Лучший аналитический сервис в Телеграме проводит опрос аудитории. Пройдите, если не сложно, сделаете хорошее дело.
https://tgstat.ru/research
https://tgstat.ru/research
TGStat.ru
Исследование аудитории Telegram 2023.
Кто же он — пользователь Telegram 2023 года?
Forwarded from Late night Shōwa
Наука может убить тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы людей за весьма короткий промежуток времени.
В 1930 году на тот момент хирург второго класса, капитан армии, любитель выращивать бактерии в чашках Петри и просто добросердечный человек (цитата его дочери) Сиро Исии решил вдруг сделать свои эксперименты масштабом побольше, и, заручившись поддержкой военного министра и декана Токийского военного медицинского колледжа пропитчил идею о создании программы биологического оружия под эгидой департамента иммунологии. Да, интересное прикрытие в плане изучения защиты солдат от возможных эпидемий, на деле являвшееся разработкой эффективного способа сеять чуму. Начали с лаборатории в Токио и крыс с зайчиками, но результаты на них были настолько вдохновляющими, что захотелось попробовать и на людях тоже. По некоторым моральным принципам в своей стране этого делать не разрешалось.
Но в 1932 подвернулась крайне удобная возможность: аж целая Маньчжурия после Мукденского инцидента. Исии быстренько перевёз все свои пожитки в Харбин и открыл лабораторию уже там, ведь испытуемых «можно было ловить на улицах аки крыс». Но чтобы не палиться сильно, неподалёку сожгли ещё деревню, известную местным как Жонгма, и поставили там лагерь. Людей, строивших его, приводили на место с завязанными глазами, тех, кто отделывал лаборатории, казнили сразу после их готовности, заполняли тюремные камеры бандитами, партизанами и политическими преступниками. Кормили всех хорошо, но жизнь в плену в основном длилась не дольше месяца: людям пускали кровь, не давали воды или вкалывали чуму.
В 1934 нарушились все планы: из крепости смогли сбежать и не быть пойманными 16 человек – им повезло, что ливень отключил напряжение на электрическом заборе, их руки не были скованы и они перелезли на волю, где донесли о творящемся общественности. Гоминьдану оказалось не до этих вестей, но на этом крепость Жонгма и отряд Того за нарушением секретности все равно прикрыли, переехав в другой пригород Харбина.
Через пару лет было создано Управление по водоснабжению и профилактике, в котором под прикрытием санитарных изысканий числились:
отряд 691, Квантунская армия, базировался в разных городах провинции Хэйлунцзян, состоявший из нескольких спецотрядов, в их числе и 731
отряд 1855, Северо-Китайский фронт, Пекин
отряд 1644, Центрально-Китайский фронт, Нанкин
отряд 8604, Южно-Китайский фронт, Гуанчжоу
отряд 9420, Южная группа армий, Сингапур
отряд 100, Корпус безопасности, Чаньчунь
отряд 516, Корпус безопасности/Квантунская армия, округ Цицикар в провинции Хэйлунцзян.
Как видите, не одним 731, но эти отличились больше всех.
В 1930 году на тот момент хирург второго класса, капитан армии, любитель выращивать бактерии в чашках Петри и просто добросердечный человек (цитата его дочери) Сиро Исии решил вдруг сделать свои эксперименты масштабом побольше, и, заручившись поддержкой военного министра и декана Токийского военного медицинского колледжа пропитчил идею о создании программы биологического оружия под эгидой департамента иммунологии. Да, интересное прикрытие в плане изучения защиты солдат от возможных эпидемий, на деле являвшееся разработкой эффективного способа сеять чуму. Начали с лаборатории в Токио и крыс с зайчиками, но результаты на них были настолько вдохновляющими, что захотелось попробовать и на людях тоже. По некоторым моральным принципам в своей стране этого делать не разрешалось.
Но в 1932 подвернулась крайне удобная возможность: аж целая Маньчжурия после Мукденского инцидента. Исии быстренько перевёз все свои пожитки в Харбин и открыл лабораторию уже там, ведь испытуемых «можно было ловить на улицах аки крыс». Но чтобы не палиться сильно, неподалёку сожгли ещё деревню, известную местным как Жонгма, и поставили там лагерь. Людей, строивших его, приводили на место с завязанными глазами, тех, кто отделывал лаборатории, казнили сразу после их готовности, заполняли тюремные камеры бандитами, партизанами и политическими преступниками. Кормили всех хорошо, но жизнь в плену в основном длилась не дольше месяца: людям пускали кровь, не давали воды или вкалывали чуму.
В 1934 нарушились все планы: из крепости смогли сбежать и не быть пойманными 16 человек – им повезло, что ливень отключил напряжение на электрическом заборе, их руки не были скованы и они перелезли на волю, где донесли о творящемся общественности. Гоминьдану оказалось не до этих вестей, но на этом крепость Жонгма и отряд Того за нарушением секретности все равно прикрыли, переехав в другой пригород Харбина.
Через пару лет было создано Управление по водоснабжению и профилактике, в котором под прикрытием санитарных изысканий числились:
отряд 691, Квантунская армия, базировался в разных городах провинции Хэйлунцзян, состоявший из нескольких спецотрядов, в их числе и 731
отряд 1855, Северо-Китайский фронт, Пекин
отряд 1644, Центрально-Китайский фронт, Нанкин
отряд 8604, Южно-Китайский фронт, Гуанчжоу
отряд 9420, Южная группа армий, Сингапур
отряд 100, Корпус безопасности, Чаньчунь
отряд 516, Корпус безопасности/Квантунская армия, округ Цицикар в провинции Хэйлунцзян.
Как видите, не одним 731, но эти отличились больше всех.
«Стальной шлем» поднимает путч!
«Стальной шлем» как организация немецких фронтовиков был создан уже в декабре 1918 г. В первые десять лет своего существования он позиционировался как «надпартийная» структура, пусть и с сильным «правым» уклоном. Но к концу 1920-х гг. в среде немецких «правых» окончательно победили антиреспубликанские настроения, и «Шлем» стремительно радикализировался. С тех пор он представлял собой авторитарно-правую антидемократическую антисемитскую военизированную организацию с полумиллионом членов. Всё чаще его лидеры описывали себя как «немецкие фашисты», ориентировавшиеся на опыт Италии Муссолини.
«Стальношлемцы» приветствовали «консервативную революцию», которая разворачивалась в Германии в начале 1930-х гг. Как и у других «консервативных революционеров», у них были сложные отношения с нацистами. Гитлеровское движение считали «плебейским», но были не прочь его «приручить». Нацисты «приручаться» не хотели, так что в последние годы республики отношения между «Стальным шлемом» и НСДАП скакали от общего «Гарцбургского фронта» в 1931 г. до открытого противостояния на президентских выборах в 1932 г., когда один из лидеров «Шлема» – Теодор Дюстерберг, баллотировался как альтернативный Гитлеру «правый» кандидат.
Тем не менее в январе 1933 г. «правым», как казалось, удалось «приручить» Гитлера. Было сформировано коалиционное правоконсервативное правительство с фюрером НСДАП во главе. Второй лидер «Шлема» – Франц Зельдте, получил портфель министра труда. Военизированные отряды «стальношлемцев», наряду со штурмовиками и эсэсовцами, получили статус «вспомогательных полицейских» для осуществления террора против любых оппозиционеров.
К весне 1933 г. становилось яснее, что план по «приручению» нацистов выходит из-под контроля. Именно НСДАП и её фюрер, а не какая-то «широко-правая коалиция» монополизировали государственную власть. В «Шлеме» наметился раскол между теми, кто был готов принять новые нацистские «правила игры», и теми, кто ещё хотел побороться за собственное видение «консервативной революции».
Самый громкий скандал произошёл в Брауншвейге. Глава местного отделения «Шлема» Вернер Шрадер, желая составить конкуренцию нацистам, договорился с членами уже запрещённых «марксистских» военизированных организаций – социал-демократического «Рейхсбаннера» и коммунистического «Рот фронта», что те массово перейдут в «Стальной шлем». Фантастическая перспектива создания единого фронта коммунистов, социал-демократов и правых консерваторов перепугала местных нацистских функционеров, которые вознамерились сорвать альянс во что бы то ни стало.
27 марта 1933 г. у брауншвейгского офиса «Шлема» собралась толпа из нескольких тысяч бывших «марксистов» с целью записаться в «стальношлемцы». Вскоре сюда нагрянули вооружённые отряды СА и СС, которые принялись разгонять толпу дубинками и огнестрелом. Офис «Шлема» был взят штурмом и закрыт. В тюрьмы и «дикие концлагеря» бросили около 1,5 тыс. человек. Нацистский министр внутренних дел Брауншвейга Дитрих Клаггес запретил деятельность «Шлема» на территории «своей» земли.
Газеты по всей Германии запестрели сообщениями о сорванном «путче «Стального шлема». Между Гитлером, Зельдте и Дюстербергом состоялся неприятный разговор. В итоге «Стальной шлем» в Брауншвейге всё-таки повторно легализовали, но уже с другим руководством и без оружия. Более «самостоятельный» Дюстерберг покинул организацию, а более «покладистый» Зельдте окончательно «лёг» под нацистов. Постепенно всех членов «Стального шлема» включили в состав СА, и организация окончательно растворилась в Штурмовых отрядах в ноябре 1935 г.
Впоследствии Шрадер как офицер абвера принял участие в заговоре 20 июля 1944 г. и покончил с собой, чтобы избежать ареста. Зельдте оставался министром труда до самого краха режима и умер в американском лагере для интернированных в ожидании суда в 1947 г. Дюстерберг ушёл в частную жизнь, пережил войну и написал мемуары, где пытался оправдаться за сотрудничество «Стального шлема» с нацистами.
«Стальной шлем» как организация немецких фронтовиков был создан уже в декабре 1918 г. В первые десять лет своего существования он позиционировался как «надпартийная» структура, пусть и с сильным «правым» уклоном. Но к концу 1920-х гг. в среде немецких «правых» окончательно победили антиреспубликанские настроения, и «Шлем» стремительно радикализировался. С тех пор он представлял собой авторитарно-правую антидемократическую антисемитскую военизированную организацию с полумиллионом членов. Всё чаще его лидеры описывали себя как «немецкие фашисты», ориентировавшиеся на опыт Италии Муссолини.
«Стальношлемцы» приветствовали «консервативную революцию», которая разворачивалась в Германии в начале 1930-х гг. Как и у других «консервативных революционеров», у них были сложные отношения с нацистами. Гитлеровское движение считали «плебейским», но были не прочь его «приручить». Нацисты «приручаться» не хотели, так что в последние годы республики отношения между «Стальным шлемом» и НСДАП скакали от общего «Гарцбургского фронта» в 1931 г. до открытого противостояния на президентских выборах в 1932 г., когда один из лидеров «Шлема» – Теодор Дюстерберг, баллотировался как альтернативный Гитлеру «правый» кандидат.
Тем не менее в январе 1933 г. «правым», как казалось, удалось «приручить» Гитлера. Было сформировано коалиционное правоконсервативное правительство с фюрером НСДАП во главе. Второй лидер «Шлема» – Франц Зельдте, получил портфель министра труда. Военизированные отряды «стальношлемцев», наряду со штурмовиками и эсэсовцами, получили статус «вспомогательных полицейских» для осуществления террора против любых оппозиционеров.
К весне 1933 г. становилось яснее, что план по «приручению» нацистов выходит из-под контроля. Именно НСДАП и её фюрер, а не какая-то «широко-правая коалиция» монополизировали государственную власть. В «Шлеме» наметился раскол между теми, кто был готов принять новые нацистские «правила игры», и теми, кто ещё хотел побороться за собственное видение «консервативной революции».
Самый громкий скандал произошёл в Брауншвейге. Глава местного отделения «Шлема» Вернер Шрадер, желая составить конкуренцию нацистам, договорился с членами уже запрещённых «марксистских» военизированных организаций – социал-демократического «Рейхсбаннера» и коммунистического «Рот фронта», что те массово перейдут в «Стальной шлем». Фантастическая перспектива создания единого фронта коммунистов, социал-демократов и правых консерваторов перепугала местных нацистских функционеров, которые вознамерились сорвать альянс во что бы то ни стало.
27 марта 1933 г. у брауншвейгского офиса «Шлема» собралась толпа из нескольких тысяч бывших «марксистов» с целью записаться в «стальношлемцы». Вскоре сюда нагрянули вооружённые отряды СА и СС, которые принялись разгонять толпу дубинками и огнестрелом. Офис «Шлема» был взят штурмом и закрыт. В тюрьмы и «дикие концлагеря» бросили около 1,5 тыс. человек. Нацистский министр внутренних дел Брауншвейга Дитрих Клаггес запретил деятельность «Шлема» на территории «своей» земли.
Газеты по всей Германии запестрели сообщениями о сорванном «путче «Стального шлема». Между Гитлером, Зельдте и Дюстербергом состоялся неприятный разговор. В итоге «Стальной шлем» в Брауншвейге всё-таки повторно легализовали, но уже с другим руководством и без оружия. Более «самостоятельный» Дюстерберг покинул организацию, а более «покладистый» Зельдте окончательно «лёг» под нацистов. Постепенно всех членов «Стального шлема» включили в состав СА, и организация окончательно растворилась в Штурмовых отрядах в ноябре 1935 г.
Впоследствии Шрадер как офицер абвера принял участие в заговоре 20 июля 1944 г. и покончил с собой, чтобы избежать ареста. Зельдте оставался министром труда до самого краха режима и умер в американском лагере для интернированных в ожидании суда в 1947 г. Дюстерберг ушёл в частную жизнь, пережил войну и написал мемуары, где пытался оправдаться за сотрудничество «Стального шлема» с нацистами.
Имперская железная дорога социалистической Германии
Обычно слово «Reich» переводится на русский язык как «империя». Однако в немецком языке у этого слова есть и более общее этатистское значение – «государство», «держава». Поэтому после свержения монархии в 1918 г. официальное название Германского государства не изменилось. Первая статья Веймарской Конституции гласила: «Das Deutsche Reich ist eine Republik». Если посмотреть на официальные названия государственных институтов Веймарской республики, то мы везде встретим приставку «рейхс-» – рейхспрезидент, рейхстаг, рейхсканцлер, рейхсвер. Слово «Reichsrätekongress» логичнее переводить, конечно же, как «Общегосударственный Съезд Советов», а не как «Имперский Съезд Советов».
Приход нацистов к власти в 1933 г. тоже ничего не изменил в официальном названии государства. «Deutsches Reich» (или как его официально стали именовать с 1943 г. – «Großdeutsches Reich») прекратил своё существование в мае 1945 г. после разгрома Германии и полной оккупации её территории.
В Федеративной республике на смену приставке «рейхс-» в названии государственных институтов пришла приставка «бундес-» («федеральный») – бундеспрезидент, бундестаг, бундесвер. В ГДР использовались либо приставки «фолькс-» («народный») – фольксармее, фолькскаммер (так назывался парламент), либо «штаатс-» («государственный») – «Staatsrat» («Государственный совет»), «Штази» («Госбезопасность»).
Однако поразительным образом оставался один государственный институт, название которого в социалистической Восточной Германии оставалось неизменным со времён «Германского Рейха». Это была железная дорога – «Deutsche Reichsbahn».
Всё дело в Берлинском вопросе. В 1945 г. Берлин был разделён на четыре оккупационных сектора. Три сектора западных Союзников оказались анклавом посреди «советской» территории. По взаимной договорённости все права на железнодорожные перевозки, осуществлявшиеся в Западном Берлине и связывавшие его с «внешним миром», принадлежали восточногерманскому отделению «Deutsche Reichsbahn».
В 1949 г. произошёл раскол Германии на два антагонистических государства, каждое из которых считало себя единственным представителем интересов всего немецкого народа. ГДР, например, настаивала на суверенитете над всем Берлином, а не только над его восточной частью. Однако по объективным причинам правительство ГДР не могло установить реального контроля над Западным Берлином, хотя и продолжало управлять его железнодорожными перевозками. При этом в Политбюро боялись, что если они переименуют восточногерманскую железную дорогу, то западные Союзники воспользуются формальным поводом и разорвут старое соглашение об обслуживании «Deutsche Reichsbahn» западноберлинской железнодорожной сети. Таким образом, для того чтобы сохранить контроль над железными дорогами Западного Берлина, восточногерманским железным дорогам оставили старое «имперское» название.
В следующие десятилетия между «Deutsche Reichsbahn» и Западным Берлином продолжались конфликты по поводу того, кому должно принадлежать то или иное имущество – Западный Берлин конфисковал ту собственность, которая не использовалась напрямую для железнодорожных перевозок. Тем не менее восточногерманские железные дороги под «имперским» брендом продолжали обслуживать Западный Берлин. Это в числе прочего неплохо пополняло бюджет ГДР иностранной валютой.
В 1961 г. власти ГДР огородили западные сектора Берлинской стеной. Железнодорожное сообщение сохранилось, но теперь уже западные берлинцы принялись бойкотировать «Deutsche Reichsbahn», чтобы не финансировать коммунистов, и активно пересаживались на западноберлинское метро. В конце концов, оказавшись на грани банкротства «Deutsche Reichsbahn», Политбюро сдалось, и в 1984 г. права на железнодорожные перевозки в Западном Берлине были переданы местным властям.
После воссоединения Германии в 1990 г. «Deutsche Reichsbahn» были слиты с западногерманскими «Deutsche Bundesbahn» и образовали единые «Deutsche Bahn». На этом использование приставки «рейхс-» в официальном контексте окончательно прекратилось.
Обычно слово «Reich» переводится на русский язык как «империя». Однако в немецком языке у этого слова есть и более общее этатистское значение – «государство», «держава». Поэтому после свержения монархии в 1918 г. официальное название Германского государства не изменилось. Первая статья Веймарской Конституции гласила: «Das Deutsche Reich ist eine Republik». Если посмотреть на официальные названия государственных институтов Веймарской республики, то мы везде встретим приставку «рейхс-» – рейхспрезидент, рейхстаг, рейхсканцлер, рейхсвер. Слово «Reichsrätekongress» логичнее переводить, конечно же, как «Общегосударственный Съезд Советов», а не как «Имперский Съезд Советов».
Приход нацистов к власти в 1933 г. тоже ничего не изменил в официальном названии государства. «Deutsches Reich» (или как его официально стали именовать с 1943 г. – «Großdeutsches Reich») прекратил своё существование в мае 1945 г. после разгрома Германии и полной оккупации её территории.
В Федеративной республике на смену приставке «рейхс-» в названии государственных институтов пришла приставка «бундес-» («федеральный») – бундеспрезидент, бундестаг, бундесвер. В ГДР использовались либо приставки «фолькс-» («народный») – фольксармее, фолькскаммер (так назывался парламент), либо «штаатс-» («государственный») – «Staatsrat» («Государственный совет»), «Штази» («Госбезопасность»).
Однако поразительным образом оставался один государственный институт, название которого в социалистической Восточной Германии оставалось неизменным со времён «Германского Рейха». Это была железная дорога – «Deutsche Reichsbahn».
Всё дело в Берлинском вопросе. В 1945 г. Берлин был разделён на четыре оккупационных сектора. Три сектора западных Союзников оказались анклавом посреди «советской» территории. По взаимной договорённости все права на железнодорожные перевозки, осуществлявшиеся в Западном Берлине и связывавшие его с «внешним миром», принадлежали восточногерманскому отделению «Deutsche Reichsbahn».
В 1949 г. произошёл раскол Германии на два антагонистических государства, каждое из которых считало себя единственным представителем интересов всего немецкого народа. ГДР, например, настаивала на суверенитете над всем Берлином, а не только над его восточной частью. Однако по объективным причинам правительство ГДР не могло установить реального контроля над Западным Берлином, хотя и продолжало управлять его железнодорожными перевозками. При этом в Политбюро боялись, что если они переименуют восточногерманскую железную дорогу, то западные Союзники воспользуются формальным поводом и разорвут старое соглашение об обслуживании «Deutsche Reichsbahn» западноберлинской железнодорожной сети. Таким образом, для того чтобы сохранить контроль над железными дорогами Западного Берлина, восточногерманским железным дорогам оставили старое «имперское» название.
В следующие десятилетия между «Deutsche Reichsbahn» и Западным Берлином продолжались конфликты по поводу того, кому должно принадлежать то или иное имущество – Западный Берлин конфисковал ту собственность, которая не использовалась напрямую для железнодорожных перевозок. Тем не менее восточногерманские железные дороги под «имперским» брендом продолжали обслуживать Западный Берлин. Это в числе прочего неплохо пополняло бюджет ГДР иностранной валютой.
В 1961 г. власти ГДР огородили западные сектора Берлинской стеной. Железнодорожное сообщение сохранилось, но теперь уже западные берлинцы принялись бойкотировать «Deutsche Reichsbahn», чтобы не финансировать коммунистов, и активно пересаживались на западноберлинское метро. В конце концов, оказавшись на грани банкротства «Deutsche Reichsbahn», Политбюро сдалось, и в 1984 г. права на железнодорожные перевозки в Западном Берлине были переданы местным властям.
После воссоединения Германии в 1990 г. «Deutsche Reichsbahn» были слиты с западногерманскими «Deutsche Bundesbahn» и образовали единые «Deutsche Bahn». На этом использование приставки «рейхс-» в официальном контексте окончательно прекратилось.
Телеграмма, из-за которой Америка вступила в войну
Когда в августе 1914 г. в Европе разразилась Великая война, Соединённые Штаты не собирались вступать в неё. Тем не менее Штаты в силу целой совокупности политических и экономических причин стали своеобразной «тыловой базой» для Антанты, производившей для неё вооружения и ссужавшей деньги в долг. Что касается общественного мнения, то оно было разделено на тех, кто сочувствовал Союзникам и тех, кто сочувствовал Центральным державам. К числу последних принадлежали в основном те, кто имел немецкие или ирландские корни.
С 1915 г. пошли разговоры о том, не следует ли США напрямую вступить в войну на стороне Антанты. Дело в том, что Германия начала «неограниченную подводную войну» – все корабли, даже нейтральные, оказавшиеся у побережья Великобритании, подлежали беспощадному потоплению. Тем самым немцы планировали уморить англичан голодом и вынудить тех пойти на мир. Естественным образом «неограниченная подводная война» била по американским коммерческим интересам, не говоря уже о гибели американских граждан. Самым ярким примером такого рода стало потопление лайнера «Лузитания» в мае 1915 г. После громкого скандала немцы под угрозой вступления США в войну временно приостановили «подводный беспредел».
Однако чем дальше, тем яснее становилось, что Германия обречена в этой «войне на истощение». В отчаянной попытке уморить англичан голодом быстрее, чем это произойдёт с самими немцами, последние возобновили «неограниченную подводную войну» с 1 февраля 1917 г. В ответ Соединённые Штаты разорвали дипломатические отношения с Германией.
Осознавая, что дело движется к войне, немцы стали заранее продумывать планы, как бы «отвлечь» американцев от Европейского театра военных действий. В недрах кайзеровского министерства иностранных дел созрел «гениальный» план побудить Мексику присоединиться к Центральным державам. Ещё в январе глава МИД Артур Циммерман послал телеграмму германскому послу в Мехико, чтобы тот сделал предложение мексиканскому правительству. Если США вступят в войну, а Мексика присоединится к Центральным державам, то Германия поставит мексиканцам деньги и оружие, достаточные для отвоевания территорий, утраченных в американо-мексиканской войне 1846 – 1848 гг. – Техаса, Нью-Мексико, Аризоны.
Стоит ли говорить, что план был совершенно авантюрный. В Мексике прямо в это время бушевали революция и Гражданская война. Американцы регулярно заходили на мексиканскую территорию и оккупировали целые города. Как бы были налажены поставки через Атлантику из Германии в Мексику – тоже непонятно. В общем, правительство в Мехико, получив немецкое предложение, разумно от него отказалось.
Но что самое неприятное для немцев – телеграмму перехватили и расшифровали англичане. В течение всего февраля британские ведомства спорили между собой – стоит ли показывать её американцам. Как никак это угрожало выдать тот факт, что англичане знали и могли читать немецкий шифр. Кроме того, телеграмма Циммермана изначально была отправлена окольным путём по американскому дипломатическому кабелю немецкому послу в Вашингтоне. Получалось, что немцы злоупотребляли своим дипломатическим статусом, а англичане нагло взламывали американские сети.
В конце концов, англичане решили, что вступление США в войну стоит рисков, и показали телеграмму американцам, придумав легенду, будто на самом деле они перехватили её уже в Мехико. Разгневанные американцы опубликовали телеграмму в начале марта.
Конечно, у публики возникли сомнения – а не фальшивка ли это. Но все сомнения развеял… сам Циммерман. Министр честно заявил, что да, телеграмма подлинная. Америке следует несколько раз подумать, хочет ли она вступать в войну под угрозой открытия «второго» мексиканского фронта.
Публичная угроза возымела ровно обратный эффект. Значительная часть политических элит и общественности в США оказались убеждены, что «по-хорошему» Германия не понимает, и с ней остаётся только воевать.
6 апреля 1917 г. Конгресс большинством голосов объявил Германии войну.
Когда в августе 1914 г. в Европе разразилась Великая война, Соединённые Штаты не собирались вступать в неё. Тем не менее Штаты в силу целой совокупности политических и экономических причин стали своеобразной «тыловой базой» для Антанты, производившей для неё вооружения и ссужавшей деньги в долг. Что касается общественного мнения, то оно было разделено на тех, кто сочувствовал Союзникам и тех, кто сочувствовал Центральным державам. К числу последних принадлежали в основном те, кто имел немецкие или ирландские корни.
С 1915 г. пошли разговоры о том, не следует ли США напрямую вступить в войну на стороне Антанты. Дело в том, что Германия начала «неограниченную подводную войну» – все корабли, даже нейтральные, оказавшиеся у побережья Великобритании, подлежали беспощадному потоплению. Тем самым немцы планировали уморить англичан голодом и вынудить тех пойти на мир. Естественным образом «неограниченная подводная война» била по американским коммерческим интересам, не говоря уже о гибели американских граждан. Самым ярким примером такого рода стало потопление лайнера «Лузитания» в мае 1915 г. После громкого скандала немцы под угрозой вступления США в войну временно приостановили «подводный беспредел».
Однако чем дальше, тем яснее становилось, что Германия обречена в этой «войне на истощение». В отчаянной попытке уморить англичан голодом быстрее, чем это произойдёт с самими немцами, последние возобновили «неограниченную подводную войну» с 1 февраля 1917 г. В ответ Соединённые Штаты разорвали дипломатические отношения с Германией.
Осознавая, что дело движется к войне, немцы стали заранее продумывать планы, как бы «отвлечь» американцев от Европейского театра военных действий. В недрах кайзеровского министерства иностранных дел созрел «гениальный» план побудить Мексику присоединиться к Центральным державам. Ещё в январе глава МИД Артур Циммерман послал телеграмму германскому послу в Мехико, чтобы тот сделал предложение мексиканскому правительству. Если США вступят в войну, а Мексика присоединится к Центральным державам, то Германия поставит мексиканцам деньги и оружие, достаточные для отвоевания территорий, утраченных в американо-мексиканской войне 1846 – 1848 гг. – Техаса, Нью-Мексико, Аризоны.
Стоит ли говорить, что план был совершенно авантюрный. В Мексике прямо в это время бушевали революция и Гражданская война. Американцы регулярно заходили на мексиканскую территорию и оккупировали целые города. Как бы были налажены поставки через Атлантику из Германии в Мексику – тоже непонятно. В общем, правительство в Мехико, получив немецкое предложение, разумно от него отказалось.
Но что самое неприятное для немцев – телеграмму перехватили и расшифровали англичане. В течение всего февраля британские ведомства спорили между собой – стоит ли показывать её американцам. Как никак это угрожало выдать тот факт, что англичане знали и могли читать немецкий шифр. Кроме того, телеграмма Циммермана изначально была отправлена окольным путём по американскому дипломатическому кабелю немецкому послу в Вашингтоне. Получалось, что немцы злоупотребляли своим дипломатическим статусом, а англичане нагло взламывали американские сети.
В конце концов, англичане решили, что вступление США в войну стоит рисков, и показали телеграмму американцам, придумав легенду, будто на самом деле они перехватили её уже в Мехико. Разгневанные американцы опубликовали телеграмму в начале марта.
Конечно, у публики возникли сомнения – а не фальшивка ли это. Но все сомнения развеял… сам Циммерман. Министр честно заявил, что да, телеграмма подлинная. Америке следует несколько раз подумать, хочет ли она вступать в войну под угрозой открытия «второго» мексиканского фронта.
Публичная угроза возымела ровно обратный эффект. Значительная часть политических элит и общественности в США оказались убеждены, что «по-хорошему» Германия не понимает, и с ней остаётся только воевать.
6 апреля 1917 г. Конгресс большинством голосов объявил Германии войну.
Тяжёлая судьба веймарского федерализма
Формально никакой единой Германии не существовало до 1919 г. «Германская империя», провозглашённая в 1871 г., юридически представляла собой конфедеративный союз 22 суверенных монархов и 3 Вольных Ганзейских городов. Государства-члены империи в значительной степени сохраняли свои собственные правовые системы, продолжали взымать налоги, прежде всего, в собственную казну, а у Баварии, Саксонии и Вюртемберга даже оставались собственные вооружённые силы, отдельные от прусской армии.
«Единое и неделимое» Германское государство было провозглашено лишь в Веймарской Конституции. Однако с самого момента учреждения республики и вплоть до её краха продолжались споры о том, в какой степени Германия должна оставаться федерацией и не стоит ли её преобразовать в унитарное государство. Кроме того, оставалась актуальной «прусская проблема». Огромная Пруссия от Кёнигсберга до Кёльна, в которой проживали 3/5 населения Рейха, казалась непропорционально большой, а её земельные органы управления во многом дублировали имперские.
«Отец» Веймарской Конституции леволиберальный правовед Гуго Пройсс изначально предлагал унитарное государственное устройство и разделение Рейха (прежде всего Пруссии) на 14 самоуправляющихся земель. Однако Учредительное собрание в 1919 г. решило, что делить Пруссию в тот момент было слишком опасно – на Западе активничали рейнские сепаратисты, на Востоке – польские, и раздел Пруссии казался первым шагом перед окончательным отпадением окраин. Кроме того, «красная Пруссия», где были сосредоточены основные промышленные центры, казалась естественным оплотом социал-демократов, а, следовательно, сильная «красная» Пруссия представлялась залогом сохранения демократии во всей Германии. Против унитаризации также выступили влиятельные южнонемецкие государства, прежде всего Бавария.
В итоге Веймарская республика осталась федерацией двух десятков «Свободных» и «Народных» государств, а также Вольных Ганзейских городов, у которых сохранились старые – во многом хаотичные, разорванные и неудобные – «феодальные» границы. Впрочем, в сравнении с кайзеровской империей республика была всё же более централизованной. Центр монополизировал военную и налоговую сферы. Если кайзеровский Бундесрат как орган представительства государств-членов имел право законодательной инициативы, то республиканский Рейхсрат такого права был лишён.
С 1924 по 1932 гг. правительства Баварии засыпали центральные правительства в Берлине меморандумами с предложениями вернуться к старой, более федералистской, кайзеровской системе взаимоотношений центра и регионов.
В 1928 г. немецкие предприниматели, объединившиеся в «Союз за обновление Рейха», предлагали компромиссный вариант реформы. Пруссия и все северогерманские земли сливались в единый унитарный «Рейхсланд», тогда как Бавария, Саксония, Баден и Вюртемберг сохраняли свою относительную самостоятельность. Примерно по такой схеме сегодня функционирует Соединённое Королевство, где есть автономии у Шотландии, Северной Ирландии и Уэльса, но нет у Англии.
В разгар «консервативной революции» 20 июля 1932 г. имперское правительство Франца фон Папена свергло земельное правительство Пруссии, после чего крупнейшая германская земля была превращена в «рейхскомиссариат» во главе с назначенными из центра чиновниками.
Дебаты о территориальном устройстве Рейха закончились в 1933 г., когда нацисты реализовали свою политику «Гляйхшальтунга». Вся земельная автономия была уничтожена, и Рейх превратился в унитарное «фюрерское государство».
Формально никакой единой Германии не существовало до 1919 г. «Германская империя», провозглашённая в 1871 г., юридически представляла собой конфедеративный союз 22 суверенных монархов и 3 Вольных Ганзейских городов. Государства-члены империи в значительной степени сохраняли свои собственные правовые системы, продолжали взымать налоги, прежде всего, в собственную казну, а у Баварии, Саксонии и Вюртемберга даже оставались собственные вооружённые силы, отдельные от прусской армии.
«Единое и неделимое» Германское государство было провозглашено лишь в Веймарской Конституции. Однако с самого момента учреждения республики и вплоть до её краха продолжались споры о том, в какой степени Германия должна оставаться федерацией и не стоит ли её преобразовать в унитарное государство. Кроме того, оставалась актуальной «прусская проблема». Огромная Пруссия от Кёнигсберга до Кёльна, в которой проживали 3/5 населения Рейха, казалась непропорционально большой, а её земельные органы управления во многом дублировали имперские.
«Отец» Веймарской Конституции леволиберальный правовед Гуго Пройсс изначально предлагал унитарное государственное устройство и разделение Рейха (прежде всего Пруссии) на 14 самоуправляющихся земель. Однако Учредительное собрание в 1919 г. решило, что делить Пруссию в тот момент было слишком опасно – на Западе активничали рейнские сепаратисты, на Востоке – польские, и раздел Пруссии казался первым шагом перед окончательным отпадением окраин. Кроме того, «красная Пруссия», где были сосредоточены основные промышленные центры, казалась естественным оплотом социал-демократов, а, следовательно, сильная «красная» Пруссия представлялась залогом сохранения демократии во всей Германии. Против унитаризации также выступили влиятельные южнонемецкие государства, прежде всего Бавария.
В итоге Веймарская республика осталась федерацией двух десятков «Свободных» и «Народных» государств, а также Вольных Ганзейских городов, у которых сохранились старые – во многом хаотичные, разорванные и неудобные – «феодальные» границы. Впрочем, в сравнении с кайзеровской империей республика была всё же более централизованной. Центр монополизировал военную и налоговую сферы. Если кайзеровский Бундесрат как орган представительства государств-членов имел право законодательной инициативы, то республиканский Рейхсрат такого права был лишён.
С 1924 по 1932 гг. правительства Баварии засыпали центральные правительства в Берлине меморандумами с предложениями вернуться к старой, более федералистской, кайзеровской системе взаимоотношений центра и регионов.
В 1928 г. немецкие предприниматели, объединившиеся в «Союз за обновление Рейха», предлагали компромиссный вариант реформы. Пруссия и все северогерманские земли сливались в единый унитарный «Рейхсланд», тогда как Бавария, Саксония, Баден и Вюртемберг сохраняли свою относительную самостоятельность. Примерно по такой схеме сегодня функционирует Соединённое Королевство, где есть автономии у Шотландии, Северной Ирландии и Уэльса, но нет у Англии.
В разгар «консервативной революции» 20 июля 1932 г. имперское правительство Франца фон Папена свергло земельное правительство Пруссии, после чего крупнейшая германская земля была превращена в «рейхскомиссариат» во главе с назначенными из центра чиновниками.
Дебаты о территориальном устройстве Рейха закончились в 1933 г., когда нацисты реализовали свою политику «Гляйхшальтунга». Вся земельная автономия была уничтожена, и Рейх превратился в унитарное «фюрерское государство».
Германская империя, образованная в 1871 г., представляла собой конфедерацию 4 королевств (Пруссия, Бавария, Саксония, Вюртемберг), 6 великих герцогств, 5 герцогств, 7 княжеств, 3 Вольных Ганзейских городов (Гамбург, Бремен и Любек) и 1 «имперской земли» (Эльзас-Лотарингия).
Веймарская республика, согласно Конституции 1919 г., являлась федерацией «республик» (называвшихся на немецкий лад либо «Свободными», либо «Народными» государствами), а также Вольных Ганзейских городов. В 1920 г. 8 мелких субъектов объединились в единую «землю Тюрингия». В 1929 г. бывшее княжество Вальдек было поглощено Пруссией. Так что к концу своего существования Веймарская республика насчитывала 17 государств-членов, не считая Саарской области, находившейся под управлением Лиги Наций.
В 1919 г. «отец» Веймарской Конституции Гуго Пройсс предлагал сделать Рейх более унитарным и разделить его на 14 «Свободных государств», но из этого плана ничего не вышло.
Веймарская республика, согласно Конституции 1919 г., являлась федерацией «республик» (называвшихся на немецкий лад либо «Свободными», либо «Народными» государствами), а также Вольных Ганзейских городов. В 1920 г. 8 мелких субъектов объединились в единую «землю Тюрингия». В 1929 г. бывшее княжество Вальдек было поглощено Пруссией. Так что к концу своего существования Веймарская республика насчитывала 17 государств-членов, не считая Саарской области, находившейся под управлением Лиги Наций.
В 1919 г. «отец» Веймарской Конституции Гуго Пройсс предлагал сделать Рейх более унитарным и разделить его на 14 «Свободных государств», но из этого плана ничего не вышло.
Американский солдат внутри «Монумента Битве народов» (Völkerschlachtdenkmal) в Лейпциге
Лейпциг – столица Саксонии, был взят американскими войсками в ходе боёв 18/19 апреля 1945 г. Небольшой отряд немцев укрылся внутри величественного «Памятника Битве народов», который поставили здесь в 1913 г. в столетнюю годовщину крупнейшего сражения Наполеоновских войн. Völkerschlachtdenkmal был символом «имперского величия» Германии. Американцы попытались разнести его артиллерией, но не вышло. В конце концов, в ночь на 20 апреля осаждённых уговорили сдаться.
В июле Лейпциг был передан из американской в советскую зону оккупации. Впоследствии власти ГДР планировали снести Völkerschlachtdenkmal как символ немецкого милитаризма, но в итоге сохранили его, переинтерпретировав значение монумента как памятник русско-немецкой дружбы – Пруссия и Россия как предшественники ГДР и СССР вместе победили Наполеона.
«Памятник Битве народов» был полноценно отреставрирован и заново открыт к 200-летию битвы при Лейпциге в 2013 г.
Лейпциг – столица Саксонии, был взят американскими войсками в ходе боёв 18/19 апреля 1945 г. Небольшой отряд немцев укрылся внутри величественного «Памятника Битве народов», который поставили здесь в 1913 г. в столетнюю годовщину крупнейшего сражения Наполеоновских войн. Völkerschlachtdenkmal был символом «имперского величия» Германии. Американцы попытались разнести его артиллерией, но не вышло. В конце концов, в ночь на 20 апреля осаждённых уговорили сдаться.
В июле Лейпциг был передан из американской в советскую зону оккупации. Впоследствии власти ГДР планировали снести Völkerschlachtdenkmal как символ немецкого милитаризма, но в итоге сохранили его, переинтерпретировав значение монумента как памятник русско-немецкой дружбы – Пруссия и Россия как предшественники ГДР и СССР вместе победили Наполеона.
«Памятник Битве народов» был полноценно отреставрирован и заново открыт к 200-летию битвы при Лейпциге в 2013 г.
Финское знамя Победы
С июня 1941 по сентябрь 1944 гг. Финляндия являлась союзницей нацистской Германии. Финские войска участвовали в блокаде Ленинграда, что делает их непосредственными соучастниками нацистского геноцида в отношении советского народа. Финский оккупационный режим в Восточной Карелии сопровождался «дерусификацией» и «финнизацией». Местное славянское население подвергалось дискриминации. Около 25 тыс. русского гражданского населения были заключены в концлагеря. Тысячи из них погибли от голода.
Летом 1944 г. стало окончательно понятно, что нацистская Германия обречена. Союзники Гитлера стали один за другим отваливаться от Оси, и Финляндия не была исключением. Более того, советские войска в ходе Выборгско-Петрозаводской операции выбили финнов из Восточной Карелии, хотя РККА так и не смогла выйти на довоенную границу 1941 г. Тем не менее финны не собирались испытывать судьбу и ждать следующего советского наступления. 19 сентября Финляндия заключила сепаратное перемирие с СССР и Великобританией.
По условиям перемирия финны обязывались разоружить и интернировать те немецкие войска, которые на тот момент находились в Финляндии. Таковых насчитывалось аж 200 тыс. – целая 20-я горная армия. Естественно, немцы разоружаться и сдаваться не собирались.
Воевать с немцами на своей собственной территории финны не хотели, так что эвакуация 20-й горной армии из южной и центральной Финляндии прошла фактически при их полном попустительстве. Это не устроило Москву, которая пригрозила оккупировать Финляндию, если та не попытается разоружить отступающих немцев. К тому моменту немецкие войска сосредоточились в основном на самом севере страны – в Лапландии – готовясь к дальнейшей переброске в сторону Норвегии.
Финско-немецкая «Лапландская» война фактически шла всего месяц – с конца сентября до начала ноября 1944 г. Финны не очень усердно старались окружить отступавших немцев, те – сопротивлялись и попутно превращали Лапландию в «выжженную землю». В итоге 20-я горная армия без особых помех к ноябрю отступила в Норвегию. Всего в Лапландской войне с каждой из сторон погибли примерно по 1 тыс. человек.
К началу 1945 г. немцы продолжали удерживать в Финляндии отдельные «медвежьи углы». Одним из них был «Трериксрёсет» – пограничный стык между Финляндией, Норвегией и Швецией. Выбить немцев оттуда финны даже не пытались.
В конце апреля 1945 г. немцы сами ушли отсюда в сторону Норвегии. 26 апреля это зафиксировали финские разведчики. 27 апреля сюда добрались фронтовые репортёры, которые сфотографировали поднятое над Трериксрёсетом финское знамя, что символизировало полное освобождение территории Финляндии от немецких войск, и, следовательно, конец Второй мировой войны для этой страны.
По итогам Парижского мира 1947 г. Финляндия признавала все свои территориальные утраты в пользу СССР после «Зимней войны», а также отказывалась от района Петсамо с ценными никелевыми месторождениями. Рядом с Хельсинки была размещена советская база ВМФ (от неё отказались уже в 1955 г.). До 1952 г. Финляндия выплачивала Советскому Союзу «товарные» репарации общим размером в $225 млн.
Фактически до самого конца «Холодной войны» Финляндия являлась полувассалом СССР, для чего придумали даже специальный термин «финляндизация». Хотя Финляндия оставалась капиталистической демократией с действующими парламентскими институтами и внешними признаками суверенитета, Советский Союз оказывал значительное влияние на её внешнюю и внутреннюю политику. Финляндия отказалась от Плана Маршалла и вступления в НАТО, а во время голосований в ООН по «чувствительным» для СССР темам, вроде Афганистана, её делегаты неизменно «воздерживались». КГБ активно вмешивался в избирательные процессы внутри страны, а «антисоветские» произведения, вроде «Одного дня Ивана Денисовича» и «Архипелага ГУЛАГа», были официально запрещены цензурой.
Торговля с СССР была настолько важна для Финляндии, что после его распада здесь в первой половине 1990-х гг. начался экономический кризис, который оказался для этой страны даже тяжелее «Великой депрессии» 1930-х гг.
С июня 1941 по сентябрь 1944 гг. Финляндия являлась союзницей нацистской Германии. Финские войска участвовали в блокаде Ленинграда, что делает их непосредственными соучастниками нацистского геноцида в отношении советского народа. Финский оккупационный режим в Восточной Карелии сопровождался «дерусификацией» и «финнизацией». Местное славянское население подвергалось дискриминации. Около 25 тыс. русского гражданского населения были заключены в концлагеря. Тысячи из них погибли от голода.
Летом 1944 г. стало окончательно понятно, что нацистская Германия обречена. Союзники Гитлера стали один за другим отваливаться от Оси, и Финляндия не была исключением. Более того, советские войска в ходе Выборгско-Петрозаводской операции выбили финнов из Восточной Карелии, хотя РККА так и не смогла выйти на довоенную границу 1941 г. Тем не менее финны не собирались испытывать судьбу и ждать следующего советского наступления. 19 сентября Финляндия заключила сепаратное перемирие с СССР и Великобританией.
По условиям перемирия финны обязывались разоружить и интернировать те немецкие войска, которые на тот момент находились в Финляндии. Таковых насчитывалось аж 200 тыс. – целая 20-я горная армия. Естественно, немцы разоружаться и сдаваться не собирались.
Воевать с немцами на своей собственной территории финны не хотели, так что эвакуация 20-й горной армии из южной и центральной Финляндии прошла фактически при их полном попустительстве. Это не устроило Москву, которая пригрозила оккупировать Финляндию, если та не попытается разоружить отступающих немцев. К тому моменту немецкие войска сосредоточились в основном на самом севере страны – в Лапландии – готовясь к дальнейшей переброске в сторону Норвегии.
Финско-немецкая «Лапландская» война фактически шла всего месяц – с конца сентября до начала ноября 1944 г. Финны не очень усердно старались окружить отступавших немцев, те – сопротивлялись и попутно превращали Лапландию в «выжженную землю». В итоге 20-я горная армия без особых помех к ноябрю отступила в Норвегию. Всего в Лапландской войне с каждой из сторон погибли примерно по 1 тыс. человек.
К началу 1945 г. немцы продолжали удерживать в Финляндии отдельные «медвежьи углы». Одним из них был «Трериксрёсет» – пограничный стык между Финляндией, Норвегией и Швецией. Выбить немцев оттуда финны даже не пытались.
В конце апреля 1945 г. немцы сами ушли отсюда в сторону Норвегии. 26 апреля это зафиксировали финские разведчики. 27 апреля сюда добрались фронтовые репортёры, которые сфотографировали поднятое над Трериксрёсетом финское знамя, что символизировало полное освобождение территории Финляндии от немецких войск, и, следовательно, конец Второй мировой войны для этой страны.
По итогам Парижского мира 1947 г. Финляндия признавала все свои территориальные утраты в пользу СССР после «Зимней войны», а также отказывалась от района Петсамо с ценными никелевыми месторождениями. Рядом с Хельсинки была размещена советская база ВМФ (от неё отказались уже в 1955 г.). До 1952 г. Финляндия выплачивала Советскому Союзу «товарные» репарации общим размером в $225 млн.
Фактически до самого конца «Холодной войны» Финляндия являлась полувассалом СССР, для чего придумали даже специальный термин «финляндизация». Хотя Финляндия оставалась капиталистической демократией с действующими парламентскими институтами и внешними признаками суверенитета, Советский Союз оказывал значительное влияние на её внешнюю и внутреннюю политику. Финляндия отказалась от Плана Маршалла и вступления в НАТО, а во время голосований в ООН по «чувствительным» для СССР темам, вроде Афганистана, её делегаты неизменно «воздерживались». КГБ активно вмешивался в избирательные процессы внутри страны, а «антисоветские» произведения, вроде «Одного дня Ивана Денисовича» и «Архипелага ГУЛАГа», были официально запрещены цензурой.
Торговля с СССР была настолько важна для Финляндии, что после его распада здесь в первой половине 1990-х гг. начался экономический кризис, который оказался для этой страны даже тяжелее «Великой депрессии» 1930-х гг.
Муссолини и его драма
Читая классический труд историка Эрнста Нольте «Фашизм в его эпохе», невозможно не заметить, насколько же разными по натуре людьми были Гитлер и Муссолини.
Гитлер, если верить Нольте (это подтверждает и Себастьян Хафнер), был уникален в «застывшести» и «неизменности» своего мировоззрения, которое, кажется, никак не развивалось и не трансформировалось. В качестве доказательства Нольте пересказывает содержание первого и последнего политических документов за авторством Гитлера. Первое – это рапорт, поданный мелким стукачом и пропагандистом, работавшим на рейхсвер, своему начальству в сентябре 1919 г. Второе – «Политическое завещание», продиктованное фюрером 29 апреля 1945 г. в берлинском бункере. Если вкратце, то содержание обоих документов, разделённых 25 годами, по сути одинаково – «если в кране нет воды, воду выпили ж**ы». Гитлер начал свой политический путь как расовый антисемит, таковым и остался до самого конца.
Другое дело Муссолини. За 45 лет политической активности его метало из стороны в сторону, причём, согласно интерпретации Нольте, эти метания во многом объяснялись не какими-то политическими убеждениями, а гипертрофированной жаждой конфликтов и борьбы.
Общеизвестно, что до 1914 г. он был одним из лидеров Итальянской Социалистической партии, главным редактором её печатного органа «Avanti!». Причём Муссолини был лидером радикального крыла партии. В 1912 г. он сыграл решающую роль в срыве соглашения между «умеренными» социалистами и либеральным правительством. Претворись это соглашение в жизнь, и итальянские социалисты вошли бы в правительство и тем самым снизили накал классовой борьбы. Муссолини как сторонник радикального марксизма сорвал эту альтернативу и, уже будучи фашистом, хвастался, будто именно он тем самым изобрёл «коммунизм» как радикальное социалистическое течение.
В 1914 г. началась война и Муссолини похоронил свою социалистическую карьеру. Итальянские социалисты предпочли остаться пацифистами, тогда как главреду «Avanti!» хотелось действия и войны.
В 1919 г. в разгар «Красного двухлетия» Муссолини создал «Союз борьбы», идеология которого представляла собой мешанину из республиканских социалистических и антикоммунистических националистических лозунгов. За несколько лет при поддержке буржуазии фашисты жестоким террором смогли одолеть «красных».
В 1921 г. Муссолини попытался «умиротворить» своих радикалов и объявил, что фашисты прекращают террористическую деятельность и встраиваются в либеральный парламентский режим. В «Союзе» поднялась буря, и на протяжении нескольких месяцев было непонятно, не повторится ли история ухода вождя из радикальной партии во второй раз. Но «боец» в Муссолини снова победил. Он примирился с «турбофашистами» и согласился на продолжение террора.
Впоследствии во время «консолидации власти» с 1922 по 1926 гг. Муссолини ещё не раз оказывался перед альтернативой – сохранить хотя бы часть либеральных институтов или радикально перестроить всю политическую систему. Если верить Нольте, у дуче не было изначального плана по созданию однопартийной тоталитарной диктатуры, но давление «турбофашистов» и сам характер Муссолини привели именно к этому.
Союз с Гитлером тоже можно попытаться объяснить в этой «психологической» парадигме. Желание колониальных захватов отвернуло Муссолини от старых союзников – Великобритании и Франции – в сторону Германии. «Кинув» Гитлера в сентябре 1939 г., Муссолини всё же решил вписаться в момент разгрома Франции в июне 1940 г., пожелав хотя бы на исходе войны принять участие в конфликте. Это стало его роковой ошибкой.
В первой половине 1943 г. его убеждали отойти от Гитлера, возглавить «Латинскую Ось» из отпавших союзников Германии и заключить сепаратный мир с западными Союзниками. Муссолини ответил, что верит, будто Германия удержит фронт, и остался в одном окопе с Гитлером.
В итоге этот очень беспокойный и буйный характер привёл своего носителя к логическому концу у расстрельной стены 28 апреля 1945 г.
Читая классический труд историка Эрнста Нольте «Фашизм в его эпохе», невозможно не заметить, насколько же разными по натуре людьми были Гитлер и Муссолини.
Гитлер, если верить Нольте (это подтверждает и Себастьян Хафнер), был уникален в «застывшести» и «неизменности» своего мировоззрения, которое, кажется, никак не развивалось и не трансформировалось. В качестве доказательства Нольте пересказывает содержание первого и последнего политических документов за авторством Гитлера. Первое – это рапорт, поданный мелким стукачом и пропагандистом, работавшим на рейхсвер, своему начальству в сентябре 1919 г. Второе – «Политическое завещание», продиктованное фюрером 29 апреля 1945 г. в берлинском бункере. Если вкратце, то содержание обоих документов, разделённых 25 годами, по сути одинаково – «если в кране нет воды, воду выпили ж**ы». Гитлер начал свой политический путь как расовый антисемит, таковым и остался до самого конца.
Другое дело Муссолини. За 45 лет политической активности его метало из стороны в сторону, причём, согласно интерпретации Нольте, эти метания во многом объяснялись не какими-то политическими убеждениями, а гипертрофированной жаждой конфликтов и борьбы.
Общеизвестно, что до 1914 г. он был одним из лидеров Итальянской Социалистической партии, главным редактором её печатного органа «Avanti!». Причём Муссолини был лидером радикального крыла партии. В 1912 г. он сыграл решающую роль в срыве соглашения между «умеренными» социалистами и либеральным правительством. Претворись это соглашение в жизнь, и итальянские социалисты вошли бы в правительство и тем самым снизили накал классовой борьбы. Муссолини как сторонник радикального марксизма сорвал эту альтернативу и, уже будучи фашистом, хвастался, будто именно он тем самым изобрёл «коммунизм» как радикальное социалистическое течение.
В 1914 г. началась война и Муссолини похоронил свою социалистическую карьеру. Итальянские социалисты предпочли остаться пацифистами, тогда как главреду «Avanti!» хотелось действия и войны.
В 1919 г. в разгар «Красного двухлетия» Муссолини создал «Союз борьбы», идеология которого представляла собой мешанину из республиканских социалистических и антикоммунистических националистических лозунгов. За несколько лет при поддержке буржуазии фашисты жестоким террором смогли одолеть «красных».
В 1921 г. Муссолини попытался «умиротворить» своих радикалов и объявил, что фашисты прекращают террористическую деятельность и встраиваются в либеральный парламентский режим. В «Союзе» поднялась буря, и на протяжении нескольких месяцев было непонятно, не повторится ли история ухода вождя из радикальной партии во второй раз. Но «боец» в Муссолини снова победил. Он примирился с «турбофашистами» и согласился на продолжение террора.
Впоследствии во время «консолидации власти» с 1922 по 1926 гг. Муссолини ещё не раз оказывался перед альтернативой – сохранить хотя бы часть либеральных институтов или радикально перестроить всю политическую систему. Если верить Нольте, у дуче не было изначального плана по созданию однопартийной тоталитарной диктатуры, но давление «турбофашистов» и сам характер Муссолини привели именно к этому.
Союз с Гитлером тоже можно попытаться объяснить в этой «психологической» парадигме. Желание колониальных захватов отвернуло Муссолини от старых союзников – Великобритании и Франции – в сторону Германии. «Кинув» Гитлера в сентябре 1939 г., Муссолини всё же решил вписаться в момент разгрома Франции в июне 1940 г., пожелав хотя бы на исходе войны принять участие в конфликте. Это стало его роковой ошибкой.
В первой половине 1943 г. его убеждали отойти от Гитлера, возглавить «Латинскую Ось» из отпавших союзников Германии и заключить сепаратный мир с западными Союзниками. Муссолини ответил, что верит, будто Германия удержит фронт, и остался в одном окопе с Гитлером.
В итоге этот очень беспокойный и буйный характер привёл своего носителя к логическому концу у расстрельной стены 28 апреля 1945 г.
Баварское восстание против нацистов
В апреле 1945 г. «Третий Рейх» доживал свои последние недели. Западный фронт рухнул, и Союзники «растекались» по территории Германии. Баварию «брали» американцы. На фоне полного коллапса какие-то населённые пункты и подразделения Вермахта сдавались без боя, а какие-то пытались сражаться до конца. В случае с Баварией ситуацию осложняло то, что она считалась «колыбелью» НСДАП, и здесь хватало идейных фанатиков.
После взятия Нюрнберга 20 апреля американцы устремились к баварской столице Мюнхену, который в «Третьем Рейхе» был объявлен «Столицей (национал-социалистического) Движения» («Hauptstadt der Bewegung»). Никаких намерений капитулировать местные партийные и военные власти не высказывали. «Битва за Мюнхен» обещала новые жертвы среди военных и гражданских в уже проигранной войне.
Тогда в дело вмешались немецкие антинацистские заговорщики.
На тот момент в Мюнхене уже несколько лет действовала подпольная группа Сопротивления, которая состояла как из военных, так и из гражданских. Руководителем заговора был капитан Рупрехт Гернгросс – командир роты переводчиков баварского военного округа. Ещё одним лидером заговорщиков стал русский эмигрант Евгений Кумминг, который в 1930-х гг. работал в нацистских газетах, а с 1940 г. служил военным переводчиком в Вермахте.
Активистом заговора также был майор Гюнтер Карачиолла-Дельбрюк – адъютант тогдашнего рейхсштатгальтера Баварии Франца Ксавера фон Эппа. Формально рейхсштатгальтер являлся региональным «фюрером» с неограниченной властью. Карачиолла-Дельбрюк планировал уговорить Эппа отдать приказ о капитуляции ввиду бессмысленности сопротивления. Одновременно заговорщики подняли бы резервные части Вермахта под предлогом борьбы против «золотых фазанов» – коррумпированных партийных чиновников, которые могли сорвать капитуляцию. «Золотыми фазанами» высокопоставленных партийцев называли из-за жёлто-коричневого цвета их униформы.
Путч, вошедший в историю как «Акция за свободу Баварии», начался в ночь на 28 апреля. Переманив на свою сторону часть запасных батальонов, заговорщики захватили два радиопередатчика и пустили в эфир сообщение о свержении НСДАП и переходе всей полноты власти к восставшим. Немцам обещали конец войны и диктатуры, построение государства всеобщего благосостояния и постепенную демократизацию.
Однако на этом все успехи путчистов и закончились. Не удалось ни убить, ни арестовать ни одного высокопоставленного партийного или военного начальника. Большая часть армии сохранила верность присяге Гитлеру и не перешла на сторону восставших. Старый рейхсштатгальтер генерал Эпп, который помнил ещё кайзеровские колониальные войны и играл большую роль в раннем становлении НСДАП, самоустранился и не сделал ничего ни для подавления мятежа, ни для его успеха. Гражданское население также не проявило никакого энтузиазма в свержении нацистов. Местный гауляйтер Пауль Гислер при помощи эсэсовцев смог удержать ситуацию под контролем НСДАП.
Вечером того же дня путчисты распустили верные им части и попытались скрыться. Кому-то, как Гернгроссу и Куммингу, это удалось. Кому-то, как Карачиолле-Дельбрюку – нет. На следующий день эсэсовцы расстреляли несколько десятков человек, причастных к неудавшемуся путчу.
Это стало последним аккордом нацистского режима в Мюнхене. 30 апреля – в день самоубийства Гитлера – американцы без боя взяли «Столицу» его «Движения». Партийная верхушка разбежалась, а Вермахт капитулировал.
Активисты «Акции» вышли из подполья и попытались стать местной властью. Но весной 1945 г. американцы не собирались терпеть никаких проявлений немецкой гражданской самоорганизации – даже антифашистской – и недолго думая запретили «Акцию».
После этого её члены разбрелись кто куда, обустраиваться в мирной жизни. Гернгросс продолжил свою довоенную карьеру юриста. Потом купил яхту и до самой смерти в 1996 г. ходил на ней по всему океану. Кумминг остался антикоммунистическим журналистом, устроившись на «Радио Свобода».
Гауляйтер Гислер покончил с собой в мае 1945 г., а старик Эпп умер в американском плену в 1947 г.
В апреле 1945 г. «Третий Рейх» доживал свои последние недели. Западный фронт рухнул, и Союзники «растекались» по территории Германии. Баварию «брали» американцы. На фоне полного коллапса какие-то населённые пункты и подразделения Вермахта сдавались без боя, а какие-то пытались сражаться до конца. В случае с Баварией ситуацию осложняло то, что она считалась «колыбелью» НСДАП, и здесь хватало идейных фанатиков.
После взятия Нюрнберга 20 апреля американцы устремились к баварской столице Мюнхену, который в «Третьем Рейхе» был объявлен «Столицей (национал-социалистического) Движения» («Hauptstadt der Bewegung»). Никаких намерений капитулировать местные партийные и военные власти не высказывали. «Битва за Мюнхен» обещала новые жертвы среди военных и гражданских в уже проигранной войне.
Тогда в дело вмешались немецкие антинацистские заговорщики.
На тот момент в Мюнхене уже несколько лет действовала подпольная группа Сопротивления, которая состояла как из военных, так и из гражданских. Руководителем заговора был капитан Рупрехт Гернгросс – командир роты переводчиков баварского военного округа. Ещё одним лидером заговорщиков стал русский эмигрант Евгений Кумминг, который в 1930-х гг. работал в нацистских газетах, а с 1940 г. служил военным переводчиком в Вермахте.
Активистом заговора также был майор Гюнтер Карачиолла-Дельбрюк – адъютант тогдашнего рейхсштатгальтера Баварии Франца Ксавера фон Эппа. Формально рейхсштатгальтер являлся региональным «фюрером» с неограниченной властью. Карачиолла-Дельбрюк планировал уговорить Эппа отдать приказ о капитуляции ввиду бессмысленности сопротивления. Одновременно заговорщики подняли бы резервные части Вермахта под предлогом борьбы против «золотых фазанов» – коррумпированных партийных чиновников, которые могли сорвать капитуляцию. «Золотыми фазанами» высокопоставленных партийцев называли из-за жёлто-коричневого цвета их униформы.
Путч, вошедший в историю как «Акция за свободу Баварии», начался в ночь на 28 апреля. Переманив на свою сторону часть запасных батальонов, заговорщики захватили два радиопередатчика и пустили в эфир сообщение о свержении НСДАП и переходе всей полноты власти к восставшим. Немцам обещали конец войны и диктатуры, построение государства всеобщего благосостояния и постепенную демократизацию.
Однако на этом все успехи путчистов и закончились. Не удалось ни убить, ни арестовать ни одного высокопоставленного партийного или военного начальника. Большая часть армии сохранила верность присяге Гитлеру и не перешла на сторону восставших. Старый рейхсштатгальтер генерал Эпп, который помнил ещё кайзеровские колониальные войны и играл большую роль в раннем становлении НСДАП, самоустранился и не сделал ничего ни для подавления мятежа, ни для его успеха. Гражданское население также не проявило никакого энтузиазма в свержении нацистов. Местный гауляйтер Пауль Гислер при помощи эсэсовцев смог удержать ситуацию под контролем НСДАП.
Вечером того же дня путчисты распустили верные им части и попытались скрыться. Кому-то, как Гернгроссу и Куммингу, это удалось. Кому-то, как Карачиолле-Дельбрюку – нет. На следующий день эсэсовцы расстреляли несколько десятков человек, причастных к неудавшемуся путчу.
Это стало последним аккордом нацистского режима в Мюнхене. 30 апреля – в день самоубийства Гитлера – американцы без боя взяли «Столицу» его «Движения». Партийная верхушка разбежалась, а Вермахт капитулировал.
Активисты «Акции» вышли из подполья и попытались стать местной властью. Но весной 1945 г. американцы не собирались терпеть никаких проявлений немецкой гражданской самоорганизации – даже антифашистской – и недолго думая запретили «Акцию».
После этого её члены разбрелись кто куда, обустраиваться в мирной жизни. Гернгросс продолжил свою довоенную карьеру юриста. Потом купил яхту и до самой смерти в 1996 г. ходил на ней по всему океану. Кумминг остался антикоммунистическим журналистом, устроившись на «Радио Свобода».
Гауляйтер Гислер покончил с собой в мае 1945 г., а старик Эпп умер в американском плену в 1947 г.
Кровавая хлестаковщина
Вилли Герольду было 7 лет, когда нацисты пришли к власти. Когда началась война – 14. В армию его призвали в 1943 г. сразу после 18-летия. Причём не абы куда, а сразу в десантники. Рядовой Герольд даже успел поучаствовать в боях на Итальянском фронте. В апреле 1945 г. его часть оказалась на северном участке Западного фронта на голландско-немецкой границе.
Здесь в условиях полного развала Герольд дезертировал. Вскоре он случайно обнаружил брошенную машину, в которой оказалась форма капитана Люфтваффе с Железными крестами 1-й и 2-й степени и серебряным нагрудным знаком «За ближний бой». Герольд переоделся в эту униформу, после чего стал собирать вокруг себя таких же дезертиров. Когда отряд натыкался на патрули, Герольд настолько эффектно кидал понты и заговаривал зубы, что «настоящим» офицерам не приходило в голову потребовать у «капитана» документов для подтверждения личности.
11 апреля импровизированный отряд в несколько десятков человек прибыл в эмсландский лагерь «Ашендорфермур», где содержались до 3 тыс. бывших военнослужащих Вермахта, осуждённых за различные воинские преступления (дезертирство, неповиновение, неисполнение приказа и т.д.). Руководству лагеря и местному партийному начальству Герольд представился как «личный уполномоченный фюрера», которому на самом верху дали указание «навести порядок» в округе самыми решительными мерами. В течение следующей недели группа Герольда и он лично убили и замучили от 150 до 170 заключённых, которых потехи ради расстреливали из зенитных пулемётов и закидывали гранатами. При этом каких-то узников «капитан» по своей прихоти отпускал, а то и принимал к себе в отряд. Если у местных руководителей и возникали подозрения в этом залётном «уполномоченном фюрера», то проверить их они не могли, так как связь с Берлином к тому моменту уже была оборвана.
19 апреля британские ВВС разбомбили лагерь, большая часть выживших заключённых сбежала, и ловить здесь стало нечего. Отряд Герольда отправился дальше.
В следующие 10 дней Герольд наводил ужас на всю округу. Так, например, его молодчики повесили фермера, который заранее вывесил белый флаг, а также убили пятерых голландцев, которые содержались в ближайшем полицейском участке по подозрению в шпионаже. Довольствие отряда было поставлено на «самообеспечение». Пили и кутили за счёт принимающей стороны.
Лишь в последние апрельские дни Герольду не повезло встретиться с ответственной полевой жандармерией, которая скрутила его во время попойки в очередном провинциальном отеле. Однако «настоящий» военно-полевой трибунал решил, что разбрасываться такими «талантливыми» мастерами перевоплощения было бы неразумно. Вместо расстрела Герольда отправили в отряд «Вервольфа» – так называли нацистских партизан, которые по идее должны были продолжить сопротивление даже после оккупации Германии.
Но умирать за Фатерланд Герольд больше не хотел. Практически сразу он снова дезертировал. Но ненадолго. В конце мая его поймали уже англичане, когда Герольд пытался своровать буханку хлеба, и отправили в лагерь для военнопленных.
Рассказы об «Эмсландском палаче» достигли британцев (это как раз была их зона оккупации), и они принялись расследовать это дело. Расследование привело к Герольду, и в августе 1946 г. он с десятком подельников предстал уже перед английским военным трибуналом. Суд признал Герольда виновным, и в ноябре того же года «Эмсландского палача» вместе с пятью другими членами его банды гильотинировали как уголовных преступников. На момент казни Герольду был 21 год. Раскаяния или сожалений о своих действиях он так и не высказал.
В 2017 г. об этой истории был снят художественный фильм «Капитан» («Der Hauptmann»).
Вилли Герольду было 7 лет, когда нацисты пришли к власти. Когда началась война – 14. В армию его призвали в 1943 г. сразу после 18-летия. Причём не абы куда, а сразу в десантники. Рядовой Герольд даже успел поучаствовать в боях на Итальянском фронте. В апреле 1945 г. его часть оказалась на северном участке Западного фронта на голландско-немецкой границе.
Здесь в условиях полного развала Герольд дезертировал. Вскоре он случайно обнаружил брошенную машину, в которой оказалась форма капитана Люфтваффе с Железными крестами 1-й и 2-й степени и серебряным нагрудным знаком «За ближний бой». Герольд переоделся в эту униформу, после чего стал собирать вокруг себя таких же дезертиров. Когда отряд натыкался на патрули, Герольд настолько эффектно кидал понты и заговаривал зубы, что «настоящим» офицерам не приходило в голову потребовать у «капитана» документов для подтверждения личности.
11 апреля импровизированный отряд в несколько десятков человек прибыл в эмсландский лагерь «Ашендорфермур», где содержались до 3 тыс. бывших военнослужащих Вермахта, осуждённых за различные воинские преступления (дезертирство, неповиновение, неисполнение приказа и т.д.). Руководству лагеря и местному партийному начальству Герольд представился как «личный уполномоченный фюрера», которому на самом верху дали указание «навести порядок» в округе самыми решительными мерами. В течение следующей недели группа Герольда и он лично убили и замучили от 150 до 170 заключённых, которых потехи ради расстреливали из зенитных пулемётов и закидывали гранатами. При этом каких-то узников «капитан» по своей прихоти отпускал, а то и принимал к себе в отряд. Если у местных руководителей и возникали подозрения в этом залётном «уполномоченном фюрера», то проверить их они не могли, так как связь с Берлином к тому моменту уже была оборвана.
19 апреля британские ВВС разбомбили лагерь, большая часть выживших заключённых сбежала, и ловить здесь стало нечего. Отряд Герольда отправился дальше.
В следующие 10 дней Герольд наводил ужас на всю округу. Так, например, его молодчики повесили фермера, который заранее вывесил белый флаг, а также убили пятерых голландцев, которые содержались в ближайшем полицейском участке по подозрению в шпионаже. Довольствие отряда было поставлено на «самообеспечение». Пили и кутили за счёт принимающей стороны.
Лишь в последние апрельские дни Герольду не повезло встретиться с ответственной полевой жандармерией, которая скрутила его во время попойки в очередном провинциальном отеле. Однако «настоящий» военно-полевой трибунал решил, что разбрасываться такими «талантливыми» мастерами перевоплощения было бы неразумно. Вместо расстрела Герольда отправили в отряд «Вервольфа» – так называли нацистских партизан, которые по идее должны были продолжить сопротивление даже после оккупации Германии.
Но умирать за Фатерланд Герольд больше не хотел. Практически сразу он снова дезертировал. Но ненадолго. В конце мая его поймали уже англичане, когда Герольд пытался своровать буханку хлеба, и отправили в лагерь для военнопленных.
Рассказы об «Эмсландском палаче» достигли британцев (это как раз была их зона оккупации), и они принялись расследовать это дело. Расследование привело к Герольду, и в августе 1946 г. он с десятком подельников предстал уже перед английским военным трибуналом. Суд признал Герольда виновным, и в ноябре того же года «Эмсландского палача» вместе с пятью другими членами его банды гильотинировали как уголовных преступников. На момент казни Герольду был 21 год. Раскаяния или сожалений о своих действиях он так и не высказал.
В 2017 г. об этой истории был снят художественный фильм «Капитан» («Der Hauptmann»).
Нацистский Первомай
Исторически Первомай был праздником международного рабочего движения, тесно связанным с различными социалистическими и марксистскими партиями.
Никакого государственного статуса в кайзеровской империи этот день не имел, и социалисты праздновали его в «общественном порядке». Веймарская республика родилась как компромисс между «умеренными» марксистами из Социал-демократической партии и «умеренной» буржуазией. Таким же компромиссным получилось и решение о праздновании Первомая. На волне всеобщего «полевения» сразу после революции социал-демократы смогли продавить единичное празднование 1 мая 1919 г. на государственном уровне. Но в последующие годы электорат «поправел», «умеренные» буржуазные союзники стали менее сговорчивыми, так что вплоть до 1933 г. Первомай в Веймарской республике продолжал оставаться «общественным», а не государственным праздником. В 1929 г. первомайские торжества были омрачены вооружённым разгоном коммунистической демонстрации в Берлине социал-демократической полицией с десятками погибших, что ещё сильнее раскололо некогда единый марксистский лагерь.
НСДАП, которая пыталась привлечь к себе как «правый», так и «левый» электорат, эффективно миксовала обе повестки, так что Первомай тоже занял своё почётное место в нацистском календаре.
1 мая 1933 г. было объявлено государственным праздником – «Днём национального труда». В этот день по всей Германии были организованы торжественные манифестации, апофеозом которых стал миллионный митинг на поле берлинского аэродрома Темпельхоф. В своей речи перед собравшимися Гитлер расплылся в комплиментах к «человеку труда», призвал работников всех профессий к объединению и пообещал создать новые рабочие места за счёт дорожного строительства.
На следующий день – 2 мая – произошло главное событие, ради которого всё это и затевалось.
За 10 лет до этого Германия была страной с одними из мощнейших профсоюзов в мире. Самыми сильными были социал-демократические профсоюзы. Кроме того, активно действовали коммунистические, либеральные, христианские и даже консервативные профсоюзы. У нацистов тоже была своя профсоюзная организация – Национал-социалистическая организация производственных ячеек (НСБО), но на фоне конкурентов она смотрелась блекло.
Именно профсоюзы в марте 1920 г. обеспечили провал правоконсервативного военного Капповского путча, когда в ответ на действия мятежников на всеобщую забастовку по всей стране вышли до 12 млн. человек.
Но к началу 1930-х гг. профсоюзное движение в Германии пребывало в кризисе. Свирепствовала безработица, которая подрывала рабочую солидарность, а «партийные» профсоюзы постоянно грызлись друг с другом. В итоге многочисленные, но парализованные безволием профсоюзы не оказали никакого сопротивления ни «консервативной революции» в 1932 г., ни «нацистской революции» в 1933 г. Более того, большинство профсоюзных лидеров весной 1933 г. открыто капитулировали перед нацистами, отреклись от своих «материнских» партий и попытались встроиться в «новый порядок».
При этом выборы в производственные советы, которые прошли в апреле, показали, что почти 75% немецкого рабочего класса по-прежнему голосуют за социал-демократов, тогда как за НСБО свои голоса отдали чуть больше 10%. Малая часть профсоюзных лидеров попытались в последний момент отбросить прежние разногласия и объединиться, чтобы сохранить организационную независимость от государства.
Это не помогло. 2 мая, пока рабочие «отходили» от праздника, нацисты захватили всё профсоюзную собственность в Германии. «Нелояльных» профсоюзных активистов арестовали, кого-то убили.
10 мая был создан «Германский трудовой фронт» (DAF), который стал «суперпрофсоюзом» для всех работников и работодателей. Работники получили определённые социальные гарантии и чувство «сопричастности» в обмен на полное искоренение независимого профсоюзного движения, запрет забастовок и передачу всех трудовых споров на откуп государственным «посредникам».
С 1934 по 1945 гг. Первомай также праздновался на государственном уровне как «Национальный праздник немецкого народа».
Исторически Первомай был праздником международного рабочего движения, тесно связанным с различными социалистическими и марксистскими партиями.
Никакого государственного статуса в кайзеровской империи этот день не имел, и социалисты праздновали его в «общественном порядке». Веймарская республика родилась как компромисс между «умеренными» марксистами из Социал-демократической партии и «умеренной» буржуазией. Таким же компромиссным получилось и решение о праздновании Первомая. На волне всеобщего «полевения» сразу после революции социал-демократы смогли продавить единичное празднование 1 мая 1919 г. на государственном уровне. Но в последующие годы электорат «поправел», «умеренные» буржуазные союзники стали менее сговорчивыми, так что вплоть до 1933 г. Первомай в Веймарской республике продолжал оставаться «общественным», а не государственным праздником. В 1929 г. первомайские торжества были омрачены вооружённым разгоном коммунистической демонстрации в Берлине социал-демократической полицией с десятками погибших, что ещё сильнее раскололо некогда единый марксистский лагерь.
НСДАП, которая пыталась привлечь к себе как «правый», так и «левый» электорат, эффективно миксовала обе повестки, так что Первомай тоже занял своё почётное место в нацистском календаре.
1 мая 1933 г. было объявлено государственным праздником – «Днём национального труда». В этот день по всей Германии были организованы торжественные манифестации, апофеозом которых стал миллионный митинг на поле берлинского аэродрома Темпельхоф. В своей речи перед собравшимися Гитлер расплылся в комплиментах к «человеку труда», призвал работников всех профессий к объединению и пообещал создать новые рабочие места за счёт дорожного строительства.
На следующий день – 2 мая – произошло главное событие, ради которого всё это и затевалось.
За 10 лет до этого Германия была страной с одними из мощнейших профсоюзов в мире. Самыми сильными были социал-демократические профсоюзы. Кроме того, активно действовали коммунистические, либеральные, христианские и даже консервативные профсоюзы. У нацистов тоже была своя профсоюзная организация – Национал-социалистическая организация производственных ячеек (НСБО), но на фоне конкурентов она смотрелась блекло.
Именно профсоюзы в марте 1920 г. обеспечили провал правоконсервативного военного Капповского путча, когда в ответ на действия мятежников на всеобщую забастовку по всей стране вышли до 12 млн. человек.
Но к началу 1930-х гг. профсоюзное движение в Германии пребывало в кризисе. Свирепствовала безработица, которая подрывала рабочую солидарность, а «партийные» профсоюзы постоянно грызлись друг с другом. В итоге многочисленные, но парализованные безволием профсоюзы не оказали никакого сопротивления ни «консервативной революции» в 1932 г., ни «нацистской революции» в 1933 г. Более того, большинство профсоюзных лидеров весной 1933 г. открыто капитулировали перед нацистами, отреклись от своих «материнских» партий и попытались встроиться в «новый порядок».
При этом выборы в производственные советы, которые прошли в апреле, показали, что почти 75% немецкого рабочего класса по-прежнему голосуют за социал-демократов, тогда как за НСБО свои голоса отдали чуть больше 10%. Малая часть профсоюзных лидеров попытались в последний момент отбросить прежние разногласия и объединиться, чтобы сохранить организационную независимость от государства.
Это не помогло. 2 мая, пока рабочие «отходили» от праздника, нацисты захватили всё профсоюзную собственность в Германии. «Нелояльных» профсоюзных активистов арестовали, кого-то убили.
10 мая был создан «Германский трудовой фронт» (DAF), который стал «суперпрофсоюзом» для всех работников и работодателей. Работники получили определённые социальные гарантии и чувство «сопричастности» в обмен на полное искоренение независимого профсоюзного движения, запрет забастовок и передачу всех трудовых споров на откуп государственным «посредникам».
С 1934 по 1945 гг. Первомай также праздновался на государственном уровне как «Национальный праздник немецкого народа».
Преступления последней фазы
В немецкой историографии и уголовном праве термином «Endphaseverbrechen» («Преступления последней фазы») обозначают те преступления нацистов, что были совершены в последние месяцы режима – с января по май 1945 г. – на фоне его тотального краха.
К числу «Endphaseverbrechen» можно отнести несколько типов преступлений. Самые известные – это многочисленные «марши смерти» узников концлагерей и подневольных рабочих. По мере приближения фронта нацисты старались эвакуировать заключённых вглубь Германии, чтобы они не достались Союзникам. Еды либо совсем не давали, либо давали критически мало. Всех, кто не мог идти пешком или пытался бежать – безжалостно убивали.
В феврале из концлагеря Маутхаузен в австрийском регионе Мюльфиртель сбежали около 500 советских военнопленных. Нацисты, включая гражданское население, развернули настоящую «охоту на зайцев». В итоге большую часть беглецов нашли и зверски замучили.
В апреле 4,5 тыс. заключённых перевезли в «поезде смерти» из Бухенвальда в Дахау. В пути узников почти не кормили, так что до пункта назначения доехали менее тысячи.
В Любеке 7 тыс. заключённых были погружены на корабли «Кап Аркона» и «Тильбек». 3 мая эти суда, не имевшие никаких опознавательных знаков и средств спасения, были потоплены британской авиацией, так как англичане полагали, будто это эвакуационные транспорты для эсэсовцев.
Гестапо и СС в последние месяцы перед поражением массово «чистили» тюрьмы и концлагеря, уничтожая политических заключённых и борцов Сопротивления.
Некоторые бургомистры, чиновники, священники и простые люди пытались уберечь свои города и деревни от разрушений, а потому вывешивали белые флаги перед приближавшимися войскам Союзников. С точки зрения нацистов, всё это было прямой «изменой», а потому «летучие отряды» СС и фольксштурма стреляли и вешали таких «капитулянтов». В Шверине эсэсовцы повесили школьную учительницу, которая публично обрадовалась смерти Гитлера и скорому миру.
В условиях краха фронта участилось дезертирство из рядов Вермахта. Военные трибуналы отреагировали на это увеличением числа смертных приговоров. Причём эти приговоры выносились и приводились в исполнение непосредственно перед и даже после капитуляции Вермахта 8 мая.
Например, в Амстердаме произошёл дикий случай, когда двух матросов осудили и приговорили к смерти за дезертирство 13 (!) мая, когда и судьи, и подсудимые уже находились в канадском плену. Что же сделали канадцы? Они утвердили смертные приговоры и передали оружие для их исполнения! Что ими двигало? Во-первых, пленных было удобнее контролировать через сохранившуюся армейскую иерархию. Во-вторых, было непонятно, а не пригодится ли боеспособная немецкая армия совсем скоро уже против СССР.
В дни сразу после капитуляции дезертиров и нарушителей дисциплины продолжали расстреливать и на севере Германии во Фленсбурге у адмирала Дёница, и в Чехословакии под Прагой у фельдмаршала Шёрнера.
В первые годы после восстановления элементарной законности союзные и немецкие суды ещё привлекали к ответственности нацистских преступников за «Endphaseverbrechen». Однако в 1954 г. в рамках политики по сворачиванию денацификации бундестаг ФРГ принял закон об амнистии всех, кто в период с 1 октября 1944 по 31 июля 1945 гг. совершил преступления при исполнении своих служебных обязанностей или выполнял непосредственный приказ начальства. Разработчики закона ссылались на атмосферу массового психоза и полный крах государственного порядка в последние месяцы, недели и дни нацистского режима, что они расценивали как смягчающее вину обстоятельство.
Таким образом, абсолютное большинство непосредственных исполнителей, ответственных за «Endphaseverbrechen», если и были осуждены во второй половине 1940-х гг., смогли выйти на свободу уже к середине 1950-х гг.
В немецкой историографии и уголовном праве термином «Endphaseverbrechen» («Преступления последней фазы») обозначают те преступления нацистов, что были совершены в последние месяцы режима – с января по май 1945 г. – на фоне его тотального краха.
К числу «Endphaseverbrechen» можно отнести несколько типов преступлений. Самые известные – это многочисленные «марши смерти» узников концлагерей и подневольных рабочих. По мере приближения фронта нацисты старались эвакуировать заключённых вглубь Германии, чтобы они не достались Союзникам. Еды либо совсем не давали, либо давали критически мало. Всех, кто не мог идти пешком или пытался бежать – безжалостно убивали.
В феврале из концлагеря Маутхаузен в австрийском регионе Мюльфиртель сбежали около 500 советских военнопленных. Нацисты, включая гражданское население, развернули настоящую «охоту на зайцев». В итоге большую часть беглецов нашли и зверски замучили.
В апреле 4,5 тыс. заключённых перевезли в «поезде смерти» из Бухенвальда в Дахау. В пути узников почти не кормили, так что до пункта назначения доехали менее тысячи.
В Любеке 7 тыс. заключённых были погружены на корабли «Кап Аркона» и «Тильбек». 3 мая эти суда, не имевшие никаких опознавательных знаков и средств спасения, были потоплены британской авиацией, так как англичане полагали, будто это эвакуационные транспорты для эсэсовцев.
Гестапо и СС в последние месяцы перед поражением массово «чистили» тюрьмы и концлагеря, уничтожая политических заключённых и борцов Сопротивления.
Некоторые бургомистры, чиновники, священники и простые люди пытались уберечь свои города и деревни от разрушений, а потому вывешивали белые флаги перед приближавшимися войскам Союзников. С точки зрения нацистов, всё это было прямой «изменой», а потому «летучие отряды» СС и фольксштурма стреляли и вешали таких «капитулянтов». В Шверине эсэсовцы повесили школьную учительницу, которая публично обрадовалась смерти Гитлера и скорому миру.
В условиях краха фронта участилось дезертирство из рядов Вермахта. Военные трибуналы отреагировали на это увеличением числа смертных приговоров. Причём эти приговоры выносились и приводились в исполнение непосредственно перед и даже после капитуляции Вермахта 8 мая.
Например, в Амстердаме произошёл дикий случай, когда двух матросов осудили и приговорили к смерти за дезертирство 13 (!) мая, когда и судьи, и подсудимые уже находились в канадском плену. Что же сделали канадцы? Они утвердили смертные приговоры и передали оружие для их исполнения! Что ими двигало? Во-первых, пленных было удобнее контролировать через сохранившуюся армейскую иерархию. Во-вторых, было непонятно, а не пригодится ли боеспособная немецкая армия совсем скоро уже против СССР.
В дни сразу после капитуляции дезертиров и нарушителей дисциплины продолжали расстреливать и на севере Германии во Фленсбурге у адмирала Дёница, и в Чехословакии под Прагой у фельдмаршала Шёрнера.
В первые годы после восстановления элементарной законности союзные и немецкие суды ещё привлекали к ответственности нацистских преступников за «Endphaseverbrechen». Однако в 1954 г. в рамках политики по сворачиванию денацификации бундестаг ФРГ принял закон об амнистии всех, кто в период с 1 октября 1944 по 31 июля 1945 гг. совершил преступления при исполнении своих служебных обязанностей или выполнял непосредственный приказ начальства. Разработчики закона ссылались на атмосферу массового психоза и полный крах государственного порядка в последние месяцы, недели и дни нацистского режима, что они расценивали как смягчающее вину обстоятельство.
Таким образом, абсолютное большинство непосредственных исполнителей, ответственных за «Endphaseverbrechen», если и были осуждены во второй половине 1940-х гг., смогли выйти на свободу уже к середине 1950-х гг.
Гауляйтеры
Я уже писал, что одним из важнейших элементов нацистского «Machtergreifung» в 1933/34 гг. был так называемый «Gleichschaltung» – уничтожение федерализма и самоуправления немецких земель. «Третий Рейх» позиционировал себя как унитарное «фюрерское государство», все нити управления которым сходились в конечном итоге к одному конкретному человеку – Адольфу Гитлеру.
Однако очевидно, что глава государства должен делегировать кому-то непосредственное управление регионами и опираться на региональные элиты. В «Третьем Рейхе» произошло примечательное смещение контуров регионального управления. Все «старые» земли формально сохранились. Там сидели назначенные Гитлером рейхсштатгальтеры и земельные министры – все, естественно, члены нацистской партии. Но реальное региональное управление после 1933 г. фактически перешло с «земельного» на «партийный» уровень. Ключевой административной единицей теперь была не земля или прусская провинция, а партийный округ – гау.
«Гау» – это древнегерманское слово, которое обозначало административную единицу, что-то вроде «графства», ещё в империи Карла Великого. В 1925 г. нацисты взяли термин из раннесредневековой истории и назвали так свои партийные округа, которые совпадали с избирательными округами в Веймарской республике.
Глава гау – гауляйтер, назначался фюрером и нёс личную ответственность исключительно перед ним одним. Соответственно никто, кроме Гитлера, не мог отправить гауляйтера в отставку. Это обеспечивало относительную «неприкасаемость» главы гау в конфликтах с другими партийными или государственными чиновниками. С другой стороны, возможности гауляйтера тоже были ограничены. Например, он не контролировал региональные СА и СС – у тех была своя структура подчинения. Кроме того, некоторые партийные руководители «особых» секторов, вроде пропаганды или сельского хозяйства, одновременно подчинялись и «своим» гауляйтерам, и рейхсляйтерам из Берлина («рейхсляйтер» – это «партийный министр», ответственный за то или иное направление деятельности в партии).
После 1933 г. большинство гауляйтеров заняли либо «государственные», либо «земельные» посты рейхсштатгальтеров, региональных премьер-министров и прусских обер-президентов, объединив в своих руках как партийную, так и государственную власть. Однако границы гау и земель зачастую не совпадали или пересекались, и всё это создавало жуткую административную неразбериху с постоянными конфликтами, кто кому должен подчиняться.
Например, в Баварии было шесть гау. Один из гауляйтеров получил должность регионального премьера, но это вовсе не означало, что остальные пятеро собирались ему подчиняться. Или, например, в состав гау Гессен-Нассау входили и земля Гессен, и кусок прусской провинции Гессен-Нассау. Другой кусок провинции Гессен-Нассау входил в гау Кургессен. В общем, представьте, какая это была головоломка.
Впрочем, Гитлеру это и требовалось, чтобы все его подчинённые находились в состоянии перманентной бюрократической «войны всех против всех» и тем самым видели в фюрере незаменимого арбитра для разрешения конфликтов.
К 1941 г. «Третий Рейх» был разделён на 43 гау, включая 1 «экстерриториальный» гау для членов НСДАП, проживавших за рубежом. 10 из них именовались не просто «гау», а «рейхсгау» – это были аннексированные территории Австрии, Судет и Польши, где государственная и партийная власть изначально сосредоточились в руках единоличных гауляйтеров.
Судьбы 43 гауляйтеров, занимавших свои должности к апрелю 1945 г., сложились следующим образом:
12 – покончили с собой;
4 – погибли в бою или были убиты в плену;
2 – сбежали и избежали наказания;
9 – были казнены. Из них 8 – Союзниками, а 1 – однопартийцами за попытку сдаться в плен;
1 – сел на пожизненное;
15 – пережили войну, отсидели какие-то сроки и затем вышли на свободу. Хотя денацификацию в ФРГ быстро свернули, освободившиеся и в большинстве своём ни в чём не раскаявшиеся гауляйтеры всё равно оставались слишком «токсичными» фигурами, так что дорога в публичную политику для всех них осталась закрытой.
Я уже писал, что одним из важнейших элементов нацистского «Machtergreifung» в 1933/34 гг. был так называемый «Gleichschaltung» – уничтожение федерализма и самоуправления немецких земель. «Третий Рейх» позиционировал себя как унитарное «фюрерское государство», все нити управления которым сходились в конечном итоге к одному конкретному человеку – Адольфу Гитлеру.
Однако очевидно, что глава государства должен делегировать кому-то непосредственное управление регионами и опираться на региональные элиты. В «Третьем Рейхе» произошло примечательное смещение контуров регионального управления. Все «старые» земли формально сохранились. Там сидели назначенные Гитлером рейхсштатгальтеры и земельные министры – все, естественно, члены нацистской партии. Но реальное региональное управление после 1933 г. фактически перешло с «земельного» на «партийный» уровень. Ключевой административной единицей теперь была не земля или прусская провинция, а партийный округ – гау.
«Гау» – это древнегерманское слово, которое обозначало административную единицу, что-то вроде «графства», ещё в империи Карла Великого. В 1925 г. нацисты взяли термин из раннесредневековой истории и назвали так свои партийные округа, которые совпадали с избирательными округами в Веймарской республике.
Глава гау – гауляйтер, назначался фюрером и нёс личную ответственность исключительно перед ним одним. Соответственно никто, кроме Гитлера, не мог отправить гауляйтера в отставку. Это обеспечивало относительную «неприкасаемость» главы гау в конфликтах с другими партийными или государственными чиновниками. С другой стороны, возможности гауляйтера тоже были ограничены. Например, он не контролировал региональные СА и СС – у тех была своя структура подчинения. Кроме того, некоторые партийные руководители «особых» секторов, вроде пропаганды или сельского хозяйства, одновременно подчинялись и «своим» гауляйтерам, и рейхсляйтерам из Берлина («рейхсляйтер» – это «партийный министр», ответственный за то или иное направление деятельности в партии).
После 1933 г. большинство гауляйтеров заняли либо «государственные», либо «земельные» посты рейхсштатгальтеров, региональных премьер-министров и прусских обер-президентов, объединив в своих руках как партийную, так и государственную власть. Однако границы гау и земель зачастую не совпадали или пересекались, и всё это создавало жуткую административную неразбериху с постоянными конфликтами, кто кому должен подчиняться.
Например, в Баварии было шесть гау. Один из гауляйтеров получил должность регионального премьера, но это вовсе не означало, что остальные пятеро собирались ему подчиняться. Или, например, в состав гау Гессен-Нассау входили и земля Гессен, и кусок прусской провинции Гессен-Нассау. Другой кусок провинции Гессен-Нассау входил в гау Кургессен. В общем, представьте, какая это была головоломка.
Впрочем, Гитлеру это и требовалось, чтобы все его подчинённые находились в состоянии перманентной бюрократической «войны всех против всех» и тем самым видели в фюрере незаменимого арбитра для разрешения конфликтов.
К 1941 г. «Третий Рейх» был разделён на 43 гау, включая 1 «экстерриториальный» гау для членов НСДАП, проживавших за рубежом. 10 из них именовались не просто «гау», а «рейхсгау» – это были аннексированные территории Австрии, Судет и Польши, где государственная и партийная власть изначально сосредоточились в руках единоличных гауляйтеров.
Судьбы 43 гауляйтеров, занимавших свои должности к апрелю 1945 г., сложились следующим образом:
12 – покончили с собой;
4 – погибли в бою или были убиты в плену;
2 – сбежали и избежали наказания;
9 – были казнены. Из них 8 – Союзниками, а 1 – однопартийцами за попытку сдаться в плен;
1 – сел на пожизненное;
15 – пережили войну, отсидели какие-то сроки и затем вышли на свободу. Хотя денацификацию в ФРГ быстро свернули, освободившиеся и в большинстве своём ни в чём не раскаявшиеся гауляйтеры всё равно оставались слишком «токсичными» фигурами, так что дорога в публичную политику для всех них осталась закрытой.
Карты по состоянию на середину 1944 г., которые показывают формальное и реальное административное деление «Третьего Рейха».
На первой карте – «формальное» деление на земли и провинции. «Старый Рейх», то есть Германия до территориальных захватов, делился на 16 земель. Пруссия, как самая большая земля, делилась ещё на 14 провинций. «Возвращённые» Австрия, Судеты и куски Польши составили 10 «рейхсгау», где партийная власть изначально была совмещена с государственной.
На второй – «реальное» деление на партийные округа («гау»). Таковых насчитывалось 42 штуки, не считая 1 гау для членов НСДАП за рубежом.
Кроме того, к Рейху были присоединены Люксембург, Эльзас-Лотарингия, часть Словении, Протекторат Богемии и Моравии, Генерал-губернаторство на месте оккупированной Польши и Белостокский округ в оккупированной Беларуси. В Северной Италии были созданы немецкие военные администрации в оперативных зонах «Адриатическое побережье» и «Предгорье Альп».
На первой карте – «формальное» деление на земли и провинции. «Старый Рейх», то есть Германия до территориальных захватов, делился на 16 земель. Пруссия, как самая большая земля, делилась ещё на 14 провинций. «Возвращённые» Австрия, Судеты и куски Польши составили 10 «рейхсгау», где партийная власть изначально была совмещена с государственной.
На второй – «реальное» деление на партийные округа («гау»). Таковых насчитывалось 42 штуки, не считая 1 гау для членов НСДАП за рубежом.
Кроме того, к Рейху были присоединены Люксембург, Эльзас-Лотарингия, часть Словении, Протекторат Богемии и Моравии, Генерал-губернаторство на месте оккупированной Польши и Белостокский округ в оккупированной Беларуси. В Северной Италии были созданы немецкие военные администрации в оперативных зонах «Адриатическое побережье» и «Предгорье Альп».
5 мая 1985 г. в Западной Германии и в Соединённых Штатах приключился большой скандал. Канцлер ФРГ Гельмут Коль и президент США Рональд Рейган посетили немецкое солдатское кладбище в городе Битбург для того, чтобы отметить 40-летие с момента окончания Второй мировой войны в Европе и символически зафиксировать новую американо-немецкую дружбу.
Посещать бывшие концлагеря Рейган изначально отказался, зато не имел ничего против посещения солдатского кладбища, где, как оказалось, лежали не только солдаты Вермахта, но и эсэсовцы.
О скандале вокруг Битбурга я уже писал в прошлом году. Сегодня я решил объединить прошлогодние заметки в один расширенный и дополненный текст, который я выкладываю в открытом доступе на своих страницах на Boosty и на Patreon.
Если вы хотите поддержать то, что я делаю, я буду рад оформлению подписки на каком-либо из этих ресурсов. Там уже выложены тексты по разным интересным историческим темам, и в будущем их будет ещё больше.
Посещать бывшие концлагеря Рейган изначально отказался, зато не имел ничего против посещения солдатского кладбища, где, как оказалось, лежали не только солдаты Вермахта, но и эсэсовцы.
О скандале вокруг Битбурга я уже писал в прошлом году. Сегодня я решил объединить прошлогодние заметки в один расширенный и дополненный текст, который я выкладываю в открытом доступе на своих страницах на Boosty и на Patreon.
Если вы хотите поддержать то, что я делаю, я буду рад оформлению подписки на каком-либо из этих ресурсов. Там уже выложены тексты по разным интересным историческим темам, и в будущем их будет ещё больше.
