинарного исследования на стыке истории, культурной антропологии и психологии за авторством американского профессора Моники Блэк. В центре её внимания – бум интереса к пророчествам, целителям и ведьмам в послевоенной Западной Германии. Источниками послужили материалы из немецких земельных архивов и газетные вырезки той эпохи.

Согласно гипотезе Блэк, исторические катастрофы, с которыми столкнулось немецкое общество в 1940-х гг. – война, потери близких, разгром, оккупация и несколько голодных лет – сделали образ будущего тревожным и неопределённым. Это, в свою очередь, привело к массовому помешательству на поисках и разгадывании «тайных знаков», которые должны были сделать образ будущего более понятным. Пророки и целители стали естественными помощниками в их расшифровке.

Кроме того, ажиотаж вокруг народных целителей Блэк объясняет состоянием тогдашней медицины. Психосоматика, то есть изучение взаимосвязи психологических переживаний и физического состояния, ещё не была широко распространена, так что институциональная медицина обращала мало внимания на эмоциональное состояние больных. Одно из объяснений «успеха» Грёнинга – это то, что он за счёт своего образа, частично естественного, частично раздутого прессой, успокаивал измученных людей, после чего им на какое-то время действительно становилось лучше.

Наконец, ещё один важный сюжет книги – это «охота на ведьм». В 1950-х гг. сельские общины на севере Германии захлестнула волна обвинений соседей в колдовстве. Это приводило к остракизму, социальной изоляции, а иногда даже убийствам и самоубийствам. Блэк объясняет ситуацию следующим образом. За 12 лет в общинах случились два насильственных переворота – сначала нацисты захватили власть в 1933 г., но в 1945 г. те, кого они свергли, взяли реванш. Нацификация, а затем денацификация разорвали социальную ткань, ввели в обиход доносительство и приучили к формуле, что «человек человеку волк». Теперь за любой проблемой люди стали видеть «происки врагов», а конкретно ведьм. У Блэк есть ещё интересные размышления, как перекладывание ответственности за все беды на ведьм перекликалось с обвинениями во всех бедах Германии евреев за 20 лет до этого.

Книгу выпустило издательство @alpinanonfiction. Купить её можно по ссылке.

В общем, у меня сегодня день рождения

За прошедший год число подписчиков «Стального шлема» увеличилось больше чем в два раза. Спасибо вам всем, для меня это и важно, и приятно!

Написать всё, что вы обо мне думаете, например «спасибо за детство», можете в комментариях или в личку.

​​Диктатор, который правил страной более 20 лет, проигрывает войну. Более того, перед угрозой иностранного вторжения и под влиянием прогрессирующей болезни он впадает в апатию и, кажется, теряет всякий интерес к государственному управлению.

Правящая верхушка раскалывается. Часть номенклатуры призывает вождя перейти к «тотальной войне», а любые намёки на несогласие выжигать калёным железом. Если же лидер больше не в состоянии фактически выполнять свои обязанности, надо передать реальную власть в руки более активных и решительных «патриотов».

Однако большая часть иерархов правящего режима, включая тех, кто 20 лет назад привёл диктатора к власти, ищут другие пути спасения – прежде всего, в переговорах с противником. Сначала они надеются, что вождь сам пересмотрит свой внешнеполитический курс. Когда становится понятно, что диктатор тянет до последнего, активизируются сразу несколько верхушечных заговоров против него.

Узнали? Конечно же, я имею в виду историю краха фашистского режима в Италии.

Ровно 80 лет назад, 25 июля 1943 г., большинство членов Большого фашистского совета – фашистского Политбюро – проголосовали за отстранение Бенито Муссолини от власти. В тот же день бывший дуче был арестован после аудиенции у короля Виктора Эммануила III. Новым премьером стал бывший глава Генштаба Пьетро Бадольо, которого Муссолини некогда отправил в отставку за проваленное вторжение в Грецию. Заявив о своей верности союзу с Германией, он тут же начал секретные переговоры с Союзниками о переходе на их сторону.

О том, как фашистская верхушка демонтировала фашизм, читайте в моей статье на Boosty или на Patreon.

​​«Рабкор» (@rabkor) является главным каналом, который я регулярно смотрю на ютубе.

Естественно новость, что его главреда, а по совместительству кандидата политических наук, социолога и преподавателя «Шанинки» Бориса Кагарлицкого (@kagarlitsky), признанного в РФ иноагентом, задержали по надуманному обвинению в «оправдании терроризма», этапировали в Сыктывкар и арестовали до 24 сентября, никак не может оставить равнодушным.

Я долго думал, какой из моих любимых роликов с Кагарлицким стоит выложить, потому их реально очень много, и в итоге решил остановиться на майском, где Борис Юльевич в гостях у книжного магазина @falanster_books рассказывает о своих любимых относительно свежих книгах.

https://youtu.be/iZ2kM6qukl4

Я убеждён в важности корпоративной и гражданской солидарности, которая поможет нам всем пережить Смуту и дождаться времён, когда лозунг «Свободу всем политзаключённым!», наконец, станет реальностью.

Виши – это Франция?

Недавно я уже писал, что в период с 1940 по 1944 гг. на политической карте мира фактически существовали четыре Франции. Естественно такое «многоголосие» политических режимов стало проблемой для национальной памяти и историографии. Какую Францию считать «настоящей», а какие – ложными копиями?

«Французское государство» было учреждено голосованием обеих палат парламента Третьей республики 10 июля 1940 г. Все правила кворума были соблюдены. Из 846 действующих депутатов и сенаторов голосовали 669 (79%). За предоставление неограниченных диктаторских полномочий маршалу Филиппу Петену высказались 569 парламентариев (67% от общего числа или 85% от присутствовавших), против – 80, ещё 20 – воздержались. Следовательно, режим Виши был установлен совершенно легальным образом. Депутаты Третьей республики, избранные на демократических выборах 1936 г., большинством голосов сами похоронили эту республику.

Дезертировавший к британцам генерал Шарль де Голль отказался признавать «Французское государство» и провозгласил свою «Свободную Францию» единственным законным французским правительством. Никаких внятных правовых оснований для этого у него не было. На первых порах единственными, кто признавал де Голля в таком статусе, были Великобритания (с июня 1940 г.) и СССР (c сентября 1941 г.). США признавали режим Виши до ноября 1942 г., после чего перенесли своё признание на экс-вишистов из Северной Африки, перешедших на сторону Союзников, но не на де Голля.

Однако фактическая сторона дела чаще всего оказывается важнее юридической. В течение 1943 г. внутри французского Сопротивления шла борьба между республиканской фракцией де Голля и антиреспубликанской фракцией экс-вишистов во главе с генералом Анри Жиро. Де Голль выиграл эту внутреннюю борьбу. В июне 1944 г. он создал Временное правительство Французской республики. После освобождения страны оно стало новой общепризнанной французской властью.

9 августа 1944 г. Временное правительство издало постановление, согласно которому режим Виши объявлялся изначально незаконным и недействительным. Де Голль отказался провозглашать «восстановление республики», так как согласно его трактовке республика в лице «Свободной Франции» никогда не прекращала существовать.

Этот голлистский взгляд на место Франции во Второй мировой войне определил государственную позицию на следующие 50 лет. Любые указания на многочисленные системные факты коллаборационизма, а также на участие французов в Холокосте сталкивались с утверждениями, будто всё это дело рук кучки вишистских предателей. Ещё в 1994 г. президент-социалист (а также бывший вишистский чиновник и подпольный агент Сопротивления) Франсуа Миттеран отказывался извиняться за Холокост от имени Франции со словами, что «Республика не имеет к этому никакого отношения».

В 1987 г. историк Анри Руссо опубликовал работу «Синдром Виши», в которой описал, как французское общество на несколько десятилетий предпочло забыть о своём проблемном прошлом. Тем не менее постепенно в 1970-х и 1980-х гг. интерес к нему возрастал, что выражалось, например, в судебном преследовании отдельных военных преступников – Клауса Барби, Поля Тувье, Мориса Папона.

Символический поворот в 1995 г. совершил правоцентристский президент Жак Ширак, который впервые признал ответственность Франции как государства за депортации евреев в нацистские лагеря смерти. Впоследствии о том, что режим Виши являлся одной из форм французской государственности и, следовательно, современная Франция несёт ответственность за его действия, публично заявляли президенты Франсуа Олланд и Эмманюэль Макрон.

Напротив, Марин Ле Пен и Жан-Люк Меланшон в своё время продолжали отстаивать голлистский нарратив, согласно которому «настоящая» Франция в годы Второй мировой войны была с де Голлем в Лондоне, а потому Французская республика по определению не может нести никакой ответственности за действия режима Виши.

1 августа – годовщина начала Первой мировой войны, когда Германия объявила войну России.

В марте 2019 г. я посетил, насколько мне известно, единственный в России музей Первой мировой войны, который находится в городе Пушкине. Предлагаю вашему вниманию фотоотчёт оттуда.

https://telegra.ph/Edinstvennyj-v-Rossii-muzej-Pervoj-mirovoj-vojny-08-01

​​2 августа 1934 г. в возрасте 86 лет скончался рейхспрезидент Германии Пауль фон Гинденбург

Я уже писал, что Веймарская Конституция установила в Германии сверхпрезидентскую республику. Полномочия президента были сопоставимы с кайзеровскими. Он являлся главнокомандующим вооружёнными силами, мог принимать любые чрезвычайные законы в обход рейхстага, а также обладал исключительными полномочиями назначать и смещать канцлеров без санкции парламента. Президент имел право избираться на неограниченное число семилетних сроков, а сместить его мог лишь всенародный референдум, предварительно одобренный квалифицированным большинством в рейхстаге.

Даже после того, как Адольф Гитлер получил чрезвычайные полномочия для своего правительства, запретил все партии, кроме НСДАП, разогнал профсоюзы, уничтожил федерализм и местное самоуправление, он не мог чувствовать себя в безопасности, пока должность президента занимал другой человек. Теоретически достаточно было одного слова Гинденбурга, чтобы Гитлер вылетел с поста, а нацисты лишились власти. Впрочем, старый больной президент давно находился под влиянием Семьи – сына, соседей по поместью, приближённых чиновников. Со всеми ними канцлер нашёл общий язык.

Ради поддержки рейхсвера, который подчинялся Гинденбургу, а не Гитлеру, канцлеру пришлось пожертвовать руководством Штурмовых отрядов (СА), которых перебили эсэсовцы в «Ночь длинных ножей».

Тем не менее даже после ликвидации Эрнста Рёма сохранялась угроза политической турбулентности режима. Если бы Гитлер стал преемником Гинденбурга на посту президента, ему бы пришлось отдавать кому-то должность канцлера. Либо, если Гитлер оставался канцлером, нужно было искать подходящую кандидатуру на пост президента.

1 августа, когда стало известно, что у Гинденбурга началась агония, кабинет министров принял закон, согласно которому Гитлер должен был совместить должности президента и канцлера Тем самым фюрер НСДАП в очередной раз нарушил свои предыдущие обещания и попрал конституционное право. Дело в том, что закон о наделении правительства чрезвычайными полномочиями, принятый рейхстагом в марте 1933 г., специально оговаривал неприкосновенность таких государственных институтов как рейхстаг, рейхсрат и рейхспрезидент. Рейхсрат – верхнюю палату парламента, Гитлер упразднил ещё в феврале 1934 г. Теперь настала очередь президента.

После смерти Гинденбурга термин «рейхспрезидент» был объявлен «неразрывно связанным» с именем почившего, поэтому Гитлер теперь официально именовался «фюрером и рейхсканцлером». Также был изменён текст воинской присяги. Отныне немецкие солдаты и офицеры клялись в верности уже не Германии, а лично Гитлеру.

Гинденбург оставил завещание, в котором хвалил канцлера за «национальный подъём» 1933 г., но призывал того, наконец, восстановить старую-добрую монархию Гогенцоллернов. Естественно, ничего подобного фюрер делать не собирался. Текст завещания, предназначенный для публикации, откорректировали, и немцы узнали лишь о том, как старый фельдмаршал расхваливал Гитлера, но не о том, как просил восстановить монархию.

19 августа состоялся референдум по вопросу о совмещении должностей и передаче всех президентских полномочий Гитлеру. Несмотря на активную пропаганду, массовые фальсификации, запугивание и террор, «за» проголосовали «лишь» 90% избирателей и целых 10% «против» – 4,3 млн. человек. Даже спустя полтора года диктатуры в немецком обществе сохранялось оппозиционное меньшинство, которое не испугалось открыто проголосовать «против».

Такие результаты были расценены как конфуз и большая пропагандистская неудача режима. К следующим референдумам в 1936 г. (о ремилитаризации Рейнской области) и в 1938 г. (об аншлюсе Австрии) нацисты подготовились лучше и выдали 99% «за».

Перед самоубийством в апреле 1945 г. Гитлер вновь разделил должности канцлера и президента. Первым стал Йозеф Геббельс, вторым – адмирал Карл Дёниц. На этом посту Дёниц пробыл до 23 мая, когда он был арестован Союзниками, а Германский Рейх официально упразднён.

Я только что узнал, что овсяное печенье называется Анзак в честь Австралийского и Новозеландского армейского корпуса во время Первой мировой войны. Ну прикооол.

https://ru.m.wikipedia.org/wiki/Анзак_(печенье)

​​Лицо войны

В издательстве @individuumbooks вышла мировая военкорская классика – сборник репортажей американской журналистки Марты Геллхорн, которая за 60 лет – с 1930-х по 1990-е гг. – объездила все континенты и написала о более чем десятке войн. Первое издание этой книги на английском языке вышло в 1959 г., второе переработанное – в 1993 г.

В итоге читатель 480-страничного сборника может прочесть репортажи с девяти войн, на которых побывала Геллхорн:

⚔️Гражданская война в Испании;
⚔️Советско-финская война;
⚔️Вторая японо-китайская война;
⚔️Итальянский и Западный фронты Второй мировой;
⚔️Война за независимость Индонезии;
⚔️Война во Вьетнаме;
⚔️Шестидневная война;
⚔️Гражданские войны в Сальвадоре и Никарагуа.

Можно подумать, будто это пацифистская книга, но нет – она не пацифистская. По крайней мере, в моём представлении последовательный пацифизм предполагает дистанцирование от обеих воюющих сторон в интересах скорейшего мира. Геллхорн была политически активной дамой с левыми либеральными взглядами, поэтому почти во всех репортажах видны её личные симпатии к той или иной стороне. Это не осуждение – в конце концов, есть войны, в которых быть пацифистом достаточно проблематично, да и большинство авторских политических оценок совпадают с моими собственными – но всё-таки следует зафиксировать: Геллхорн – антифашистка, а не пацифистка.

Гражданскую войну в Испании она описывает с прореспубликанских позиций, советско-финскую – с профинских, японо-китайскую – с прокитайских. Репортажи о Второй мировой войне – «войне, которая нужна была именно для того, чтобы уничтожить Дахау, и все места, похожие на Дахау, и всё, что Дахау собой воплощал» – пронизаны солидарностью с «вашими (то есть американского читателя) людьми» на фронте. Репортажи из оккупированной Германии достаточно ксенофобские. Немцев Геллхорн описывает как нацию покорных лицемеров, которых по принципу «око за око» неплохо было бы втоптать в каменный век. Пожалуй, только в описании войны за независимость Индонезии между англо-голландскими колонизаторами с одной стороны и индонезийцами с другой у Геллхорн действительно чувствуется какая-то нейтральность.

Будучи критиком Вьетнамской авантюры, Геллхорн, которая проговаривает своё неприятие коммунистической тирании на Севере, справедливо указывает, что американское «лекарство» в виде тотальных напалмовых бомбардировок оказывается хуже любой вьетконговской «болезни». Нет никакого благородства в том, чтобы ради спасения южновьетнамских крестьян от коммунистов, убить и покалечить больше этих самых крестьян, чем любые коммунисты.

Впрочем, затем Геллхорн проваливается в абсолютную апологию Израиля, и это достаточно странно читать, как один и тот же человек на соседних страницах сначала описывает ужасы южновьетнамских лагерей беженцев, а затем пытается доказать, что уже палестинским беженцам сносно живётся в их лагерях, а Израиль никому ничего не должен из жертв Накбы.

В общем, я согласен с утверждением самой Геллхорн в предисловии от 1959 г., что её сборник репортажей не следует воспринимать как «путеводную звезду», «срыв покровов» или «урок людям» – они, скорее всего, этого не оценят (даже эта рецензия при всей моей симпатии к авторским взглядам получилась скорее критической). А вот как исторический источник, самоценный наблюдениями и чувствами самого автора – вполне.

Поэтому эту книгу стоит прочитать не из-за какой бы то ни было «позиции», а хотя бы ради того, чтобы прочувствовать фантастические превозмогания китайцев на Кантонском фронте. Прийти в восторг от логистического подвига Союзников в Нормандии. Оценить, обладая послезнанием, как Геллхорн убеждает поляков на Итальянском фронте, что лучший друг всего прогрессивного человечества товарищ Сталин принесёт в Польшу демократию (ну не может же он, в самом деле, поступить как-то иначе?). Наконец, виртуально произнести вместе с советскими офицерами на Эльбе многочисленные тосты за лучшего друга Советского Союза в апреле 45-го – президента Трумэна.

Купить сборник можно по ссылке.

​​Откуда пошла Остальгия?

Иногда можно встретить утверждения, будто ГДР была «аннексирована» ФРГ. Это не так, потому что «аннексия» подразумевает насильственный захват территории, тогда как поглощение Восточной Германии Западной произошло при полном согласии большинства самих восточных немцев и избранного ими правительства.

На первых (и последних) свободных выборах в ГДР в марте 1990 г. правый «Альянс за Германию», который выступал за скорейшее воссоединение страны, набрал 48% голосов. Затем правые вступили в коалицию с социал-демократами (22%) и либералами (5%) и сформировали коалиционное правительство, обладавшее квалифицированным большинством в парламенте. Это самое правительство и подписало соответствующие договоры о ликвидации ГДР и её присоединении к ФРГ.

Большинство восточных немцев приветствовали воссоединение и ожидали, что скоро будут жить «как на Западе». Эти ожидания сопровождались волной хейта по отношению ко всему «совковому». Так, в 1990 г. восточные немцы произвели 1,2 тонны отходов на душу населения – в три раза больше, чем западные – то есть массово выбрасывали на помойки гэдээровские товары, от которых отказывались в пользу западных.

Эти ожидания разбились об суровую реальность рыночка. По условиям денежной реформы 1990 г. все зарплаты, пенсии и социальные выплаты пересчитывались по курсу 1 марка ГДР к 1 дойчмарке, но вот все сбережения выше 4 тыс. марок (2 тыс. для детей младше 14 лет и 6 тыс. для граждан старше 60) сокращались вдвое. Таким образом, у «осси» сгорели около 62 млрд. марок.

Новый официальный валютный курс привёл к тому, что подешевевшие западные товары затопили восточногерманский рынок, тогда как восточногерманские производители в большинстве своём не могли тягаться с западными конкурентами ни в цене, ни в количестве, ни в качестве. Льготные процентные ставки также сменились обычными рыночными кредитными ставками. В результате восточногерманская экономика рухнула. За первые пять лет после воссоединения до 80% бывших граждан ГДР были вынуждены искать новое место работы. Четверть всей молодёжи от 18 до 30 лет переехали на Запад. «Новые земли» за исключением нескольких крупных городов (Берлина, Лейпцига, Дрездена) до сих пор во многом остаются «землёй стариков». Сокращение населения привело к упразднению социальной инфраструктуры – школ, больниц, культурных учреждений.

«Тройханд» – федеральное ведомство по управлению госсобственностью бывшей ГДР, распродало примерно половину, ещё около трети отправило под нож. Абсолютное большинство новых собственников и управленцев были «саквояжниками», которые понаехали с Запада на Восток делать деньги и «учить аборигенов жизни». В прессе, контролируемой в основном западными немцами, распространились описания их восточных соотечественников как ленивых, покорных и безынициативных. «Народ не тот».

Всё это привело к возрождению восточногерманской идентичности. Ещё в марте 1990 г. 2/3 опрошенных Алленсбахским институтом общественного мнения жителей ГДР называли себя «скорее немцами» и лишь треть подчеркнули свою «восточность». Уже в 1992 г. результаты оказались прямо противоположными: 2/3 назвали себя именно «восточными немцами» и только треть «просто немцами».

С середины 1990-х гг. началось возрождение восточногерманских торговых брендов, которые бывшие граждане ГДР стали массово скупать, ссылаясь на «наше СОВЕТСКОЕ КАЧЕСТВО!». Обогатились организаторы тематических «остальгических вечеринок» с трабантами и пионерками. При этом чаще всего «осси» остальгировали по быту, социальным гарантиям и чувству сопричастности, а не по дедам из Политбюро или гэбистам из Штази.

Уровень жизни в «новых землях» ФРГ до сих пор составляет около 80% от «старых» (хотя и превышает уровень жизни во всей остальной постсоциалистической Европе). В 2017 г. миграция с Запада на Восток впервые превысила миграцию с Востока на Запад. Политический ландшафт Восточной Германии существенно отличается от Западной за счёт большей доли голосов, подаваемых здесь как за «Левых», так и за «Альтернативу».