​​Как победить в мировой войне и проиграть на выборах

У Уинстона Черчилля была многолетняя и захватывающая политическая карьера. Заместителем министра он стал в 31 год в 1905 г., министром – в 33 года в 1908 г. Следующие двадцать лет с небольшими перерывами Черчилль провёл в министерских креслах, перескакивая между партиями: то от консерваторов к либералам, то обратно.

Эта карьера, казалось, закончилась к началу 1930-х гг. В 1929 г. консерваторы проиграли выборы лейбористам, и Черчилль лишился своего кресла, а вскоре разругался с руководством собственной партии и вышел даже из теневого кабинета. Хотя консерваторы вскоре вернулись к власти и правили Британией все 1930-е гг., Черчилль отныне воспринимался как маргинал из ушедшей эпохи. «Сбитый лётчик», которому припоминали и Галлиполи, и антисоциалистический радикализм, и неудачную дефляционную политику на посту Канцлера казначейства.

Камбэк случился в начале Второй мировой. Черчилля как человека, предупреждавшего о гитлеровской угрозе ещё тогда, когда это не стало мейнстримом, сначала назначили на его старый пост времён Первой мировой – Первого лорда Адмиралтейства. А в мае 1940 г. внутри Консервативной партии произошёл переворот (у меня был про это пост). Часть консервативных депутатов отказалась поддерживать собственного премьера Чемберлена. За вотум недоверия однопартийному правительству проголосовали лейбористы и либералы. По итогам закулисных переговоров Георг VI поручил Черчиллю сформировать коалиционное многопартийное правительство, что тот и сделал.

Национальная коалиция успешно руководила страной в годы войны и привела её к победе над Германией в мае 1945 г. Сразу после этого обе ведущие партии – консерваторы и лейбористы – договорились провести новые выборы (первые после 1935 г.), не дожидаясь победы над Японией.

Консерваторы надеялись выехать за счёт культа личности Черчилля как «национального лидера», победившего в войне. Предвыборные плакаты призывали «помочь ЕМУ доделать работу». Главной темой предвыборной агитации консерваторов было геополитическое переустройство послевоенного мира в пользу Великобритании. О внутренней политике они говорили мало. Обещали какие-то неопределённые реформы, но что это будут за реформы, понять было сложно.

А вот лейбористы, наоборот, сделали упор на внутреннюю политику. В своём предвыборном манифесте «Давайте посмотрим в будущее без страха» они обещали запустить программу широкомасштабных социально-экономических реформ: провести национализацию Центробанка, тяжёлой и добывающей промышленности, массово строить новое жильё, расширить систему социального страхования и государственного образования, создать универсальную систему государственного здравоохранения. На лейбористских плакатах красовались изображения солдат с призывом «помочь ИМ доделать ИХ работу», то есть обеспечить ветеранам достойную жизнь, ради которой они сражались на фронте. По общему мнению, в 1920-х и 1930-х гг. консерваторы не смогли обеспечить такую жизнь ветеранам предыдущей – Первой – мировой войны.

Выборы состоялись 5 июля, но так как нужно было собрать и подсчитать голоса солдат, раскиданных по фронтам по всему миру, официальные результаты были объявлены только 26 июля.

Большинству британцев социальные реформы внутри страны оказались важнее геополитики и имперского величия. Лейбористы получили 48% голосов и взяли 393 места в Палате общин, тогда как консерваторы довольствовались лишь 36% и 197 местами. Выборы 1945 г. стали одним из самых разгромных поражений Консервативной партии за всю её историю.

Лейбористы правили Британией с 1945 по 1951 гг. и за это время создали здесь обещанное ими «государство всеобщего благосостояния» со всеми его плюсами и минусами. 76-летний Черчилль ещё вернулся во власть, впервые в жизни победив как глава партии на выборах в 1951 г. Но его второе премьерство выдалось довольно жалким – старый премьер большую часть времени болел, но отказывался уходить в отставку, пока его всё-таки не уговорили сделать это в 1955 г.

​​Подобно тому, как в контексте итогов Первой мировой войны чаще всего говорят о потерях Германии, но забывают про Венгрию, главной жертвой Наполеоновских войн я бы назвал не Францию, которая быстро вернулась к статусу великой державы, а Саксонию.

На протяжении столетий саксонские курфюрсты являлись ведущими суверенами в Восточной Германии и главными защитниками протестантизма внутри Священной Римской империи. В 1697 г. их династия утвердилась и на польском престоле. Дипломатические и финансовые успехи дополнялись бурным развитием культуры и искусства. Однако достижения в «мирных» сферах привели к тому, что саксонские правители совсем запустили свою армию, что и сыграло роковую роль.

Вообще первой ошибкой саксонцев считается Лейпцигский договор 1485 г., по которому два брата из династии Веттинов разделили Саксонию между собой. В результате правители, владевшие Дрезденом и Лейпцигом, больше никогда не контролировали земли в Тюрингии. Впрочем, это не помешало успехам Саксонии в XVI, XVII и первой половине XVIII вв.

Настоящий закат начался с Семилетней войны, когда Пруссия оккупировала слабую в военном отношении Саксонию и контролировала её до самого конца боевых действий. Хотя в итоге изменений границ не произошло, стало ясно, что роль самодостаточного субъекта в «европейском концерте» Саксония потеряла. В 1765 г. под давлением России саксонский курфюрст отказался от претензий на польскую корону.

В 1806 г. саксонцы сначала выступили на стороне Пруссии против Наполеона, но после разгрома под Йеной присоединились к императору французов. На короткое время Саксония превратилась в главную опору Бонапарта в Центральной Европе, а саксонский курфюрст после роспуска Священной Римской империи стал саксонским королём и герцогом Варшавским (то есть снова польским правителем).

В обмен на статус «смотрящего» за регионом Саксонии пришлось принять участие в катастрофической авантюре 1812 г. с походом на Россию, а затем и в Войне Шестой коалиции на стороне Наполеона. Перебежать на сторону Союзников удалось лишь в разгар «Битвы народов» под Лейпцигом в октябре 1813 г., но это не облегчило участи страны.

На Венском конгрессе Пруссия при поддержке России хотела аннексировать всю Саксонию, но австрийцы, соблюдавшие «баланс сил», не допустили этого. В итоге Саксония потеряла «всего лишь» 60% территории и 40% населения. Большая часть отошедших к Пруссии земель составили прусскую провинцию Саксония.

После 1815 г. суверенная Саксония осталась королевством, но окончательно потеряла любые претензии на великодержавие. В последующем противостоянии Пруссии и Австрии за право объединить Германию её правители поддерживали последнюю. После австрийской неудачи Саксонии пришлось вступить сначала в Северо-Германский союз, а затем и в Германскую империю. Впрочем, королевству удалось выбить сохранение отдельной саксонской армии. Такие же привилегии были только у Баварии и Вюртемберга.

В современной ФРГ, как известно, существуют аж три федеральные земли со словом «Саксония» в названии. Саксония является преемницей королевской Саксонии, Саксония-Ангальт – прусской Саксонии, а Нижняя Саксония, названная так в честь раннесредневекового герцогства на северо-западе империи, наследует королевству (и прусской провинции) Ганновер.

​​Немецкий муниципальный кодекс, принятый при нацистах в 1935 г., предполагал, что отдельным городам может быть дарован «почётный титул», который отражал бы их историческое прошлое или сферу специализации. В случае присвоения такого титула он должен был использоваться в официальной переписке. Иногда титулы присваивались лично Гитлером, иногда высокопоставленными партийными чиновниками, иногда местными властями.

В числе прочих «почётные титулы» были присуждены следующим городам:

🏰Берлин – «Столица Рейха» («Reichshauptstadt»);

🏰Мюнхен – «Столица Движения» («Hauptstadt der Bewegung»), так как НСДАП начала свою деятельность именно здесь, и официальная штаб-квартира партии располагалась в баварской столице до самого 1945 г.;

🏰Франкфурт-на-Майне – «Город немецких ремёсел» («Stadt des deutschen Handwerks»);

🏰Гамбург – «Столица немецкого судоходства» («Hauptstadt der deutschen Schiffahrt»);

🏰Лейпциг – «Город имперской ярмарки» («Reichsmessestadt») в честь проводившейся здесь со времён Священной Римской империи крупнейшей немецкой ярмарки;

🏰Штутгарт – «Город заграничных немцев» («Stadt der Auslandsdeutschen») в честь работавшего здесь с 1917 г. «Института зарубежных стран», который занимался продвижением немецкой «мягкой силы» в других государствах, ориентируясь в основном на фольксдойчей;

🏰Нюрнберг – «Город имперских партийных съездов» («Stadt der Reichsparteitage») в честь проводившихся здесь ежегодных партийных съездов НСДАП;

🏰Прусский город Гослар в Центральной Германии – «Город имперского крестьянства» («Reichsbauernstadt») в честь проводившихся здесь ежегодных «Имперских крестьянских съездов»;

🏰Баварский город Ландсберг, в тюрьме которого сидел Гитлер после «Пивного путча» – «Город молодёжи» («Stadt der Jugend») в честь проводившихся здесь ежегодных съездов Гитлерюгенда;

🏰Баварский город Кобург, который стал первым немецким городом, где ещё в июне 1929 г. нацисты получили абсолютное большинство мест в городском совете и избрали своего бургомистра – «Первый национал-социалистический город Германии» («Erste nationalsozialistische Stadt Deutschlands»);

🏰Австрийский город Грац, который стал первым австрийским городом, где нацисты ещё в феврале 1938 г. захватили власть – «Город народного восстания» («Stadt der Volkserhebung»);

🏰Австрийский город Линц, где Гитлер провёл детство – «Родной город фюрера» («Heimatstadt des Führers»);

🏰Пять городов – Берлин, Мюнхен, Нюрнберг, Гамбург и Линц – дополнительно получили статусы «Городов фюрера» («Führerstadt»), которые отражали гитлеровские намерения полностью перестроить их архитектурный облик.

Почётные городские титулы в основном ушли в прошлое после 1945 г. Но остались некоторые исключения, не связанные с нацистской эпохой.

Прежде всего, это «Ганзейские города» («Hansestadt»). Традиционно этот титул в своём официальном названии ещё с раннего Нового времени использовали Гамбург, Бремен и Любек. Так они назывались до нацистов, при нацистах и после них. C 1990 г. ещё 23 немецких города добавили себе в официальное название этот титул. Итого «Ганзейских городов» в Германии сейчас 27.

Гамбург и Бремен как отдельные федеральные земли официально числятся ещё и «Вольными городами» («Freie Stadt»).

А какие «почётные титулы» для российских городов предложили бы вы?

​​Виши

После того как в мае-июне 1940 г. Франция разгромно проиграла Вермахту кампанию на Западном фронте, ей пришлось подписать с немцами сепаратное капитулянтское перемирие. Либеральный режим парламентской Третьей республики потерял легитимность в глазах большей части общества как ответственный за позорное поражение.

10 июля в курортном городе Виши, куда бежали правительство и парламент, состоялось голосование депутатов о передаче всей полноты власти премьер-министру – 84-летнему герою Первой мировой маршалу Филиппу Петену. Абсолютное большинство депутатов – как правых, так и левых – проголосовали за упразднение республики в пользу неограниченной диктаторской власти Петена.

Большинство иностранных государств – не только члены Оси, но и США, СССР, Канада, Швейцария и другие – признали новый режим. Таким образом, новая власть являлась абсолютно легальной и легитимной, признанной как внутри страны, так и за её пределами. «Свободную Францию» генерала де Голля изначально признавала только Великобритания. И в самой метрополии, и в большинстве её колоний голлистов воспринимали как изменников и английских коллаборационистов.

Новый режим объявил о начале «Национальной революции» – французской версии «консервативной революции», которая предполагала отказ от прогрессистских республиканских «ценностей 1789 г.» в пользу «традиционных» национал-консервативных ценностей. Например, республиканский девиз «Свобода, равенство, братство» был заменён на «Труд, семья, Отечество». В сфере экономики режим придерживался популярных тогда корпоративистских идей.

В Виши не было никакой правящей партии. Тем не менее несмотря на отсутствие свободных выборов и «зачистку» политического поля от левой и либеральной оппозиции, внутренняя политическая борьба всё равно продолжалась. Просто она перешла в кулуарный непубличный административный формат. За право влиять на старого маршала и определять курс страны боролись монархисты, клерикалы, фашисты и «технократы». За 4 года сменились несколько правительств, что свидетельствовало об усилении или ослаблении тех или иных группировок.

Формально «Французское государство» придерживалось нейтралитета, но фактически вело необъявленную войну против Великобритании, которая постепенно отжимала французские колонии. Режим активно сотрудничал с немцами – принудительно вербовал французских рабочих для немецких заводов, набирал добровольцев для войны на Восточном фронте против СССР (их, правда, было совсем немного – около 6 тыс.), а также выдал на расправу 75 тыс. французских евреев.

Кризис легитимности случился в ноябре 1942 г. Тогда в Северной Африке высадились американцы, которые убедили местных военных, лояльных Петену, перейти на сторону Союзников. Гитлер счёл режим Виши ненадёжным и в ответ приказал оккупировать юг Франции. Многие французские патриоты до этого полагали, что маршал обманывает немцев и скрытно копит силы, чтобы в нужный момент сбросить немецкое иго. Однако в момент оккупации южной Франции Петен ничего не сделал, не перелетел к Союзникам, а остался в метрополии. По мнению сторонников маршала, тем самым он ценой своей репутации спас Францию от участи, например, Польши, где не существовало никакого коллаборационистского правительства, и у немцев были полностью развязаны руки творить террор против местного населения. Но многие разочаровались в Петене и переориентировались на Сопротивление именно после ноября 1942 г.

Режим Виши просуществовал до августа 1944 г., когда Союзники освободили Францию. Немцы насильно вывезли Петена и членов вишистского правительства в южнонемецкий замок Зигмаринген, где «французское правительство в изгнании» протянуло до апреля 1945 г.

После войны ведущие руководители и пропагандисты режима предстали перед французскими судами. Кого-то посадили в тюрьму (как Петена – он умер в заключении в 1951 г.), некоторых казнили. Сразу после освобождения по стране прокатилась волна внесудебных расправ с тысячами жертв. Но абсолютное большинство мелких и средних деятелей режима избежали преследований и благополучно встроились в послевоенные реалии.

Джокер сыграл Наполеона в экранизации Napoleon: Total War

https://youtu.be/OAZWXUkrjPc

Мне единственное непонятно, как они запихнули в хронометраж одного фильма период от революции до Ватерлоо

​​Чья Пруссия?

Южная часть Восточной Пруссии исторически являлась регионом со смешанным населением. Помимо немцев здесь проживали мазуры – потомки польских поселенцев, которые в эпоху Реформации вместе с пруссаками приняли лютеранство, а также вармяки – ещё одна польская субэтническая группа, которая исповедовала католичество.

По условиям Версальского мирного договора, Германии пришлось передать Польше большую часть провинций Позен и Западная Пруссия. Данциг стал «Вольным городом» под управлением Лиги Наций. Ещё в двух регионах – в Верхней Силезии и южной Восточной Пруссии (а также в примыкавшей к ней восточной части Западной Пруссии) – должны были быть проведены референдумы, которые бы определили их территориальную принадлежность. О том, чем закончилась верхнесилезская история, у меня уже был пост.

Что касается южной Восточной Пруссии (округ Алленштайн) и восточной части Западной Пруссии (округ Мариенвердер), то в преддверии референдума непосредственное управление ими было передано Межсоюзническим комиссиям, которые состояли из представителей четырёх основных держав-победительниц – Великобритании, Франции, Италии и Японии. Также за порядком здесь следил англо-итальянский миротворческий контингент.

Всего в районе плебисцита проживали около 720 тыс. человек. Из них на польских диалектах, согласно переписи 1910 г., разговаривали около 270 тыс. (чуть меньше 40%). Кроме того, право голоса имели те уроженцы края, кто родился здесь до 1 января 1905 г. и впоследствии уехал. Эта лазейка позволяла голосовать польской диаспоре в Германии, прежде всего «рурским полякам» – трудовым мигрантам, которые в кайзеровские годы массово ехали на заработки с аграрного Востока на промышленный Запад.

Референдум состоялся 11 июля 1920 г. Результаты показали сокрушительную победу Германии. За то, чтобы остаться в её составе, проголосовали 98% избирателей в Алленштайне и 92% в Мариенвердере.

Выяснилось, что простой апелляции к кровному родству и общему языку с поляками недостаточно. Сказались десятилетия последовательной германизации региона, так что большинство мазуров и вармяков предпочитали считать себя пруссаками и находились скорее в орбите немецкой культуры, чем славянской. Кроме того, несмотря на наличие Межсоюзнических комиссий и миротворцев немцы удержали в своих руках административный и силовой ресурс. Польских активистов всячески преследовали, избивали, а то и убивали. Наконец, в июле 1920 г. в самом разгаре шло наступление Красной армии на Варшаву, так что перспективы существования польского национального государства вообще казались сомнительными.

В последующие годы округа Алленштайн и Мариенвердер были заставлены всевозможными памятниками и мемориалами в честь немецкой электоральной победы, отстоявшей германский статус региона.

Эта история ещё раз показывает, что Версальский мир оставлял для Германии пространство для манёвра. Ничего подобного через 25 лет, когда она проиграла следующую мировую войну, уже не было. В 1945 г. Союзники решили передать эти земли Польше без всяких референдумов. Всё немецкое население было изгнано. Эта же участь постигла и многих мазуров, которых из-за их лютеранства также воспринимали как немцев.

В настоящее время бывший округ Алленштайн (ныне Ольштын) входит в состав Варминьско-Мазурского воеводства Польши, а бывший округ Мариенвердер (ныне Квидзын) – в состав Поморского воеводства.

​​Немецкие «власовцы»

До зимнего наступления 1941/42 гг. в СССР было совсем немного немецких военнопленных – около 26 тыс. (по данным Оверманса). Для сравнения, войска Оси за 1941 г. взяли в плен до 3,8 млн. (по данным Даллина). Зимой 1941/42 гг. число пленных немцев увеличилось до 120 тыс. Потом была очередная наступательная кампания Вермахта, и число советских военнопленных, взятых в 1942 г., составило более 1,6 млн., но всё закончилось Сталинградом, где капитулировала 90-тысячная 6-я армия Паулюса. 85 тыс. немцев, взятых тогда в плен, умерли в следующие несколько месяцев от изнеможения, вызванного тяготами окружения.

Однако в Сталинграде РККА также впервые пленила значительное число высших офицеров Вермахта. И вот они-то, пережившие тяготы окружения гораздо лучше рядового состава, выжили. С ними стало активно работать Главное политическое управление РККА с целью привлечь на свою сторону.

12 июля 1943 г. в подмосковном Крансогорске был создан «Национальный комитет «Свободная Германия». Он состоял из эмигрантов-коммунистов и пленных офицеров званием не выше майора. В своём манифесте Комитет призывал к свержению Гитлера силами самих немцев, требовал наказания для военных преступников с целью восстановить мир, демократию и социальную справедливость. Всем нацистам, кто вовремя перебежит на «правильную» сторону, обещали амнистию.

С самого начала Комитет позиционировал себя как инклюзивная организация, открытая для сотрудничества со всеми антигитлеровскими силами. В частности, его опознавательными цветами стала «имперка» – чёрно-бело-красный флаг кайзеровской империи. Это был явный реверанс в сторону консервативного немецкого офицерства.

В сентябре 1943 г. под впечатлением от поражения Вермахта на Курской дуге несколько генералов, взятых в плен под Сталинградом, согласились сотрудничать с Советами. Был создан «Союз немецких офицеров» во главе с генералом Вальтером фон Зейдлиц-Курцбахом.

До конца 1943 г. «Свободная Германия» и «Союз» призывали немецких офицеров свергнуть Гитлера и отвести войска к довоенным границам. Напомню, что требование о безоговорочной капитуляции Германии – это изначально исключительно англо-американское требование, выдвинутое на конференции в Касабланке в январе 1943 г. Сталин, судя по всему, в течение всего года ещё был готов подумать над сепаратным миром с суверенной Германией, если бы её элиты сами свергли Гитлера. Но так как этого не произошло, СССР присоединился к требованию о безоговорочной капитуляции в октябре на Московской конференции.

Теперь немецкие коллаборационисты призывали своих соотечественников сдаваться и саботировать военные усилия нацистского правительства. Несмотря на то, что со временем всё больше высокопоставленных пленных офицеров присоединялись к советской пропаганде (например, в августе 1944 г. против Гитлера выступил фельдмаршал Паулюс), нет свидетельств, чтобы их агитация побудила сдаться какие-то крупные воинские части.

Зейдлиц даже предлагал создать воинские формирования из пленных немцев, но его идею отвергли. Армия «хороших немцев» рано или поздно неизбежно стала бы политическим субъектом с претензиями на самостоятельность, так что оккупировать Германию Сталин предпочёл своими силами. Есть апокрифы о лётчиках – «соколах Зейдлица» – или солдатах с чёрно-бело-красными повязками, наступавших на Берлин в 1945 г., но никаких документальных подтверждений этому нет.

Значительная часть коммунистов, работавших в Комитете «Свободная Германия», после войны стали новой властью в ГДР. Некоторые члены «Союза немецких офицеров» помогли создать восточногерманскую Национальную Народную армию. Впрочем, армия ГДР принципиально позиционировалась как антифашистская, так что всех бывших офицеров Вермахта вычистили из неё уже к концу 1950-х гг.

Использованного генерала Зейдлица после войны сначала просто не выпускали из СССР, заставив писать мемуары, а в 1950 г. и вовсе осудили как военного преступника на 25 лет. Впрочем, уже в 1955 г. его освободили и выпустили в Западную Германию, где Зейдлица всё равно считали предателем. С такой репутацией генерал и умер в 1976 г.

​​День взятия Бастилии?

14 июля во Франции официально празднуют «Национальный праздник». Никакого «Дня взятия Бастилии» формально не существует. Это стереотипное название праздника, популярное в англо- и русскоязычной среде, некорректно.

Французская революция началась ещё в мае 1789 г., когда король Людовик XVI впервые за 175 лет созвал Генеральные штаты, а депутаты от третьего сословия в июне самочинно объявили себя «Национальным собранием», которое уже 9 июля преобразовалось в «Учредительное». Погромы и беспорядки в Париже начались ещё в апреле с разгрома особняка обойного фабриканта Ревельона. Главное значение 14 июля состоит в том, что именно в этот день «силовики» стали переходить на сторону революции.

К середине июля Париж наполнился слухами, будто правительство собирается разогнать Учредительное собрание. Прогретые горожане стали лихорадочно искать, где бы вооружиться для отпора королевским войскам. Реальность состояла в том, что слабовольный Людовик XVI и его умеренные либеральные министры пустили дела на самотёк и, кажется, сами не понимали, что собираются делать дальше.

Не получив никаких указаний, комендант Дома Инвалидов капитулировал и сдал парижской толпе весь свой арсенал. А вот комендант Бастилии – старой крепости, которую уже собирались сносить, но никак не могли найти для этого денег – отказался. Тогда толпа пошла на штурм, но она бы не имела никакого успеха, не присоединись к ней «французская гвардия» – элитные внутренние войска, которые должны были поддерживать порядок в столице. Прочие войска, дислоцированные в окрестностях Парижа, не получили никаких приказов и остались в стороне.

В итоге комендант Бастилии капитулировал, после чего толпа линчевала его и ещё нескольких защитников крепости. Из казематов выпустили семерых «узников режима» – четверых фальшивомонетчиков, двоих сумасшедших и одного графа, заключённого в тюрьму по мутному семейному делу об инцесте. Людовик XVI ничего не сделал для усмирения восставших. Напротив, он отвёл войска от столицы, после чего и дальше продолжил уступать революционерам во всех их требованиях.

На короткий период революцию, казалось, удалось «усмирить» компромиссами. 14 июля 1790 г. на Марсовом поле состоялся «Праздник Федерации». Он был призван подчеркнуть единство обновлённой Франции со всеми её регионами, а также с конституционным монархом – «королём французов» Людовиком XVI. Впрочем, совокупность политических и социально-экономических проблем очень скоро привели к углублению революции – войне против всей Европы, свержению монархии, казни короля, террору и Гражданской войне.

После провозглашения Первой республики в 1792 г. о «14 июля» надолго забыли. Национальный праздник теперь отмечали 1 вандемьера каждого года, то есть в 20-х числах сентября. С приходом к власти Наполеона национальным праздником стал день его рождения 15 августа. При Реставрации праздновали дни Святого Людовика (25 августа) и Святого Карла (24 мая). При Июльской монархии отмечали годовщины Июльской революции 1830 г. При Второй империи вернулись к наполеоновской годовщине 15 августа.

Про «14 июля» вспомнили лишь в конце 1870-х гг. К тому моменту во Франции была уже Третья республика, первые годы которой были отмечены упорными политическими баталиями между республиканцами и монархистами. Хрупкая республика нуждалась в новых символах, в том числе и в новом национальном празднике.

После продолжительных споров дата «14 июля» стала компромиссом между левыми и правыми. Радикальные республиканцы действительно могли праздновать «14 июля» в честь взятия Бастилии в 1789 г. Но консервативные республиканцы и монархисты тоже могли праздновать «14 июля», только уже в качестве годовщины «Праздника Федерации» в 1790 г., когда вся нация – включая короля из династии Бурбонов – декларировала своё единство.

Поэтому «Национальный праздник» 14 июля был установлен без конкретной привязки к какому-либо историческому событию, чтобы каждый француз мог выбрать, что именно он празднует в этот день в зависимости от своих политических симпатий.

​​ДОРОГОЙ БРАТ Василий Тополев выложил традиционный ежегодный пост о, пожалуй, самом мрачном эпизоде Французской революции – Вандейской войне, когда «прогрессивные» революционные правительства в 1793 – 1794 гг. утопили в крови консервативный повстанческий регион Вандею на западе страны. Жертвами Гражданской войны с кровавым террором с обеих сторон и «адскими колоннами» стали около 200 тыс. человек, то есть примерно каждый четвёртый житель Вандеи.

Однако мне кажется, что самое примечательное в этой истории – то, чем всё в итоге закончилось. Якобинцы даже несмотря на террор и «адские колонны» так и не смогли умиротворить Вандею. Конец полномасштабной войне положила не изуверская жестокость, а… договорняк. Новые термидорианские власти, которые свергли якобинцев, в феврале 1795 г. заключили мир с вандейскими вождями. По условиям договора в Ла-Жоне повстанцы признали республику и сдали правительственным войскам свою артиллерию. Взамен республика предоставила вандейцам амнистию, гарантировала свободу вероисповедания, освободила их от армейского призыва, позволила иметь собственную территориальную оборону и направила многомиллионные финансовые вливания в реконструкцию разрушенной инфраструктуры региона.

Не все вандейские вожди приняли договор. Некоторые продолжали сопротивление до лета 1796 г. Но теперь правительственная армия в Вандее руководствовалась совсем другой стратегией. Революционный генерал Лазар Гош (есть мнение, что если бы не ранняя смерть в 1797 г., то именно он стал бы правителем Франции, а не Наполеон) строго следил за дисциплиной в своих войсках, старался дружить с местными священниками и щедро амнистировал всех вандейцев, кто соглашался сложить оружие. В итоге радикальные роялисты постепенно теряли общественную поддержку в и так измученном войной регионе. В конце концов, всех радикалов переловили и перестреляли, тогда как большинство полевых командиров придерживались февральского договора 1795 г.

Вандея ещё раз ненадолго поднялась против республики в конце 1799 г., когда Директория задумала пересмотреть условия мира. Но вскоре Наполеон совершил переворот 18 брюмера и подтвердил все прежние договорённости с вандейцами. Повстанцы снова разошлись по домам.

В итоге в годы Наполеоновских войн, когда вся Франция изнывала от налоговых поборов и регулярных призывов в императорскую армию, прежде мятежная Вандея пользовалась удивительными привилегиями. Её крестьяне не подлежали мобилизации, зато могли служить внутри региона в собственной территориальной обороне. Париж выделял щедрые субсидии на строительство дорог, городов и школ – фактически заливал регион деньгами, покупая его лояльность.

В 1815 г. во время «Ста дней» Бонапарт, находившийся в отчаянной ситуации, попытался провести мобилизацию в Вандее, но в ответ получил очередное – четвёртое по счёту – восстание. Впрочем, оно быстро закончилось по причине поражения Наполеона и его вторичного свержения.

Кажется, мораль у этой истории состоит в том, что рецепты умиротворения мятежных регионов в разных странах и эпохах бывают удивительно похожи.

​​15 июля 1891 г. в Томске родился один из самых известных и, пожалуй, наиболее идейно сложных белых генералов – Анатолий Николаевич Пепеляев.

Кадровый офицер и ветеран Первой мировой Февраль 1917 г. он встретил капитаном, а Октябрь – подполковником. Летом 1918 г. Пепеляев сформировал 1-й Средне-Сибирский армейский корпус, подчинявшийся Временному Сибирскому правительству, и с ним очистил от большевиков Восточную Сибирь от Томска до Верхнеудинска. Симпатизируя эсерам и сибирским областникам, от которых он в 27 лет получил звание генерал-майора, Пепеляев тем не менее принял ноябрьский переворот Колчака в Омске против легальной власти Временного Всероссийского правительства.

Впрочем, в качестве символов своей «особости» пепеляевские части продолжили носить знаки отличия «вольной Сибири» – двухцветные бело-зелёные ленточки на кокардах и такие же знамёна. Пепеляев полагал, что общероссийская борьба против большевиков не противоречит идее сибирской автономии.

В декабре 1918 г. Пепеляев взял Пермь, за что получил генерал-лейтенанта, и вплоть до июня пытался прорваться к Вятке, что у него, однако, не вышло.

За свой демократизм в обращении с солдатами и принципиальное неучастие в карательных экспедициях против крестьян Пепеляев получил прозвище «мужицкого генерала».

Во время краха белого Восточного фронта Пепеляев безуспешно пытался оборонять Тобольск и Томск. В декабре 1919 г. он вместе со своим братом Виктором – тогдашним колчаковским премьером – фактически поднял мятеж против Верховного правителя и захватил его эшелон. Пепеляевы заставили Колчака снять с поста командующего фронтом генерала Константина Сахарова, которого они винили во всех бедах, а также вырвали у Верховного правителя обещание передать всю власть «Земскому съезду». Братья полагали, что только демократизация поможет белым удержаться в восставшей против их военного правления эсеровской Сибири. Получив что хотели, Пепеляевы отпустили адмирала. Однако для реформ было уже слишком поздно.

Добравшись до Семёнова, Пепеляев уже весной 1920 г. уехал в Харбин, обосновав это тем, что «стыдно вместе с японцами бороться против русского народа». В Китае бывший генерал-лейтенант стал разнорабочим. Одновременно рассматривал разные варианты своего возвращения на Родину – то в качестве командарма «розовой» Дальневосточной республики, то в качестве командарма противостоявшего ей «белого» Приамурья.

В итоге Пепеляев откликнулся на призыв эсеровских якутских повстанцев, которые в сентябре 1921 г. подняли восстание против Советской власти. Якутский поход Пепеляева с сентября 1922 по июнь 1923 гг. считается последним актом Гражданской войны в России. Поход окончился неудачей. «Красные» достигли компромисса с восставшими якутами, предоставив им автономию в рамках ЯАССР, а окружённый Пепеляев сдался.

На показательном процессе в Чите его приговорили к 10 годам тюрьмы, но освободили только в 1936 г. Чуть больше года бывший белый генерал-лейтенант прожил на свободе в Воронеже, но в 1937 г. его снова арестовали и на этот раз уже расстреляли. Якутского «победителя Пепеляева» – латышского анархиста Ивана Строда – арестовали и расстреляли на несколько месяцев раньше.

О Якутском походе, Пепеляеве и Строде в 2015 г. вышла замечательная книга Леонида Юзефовича «Зимняя дорога», которую я всем рекомендую прочитать.

«Я не партийный. Даже не знаю, правый или левый. Я хочу добра и счастья народу, хочу, чтобы русский народ был добрый, мирный, но сильный и могучий народ. Я верю в Бога. Верю в призвание России. Верю в святыни русские, в святых и угодников. Мне нравится величие русских царей и мощь России. Я ненавижу рутину, бюрократизм, крепостничество, помещиков и людей, примазавшихся к революции, либералов. Ненавижу штабы, генштабы, ревкомы. Не люблю веселье, легкомысленность, соединение служения делу с угодничеством лицам и с личными стремлениями. Не люблю буржуев. Какого политустройства хочу? Не знаю… Республика мне нравится, но не выношу господство буржуазии. Меня гнетут неправда, ложь, неравенство. Хочется встать на защиту слабых, угнетённых. Противны месть, жестокость».

​​Сегодня очередная годовщина бессудного убийства царской семьи в 1918 г. В связи с этим хочется проговорить несколько вещей, которые, возможно, кому-то покажутся банальными, но, может быть, кто-то всё-таки сочтёт их полезными.

Во-первых, вовсе не обязательно симпатизировать политике Николая II, быть монархистом или даже «правым», чтобы считать бессудное убийство 11 человек, включая несовершеннолетних детей и прислугу, страшным преступлением. Любые ссылки на преступления или системную несправедливость, имевшие место при царском режиме, или ссылки на «Белый террор» являются классическим вотэбаутизмом, когда неблаговидные действия «своей» стороны пытаются оправдать неблаговидными действиями оппонентов. К сожалению, этой манипуляцией пользуются практически все участники исторических споров в интернете.

Во-вторых, убийство Николая II иногда почему-то сравнивают с казнями английского короля Карла I в 1649 г. и казнью французского короля Людовика XVI в 1793 г. Это неправильно, потому что и английского, и французского монархов судили на открытых состязательных процессах, тогда как отрёкшегося российского императора вместе со всей семьей и прислугой убили тайно без какого-либо суда по секретному решению органов исполнительной власти.

В-третьих, некоторые люди, которые нихрена не знают ни об английской, ни о французской истории, утверждают, будто казни тамошних монархов признаны общественным мнением «справедливыми», и вообще о них якобы никто больше не вспоминает. Прежде всего, манипуляцией здесь является уравнивание памяти о событиях четырехвековой и двухвековой давности с памятью о событии вековой давности. Справедливым было бы всё же сравнивать восприятие убийства царской семьи в России в начале XXI в. с тем, как в Англии воспринималась казнь Карла I в середине XVIII в., и с тем, как во Франции воспринималась казнь Людовика XVI в конце XIX в.

Так вот, в Англии Карл I до сих пор остаётся канонизированным англиканским святым. День его казни (30 января) до середины XIX в. был вписан в Книгу общих молитв – главный текст государственной англиканской церкви – как дата, обязательная для всеобщего поминовения.

Во Франции в конце XIX в. только-только установился относительно стабильный республиканский режим, хотя число сторонников монархии по-прежнему оставалось большим. Внучатый племянник Людовика XVI – граф Шамбор (он же «Генрих V») – едва не занял трон в 1873 г. Срачи меду республиканцами и монархистами продолжали сотрясать Францию и столетие спустя после революции. Как я уже писал, само по себе «14 июля», именно тогда выбранное в качестве даты «Национального праздника», стало компромиссом между теми, кто хотел праздновать революционный день взятия Бастилии в 1789 г. и теми, кому был милее конституционно-монархический «Праздник Федерации» в 1790 г.

Если говорить о современной массовой культуре, то судя по фильмам и даже компьютерным играм, и Карла I (фильмы «Кромвель» 1970 г., «Убить короля» 2002 г.), и Людовика XVI (фильмы «Французская революция» 1989 г., «Один король – одна Франция» 2018 г., игра «Assassin’s Creed: Unity» 2014 г.) показывают скорее с симпатией, а их казни скорее осуждаются. Республиканизм и конституционализм никак не мешают человеческому и историческому сочувствию к несправедливо осуждённым и казнённым монархам.

В общем, никакая политическая идея не стоит того, чтобы быть людоедом.

Сегодня в 15:15 по мск. буду рассказывать у Николая Росова про Вторую Испанскую республику и Гражданскую войну в Испании

https://youtu.be/G0DaV0huGlE

«Золотой век» Испании продлился от 150 до 200 лет – его отсчитывают с конца Реконкисты и открытия Америки в 1492 г. и ограничивают периодом между концом Тридцатилетней войны в 1648 г. и началом Войны за испанское наследство в 1700 г.

Пик могущества Португалии длился с начала XV в. до 1580 г., когда Испания завоевала Португалию и навязала ей «Иберийскую унию». Хотя независимость была восстановлена после 1640 г., прежнего величия Португалия уже не достигла.

Тем не менее в течение XVIII в. обе иберийские империи оставались пусть и не первостатейными, но всё же великими державами. Пик их территориальной экспансии вовсе пришёлся на конец XVIII в., когда Испания формально владела большей частью Северной Америки, пусть у неё и не было ресурсов для её фактической колонизации.

Всё это будет потеряно уже в начале XIX в. либо в результате колониальных войн за независимость, либо после уступок убыточных и неосвоенных колоний другим странам.

Посмотреть карту в высоком разрешении можно тут.

​​Четыре Франции

С 1940 по 1944 г. по образному выражению историка Василия Молодякова фактически существовали четыре Франции.

1. Прежде всего, это «Французское государство» во главе с маршалом Филиппом Петеном. На момент провозглашения оно обладало неоспоримой легальностью и легитимностью. За передачу диктаторских полномочий маршалу проголосовали большинство депутатов Третьей республики. Все иностранные государства, за исключением Великобритании, признали новый режим. Большинство французов на тот момент также считали Петена своим спасителем.

Формально суверенитет режима Виши распространялся на всю довоенную территорию Франции, но в реальности до ноября 1942 г. он контролировал только 2/5 европейской метрополии на юге страны, которую не оккупировали немцы. Кроме того, Петену подчинялись большинство французских колоний.

В идеологическом отношении режим Виши придерживался концепции «Национальной революции», которая отвергала республиканские «ценности 1789 г.» в пользу «традиционных» национал-консервативных, клерикально-католических и монархических ценностей. Впрочем, к 1942 г. реакционный запал сошёл на нет, и в правительстве засели прагматики-технократы.

Сотрудничество режима Виши с немцами обычно описывается термином «collaboration». Большинство вишистов полагали, что немцы победят в войне, поэтому они оправдывали свой коллаборационизм желанием защитить Францию и встроить её в «Новый порядок».

2. Север Франции – 3/5 территории – оккупировали немцы. Французские официальные лица здесь продолжали подчиняться режиму Виши. Однако в Париже, занятом немцами, сложилась иная политическая атмосфера, чем на неоккупированном Юге.

Здесь хватало тех, чьё сотрудничество описывается термином «collaborationnisme». Это были идейные французские фашисты, которые хотели сотрудничать с нацистской Германией не постольку-поскольку она виделась победителем в войне, а потому что они искренне верили в фашизм. «Национальная революция» представлялась им какой-то реакционной чепухой. Среди фашистских сторонников «collaborationnisme» было много бывших радикальных левых. Лидером Французской народной партии являлся бывший коммунист Жак Дорио, а главой Национально-народного объединения – бывший неосоциалист Марсель Деа.

3. Генерал де Голль, который в июне 1940 г. бежал в Великобританию и объявил о продолжении сопротивления, изначально в глазах большинства французов являлся изменником и английским коллаборационистом. Его «Свободная Франция», которая на непонятных основаниях провозгласила себя «законной властью», была признана только Великобританией, а с сентября 1941 г. и СССР.

В колониях де Голля признали только там, где англичане были близко – в Экваториальной Африке, французской Индии и на тихоокеанских островах. Часть колоний до осени 1942 г. при помощи британцев отбивали с боем – Габон, Сирию, Ливан, Мадагаскар.

4. Северная и Западная Африка подчинялись режиму Виши. В ноябре 1942 г. сюда высадились американцы. Они смогли договориться с главнокомандующим вишистскими вооружёнными силами адмиралом Франсуа Дарланом (в прошлом – активным сторонником коллаборационизма с Германией) о мирном переходе 200 тыс. колониальных штыков на сторону Союзников. Взамен адмирал в обход де Голля был признан Верховным комиссаром Франции в Африке. В декабре 1942 г. Дарлана убили при подозрительных обстоятельствах, и ему наследовал другой вишисткий генерал – Анри Жиро.

Всю первую половину 1943 г. французское Сопротивление состояло из двух фракций. Экс-вишисты в Северной и Западной Африке во главе с Жиро некоторое время сохраняли у себя все антиреспубликанские порядки в пику голлистам. Лишь в июне обе фракции объединились во «Французский комитет национального освобождения» с Жиро и де Голлем как сопредседателями.

Де Голль оказался более оборотистым политиком, в результате чего республиканская фракция Сопротивления одержала вверх. В июне 1944 г. де Голль создал и возглавил Временное правительство Французской республики, которое получило внутреннюю и внешнюю легитимность после освобождения страны.

​​Сегодня 20 июля, и обычно этот день в контексте истории Германии вспоминают в связи с неудавшейся попыткой покушения на Гитлера в 1944 г.

Но мне всегда было интереснее вспоминать в этот день о событии, которое произошло за 12 лет до заговора Штауффенберга.

20 июля 1932 г. за полгода до назначения Гитлера канцлером правое авторитарное правительство Германии совершило государственный переворот, в результате которого было свергнуто законное правительство Пруссии. Кабинет Отто Брауна, в который входили три главные демократические партии Веймарской республики – социал-демократы, католические центристы и социал-либералы, был последним крупным действующим государственным институтом, который находился под контролем сторонников республики и демократии. Вся последующая история коллапса и агонии Веймара – это история грызни правых автократов за то, как лучше эту республику уничтожить.

Кроме того, 20 июля 1932 г. фактически стало датой конца многовекового существования Пруссии как отдельного государственного субъекта. Почему? Подписывайтесь, и узнаете.

Эксклюзивную статью о прусском государственном перевороте 1932 г. вы вместе с другими моими статьями можете прочитать, если подпишитесь на Boosty или Patreon «Стального шлема».

​​Земля, одержимая демонами

Кого жители Западной Германии, скорее всего, назвали бы своим самым знаменитым соотечественником в 1950-х гг.? Конрада Аденауэра – первого канцлера ФРГ? Людвига Эрхарда – творца «экономического чуда»?

Нет. Самым известным и обсуждаемым немцем 1950-х гг. был Бруно Грёнинг – «чудо-доктор», который странствовал по Западной Германии и утверждал, будто способен лечить любые болезни посредством невидимой энергетической силы. Где бы Грёнинг ни появился, вокруг него возникали многотысячные толпы. Поклонникам он раздавал шарики из фольги с обрезками собственных волос и ногтей, которые якобы тоже транслировали целебные импульсы. Громкие заголовки газет только увеличивали известность чудотворца.

Вокруг Грёнинга, чьё имя впервые прогремело весной 1949 г., быстро собралась свита из разных мутных людей, которые решили взять «Божьего человека» в оборот и превратить этого странствующего целителя – бывшего нациста, военнопленного и беженца из Данцига – в успешный бизнес-проект. За «доступ к телу» с посетителей стали брать деньги, открылся сбор пожертвований на открытие сети «клиник Грёнинга» по всей стране.

Никаких клиник так и не открыли, деньги осели в карманах у «менеджеров», а сам Грёнинг несколько раз представал перед судом. Его обвиняли в мошенничестве, отсутствии лицензии на врачевание и причинении смерти по неосторожности – молодая девушка, страдавшая от туберкулёза, уверовала, будто только Грёнинг способен излечить её, отказалась лечиться в больнице и умерла. Кроме того, газеты смаковали подробности образа жизни народного целителя с регулярными пьянками и походами по бабам. В конце концов, в 1959 г. в перерыве между судами 52-летний чудо-доктор умер от рака.

Эпопея Грёнинга является главным, но не единственным сюжетом междисциплинарного исследования на стыке истории, культурной антропологии и психологии за авторством американского профессора Моники Блэк. В центре её внимания – бум интереса к пророчествам, целителям и ведьмам в послевоенной Западной Германии. Источниками послужили материалы из немецких земельных архивов и газетные вырезки той эпохи.

Согласно гипотезе Блэк, исторические катастрофы, с которыми столкнулось немецкое общество в 1940-х гг. – война, потери близких, разгром, оккупация и несколько голодных лет – сделали образ будущего тревожным и неопределённым. Это, в свою очередь, привело к массовому помешательству на поисках и разгадывании «тайных знаков», которые должны были сделать образ будущего более понятным. Пророки и целители стали естественными помощниками в их расшифровке.

Кроме того, ажиотаж вокруг народных целителей Блэк объясняет состоянием тогдашней медицины. Психосоматика, то есть изучение взаимосвязи психологических переживаний и физического состояния, ещё не была широко распространена, так что институциональная медицина обращала мало внимания на эмоциональное состояние больных. Одно из объяснений «успеха» Грёнинга – это то, что он за счёт своего образа, частично естественного, частично раздутого прессой, успокаивал измученных людей, после чего им на какое-то время действительно становилось лучше.

Наконец, ещё один важный сюжет книги – это «охота на ведьм». В 1950-х гг. сельские общины на севере Германии захлестнула волна обвинений соседей в колдовстве. Это приводило к остракизму, социальной изоляции, а иногда даже убийствам и самоубийствам. Блэк объясняет ситуацию следующим образом. За 12 лет в общинах случились два насильственных переворота – сначала нацисты захватили власть в 1933 г., но в 1945 г. те, кого они свергли, взяли реванш. Нацификация, а затем денацификация разорвали социальную ткань, ввели в обиход доносительство и приучили к формуле, что «человек человеку волк». Теперь за любой проблемой люди стали видеть «происки врагов», а конкретно ведьм. У Блэк есть ещё интересные размышления, как перекладывание ответственности за все беды на ведьм перекликалось с обвинениями во всех бедах Германии евреев за 20 лет до этого.

Книгу выпустило издательство @alpinanonfiction. Купить её можно по ссылке.

В общем, у меня сегодня день рождения

За прошедший год число подписчиков «Стального шлема» увеличилось больше чем в два раза. Спасибо вам всем, для меня это и важно, и приятно!

Написать всё, что вы обо мне думаете, например «спасибо за детство», можете в комментариях или в личку.

​​Диктатор, который правил страной более 20 лет, проигрывает войну. Более того, перед угрозой иностранного вторжения и под влиянием прогрессирующей болезни он впадает в апатию и, кажется, теряет всякий интерес к государственному управлению.

Правящая верхушка раскалывается. Часть номенклатуры призывает вождя перейти к «тотальной войне», а любые намёки на несогласие выжигать калёным железом. Если же лидер больше не в состоянии фактически выполнять свои обязанности, надо передать реальную власть в руки более активных и решительных «патриотов».

Однако большая часть иерархов правящего режима, включая тех, кто 20 лет назад привёл диктатора к власти, ищут другие пути спасения – прежде всего, в переговорах с противником. Сначала они надеются, что вождь сам пересмотрит свой внешнеполитический курс. Когда становится понятно, что диктатор тянет до последнего, активизируются сразу несколько верхушечных заговоров против него.

Узнали? Конечно же, я имею в виду историю краха фашистского режима в Италии.

Ровно 80 лет назад, 25 июля 1943 г., большинство членов Большого фашистского совета – фашистского Политбюро – проголосовали за отстранение Бенито Муссолини от власти. В тот же день бывший дуче был арестован после аудиенции у короля Виктора Эммануила III. Новым премьером стал бывший глава Генштаба Пьетро Бадольо, которого Муссолини некогда отправил в отставку за проваленное вторжение в Грецию. Заявив о своей верности союзу с Германией, он тут же начал секретные переговоры с Союзниками о переходе на их сторону.

О том, как фашистская верхушка демонтировала фашизм, читайте в моей статье на Boosty или на Patreon.

​​«Рабкор» (@rabkor) является главным каналом, который я регулярно смотрю на ютубе.

Естественно новость, что его главреда, а по совместительству кандидата политических наук, социолога и преподавателя «Шанинки» Бориса Кагарлицкого (@kagarlitsky), признанного в РФ иноагентом, задержали по надуманному обвинению в «оправдании терроризма», этапировали в Сыктывкар и арестовали до 24 сентября, никак не может оставить равнодушным.

Я долго думал, какой из моих любимых роликов с Кагарлицким стоит выложить, потому их реально очень много, и в итоге решил остановиться на майском, где Борис Юльевич в гостях у книжного магазина @falanster_books рассказывает о своих любимых относительно свежих книгах.

https://youtu.be/iZ2kM6qukl4

Я убеждён в важности корпоративной и гражданской солидарности, которая поможет нам всем пережить Смуту и дождаться времён, когда лозунг «Свободу всем политзаключённым!», наконец, станет реальностью.