Парень был таким бледным, что Элиза усомнилась бы, жив ли он, если бы не едва заметное движение грудной клетки. Он дышал тяжело и поверхностно, отчего ребра на его худощавом теле проступали через тонкую черную футболку, какие носили Ходящие в мир и пришлые из него.
Элиза положила руку на его ледяной лоб, покрытый испариной, прикрыла глаза и стала тихо напевать мотив исцеляющего заклятия. Вот только она не почувствовала тепло магии, наоборот, холод тела этого незнакомца перекинулся на ее руку, словно корка инея, безжалостно покрывающая землю во время лютого мороза. А потом она почувствовала смрад. Тошнотворно сладкий трупный запах распространился по всей комнате, а тьма, исходящая от бессознательного юноши заставила ее содрогнуться и упасть на колени перед диваном.
Незнакомец, все это время не подававший признаков жизни, распахнул глаза. Красные, с черной каймой на радужках.
— Ты некромант! — в ужасе догадалась Элиза.
— А ты дура. — Дрожащим слабым голосом, в котором однако отчетливо прозвучало раздражение, произнес он. — Лечить черного мага с помощью призыва света? Ты решила отравиться к праотцам? Может, ты и травы для своих снадобий собираешь на кладбищенской земле?
Элиза мысленно отругала себя за глупость и отпрянула от парня, когда тот, поморщившись, сел на диване и устало провел пятерней по пепельно серым взлохмаченным волосам. Трупный смрад исчез, уступая место аромату мяты и незнакомого ей парфюма с примесью мужского пота.
— Ты подружка Юны? — спросил он уже более спокойным тоном. — Я Эскер.
«Юна, что ты, ради всего святого, снова задумала, раз привела в дом главы Белого ордена некроманта, да еще и такого сильного?» — удрученно подумала Элиза.