– Наконец-то, я нашел тебя. – Сказал он, широко улыбнувшись. 
Люсьене было непривычно видеть Вириана в черном камзоле, вместо простой кожаной жилетки. Он был таким высоким, что, даже поднявшись со скамьи, ей приходилось смотреть на него снизу вверх. Люсьена уже хотела сказать, что она не Роксана, а то мало ли какие признания услышит в таком укромном месте, но не успела и рта раскрыть.
– Тише, я хочу кое-что попробовать. – Сказал Вириан, и накрыл указательным пальцем ее губы. 
Люсьена остолбенела, а в голове набатом застучало “Уходи немедленно!”. Однако ноги не слушались, будто пустили корни в черную садовую почву. 
– Князь Вириан, вы не… – Ее голос от волнения охрип и понизился до сиплого шепота. – Я не… 
Договорить Люсьена не успела. Вириан склонился и накрыл ее губы своими.

– Почему я должен дать тебе свое благословение? С чего ты взял, что достоин моей дочери? 
– Потому что я люблю вашу дочь так, как никто больше не полюбит, Ваше Величество.
– Вот как? – он недоверчиво скривил уголок рта. 
– Да, – не колеблясь, ответил Изану. – За всю жизнь в моем сердце и мыслях не было места никому, кроме принцессы Роксаны. Я готов на все, лишь бы она была счастлива. И это не пустые слова. Вы знаете о том, что я унаследовал от отца часть способностей. Вы даже не заметите, что вашей дочери плохо, а я буду уже рядом и заберу ее боль себе.  Мне не нужны ее откровения, я пойму все ее чаяния и страхи без слов. Вы спросите, готов ли я отдать за нее жизнь, а я уже приставлю кинжал к горлу, если это потребуется для ее благополучия. Я всегда буду рядом с ней и останусь для нее верным слугой, надежным защитником и беспощадным палачом для ее врагов. Я стану для нее кем угодно, потому что она для меня стала всем. 

Роксаной овладело волнение. Она обняла себя, отчего ложбинка на груди стала явственней, и взгляд Изану мигом устремился туда. Ей хотелось опустить руки, но она сдержала порыв.
— Твоя очередь. — выпалила она, когда он аккуратно поддел пальцами бретельки на ее сорочке.
Изану удивленно выгнул бровь, а Роксана, воспользовавшись его заминкой, отступила на два шага.
— И почему я должна первая оголяться?! — спросила она с напускной бравадой. — Ты меня уже видел почти голой. — Изану хотел что-то сказать, но она шикнула на него. — Не вздумай отрицать. Я знаю, что в тот вечер на озере ты подглядывал за мной. Так что будь добр, раздевайся первым.
— Догола? — на его губах расплылась нахальная улыбка. — Может, тогда мне стоит погасить свечи? Не хочу смущать тебя.
Он явно дразнил ее, бросал вызов. Знал, что Роксана не сможет противиться азарту.
— Может, это ты смущаешься? Там все настолько плачевно? — она бросила красноречивый взгляд ниже его пояса а сама молилась, чтобы ее щеки не стали пунцовыми от стыда.
— Ну, радость моя, сама напросилась.
Изану потянул рубашку за заднюю часть ворота и рывком стянул с себя, обнажая рельефный, подтянутый и слегка загорелый торс. Рот Роксаны моментально наполнился слюной от вида его красивого тела. Она чувствовала, как жар заполняет все ее нутро, но продолжала скользить взглядом по очерченным мышцам пресса, твердой груди, крепкой шее. Потом взгляд ее поднялся выше к мягким губам и, наконец, к глазам, которые горели янтарным пламенем. Он смотрел на нее так пристально, будто она уже стояла перед ним голая.
У Роксаны перехватило дыхание, когда она заметила, что его пальцы неторопливо перебирают завязки на штанах.
— А знаешь, любимая. Обычай арденийцев вопиюще не справедлив.
— Что ты имеешь ввиду? — Роксана не узнала собственного голоса, до того он охрип.
— Почему только жених должен раздевать невесту? Разве не будет честно, если и невеста разденет жениха?
Пол под ее ногами покачнулся, а в груди разлилась сладкая истома когда Изану в один шаг сократил расстояние между ними, обхватил ее за талию и притянул к себе, отчего она сразу же ощутила исходящий от него нестерпимый жар.
— Мне одному не справиться с этими дурацкими завязками. — Страстно шепнул он ей на ухо, обхватив губами мочку. — Ты не поможешь мне?