22 февраля русское гражданское общество отмечает свой «День защитника Отечества» в память о начале Первого Кубанского или «Ледяного» похода Добровольческой армии на Юге России в 1918 г.
Однако важно помнить, что поход добровольцев с Дона на Кубань был не единственным героическим переходом чинов Белой армии в годы Гражданской войны. Примерно в это же время начались ещё два похода: Дроздовский поход с Румынского фронта на Дон и Степной поход донских казаков в Сальские степи.
И, наконец, с ноября 1919 по февраль 1920 гг. отступающие войска Восточного фронта Русской армии под командованием генералов Каппеля и Войцеховского с боями прошли 3.5 тыс. км. от Омска до Читы. В историю этот переход вошёл как Великий Сибирский Ледяной поход, и тем самым оба Ледяных похода как бы окаймляют начало и конец Белой борьбы. В конце концов, знак отличия «За Великий Сибирский поход» 1920 г. буквально копировал аналогичную награду, которой награждались первопроходники – участники Первого Кубанского похода 1918 г.
Размещаю ссылку на сайт, посвящённый символике различных антибольшевистских формирований на Востоке России в период Гражданской войны. Здесь можно ознакомиться и с флагами, и с униформой, и с наградами, и с денежными знаками и марками того периода.
https://www.kolchakiya.ru/index.htm
Однако важно помнить, что поход добровольцев с Дона на Кубань был не единственным героическим переходом чинов Белой армии в годы Гражданской войны. Примерно в это же время начались ещё два похода: Дроздовский поход с Румынского фронта на Дон и Степной поход донских казаков в Сальские степи.
И, наконец, с ноября 1919 по февраль 1920 гг. отступающие войска Восточного фронта Русской армии под командованием генералов Каппеля и Войцеховского с боями прошли 3.5 тыс. км. от Омска до Читы. В историю этот переход вошёл как Великий Сибирский Ледяной поход, и тем самым оба Ледяных похода как бы окаймляют начало и конец Белой борьбы. В конце концов, знак отличия «За Великий Сибирский поход» 1920 г. буквально копировал аналогичную награду, которой награждались первопроходники – участники Первого Кубанского похода 1918 г.
Размещаю ссылку на сайт, посвящённый символике различных антибольшевистских формирований на Востоке России в период Гражданской войны. Здесь можно ознакомиться и с флагами, и с униформой, и с наградами, и с денежными знаками и марками того периода.
https://www.kolchakiya.ru/index.htm
К истории известного праздника
Декрет Совета народных комиссаров о создании РККА был издан 28 января 1918 г., и именно эту дату в 1919 г. главный военный инспектор Подвойский предложил сделать государственным праздником. Однако, как говорится, в Кремле что-то перепутали, и к 28 января подготовиться не успели. Тогда празднование решили совместить с благотворительной акцией «День красного подарка», назначенной на 17 февраля. Но так как 17 февраля в том году выпадало на понедельник, праздник, в конце концов, отметили в ближайшее воскресенье – 23 февраля. В 1920 и 1921 гг. никаких торжеств не проводилось, и лишь в 1922 г. о «Дне Красной армии» снова вспомнили, окончательно утвердив дату самого первого празднования в 1919 г. Вот и вся подоплёка.
Легенда о каком-то «успешном противостоянии» красноармейцев немецким войскам под Псковом и Нарвой начала тиражироваться лишь в конце 1930-х гг. В реальности разрозненные отряды красногвардейцев, состоявшие во многом из венгров и латышей, в массе своей панически бежали от малочисленных немецких разъездов. И Псков, и Нарва, а с ними вся Прибалтика, Белоруссия и Украина, были оккупированы немцами за две недели.
Единственное реальное историческое событие, произошедшее 23 февраля 1918 г., заключается в том, что именно в этот день на заседании ЦК большевистской партии Ленин продавил решение о принятии немецкого ультиматума. Большевики согласились подписать Брестский мир, обнулявший все западные и кавказские границы России за 300 лет.
Вот такая дата.
Декрет Совета народных комиссаров о создании РККА был издан 28 января 1918 г., и именно эту дату в 1919 г. главный военный инспектор Подвойский предложил сделать государственным праздником. Однако, как говорится, в Кремле что-то перепутали, и к 28 января подготовиться не успели. Тогда празднование решили совместить с благотворительной акцией «День красного подарка», назначенной на 17 февраля. Но так как 17 февраля в том году выпадало на понедельник, праздник, в конце концов, отметили в ближайшее воскресенье – 23 февраля. В 1920 и 1921 гг. никаких торжеств не проводилось, и лишь в 1922 г. о «Дне Красной армии» снова вспомнили, окончательно утвердив дату самого первого празднования в 1919 г. Вот и вся подоплёка.
Легенда о каком-то «успешном противостоянии» красноармейцев немецким войскам под Псковом и Нарвой начала тиражироваться лишь в конце 1930-х гг. В реальности разрозненные отряды красногвардейцев, состоявшие во многом из венгров и латышей, в массе своей панически бежали от малочисленных немецких разъездов. И Псков, и Нарва, а с ними вся Прибалтика, Белоруссия и Украина, были оккупированы немцами за две недели.
Единственное реальное историческое событие, произошедшее 23 февраля 1918 г., заключается в том, что именно в этот день на заседании ЦК большевистской партии Ленин продавил решение о принятии немецкого ультиматума. Большевики согласились подписать Брестский мир, обнулявший все западные и кавказские границы России за 300 лет.
Вот такая дата.
Пример устной истории
Недавно писал о таком направлении исторических исследований, как «устная история». Иными словами, это интервьюирование непосредственных участников и свидетелей исторических событий и последующий анализ полученной от них информации.
В качестве яркого примера исследования такого рода можно привести Федеральный писательский проект в США конца 1930-х гг., когда безработные писатели по заказу государства собирали свидетельства пожилых афроамериканцев о годах рабства. Всего было проведено более 2300 интервью в 17 штатах. В начале XXI в. коллекцию оцифровали и выложили в свободный доступ на сайте библиотеки Конгресса, а в 2017/18 гг. 25 историй были переведены на русский язык и выложены на специальном сайте «Глазами рабов».
https://slavestories.ru/home
Недавно писал о таком направлении исторических исследований, как «устная история». Иными словами, это интервьюирование непосредственных участников и свидетелей исторических событий и последующий анализ полученной от них информации.
В качестве яркого примера исследования такого рода можно привести Федеральный писательский проект в США конца 1930-х гг., когда безработные писатели по заказу государства собирали свидетельства пожилых афроамериканцев о годах рабства. Всего было проведено более 2300 интервью в 17 штатах. В начале XXI в. коллекцию оцифровали и выложили в свободный доступ на сайте библиотеки Конгресса, а в 2017/18 гг. 25 историй были переведены на русский язык и выложены на специальном сайте «Глазами рабов».
https://slavestories.ru/home
slavestories.ru
Глазами рабов
Истории американских рабов, рассказанные ими самими
25 февраля 1947 г. Союзнический Контрольный Совет, осуществлявший верховную власть в оккупированной Германии, принял Закон №46, который формально распускал Прусское государство как субъект правоотношений.
Влияние прусских элит, объединивших Германию в 1871 г., на общегосударственную политику было решающим и во Втором Рейхе, и в Веймарской республике. В кайзеровской империи министр-президент Пруссии автоматически являлся рейхсканцлером. Большая часть союзных немецких государств передали военные и иностранные дела на откуп Пруссии. В Веймарской республике «Красная Пруссия» до середины 1932 г. оставалась бастионом парламентской демократии, контролируемой социал-демократами.
При всех политических режимах непропорциональное влияние на общегосударственную политику продолжали оказывать старые прусские феодальные аристократические элиты, владевшие поместьями восточнее Эльбы. В конце концов, именно эти ребята в январе 1933 г. отдали власть Гитлеру.
Впрочем, от десятилетия к десятилетию Пруссия постепенно растворялась внутри единой Германии. Уже в годы кайзеровской империи различные должностные лица из других немецких государств, например из Бадена, Баварии и Вюртемберга, занимая общегосударственные посты, автоматически становились прусскими министрами. В Веймарской республике регулярно обсуждался вопрос о роспуске Прусского государства, как слишком громоздкого и «проблемного».
В конце концов, в середине 1932 г. консервативное имперское правительство фон Папена разогнало с помощью армии демократическое правительство Пруссии, заменив прусских министров рейхскомиссарами. После этого говорить о какой-либо самостоятельности Пруссии как политического субъекта уже не приходилось.
Нацисты продолжили политику унификации, формально слив воедино все прусские министерства с общегосударственными, сделав исключение лишь для министерства финансов. «Исконные» прусские земли восточнее Эльбы были окончательно потеряны в 1945 г. Их немецкое население либо бежало, либо было депортировано, а сами территории перешли под власть Польши и Советского Союза.
Таким образом, декрет Контрольного Совета от 1947 г. лишь выписывал формальное свидетельство о смерти, которая уже давно произошла к тому моменту.
На картинке: карта земель Германской империи в американской газете Sunday News от декабря 1944 г. Смотреть в высоком разрешении:
https://storage.googleapis.com/raremaps/img/xlarge/46245.jpg
Влияние прусских элит, объединивших Германию в 1871 г., на общегосударственную политику было решающим и во Втором Рейхе, и в Веймарской республике. В кайзеровской империи министр-президент Пруссии автоматически являлся рейхсканцлером. Большая часть союзных немецких государств передали военные и иностранные дела на откуп Пруссии. В Веймарской республике «Красная Пруссия» до середины 1932 г. оставалась бастионом парламентской демократии, контролируемой социал-демократами.
При всех политических режимах непропорциональное влияние на общегосударственную политику продолжали оказывать старые прусские феодальные аристократические элиты, владевшие поместьями восточнее Эльбы. В конце концов, именно эти ребята в январе 1933 г. отдали власть Гитлеру.
Впрочем, от десятилетия к десятилетию Пруссия постепенно растворялась внутри единой Германии. Уже в годы кайзеровской империи различные должностные лица из других немецких государств, например из Бадена, Баварии и Вюртемберга, занимая общегосударственные посты, автоматически становились прусскими министрами. В Веймарской республике регулярно обсуждался вопрос о роспуске Прусского государства, как слишком громоздкого и «проблемного».
В конце концов, в середине 1932 г. консервативное имперское правительство фон Папена разогнало с помощью армии демократическое правительство Пруссии, заменив прусских министров рейхскомиссарами. После этого говорить о какой-либо самостоятельности Пруссии как политического субъекта уже не приходилось.
Нацисты продолжили политику унификации, формально слив воедино все прусские министерства с общегосударственными, сделав исключение лишь для министерства финансов. «Исконные» прусские земли восточнее Эльбы были окончательно потеряны в 1945 г. Их немецкое население либо бежало, либо было депортировано, а сами территории перешли под власть Польши и Советского Союза.
Таким образом, декрет Контрольного Совета от 1947 г. лишь выписывал формальное свидетельство о смерти, которая уже давно произошла к тому моменту.
На картинке: карта земель Германской империи в американской газете Sunday News от декабря 1944 г. Смотреть в высоком разрешении:
https://storage.googleapis.com/raremaps/img/xlarge/46245.jpg
Убить Пруссию
Вопрос о ликвидации Пруссии ставился в Германии ещё с момента свержения монархии в 1918 г. Наиболее известным сторонником данной идеи являлся обер-бургомистр Кёльна и президент Государственного совета Пруссии (что-то вроде Совета Федерации РФ, только в рамках Пруссии, где заседали представители от провинций) Конрад Аденауэр. Он открыто характеризовал Пруссию как «злого духа Европы во власти милитаристской и безжалостной касты военных и юнкеров».
Аденауэр предлагал раздробить Пруссию на несколько более мелких земель. По его мнению, это ослабило бы влияние традиционных прусских элит – реакционных помещиков и генералов, на внутреннюю политику Рейха. В числе прочих самостоятельный земельный статус должна была прибрести и «Рейнская республика». Впрочем, бургомистр Кёльна оставался умеренными сторонником федерализации, и требовал всего лишь выхода Рейнских земель из состава Пруссии, но не из Германии. В это же время, особенно в начале 1920-х гг., существовали проекты и по полному обособлению региона от Рейха и превращению его в буферное государство-сателлит Франции. Аденауэр был против таких радикальных решений, но в Берлине кёльнского градоначальника всё равно не любили и считали «сепаратистом».
В конце концов, в Веймарской республике Пруссия сохранила свою целостность, за исключением тех территорий, что пришлось отдать полякам на Востоке. Главными сторонниками «единой и неделимой» являлись социал-демократы. Дело в том, что большая часть промышленности, а значит и сознательного рабочего класса, была сконцентрирована именно в Пруссии. Голоса пролетариата из Рура, Берлина и прусской части Саксонии позволяли социал-демократам на протяжении почти всего периода существования республики контролировать исполнительную и законодательную власть крупнейшей земли Германии. Отто Браун – социал-демократический министр-президент Пруссии, занимавший этот пост с краткими перерывами на протяжении 12 лет, был известен всей стране как «Красный царь». Социал-демократы думали, что сохранение единой Пруссии как «демократического бастиона» способствует демократизации политической жизни во всей Германии.
Их расчёты не оправдались. За всё время своего институционального господства социал-демократы так и не смогли побороть помещиков, крупных промышленников, консервативных чиновников и генералов. Воспользовавшись Веймарской Конституцией, согласно которой Германия фактически являлась сверхпрезидентской республикой, реакционеры, имея «своего» президента, смогли в течение 1932 г. демонтировать демократические институты. Массы же в условиях Великой депрессии в значительной степени начали голосовать за нацистов. Тем самым идея «демократической Пруссии» провалилась.
После окончания Второй мировой войны, когда под контролем союзников началось восстановление демократической немецкой государственности, судьба Пруссии была предрешена. Все прежние границы между прусскими провинциями и другими Свободными государствами были пересмотрены. Прошёл парад «объединений» и, наоборот, «разъединений». В результате всех этих процессов на Западе к концу 1940-х гг. появились 11 федеральных земель, и ещё 5 – на Востоке. Пруссия окончательно ушла в историю. Первым федеральным канцлером Федеративной республики стал Конрад Аденауэр – принципиальный противник прусской государственности ещё с 1920-х гг.
Вопрос о ликвидации Пруссии ставился в Германии ещё с момента свержения монархии в 1918 г. Наиболее известным сторонником данной идеи являлся обер-бургомистр Кёльна и президент Государственного совета Пруссии (что-то вроде Совета Федерации РФ, только в рамках Пруссии, где заседали представители от провинций) Конрад Аденауэр. Он открыто характеризовал Пруссию как «злого духа Европы во власти милитаристской и безжалостной касты военных и юнкеров».
Аденауэр предлагал раздробить Пруссию на несколько более мелких земель. По его мнению, это ослабило бы влияние традиционных прусских элит – реакционных помещиков и генералов, на внутреннюю политику Рейха. В числе прочих самостоятельный земельный статус должна была прибрести и «Рейнская республика». Впрочем, бургомистр Кёльна оставался умеренными сторонником федерализации, и требовал всего лишь выхода Рейнских земель из состава Пруссии, но не из Германии. В это же время, особенно в начале 1920-х гг., существовали проекты и по полному обособлению региона от Рейха и превращению его в буферное государство-сателлит Франции. Аденауэр был против таких радикальных решений, но в Берлине кёльнского градоначальника всё равно не любили и считали «сепаратистом».
В конце концов, в Веймарской республике Пруссия сохранила свою целостность, за исключением тех территорий, что пришлось отдать полякам на Востоке. Главными сторонниками «единой и неделимой» являлись социал-демократы. Дело в том, что большая часть промышленности, а значит и сознательного рабочего класса, была сконцентрирована именно в Пруссии. Голоса пролетариата из Рура, Берлина и прусской части Саксонии позволяли социал-демократам на протяжении почти всего периода существования республики контролировать исполнительную и законодательную власть крупнейшей земли Германии. Отто Браун – социал-демократический министр-президент Пруссии, занимавший этот пост с краткими перерывами на протяжении 12 лет, был известен всей стране как «Красный царь». Социал-демократы думали, что сохранение единой Пруссии как «демократического бастиона» способствует демократизации политической жизни во всей Германии.
Их расчёты не оправдались. За всё время своего институционального господства социал-демократы так и не смогли побороть помещиков, крупных промышленников, консервативных чиновников и генералов. Воспользовавшись Веймарской Конституцией, согласно которой Германия фактически являлась сверхпрезидентской республикой, реакционеры, имея «своего» президента, смогли в течение 1932 г. демонтировать демократические институты. Массы же в условиях Великой депрессии в значительной степени начали голосовать за нацистов. Тем самым идея «демократической Пруссии» провалилась.
После окончания Второй мировой войны, когда под контролем союзников началось восстановление демократической немецкой государственности, судьба Пруссии была предрешена. Все прежние границы между прусскими провинциями и другими Свободными государствами были пересмотрены. Прошёл парад «объединений» и, наоборот, «разъединений». В результате всех этих процессов на Западе к концу 1940-х гг. появились 11 федеральных земель, и ещё 5 – на Востоке. Пруссия окончательно ушла в историю. Первым федеральным канцлером Федеративной республики стал Конрад Аденауэр – принципиальный противник прусской государственности ещё с 1920-х гг.
27 февраля 1932 г. в Финляндии начался Лапуаский мятеж.
В годы Великой депрессии в Финляндии, как и во многих других европейских странах, в моду вошли радикальные политические движения. Ситуация обострялась общественным расколом после Гражданской войны 1918 г. Бывшие белые и бывшие красные только учились как-то уживаться с друг с другом, но не всем это нравилось.
С 1929 г. существовало праворадикальное «Движение Лапуа», названное так в честь деревни, где его активисты впервые силой разогнали собрание коммунистов. Движение быстро набрало популярность, особенно в среде крестьян и мелкой буржуазии. Под его давлением в 1930 г. был принят Закон «О защите республики», запретивший агитацию «против государственного строя», что дало правовую основу для запрета всех коммунистических организаций.
Впрочем, в глазах лапуасцев «врагами народа» являлись не только коммунисты, но и вполне легальные социал-демократы и либералы. Редакции их газет стали громить. Неугодных политиков и активистов избивали, похищали и вывозили к советско-финской границе, мол «туда вам и дорога».
При поддержке лапуасцев новым президентом в 1931 г. был избран консерватор Пер Эвинд Свинхувуд, который уже возглавлял «белое» правительство во время Гражданской войны. Однако и его, и прочих политических деятелей республики выходки правых хулиганов начинали раздражать.
27 февраля 1932 г. в местечке Мянтсяля лапуасцы попытались сорвать митинг социал-демократов. Дело дошло до стрельбы. Никто не погиб, но ситуация накалилась. Правительство гарантировало социалистам безопасность, обеспечив их полицейской защитой. Радикалы расценили это как измену и призвали всех своих сторонников стекаться к Мянтсяля с целью добиться отставки правительства.
За несколько дней набралось до 7 тыс. человек, часть из которых была вооружена. Фактически Финляндия стояла на пороге повторения событий в Италии в 1922 г., когда фашисты решительным маршем на столицу взяли власть в свои руки. Более того, многие консервативные чиновники, военные и активисты шюцкора – военизированной организации ветеранов-белогвардейцев, симпатизировали драйвовым антикоммунистам. Судьбу Финляндии предстояло решить президенту Свинхувуду, от которого зависело прогнуться ли перед мятежниками или отдать приказ подавить их.
2 марта президент огласил своё решение. Он не стал Виктором Эммануилом III, капитулировавшим перед радикалами, а выступил с радиообращением к нации, в котором призвал соблюдать конституционный порядок. «Движение Лапуа» отныне было запрещено согласно Закону «О защите республики», который в своё время сами же лапуасцы и поддержали, борясь с коммунистами. Всем рядовым членам путча обещали амнистию в случае выдачи зачинщиков.
Позиция президента, которого уважали в народе, переломила ситуацию. Колебавшиеся чиновники и военные сохранили верность правительству, а лапуасцы начали сдаваться и разоружаться. Из семи тысяч участников мятежа за решётку отправились пятьдесят человек. Самый длительный срок составил 2,5 года, но всех лидеров всё равно выпустили условно-досрочно. Единственной жертвой путча стал один из офицеров повстанцев, который, не желая сдаваться, покончил с собой.
Практически сразу же на месте запрещённого «Движения Лапуа» возникло «Патриотическое народное движение» с теми же лидерами, символикой и программой. На фоне быстрого восстановления экономики после Великой депрессии оно уже не пользовалось массовой поддержкой, и уж тем более не пыталось поднять новый мятеж.
Пройдя через ужасы жесточайшей Гражданской войны, финны научились относиться к внутренним склокам как к «делу семейному» и не стали превращать политическую победу одной из сторон в тотальную зачистку.
В годы Второй мировой войны Финляндия оказалась единственной страной «Оси», в которой с некоторыми оговорками сохранялся демократический режим, а у власти находилось многопартийное коалиционное правительство.
В годы Великой депрессии в Финляндии, как и во многих других европейских странах, в моду вошли радикальные политические движения. Ситуация обострялась общественным расколом после Гражданской войны 1918 г. Бывшие белые и бывшие красные только учились как-то уживаться с друг с другом, но не всем это нравилось.
С 1929 г. существовало праворадикальное «Движение Лапуа», названное так в честь деревни, где его активисты впервые силой разогнали собрание коммунистов. Движение быстро набрало популярность, особенно в среде крестьян и мелкой буржуазии. Под его давлением в 1930 г. был принят Закон «О защите республики», запретивший агитацию «против государственного строя», что дало правовую основу для запрета всех коммунистических организаций.
Впрочем, в глазах лапуасцев «врагами народа» являлись не только коммунисты, но и вполне легальные социал-демократы и либералы. Редакции их газет стали громить. Неугодных политиков и активистов избивали, похищали и вывозили к советско-финской границе, мол «туда вам и дорога».
При поддержке лапуасцев новым президентом в 1931 г. был избран консерватор Пер Эвинд Свинхувуд, который уже возглавлял «белое» правительство во время Гражданской войны. Однако и его, и прочих политических деятелей республики выходки правых хулиганов начинали раздражать.
27 февраля 1932 г. в местечке Мянтсяля лапуасцы попытались сорвать митинг социал-демократов. Дело дошло до стрельбы. Никто не погиб, но ситуация накалилась. Правительство гарантировало социалистам безопасность, обеспечив их полицейской защитой. Радикалы расценили это как измену и призвали всех своих сторонников стекаться к Мянтсяля с целью добиться отставки правительства.
За несколько дней набралось до 7 тыс. человек, часть из которых была вооружена. Фактически Финляндия стояла на пороге повторения событий в Италии в 1922 г., когда фашисты решительным маршем на столицу взяли власть в свои руки. Более того, многие консервативные чиновники, военные и активисты шюцкора – военизированной организации ветеранов-белогвардейцев, симпатизировали драйвовым антикоммунистам. Судьбу Финляндии предстояло решить президенту Свинхувуду, от которого зависело прогнуться ли перед мятежниками или отдать приказ подавить их.
2 марта президент огласил своё решение. Он не стал Виктором Эммануилом III, капитулировавшим перед радикалами, а выступил с радиообращением к нации, в котором призвал соблюдать конституционный порядок. «Движение Лапуа» отныне было запрещено согласно Закону «О защите республики», который в своё время сами же лапуасцы и поддержали, борясь с коммунистами. Всем рядовым членам путча обещали амнистию в случае выдачи зачинщиков.
Позиция президента, которого уважали в народе, переломила ситуацию. Колебавшиеся чиновники и военные сохранили верность правительству, а лапуасцы начали сдаваться и разоружаться. Из семи тысяч участников мятежа за решётку отправились пятьдесят человек. Самый длительный срок составил 2,5 года, но всех лидеров всё равно выпустили условно-досрочно. Единственной жертвой путча стал один из офицеров повстанцев, который, не желая сдаваться, покончил с собой.
Практически сразу же на месте запрещённого «Движения Лапуа» возникло «Патриотическое народное движение» с теми же лидерами, символикой и программой. На фоне быстрого восстановления экономики после Великой депрессии оно уже не пользовалось массовой поддержкой, и уж тем более не пыталось поднять новый мятеж.
Пройдя через ужасы жесточайшей Гражданской войны, финны научились относиться к внутренним склокам как к «делу семейному» и не стали превращать политическую победу одной из сторон в тотальную зачистку.
В годы Второй мировой войны Финляндия оказалась единственной страной «Оси», в которой с некоторыми оговорками сохранялся демократический режим, а у власти находилось многопартийное коалиционное правительство.
Про финских фашистов
На месте запрещённого после провала путча в Мянтсяля «Движения Лапуа» вскоре образовалось «Патриотическое народное движение». Его члены активно косплеили фашистов из Европы (заимствовали чёрные рубашки от итальянцев и синие галстуки от испанцев), кидали зиги, маршировали на парадах, мечтали о Великой Финляндии до Урала. На выборах набирали от 6 до 8 процентов.
Существовало военизированное крыло Движения – «Сине-чёрные». Их запретили уже в 1936 г., так как те влезли во внутренние дела Эстонии, надеясь помочь тамошним фашистам-вапсам свергнуть правительство.
Финские фашисты группировались вокруг сети ресторанов «Чёрный медведь». Там подавались исключительно блюда финской кухни, а музыкальный репертуар состоял из финно-угорских композиций. «Враждебная» шведская и русская музыка не допускались, как и «бездуховный» западный джаз.
В годы войны представитель от Движения даже входил в правительство, но в 1944 г. оно было официально запрещено, согласно условиям советско-финского перемирия.
На месте запрещённого после провала путча в Мянтсяля «Движения Лапуа» вскоре образовалось «Патриотическое народное движение». Его члены активно косплеили фашистов из Европы (заимствовали чёрные рубашки от итальянцев и синие галстуки от испанцев), кидали зиги, маршировали на парадах, мечтали о Великой Финляндии до Урала. На выборах набирали от 6 до 8 процентов.
Существовало военизированное крыло Движения – «Сине-чёрные». Их запретили уже в 1936 г., так как те влезли во внутренние дела Эстонии, надеясь помочь тамошним фашистам-вапсам свергнуть правительство.
Финские фашисты группировались вокруг сети ресторанов «Чёрный медведь». Там подавались исключительно блюда финской кухни, а музыкальный репертуар состоял из финно-угорских композиций. «Враждебная» шведская и русская музыка не допускались, как и «бездуховный» западный джаз.
В годы войны представитель от Движения даже входил в правительство, но в 1944 г. оно было официально запрещено, согласно условиям советско-финского перемирия.
1 марта 1920 г. вице-адмирал Миклош Хорти – бывший главнокомандующий австро-венгерским флотом, был избран регентом Венгерского королевства. В этом качестве он управлял страной на протяжении четверти века, пока не был свергнут нацистами в октябре 1944 г. В силу того, что фигура Хорти и время его правления в значительной степени мифологизированы в русскоязычной среде (как в положительную, так и в отрицательную стороны), проведу небольшой ликбез.
Никаким «победителем коммунистов» Хорти не был. Венгерскую Советскую республику в августе 1919 г. свергла румынская военная интервенция. «Национальная армия» венгерских белогвардейцев, которой командовал Хорти, представляла собой крошечный контингент в 6,5 тыс. человек. На протяжении всего времени существования Советской республики эта «армия» отсиживалась в зоне франко-югославской оккупации, где никаких «красных» не было.
«Наводить порядок» белогвардейцы начали только тогда, когда коммунистов и след простыл. «Белый террор» в Венгрии был кровавее «Красного» и длился дольше. Хорти въехал в Будапешт на белом коне лишь в ноябре 1919 г., после того, как оттуда были выведены румынские войска.
С кем Хорти реально боролся, так это с другими правыми. Венгерский «правый лагерь» того периода условно можно разделить на две фракции. Первая – «олигархическая», опиралась на зажиточных аристократов и крупную буржуазию, связанных с еврейским капиталом. Сторонников этой фракции можно охарактеризовать преимущественно как католиков, либералов и сторонников Реставрации Габсбургов.
Вторая фракция – «служилая», состояла из мелких дворян, которые ещё при империи «не вписались в рынок» и начали массово разоряться, пополняя от безысходности офицерский корпус и ряды бюрократии. Они не любили капиталистов, либералов, евреев и Габсбургов. Многие были протестантами, преимущественно кальвинистами.
Объединённый так называемой «Сегедской идеей» (по названию города, где располагалась Ставка Хорти), венгерский «служилый класс» стал требовать примерно того же, что в первые месяцы 1919 г. начал проповедовать Бенито Муссолини в Италии. Таким образом, «честь» изобретения фашизма венгры могут справедливо разделить с итальянцами.
Хорти возглавил как раз это самое «дно среднего класса». С помощью террора радикалы в январе 1920 г. обеспечили приемлемые для Хорти результаты парламентских выборов, на которых главными его конкурентами были отнюдь не «леваки», а правые либералы – сторонники Габсбургов. 1 марта 1920 г. добровольческие корпуса, окружив здание парламента, под угрозой применения насилия вынудили депутатов избрать адмирала регентом.
Как заявил тогда антихортистский премьер-министр Карой Хусар в речи перед либеральными депутатами: «Я понимаю ваше негодование, но вы должны осознавать, что если завтра вы не изберёте Хорти регентом, то они [то есть добровольческие корпуса] силой разгонят Национальное собрание».
Продолжение следует
Никаким «победителем коммунистов» Хорти не был. Венгерскую Советскую республику в августе 1919 г. свергла румынская военная интервенция. «Национальная армия» венгерских белогвардейцев, которой командовал Хорти, представляла собой крошечный контингент в 6,5 тыс. человек. На протяжении всего времени существования Советской республики эта «армия» отсиживалась в зоне франко-югославской оккупации, где никаких «красных» не было.
«Наводить порядок» белогвардейцы начали только тогда, когда коммунистов и след простыл. «Белый террор» в Венгрии был кровавее «Красного» и длился дольше. Хорти въехал в Будапешт на белом коне лишь в ноябре 1919 г., после того, как оттуда были выведены румынские войска.
С кем Хорти реально боролся, так это с другими правыми. Венгерский «правый лагерь» того периода условно можно разделить на две фракции. Первая – «олигархическая», опиралась на зажиточных аристократов и крупную буржуазию, связанных с еврейским капиталом. Сторонников этой фракции можно охарактеризовать преимущественно как католиков, либералов и сторонников Реставрации Габсбургов.
Вторая фракция – «служилая», состояла из мелких дворян, которые ещё при империи «не вписались в рынок» и начали массово разоряться, пополняя от безысходности офицерский корпус и ряды бюрократии. Они не любили капиталистов, либералов, евреев и Габсбургов. Многие были протестантами, преимущественно кальвинистами.
Объединённый так называемой «Сегедской идеей» (по названию города, где располагалась Ставка Хорти), венгерский «служилый класс» стал требовать примерно того же, что в первые месяцы 1919 г. начал проповедовать Бенито Муссолини в Италии. Таким образом, «честь» изобретения фашизма венгры могут справедливо разделить с итальянцами.
Хорти возглавил как раз это самое «дно среднего класса». С помощью террора радикалы в январе 1920 г. обеспечили приемлемые для Хорти результаты парламентских выборов, на которых главными его конкурентами были отнюдь не «леваки», а правые либералы – сторонники Габсбургов. 1 марта 1920 г. добровольческие корпуса, окружив здание парламента, под угрозой применения насилия вынудили депутатов избрать адмирала регентом.
Как заявил тогда антихортистский премьер-министр Карой Хусар в речи перед либеральными депутатами: «Я понимаю ваше негодование, но вы должны осознавать, что если завтра вы не изберёте Хорти регентом, то они [то есть добровольческие корпуса] силой разгонят Национальное собрание».
Продолжение следует
Продолжение поста про Миклоша Хорти
Придя к власти, Хорти тут же «кинул» своих недавних союзников. Адмирал пошёл на компромисс с «олигархами». Добровольческие корпуса, превратившиеся к тому времени в ОПГ, расформировали. Легализовали социал-демократов. Земля осталась в руках помещиков. Приняли один антисемитский закон, вводивший «процентную норму» для евреев в университетах, но тем и ограничились. Еврейский капитал вернулся на позиции главного кредитора правящей аристократической верхушки, как это было при империи. Обманутые радикалы, офигев с такого «предательства», сделали финт ушами и в октябре 1921 г. поддержали Карла Габсбурга, попытавшегося вернуться на трон, но попытка путча провалилась.
Хортистская Венгрия являлась «управляемой демократией». Существовал жёсткий имущественный ценз, который позволял голосовать лишь трети населения, в результате чего реальная власть принадлежала узкому кругу ещё дореволюционных элит. Тем не менее регулярно проводились парламентские выборы, на которых различные элитарные группировки могли конкурировать друг с другом. Запрет на политическую деятельность действовал лишь в отношении коммунистов и нацистов-салашистов. Стареющий регент являлся скорее арбитром во внутриэлитных конфликтах, чем реальным диктатором.
В 1920-е гг. в Венгрии господствовали либералы. Радикализация началась с 1930-х гг. на фоне экономических неурядиц, связанных с Великой депрессией. Вверх начало брать фашистское (не путать с нацистским) крыло элиты во главе с Дьюлой Гёмбёшом. Последний даже некоторое время пробыл премьер-министром, но институциональные рамки режима не позволили Гёмбёшу стать ни «венгерским Гитлером», ни «венгерским Муссолини», и он умер от болезни уже в 1936 г. После этого баланс сил по-прежнему определялся противостоянием между «либеральными» и «фашистскими» элитарными «башнями», в то время как Хорти в статусе «национального лидера» находился как бы «над схваткой».
Реваншизм обеспечивал внутриэлитарный консенсус, независимо от идеологических взглядов. Однако элиты были расколоты по вопросу о выборе союзников. «Фашистская башня» поддерживала союз с Германией, в то время как «либералы» старались договориться с Великобританией. В конце концов, победила точка зрения «фашистов», так как именно Германия, а не Британия, была в состоянии удовлетворить часть венгерских реваншистских запросов.
Внешнеполитический курс на союз с «Третьим Рейхом» делал невозможным полноценное возвращение в либеральную эпоху хотя бы по причине радикализации еврейской политики. С 1938 по 1941 гг. были приняты расовые антисемитские законы, списанные с немецкого образца. Тем не менее, даже несмотря на участие Венгрии в войне на стороне Германии, первоначально венгерские евреи не подлежали депортациям в лагеря смерти.
Ситуация изменилась весной 1944 г., когда страна была оккупирована немецкими войсками. Гитлер опасался (и небезосновательно), что Хорти ведёт сепаратные переговоры с союзниками по Антигитлеровской коалиции. Регент формально сохранил свой пост, но был вынужден назначить прогерманское правительство. Весной и летом 1944 г. большая часть еврейского населения Венгрии была депортирована в нацистские концлагеря и умерщвлена там, причём депортации осуществлялись при активной помощи венгерских государственных служб.
Однако как только дела Германии в июле/августе 1944 г. пошли худо, Хорти остановил депортации и уволил навязанное ему правительство. Тем не менее «соскочить» с терпящего крушение поезда «Оси» регенту не удалось. В октябре 1944 г., накануне радиообращения Хорти о выходе Венгрии из союза с Германией и присоединении к Антигитлеровской коалиции, немцы свергли регента и посадили в Будапеште правительство венгерских нацистов из партии «Скрещённые стрелы». Оно продолжило войну на стороне Германии и Холокост до самого освобождения Венгрии русскими войсками.
Хорти находился сначала в немецком, а позже в американском плену. После освобождения уехал в Португалию, где написал мемуары. Умер в 1957 г. Перезахоронен в Венгрии в 1993 г.
Придя к власти, Хорти тут же «кинул» своих недавних союзников. Адмирал пошёл на компромисс с «олигархами». Добровольческие корпуса, превратившиеся к тому времени в ОПГ, расформировали. Легализовали социал-демократов. Земля осталась в руках помещиков. Приняли один антисемитский закон, вводивший «процентную норму» для евреев в университетах, но тем и ограничились. Еврейский капитал вернулся на позиции главного кредитора правящей аристократической верхушки, как это было при империи. Обманутые радикалы, офигев с такого «предательства», сделали финт ушами и в октябре 1921 г. поддержали Карла Габсбурга, попытавшегося вернуться на трон, но попытка путча провалилась.
Хортистская Венгрия являлась «управляемой демократией». Существовал жёсткий имущественный ценз, который позволял голосовать лишь трети населения, в результате чего реальная власть принадлежала узкому кругу ещё дореволюционных элит. Тем не менее регулярно проводились парламентские выборы, на которых различные элитарные группировки могли конкурировать друг с другом. Запрет на политическую деятельность действовал лишь в отношении коммунистов и нацистов-салашистов. Стареющий регент являлся скорее арбитром во внутриэлитных конфликтах, чем реальным диктатором.
В 1920-е гг. в Венгрии господствовали либералы. Радикализация началась с 1930-х гг. на фоне экономических неурядиц, связанных с Великой депрессией. Вверх начало брать фашистское (не путать с нацистским) крыло элиты во главе с Дьюлой Гёмбёшом. Последний даже некоторое время пробыл премьер-министром, но институциональные рамки режима не позволили Гёмбёшу стать ни «венгерским Гитлером», ни «венгерским Муссолини», и он умер от болезни уже в 1936 г. После этого баланс сил по-прежнему определялся противостоянием между «либеральными» и «фашистскими» элитарными «башнями», в то время как Хорти в статусе «национального лидера» находился как бы «над схваткой».
Реваншизм обеспечивал внутриэлитарный консенсус, независимо от идеологических взглядов. Однако элиты были расколоты по вопросу о выборе союзников. «Фашистская башня» поддерживала союз с Германией, в то время как «либералы» старались договориться с Великобританией. В конце концов, победила точка зрения «фашистов», так как именно Германия, а не Британия, была в состоянии удовлетворить часть венгерских реваншистских запросов.
Внешнеполитический курс на союз с «Третьим Рейхом» делал невозможным полноценное возвращение в либеральную эпоху хотя бы по причине радикализации еврейской политики. С 1938 по 1941 гг. были приняты расовые антисемитские законы, списанные с немецкого образца. Тем не менее, даже несмотря на участие Венгрии в войне на стороне Германии, первоначально венгерские евреи не подлежали депортациям в лагеря смерти.
Ситуация изменилась весной 1944 г., когда страна была оккупирована немецкими войсками. Гитлер опасался (и небезосновательно), что Хорти ведёт сепаратные переговоры с союзниками по Антигитлеровской коалиции. Регент формально сохранил свой пост, но был вынужден назначить прогерманское правительство. Весной и летом 1944 г. большая часть еврейского населения Венгрии была депортирована в нацистские концлагеря и умерщвлена там, причём депортации осуществлялись при активной помощи венгерских государственных служб.
Однако как только дела Германии в июле/августе 1944 г. пошли худо, Хорти остановил депортации и уволил навязанное ему правительство. Тем не менее «соскочить» с терпящего крушение поезда «Оси» регенту не удалось. В октябре 1944 г., накануне радиообращения Хорти о выходе Венгрии из союза с Германией и присоединении к Антигитлеровской коалиции, немцы свергли регента и посадили в Будапеште правительство венгерских нацистов из партии «Скрещённые стрелы». Оно продолжило войну на стороне Германии и Холокост до самого освобождения Венгрии русскими войсками.
Хорти находился сначала в немецком, а позже в американском плену. После освобождения уехал в Португалию, где написал мемуары. Умер в 1957 г. Перезахоронен в Венгрии в 1993 г.
3 марта 1793 г. началось Вандейское восстание, которое наряду с Шуанерией в Бретани стало самым острым проявлением Гражданской войны во Франции в конце XVIII в.
В XIX в. сформировались два противоположных историографических подхода к описанию мятежа. «Белая» (монархическая) историография утверждала, будто восстание являлось стихийной реакцией крестьян на казнь короля Людовика XVI и репрессии против католической церкви. «Синяя» историография (по цвету мундиров республиканской армии) утверждала, будто мятеж был инспирирован реакционными попами и дворянами, одурившими тёмных и невежественных крестьян.
В XX в. подходы к описанию причин Вандеи были пересмотрены, в частности американским социологом Чарльзом Тилли. Его исследования показали, что Вандея изначально достаточно спокойно восприняла революцию. Однако всё изменилось после национализации дворянских и церковных земель.
При Старом режиме часть доходов от земельной ренты дворяне и монастыри тратили на благотворительность и социальную поддержку крестьянского мiра. После революции конфискованную землю выставили на продажу. Но приобрели её в массе своей не деревенские труженики, а городские буржуи, спекулянты, чиновники и тому подобная публика, получившая уничижительное прозвище «Чёрная банда». Революция фактически «списала» деревню с баланса при помощи рыночка.
Ситуация ещё более ухудшилась после церковной реформы. В традиционном обществе сельский священник всегда находился в центре социальной жизни, выступая посредником между общиной и внешним миром. Революция же начала «рационализацию», то есть значительная часть приходов «оптимизировалась». Новые приходы теперь были слишком большими, чтобы священник мог адекватно вникнуть в проблемы всей своей паствы. Например, умирающие могли не дождаться приезда кюре для предсмертного причастия, что в представлениях того времени было катастрофой.
Казнь короля в январе 1793 г. была воспринята достаточно равнодушно. Куда большее негодование вызвали вести о принудительном призыве в армию, так как Франция к тому моменту уже воевала против всей Европы. Чаша терпения крестьян, не знавших до того массовых мобилизаций, оказалась переполнена, и Вандея восстала.
Все вышеприведённые причины Вандейской войны позволяют классифицировать восстание как реакцию традиционалистского сельского населения на модернизацию, выраженную приватизацией, секуляризацией, государственным контролем над местной администрацией и созданием массовой армии.
Но насколько мы можем винить в бедах крестьян одну лишь революцию? Тот же Тилли указывал, что деревни и города в Вандее уже при Старом режиме конкурировали друг с другом и представляли два разных мира. И симпатии королевской власти в основном были как раз на стороне буржуазных городов. Та же самая королевская власть на протяжении XVII/XVIII вв. последовательно выводила католическую церковь во Франции из-под власти Рима, готовя почву для секуляризации. Наконец, та же самая королевская власть на протяжении всего XVIII в. наращивала военную мощь Франции, что рано или поздно должно было привести к изменению системы комплектования армии и введению массового призыва.
Другими словами, не нагрянь революция, Вандейское восстание как традиционалистская реакция на модернизацию вполне могло произойти и против королевской власти. Вполне возможно, что в таком случае мятеж был бы поднят на щит теми самыми революционерами, против которых вандейцы в реальности воевали, как пример «борьбы эксплуатируемых против эксплуататоров». Но так как модернизационные процессы Старого порядка были ускорены революцией, Вандея, возможно, сама не осознавая того, наоборот, стала символом контрреволюции.
Дополнительно по теме: https://www.youtube.com/watch?v=eWmknGx-e18
В XIX в. сформировались два противоположных историографических подхода к описанию мятежа. «Белая» (монархическая) историография утверждала, будто восстание являлось стихийной реакцией крестьян на казнь короля Людовика XVI и репрессии против католической церкви. «Синяя» историография (по цвету мундиров республиканской армии) утверждала, будто мятеж был инспирирован реакционными попами и дворянами, одурившими тёмных и невежественных крестьян.
В XX в. подходы к описанию причин Вандеи были пересмотрены, в частности американским социологом Чарльзом Тилли. Его исследования показали, что Вандея изначально достаточно спокойно восприняла революцию. Однако всё изменилось после национализации дворянских и церковных земель.
При Старом режиме часть доходов от земельной ренты дворяне и монастыри тратили на благотворительность и социальную поддержку крестьянского мiра. После революции конфискованную землю выставили на продажу. Но приобрели её в массе своей не деревенские труженики, а городские буржуи, спекулянты, чиновники и тому подобная публика, получившая уничижительное прозвище «Чёрная банда». Революция фактически «списала» деревню с баланса при помощи рыночка.
Ситуация ещё более ухудшилась после церковной реформы. В традиционном обществе сельский священник всегда находился в центре социальной жизни, выступая посредником между общиной и внешним миром. Революция же начала «рационализацию», то есть значительная часть приходов «оптимизировалась». Новые приходы теперь были слишком большими, чтобы священник мог адекватно вникнуть в проблемы всей своей паствы. Например, умирающие могли не дождаться приезда кюре для предсмертного причастия, что в представлениях того времени было катастрофой.
Казнь короля в январе 1793 г. была воспринята достаточно равнодушно. Куда большее негодование вызвали вести о принудительном призыве в армию, так как Франция к тому моменту уже воевала против всей Европы. Чаша терпения крестьян, не знавших до того массовых мобилизаций, оказалась переполнена, и Вандея восстала.
Все вышеприведённые причины Вандейской войны позволяют классифицировать восстание как реакцию традиционалистского сельского населения на модернизацию, выраженную приватизацией, секуляризацией, государственным контролем над местной администрацией и созданием массовой армии.
Но насколько мы можем винить в бедах крестьян одну лишь революцию? Тот же Тилли указывал, что деревни и города в Вандее уже при Старом режиме конкурировали друг с другом и представляли два разных мира. И симпатии королевской власти в основном были как раз на стороне буржуазных городов. Та же самая королевская власть на протяжении XVII/XVIII вв. последовательно выводила католическую церковь во Франции из-под власти Рима, готовя почву для секуляризации. Наконец, та же самая королевская власть на протяжении всего XVIII в. наращивала военную мощь Франции, что рано или поздно должно было привести к изменению системы комплектования армии и введению массового призыва.
Другими словами, не нагрянь революция, Вандейское восстание как традиционалистская реакция на модернизацию вполне могло произойти и против королевской власти. Вполне возможно, что в таком случае мятеж был бы поднят на щит теми самыми революционерами, против которых вандейцы в реальности воевали, как пример «борьбы эксплуатируемых против эксплуататоров». Но так как модернизационные процессы Старого порядка были ускорены революцией, Вандея, возможно, сама не осознавая того, наоборот, стала символом контрреволюции.
Дополнительно по теме: https://www.youtube.com/watch?v=eWmknGx-e18
3 марта 1919 г. в Среднем Поволжье (Симбирская и Самарская губернии) началось крестьянское восстание против большевистской продразвёрстки и комиссарских бесчинств. В историю это восстание, в котором участвовали до 150 тыс. человек, вошло как «чапанное» – от названия традиционного крестьянского зимнего кафтана.
Воззвания лидера восставших – офицера-фронтовика Великой войны Алексея Долинина, с позиции стороннего наблюдателя могут показаться удивительной мешаниной взаимоисключающих лозунгов. Однако из их анализа можно сделать выводы о тех чаяниях, которые были характерны для крестьянства в годы революции.
«К православным гражданам России. Граждане! Настало время, православная Русь проснулась. Восстали крестьяне, мужики. Православные граждане, призываю к всеобщему восстанию, наш враг, который надругался над нашей православной верой, бежит. Откликнитесь и восставайте. С нами Бог. Куда идти? Товарищи-крестьяне, граждане Советской России, вы правы, когда пошли против засилья отдельных коммунистов, ибо в эту политическую партию большевиков-коммунистов затесалось много всякой рвани – духовной и физической, не сумевшей даже с честью защищать себя и своих товарищей. Вы, крестьяне, сильны сейчас своим желанием умереть, идя на борьбу с голыми руками против засилья темных личностей из партии коммунистов, но помните, что у вас есть ещё Советы. Советы – плоть и кровь наша, где отбивались от петли рабства. Прежние защитники Учредительного собрания также признают, что только власть Советов, беднейших крестьян и рабочих закрепит наши завоевания. Граждане, найдите возможность разъяснить ближайшему центру – Самаре, цель нашей борьбы. Товарищи интеллигенты, разъясните крестьянам их движение, направляйте его в нужное русло. Примыкайте в народу и помогите ему в трудном деле. Скажите себе: долой сиденье между стульев, долой третью позицию, ибо её уничтожит сама жизнь, и вы её не найдете. Если постараетесь сыскать, забудьте тогда о «единой трудовой школе». Не допускайте, чтобы вам кинули в упрек мужички, спрашивая: «Где вы были, и что мы от вас слышали?» Товарищи! В это трудное время нет места равнодушию, приложим все усилия, чтобы найти путь к скорейшему и безболезненному разрешению создавшегося положения».
«Товарищи братья красноармейцы! Мы, восставшие труженики, кормильцы всего населения России, крестьяне, обращаемся к вам и заявляем, что мы восстали не против Советской Власти, но восстали против диктатуры, засилия коммунистов – тиранов и грабителей. Мы объявляем, что Советская Власть остается на местах. Советы не уничтожаются, но в Советах должны быть выборные от населения лица, известные народу данной местности. Мы ни на шаг не отступаем от Конституции РСФСР и руководствуемся ею. Призываем вас, братья красноармейцы, примкнуть к нам, восставшим за справедливое дело».
В течение целой недели восставшие даже контролировали город Ставрополь (ныне этот русский город почему-то называется в честь какого-то мутного итальянского коммуниста – Тольятти). Однако в плане организации разрозненные и плохо вооружённые крестьянские отряды существенно уступали частям Красной армии, и в течение двух недель восстание было подавлено. Не менее 1000 человек были расстреляны и утоплены, многие согнаны в концлагеря. Наряду с чекистами, в карательных акциях против русских крестьян отметились и «воины-интернационалисты» из Австрии и Венгрии.
Однако лидер восстания – Алексей Долинин, сумел уйти от преследователей. Его дальнейшая биография служит ярким примером того, насколько зыбкими, по крайней мере для крестьян, были границы между политическими лагерями в годы Гражданской войны. Лидер одного из крупнейших антибольшевистских восстаний, вожак «зелёной армии»... по подложным документам вступил в Красную армию, против которой совсем недавно воевал, и в следующие годы сражался на стороне РККА против белогвардейцев и поляков.
Что интересно, в конце Гражданской войны Долинин открыл свою настоящую личность, и был амнистирован. Впрочем, в 1930-х гг. он всё равно пострадал от репрессий, но и тогда не был убит. Умер бывший командир зелёноармейцев своей смертью в 1951 г.
Воззвания лидера восставших – офицера-фронтовика Великой войны Алексея Долинина, с позиции стороннего наблюдателя могут показаться удивительной мешаниной взаимоисключающих лозунгов. Однако из их анализа можно сделать выводы о тех чаяниях, которые были характерны для крестьянства в годы революции.
«К православным гражданам России. Граждане! Настало время, православная Русь проснулась. Восстали крестьяне, мужики. Православные граждане, призываю к всеобщему восстанию, наш враг, который надругался над нашей православной верой, бежит. Откликнитесь и восставайте. С нами Бог. Куда идти? Товарищи-крестьяне, граждане Советской России, вы правы, когда пошли против засилья отдельных коммунистов, ибо в эту политическую партию большевиков-коммунистов затесалось много всякой рвани – духовной и физической, не сумевшей даже с честью защищать себя и своих товарищей. Вы, крестьяне, сильны сейчас своим желанием умереть, идя на борьбу с голыми руками против засилья темных личностей из партии коммунистов, но помните, что у вас есть ещё Советы. Советы – плоть и кровь наша, где отбивались от петли рабства. Прежние защитники Учредительного собрания также признают, что только власть Советов, беднейших крестьян и рабочих закрепит наши завоевания. Граждане, найдите возможность разъяснить ближайшему центру – Самаре, цель нашей борьбы. Товарищи интеллигенты, разъясните крестьянам их движение, направляйте его в нужное русло. Примыкайте в народу и помогите ему в трудном деле. Скажите себе: долой сиденье между стульев, долой третью позицию, ибо её уничтожит сама жизнь, и вы её не найдете. Если постараетесь сыскать, забудьте тогда о «единой трудовой школе». Не допускайте, чтобы вам кинули в упрек мужички, спрашивая: «Где вы были, и что мы от вас слышали?» Товарищи! В это трудное время нет места равнодушию, приложим все усилия, чтобы найти путь к скорейшему и безболезненному разрешению создавшегося положения».
«Товарищи братья красноармейцы! Мы, восставшие труженики, кормильцы всего населения России, крестьяне, обращаемся к вам и заявляем, что мы восстали не против Советской Власти, но восстали против диктатуры, засилия коммунистов – тиранов и грабителей. Мы объявляем, что Советская Власть остается на местах. Советы не уничтожаются, но в Советах должны быть выборные от населения лица, известные народу данной местности. Мы ни на шаг не отступаем от Конституции РСФСР и руководствуемся ею. Призываем вас, братья красноармейцы, примкнуть к нам, восставшим за справедливое дело».
В течение целой недели восставшие даже контролировали город Ставрополь (ныне этот русский город почему-то называется в честь какого-то мутного итальянского коммуниста – Тольятти). Однако в плане организации разрозненные и плохо вооружённые крестьянские отряды существенно уступали частям Красной армии, и в течение двух недель восстание было подавлено. Не менее 1000 человек были расстреляны и утоплены, многие согнаны в концлагеря. Наряду с чекистами, в карательных акциях против русских крестьян отметились и «воины-интернационалисты» из Австрии и Венгрии.
Однако лидер восстания – Алексей Долинин, сумел уйти от преследователей. Его дальнейшая биография служит ярким примером того, насколько зыбкими, по крайней мере для крестьян, были границы между политическими лагерями в годы Гражданской войны. Лидер одного из крупнейших антибольшевистских восстаний, вожак «зелёной армии»... по подложным документам вступил в Красную армию, против которой совсем недавно воевал, и в следующие годы сражался на стороне РККА против белогвардейцев и поляков.
Что интересно, в конце Гражданской войны Долинин открыл свою настоящую личность, и был амнистирован. Впрочем, в 1930-х гг. он всё равно пострадал от репрессий, но и тогда не был убит. Умер бывший командир зелёноармейцев своей смертью в 1951 г.
Очередная громкая новость из сферы российской политики памяти
Житель Томска Денис Карагодин с 2012 г. ведёт публичное расследование, касающееся судебного убийства его прадеда – русского крестьянина Степана Карагодина, который был расстрелян чекистами как японский шпион в 1938 г. За время расследования Карагодин и его команда, опираясь на официальные документы из архивов, восстановили всю репрессивную цепочку в отношении одной конкретной жертвы коммунистического террора: от фабрикации уголовного дела до выписки из акта о расстреле. В процессе исторической реконструкции были обнародованы имена большинства сотрудников Томского ГО УНКВД, а также сотрудников репрессивных органов из Новосибирска и Москвы, в той или иной степени причастных к убийству Степана Карагодина.
И вот, несколько дней назад сын младшего лейтенанта госбезопасности, который подписал выписку из акта о расстреле Степана Карагдина, подал заявление в полицию на Дениса Карагодина за то, что тот якобы «дискредитирует» имя его отца (при том, что все опубликованные имена и данные опираются на рассекреченные архивы).
Расследование Карагодина является важным прецедентом проработки опыта коммунистического террора «снизу», силами самого гражданского общества. И в интересах гражданского общества придать максимальную огласку и самому расследованию, и всяким попыткам «наезда» на его авторов. Национальное примирение возможно исключительно на платформе общественного и государственного признания и осуждения преступлений тоталитарного режима, а не того, что зачастую нам втюхивают под соусом: «ну зачем ворошить прошлое, и вообще время было тяжёлое, не всё так однозначно».
Нет, всё однозначно. Были конкретные палачи. Конкретные соучастники. И конкретные жертвы. Знать имена и первых, и вторых, и третьих – наше право и даже обязанность.
Сайт расследования: https://karagodin.org/
Телеграм-канал: https://t.iss.one/KARAGODINorg
Житель Томска Денис Карагодин с 2012 г. ведёт публичное расследование, касающееся судебного убийства его прадеда – русского крестьянина Степана Карагодина, который был расстрелян чекистами как японский шпион в 1938 г. За время расследования Карагодин и его команда, опираясь на официальные документы из архивов, восстановили всю репрессивную цепочку в отношении одной конкретной жертвы коммунистического террора: от фабрикации уголовного дела до выписки из акта о расстреле. В процессе исторической реконструкции были обнародованы имена большинства сотрудников Томского ГО УНКВД, а также сотрудников репрессивных органов из Новосибирска и Москвы, в той или иной степени причастных к убийству Степана Карагодина.
И вот, несколько дней назад сын младшего лейтенанта госбезопасности, который подписал выписку из акта о расстреле Степана Карагдина, подал заявление в полицию на Дениса Карагодина за то, что тот якобы «дискредитирует» имя его отца (при том, что все опубликованные имена и данные опираются на рассекреченные архивы).
Расследование Карагодина является важным прецедентом проработки опыта коммунистического террора «снизу», силами самого гражданского общества. И в интересах гражданского общества придать максимальную огласку и самому расследованию, и всяким попыткам «наезда» на его авторов. Национальное примирение возможно исключительно на платформе общественного и государственного признания и осуждения преступлений тоталитарного режима, а не того, что зачастую нам втюхивают под соусом: «ну зачем ворошить прошлое, и вообще время было тяжёлое, не всё так однозначно».
Нет, всё однозначно. Были конкретные палачи. Конкретные соучастники. И конкретные жертвы. Знать имена и первых, и вторых, и третьих – наше право и даже обязанность.
Сайт расследования: https://karagodin.org/
Телеграм-канал: https://t.iss.one/KARAGODINorg
Расследование КАРАГОДИНА
Расследование в отношении судьбы КАРАГОДИНА Степана Ивановича – родился в 1881 году, убит сотрудниками НКВД СССР 21 января 1938 года.